Сорок сантиметров до воды
Знаете, как люди представляют себе лень? Они думают, что это когда ты лежишь на диване под тёплым пледом, смотришь сериал, хрустишь чипсами и с удовольствием плюёшь в потолок, потому что тебе просто не хочется работать. Так вот, забудьте об этом, Лень это выбор, Лень это удовольствие от безделья. Абулия это когда у тебя хирургически вырезали саму кнопку «хочу». Попробуйте прямо сейчас пошевелить указательным пальцем, Видите, как легко? Вы просто подумали об этом, и сухожилие натянулось, палец дёрнулся, между мыслью и действием у вас нет расстояния, вообще ноль миллиметров, а теперь представьте, что между вашей мыслью «надо поднять руку» и самой рукой вдруг выросла бетонная стена толщиной в три километра. Вы знаете, что руку надо поднять, вы прекрасно понимаете зачем, мозг работает идеально, логика на месте, память кристально чистая, интеллект не пострадал ни на процент. Вы отдаёте приказ, посылаете импульс, а в ответ глухая, ватная тишина, провода перерезаны. Я просыпаюсь утром, точнее, я просто открываю глаза, потому что «проснуться» это действие, это рывок, это переход из ночи в день, А я просто перестаю спать, в комнате пахнет застоявшимся воздухом и пылью, потому что форточку я не открывал уже четыре дня. За окном гудит мусоровоз, где-то внизу хлопает дверь подъезда, по потолку ползёт бледная полоса утреннего света. На электронных часах на тумбочке красными цифрами горит: 07:12. Я знаю, что мне нужно встать, дойти до туалета и выпить воды, в горле пересохло так, будто я всю ночь дышал раскалённым песком, язык прилип к нёбу, губы потрескались. Стакан с водой стоит на той же тумбочке, прямо рядом с часами, в сорока сантиметрах от моего лица я вижу пузырьки воздуха на его стеклянных стенках, я чувствую физическую, царапающую жажду. Я строю в голове чёткий, пошаговый план: сейчас я напрягу мышцы пресса, перевернусь на правый бок, вытащу руку из-под одеяла, обхвачу холодное стекло пальцами и сделаю глоток. На часах 08:45, полоса света на потолке сдвинулась на метр вправо, я всё ещё смотрю на стакан, я не моргнул, наверное, целую минуту, и глаза начинает резать, но даже опустить веки кажется непосильной задачей. Самое страшное в этом состоянии, это абсолютная, пугающая ясность ума, ты не в коме, ты не бредишь, у тебя не кружится голова, ты заперт внутри собственного тела, как в тяжёлом водолазном скафандре без подачи воздуха, и вынужден часами наблюдать за тем, как жизнь идёт своим чередом, а ты не можешь даже пошевелить мизинцем. Внутри черепной коробки идёт непрерывный, изматывающий, истеричный диалог, который ни во что не выливается. «Вставай, Ну же, На счёт три. Раз, два, три, Встали, Почему ты не встаёшь? Тебе же больно лежать на одном боку, плечо уже затекло до онемения! Давай, просто спусти одну ногу на пол, почувствуй холодный линолеум». Но тело не реагирует, оно не парализовано если прямо сейчас в комнате вспыхнет штора, древний животный инстинкт, наверное, выбросит меня в окно раньше, чем я успею подумать. Но для любого осознанного, человеческого, волевого шага у меня нет топлива, вообще ни капли, бак пуст, а бензоколонок больше не существует. К полудню в квартире становится душно, а внутри меня разливается чувство вины, огромное, липкое, как мазут, потому что окружающие не видят твоей болезни. У тебя нет гипса на ноге, нет синяков, нет температуры, из носа не течёт кровь. Со стороны ты выглядишь как эгоистичный, распущенный человек, который просто решил поваляться в постели до вечера. Рядом с подушкой вибрирует смартфон, один раз, второй, третий, экран загорается холодным белым светом. Сообщение в мессенджере: «Привет, ты где? Мы же договаривались созвониться в двенадцать, Всё нормально?». Я поворачиваю только зрачки, вижу эти буквы, я хочу ответить, мне правда дорог этот человек, мне мучительно стыдно перед ним, я хочу извиниться и объяснить, что я не сволочь, что я не забыл, что я просто... не могу. Нужно только поднять большой палец, коснуться стекла, еабрать пять простых слов: «Прости, Мне плохо, Напишу позже». Через пятнадцать секунд экран гаснет, в комнате снова слышно только тиканье настенных часов на кухне, я так и не коснулся стекла, проходит час, два, три. В голове крутится мысль: «Теперь прошло слишком много времени, теперь отвечать ещё стыднее, теперь нужно придумывать оправдание». И эта мысль окончательно парализует, и вот так проходят дни, недели, месяцы, твоя квартира медленно превращается в декорацию заброшенного дома. На стуле растёт гора одежды, которую нужно просто закинуть в стиральную машину но дойти до ванной, открыть дверцу, насыпать порошок и нажать кнопку «Старт» кажется сложнее, чем собрать космический корабль. Ты перестаёшь чистить зубы не потому, что тебе плевать на гигиену, а потому что путь от кровати до раковины ощущается как восхождение на Эверест без кислородного баллона. Каждый шаг требует такого колоссального психического усилия, словно тебе нужно сдвинуть с места гружёный железнодорожный состав. Ты перестаёшь готовить, чтобы сварить макароны, нужно достать кастрюлю, налить воду, зажечь конфорку, ждать, сливать кипяток, это цепочка из десяти действий, и каждое звено весит тонну. Поэтому ты ешь только то, что не требует усилий, сухой хлеб из пакета, холодный сыр прямо из упаковки, или не ешь вовсе, пока желудок не начинает скручивать от голодных спазмов. Потому что физическая боль или острая нужда в туалете это единственные сигналы, которые ещё способны пробить эту броню безразличия и заставить тело хоть как-то передвигаться по квартире. Ты доходишь до кухни, пьёшь воду прямо из-под крана, сгорбившись над раковиной полной немытой посуды, и бредёшь обратно в кровать. В какой-то момент ты с ужасом замечаешь, что у тебя пропали даже эмоции, чтобы злиться, нужно вскипеть, нужна энергия, чтобы плакать, нужно напрячь мышцы лица, нужна энергия, чтобы бояться, любить или радоваться тоже нужна энергия. А у тебя её ноль, остаётся только ровный, бесконечный, серый штиль, вакуум, в котором глухо отдаётся твоя собственная беспомощность. Иногда я подхожу к окну и смотрю вниз, на улицу, внизу идут люди, вот женщина с двумя тяжёлыми пакетами из магазина, она на ходу говорит по телефону и поправляет шарф, вот парень бежит за автобусом, машет рукой водителю, вот двое спорят у кофейни, активно жестикулируют, смеются. Я смотрю на них как на существ с другой планеты, я искренне, до головокружения не понимаю, откуда они берут эту невидимую, неиссякаемую силу, которая заставляет их переставлять ноги, принимать решения, чего-то желать, куда-то стремиться. Для меня это настоящая магия, забытое древнее искусство, которым я когда-то владел, но потерял инструкцию. Постепенно телефон перестаёт вибрировать, люди устают стучаться в закрытую дверь, сообщения с вопросами «куда ты пропал» сменяются тишиной. Они не злятся, они просто вычёркивают тебя из своей жизни, как вычёркивают номер, по которому больше никто не отвечает, и ты даже не можешь их за это винить. В комнате темнеет, наступает вечер, за ним ночь, потом снова утро, но для тебя время больше не делится на сутки, оно просто тянется, как густой серый кисель. У тебя больше не осталось сил даже на то, чтобы просить о помощи, потому что для этого нужно найти телефон, разблокировать его, найти контакт, нажать кнопку вызова и произнести слова вслух, а это слишком много, это за пределами твоих возможностей. Ты просто лежишь на смятой простыне, смотришь, как на тумбочке медленно меняются красные цифры на часах, и точно знаешь: завтра не произойдёт ничего. Никто не придёт, дверь не откроется, и ты не встанешь, потому что умирают не тогда, когда останавливается сердце, умирают тогда, когда внутри навсегда гаснет свет. А тело продолжает дышать просто по привычке, в пустой, тёмной комнате, из которой уже никогда не выйти...
Свидетельство о публикации №226111701456