Лестница
Митя, даже если очень спешил, уважительно проводил рукой по перилам и аккуратно касался самой верхушки молочно-белого деревянного навершия лестницы. А если торопиться было некуда, он медленно шёл по ступенькам, едва касаясь пальцами тонких линий, обводя рисунок, когда-то спрятанный внутри дерева, а теперь видный всем, кто обратит на него внимание.
На лестнице всегда что-то происходило. Находились и терялись разные мелочи вроде запонок или бусин, проливалась вода, компот, даже суп, порой рассыпались ягоды или орехи.
Однажды детей не пускали на лестницу целый день: на ней меняли ковер, и они ходили туда-сюда по второму этажу в нетерпении, совершенно игнорируя наличие второй лестницы — та считалась "черной" и уж, конечно, не имела таких перил.
Вскоре работы были закончены, гладкие ступени украсил собой темно-рыжий ковёр, "красиво оттенявший светлое дерево" — так сказала Лиза брату, услышав разговор родителей.
Мите было не так уж важно, какого цвета ковер. Хотя если поразмыслить, то на тёмном были бы не так заметны следы его шалостей и неаккуратности. Но цвет ковра остановить Митю не мог. Мальчик по-прежнему бегал вверх и вниз, рассыпал или разливал что-то неподходящее, скатывался по ступеням на старых счётах, пока не видела няня, и в целом чувствовал себя хозяином лестницы.
Лизе новый ковер пришёлся по душе. Будучи обладательницей светло-рыжих волос, она нашла, что на лестнице их оттенок выглядит лучше, а лицо не кажется таким уж бледным, и потому полюбила сидеть на верхних ступеньках с книгой или альбомом.
Родители не препятствовали, просили лишь относиться бережнее и к ковру, и к лестнице.
На этих же ступеньках, покрытых уже заметно потёртым и нуждающимся в замене ковром Лиза однажды получила не очень приличный намёк, мало похожий на предложение руки и сердца. И здесь же её несостоявшийся жених был проучен Дмитрием, а затем выставлен из дома без надежды на возвращение. Здесь же брат утешал сестру, обещая ей непременное счастье с другим, более достойным претендентом. И на этих же ступеньках они расставались неспокойным августом, избегая слов прощания и договариваясь вместе отпраздновать день рождения мамы будущей весной.
* * *
Уезжали спешно.
Дмитрий вернулся в дом накануне, помог со сборами, договорился со слугами, раздал им немного денег и продуктов, и те ушли. Дом затих, настороженный, непривычно пустой.
Ковёр сняли с лестницы ночью перед отъездом — надо было во что-то завернуть бабушкино зеркало, ведь оставить его казалось совершенно невозможным.
Из вещей почти ничего не брали, самую малость. И зеркало. И небольшую резную шкатулку, где Лиза хранила свои немногочисленные украшения, среди которых — бабушкины серьги и тонкий серебряный браслет, подаренный отцом на шестнадцатилетие. Несколько самых ценных книг. Вот и всё.
Митя выскочил из уже отъехавшей от крыльца коляски, вбежал в дом, взлетел по лестнице, тронул деревянный шар — на удачу. И медленно, словно нехотя спустился вниз. Вышел, не оглядываясь.
Дальше ехали молча. Впереди ждала неизвестность. К счастью, они были друг у друга, судьба сохранила семью вместе, и это поддерживало их в надежде на хоть сколько-то приемлемое существование в будущем.
* * *
Автобус медленно повернул на площадь и остановился. Экскурсанты пёстрой многоголосой толпой направились к усадьбе. Гид, энергичная дама лет пятидесяти, успевала рассказывать какие-то исторические факты об усадьбе на итальянском и тут же повторять их на французском — группа оказалась многонациональной.
Немного позади шумных посетителей исторической достопримечательности шла красивая пара: высокий худощавый мужчина весьма преклонного возраста в видевшей виды лётной куртке и средних лет красивая женщина в лёгком пальто. Она держала его под руку, изредка коротко прижималась к плечу щекой и тихо что-то произносила. Старик, чуть склонившись, отвечал и, снова выпрямившись, находил взглядом цель поездки — двухэтажную усадьбу, построенную больше века назад.
На второй этаж экскурсантов почему-то не пустили, а по комнатам первого пройти разрешили. Гид сыпала заученными фразами и следила, чтобы её подопечные не трогали то, что не положено было трогать. Старик и сопровождавшая его дама всё время отставали и казались не слишком внимательными слушателями, а когда туристам дали немного свободного времени, и вовсе остановились, пропуская вперёд всех, кто спешил выйти на открытую террасу полюбоваться поздними розами.
* * *
Наконец они остались одни. Смотрительница музея, тихо переходившая из зала в зал, была не в счёт.
Подошли к лестнице, ведущей на второй этаж. Женщина поправила на запястье браслет, протянула руку спутнику, но тот покачал головой.
— Я сам. Но сначала ты. Не спеши только. Послушай. Почувствуй. Вот так. Медленно.
Он взял её за руку, опустил ладонью на гладкие перила.
— Теперь иди. Помнишь, что я тебе рассказывал?
Она поднялась по лестнице, не отрывая руки от прохладной поверхности. Перила на верхней площадке венчал отполированный шар светлого дерева. Женская рука коснулась его осторожно, словно он был хрустальным.
Старик повторил маршрут своей спутницы. На самом верху он словно сбросил груз лет, проскочил одну ступеньку, шлёпнул рукой по верхушке шара и тихо рассмеялся.
— Надо же. Я думал, больше никогда не сделаю этого.
Женщина, улыбаясь, спустилась по ступенькам, медленно ведя рукой по прохладному дереву.
— Удивительно, да. Теперь я понимаю, о чём ты говорил, дядюшка. Жаль, мама...
Мужчина молча кивнул и с явным сожалением стал спускаться.
Они вышли на террасу, где остальные экскурсанты под присмотром гида оставляли отзывы в специальной тетради. Старик тоже вписал несколько слов витиеватым почерком. На мгновение задумался над подписью, но всё же вывел ставшую привычной за долгие годы замысловатую закорючку, в которой только очень дотошный взгляд смог бы различить русские буквы "Дм".
Вскоре группа иностранных гостей покинула усадьбу и автобус с гидом повез их дальше по маршруту. Туристы обменивались впечатлениями, и только двое молчали. Женщина в лёгком пальто и пожилой мужчина в старой лётной куртке.
Она стремилась как можно лучше сохранить в памяти увиденное, сидела с закрытыми глазами и снова прокручивала в мыслях недолгую прогулку. А он...
Он смотрел в окно на мелькавшие вдоль дороги берёзы, и чудилось ему, что они шепчут, не в силах удержать: "До свидания, Митя... Прощай..."
* * *
История не имеет под собой документальных фактов, а является вымыслом. Разве что кроме описания лестницы и перил. Они действительно такие.
Все совпадения с реальными событиями случайны.
Декабрь 2025
Свидетельство о публикации №226111700139