Блокада Кубы как всепланетная диктатура США
"Короче говоря, - пишет Робертс, - это стало очередным ужасающим свидетельством того, что самопровозглашенный лидер свободного мира утратил остатки здравого смысла, рассудка и интеллектуальных способностей, которые у него когда-то были... Более того,.. из-за его безумной поддержки планов своего психически неуравновешенного министра обороны провести прямую трансляцию расстрела (который стал бы первой публичной казнью в США за 90 лет), вице-президент вмешался и заставил главнокомандующего изменить свою позицию".
А неделю назад Педро Монсон Барата, бывший посол Кубы и научный сотрудник Центра исследований международной политики, опубликовал аналитический материал "Блокада как глобальная диктатура: от ограниченной экстерриториальности к распространению по всему миру", сокращенный вариант которого предлагаю вашему вниманию.
"Указы, подписанные Вашингтоном в 2026 году, превратили блокаду Кубы из ограниченного двустороннего наказания в глобальную систему принуждения, в рамках которой банки, грузоотправители и гостиничные сети в третьих странах подчиняются из страха потерять доступ к доллару.
Переосмысление проблемы
30 апреля 2026 года Трамп заявил на частном ужине во Флориде, что Соединенные Штаты будут контролировать Кубу "после завершения работы в Иране", и описал авианосец Lincoln "в 100 метрах от кубинского побережья" с кубинцами "с поднятыми руками". Пресса восприняла это как предвыборную риторику, но в нем содержится структурное суждение: блокада перестала быть двусторонним инструментом наказания, основанным на ограниченной экстерриториальности, и стала геополитическим механизмом с глобальной дисциплинарной функцией.
Цель блокады изменилась. Теперь она направлена в первую очередь на третьи страны и, через их самоцензуру, на Кубу. Ее цель — не только наказать Гавану, но и наглядно продемонстрировать, что любая страна или компания, торгующая с «непокорным» субъектом, будет включена в юрисдикцию США. Настоящая блокада происходит не в море, а в отделах... банков третьих стран и юридических отделах судоходных компаний.
...
Существовавшая ранее экстерриториальность... предусматривала наказание для дочерних компаний американских корпораций в третьих странах и запрещал заход судов в кубинские порты. Закон... 1996 года ввел в действие раздел, позволяющий подавать иски в суды США против тех, кто «торгует» национализированной собственностью, и раздел, запрещающий въезд руководителям компаний, инвестирующих в Кубу. Этой системе уже более тридцати лет.
Эта архитектура была инструментом с ограниченными возможностями. Она затрагивала определенные сферы — конфискованное имущество, дочерние компании в США, суда, заходящие на Кубу, — и требовала судебного посредничества: исков, адвокатов, соблюдения сроков, защиты. Она оставляла значительную часть мировой экономики вне сферы действия вето. Азиатская судоходная компания, не имеющая активов в США, или европейский банк, не имеющий долларовых корреспондентских отношений, теоретически могли работать с Кубой без каких-либо последствий.
...
Правильный вопрос не в том, «когда она (блокада - прим. А.Т.) стала экстерриториальной?», а в том, «что произошло, когда эта экстерриториальность перестала иметь границы?»
...Исполнительные указы от 29 января и 1 мая 2026 года не создали экстерриториальность, а лишь укрепили ее, пока ее природа не изменилась. Первый закон объявил Кубу «необычной и чрезвычайной угрозой» и ввел пошлины в отношении стран, поставляющих нефть на остров. Второй закон, который министр иностранных дел Бруно Родригес назвал моментом, когда «маска двусторонней блокады спадает», предусматривает полное замораживание активов любого физического или юридического лица из третьей страны, которое «ведет дела с кубинским правительством», и впервые вводит вторичные санкции, применимые к организациям, не имеющим никакого отношения к экономике США.
Во-первых,.. майский указ... налагает санкции за сам факт «ведения бизнеса с кубинским правительством». Во-вторых,.. то, что раньше требовало судебного разбирательства, теперь осуществляется на основании указа, без предъявления обвинений, соблюдения процессуальных норм и возможности обжалования в нейтральном органе.
В-третьих, и это самое важное, санкции распространяются не только на отдельные отрасли, но и на весь мир: указ распространяет санкции на «любое физическое или юридическое лицо», имеющее связи с кубинским правительством в сфере энергетики, обороны, горнодобывающей промышленности и финансовых услуг, устраняя различие между «прямыми инвестициями» и «побочными коммерческими отношениями». Под санкции подпадают все контакты. Любая третья страна подпадает под юрисдикцию. Любая компания может стать заложником.
Именно это третье измерение приводит к изменению природы. Блокада, ограниченная определенными секторами, — это агрессивная, но ограниченная внешняя политика; блокада, применяемая к любому субъекту на планете за любую связь с Кубой, перестает быть политикой и становится приказом: единая юрисдикция, устанавливающая законы для всех, без согласия и возможности обжалования. В этом случае блокада становится глобальной диктатурой. Не потому, что экстерриториальность — это что-то новое, а потому, что ее распространение по всему миру превращает ее в правило системы.
Рабочая группа ООН по демократическому международному порядку назвала январский указ «крайней формой одностороннего экономического принуждения с экстерриториальными последствиями» и предупредила, что «в международном праве нет права вводить экономические санкции против третьих государств за ведение законной торговли с другой суверенной страной». Это точное описание, но у этой нормы нет механизма принуждения к исполнению. Это и есть рабочее определение глобальной диктатуры.
Три звена механизма... изменений (блокады - прим. А.Т.)... Первая проблема: морской перехват. Более 7000 контейнеров, многие из которых содержат продукты питания, лекарства и медицинское оборудование, находятся в портах третьих стран. Все они были законно заказаны и оплачены кубинскими малыми и средними предприятиями.
Когда европейская судоходная компания отказывается их перевозить, она не руководствуется европейским законодательством: она избегает санкций со стороны Министерства финансов США в отношении своих активов в этой стране. Международное морское право ни к чему ее не обязывает, а логика бухгалтерского баланса обязывает ее ко всему. Развертывание военно-морских сил США дополняет финансовое принуждение физическим: это военно-морская блокада с соответствующими последствиями — акт войны, — что создает собственные проблемы с точки зрения международного гуманитарного права.
Второе звено: финансовая блокада. Банки-корреспонденты Кубы отказываются предоставлять услуги, опасаясь потерять доступ к долларовой платежной системе. Операции с картами Visa и Mastercard становятся невозможными не по техническим причинам, а потому, что участие в долларовой системе предполагает согласие с правом США накладывать вето на контрагента. Санкции, введенные в октябре 2026 года против Banco Internacional de Comercio (BICSA) из-за предполагаемых связей с иранским банком, попавшим под санкции, иллюстрируют механизм: кубинская финансовая система исключена из системы не из-за ее поведения, а из-за позиции Вашингтона в глобальной платежной системе.
Третье звено: сдерживание инвестиций. В июне 2026 года несколько международных гостиничных сетей расторгли контракты на управление отелями на Кубе. Причина не в том, что кубинский рынок недостаточно развит, а в том, что компания с активами в США превращает весь свой глобальный баланс в заложника санкций. Любые контакты могут привести к санкциям.
Общая логика такова: Соединенным Штатам не нужно убеждать какую-либо страну «принять» блокаду. Им нужно лишь сделать так, чтобы соблюдение блокады стало «рациональным выбором в целях самосохранения». Такова цена несогласия: она взимается не в Гаване, а в каждом зале заседаний совета директоров каждой третьей страны, которая подсчитывает свои долларовые риски. И этот расчет универсален, потому что распространение блокады на весь мир — не свойство механизма, а его суть.
...Его истинная цель — не наказать Кубу, а сформировать глобальную привычку к подчинению: распространение по всему миру — не средство для достижения этой цели, а то, что делает ее достижимой... Когда французская судоходная компания, испанская гостиничная сеть, панамский банк и трейдер из Эмиратов решают «не иметь дел с Кубой», кажется, что они принимают разрозненные решения. Но в совокупности они представляют собой структурный порядок исключения: механизм глобальной дисциплины, который не зависит ни от резолюций ООН, ни от договорных обязательств, а автоматически действует на основе долларовой инфраструктуры и угрозы конфискации активов...
Термин «глобальная диктатура» должен быть точным. Это не моральное суждение, а рабочее определение. Диктатура — это порядок, при котором единоличная воля осуществляет власть без институционального противовеса, без соблюдения процессуальных норм в отношении пострадавшей стороны и без возможности обратиться в независимый орган. Глобальная диктатура блокады соответствует трем условиям:
Национальная юрисдикция — в данном случае США — обладает правом вето в отношении критически важной мировой инфраструктуры платежей, логистики и кредитования;
подвергшаяся санкция сторона не имеет доступа к нейтральному суду для обжалования санкций; ни один многосторонний механизм не может отменить или приостановить действие вето. И все три условия выполняются в полной мере только в том случае, если блокада распространяется на весь мир. Ограниченная блокада оставляет значительную часть мировой экономики за рамками вето, а всемирная блокада не оставляет за рамками никого. Такая тотальность и есть диктатура.
Генеральная Ассамблея ООН может в тридцать третий раз подряд проголосовать за резолюцию, требующую прекращения блокады. Большинство проголосует «за». Но это голосование никак не повлияет на поведение банков и судоходных компаний, поддерживающих блокаду. Этот пробел не является недостатком многосторонней системы: он является ее определяющей чертой в сфере экономического принуждения. И это эмпирическое доказательство того, что распространение блокады на весь мир привело к тому, что порядок действий определяется не многосторонней политикой, а усмотрением Вашингтона.
Куба занимает место постоянного объекта для испытаний. Навязывая Кубе постоянные издержки, Вашингтон дает понять всем наблюдателям: цена неповиновения точно просчитана, а награда за послушание — «не быть мишенью». Блокада приводит к ежегодным убыткам в миллиарды долларов, но ее демонстративная ценность превышает прямой экономический ущерб. Ущерб — это и есть послание. И это послание можно понять только потому, что оно распространяется по всему миру: если бы блокада была ограничена, послание звучало бы так: «Не инвестируйте в Кубу». А поскольку блокада распространяется по всему миру, послание звучит так: «Не бросайте вызов Вашингтону ни на одном из континентов и ни с одним из партнеров».
...Этот механизм приобретает аналитическую ценность, поскольку действует в мире, который претендует на статус многополярного. В 2026 году Генеральная Ассамблея ООН в тридцать третий раз подряд подавляющим большинством голосов приняла резолюцию с требованием прекратить блокаду. В дипломатических заявлениях стран Африки, Латинской Америки и Карибского бассейна вновь звучат такие слова, как «экстерриториальность», «суверенитет» и «свободная торговля». Китай однозначно отверг обвинения США в том, что они могут служить оправданием для блокады. Бразилия, Испания и Мексика координируют оказание гуманитарной помощи для смягчения последствий энергетического кризиса.
Однако существует системный разрыв между дипломатическим консенсусом и реальными действиями. Колумбия, возможно, заявила в ООН, что «отвергает включение Кубы в список государств — спонсоров терроризма», но ее банки по-прежнему не обрабатывают транзакции, связанные с Кубой. Испания может потребовать от Европейской комиссии ввести запрет на санкции США в отношении судей Международного уголовного суда, но ее гостиничные сети продолжают сворачивать свою деятельность на Кубе.
Кроме того, в 2026 году ситуация усугубилась: в ООН начался открытый шантаж. Министр иностранных дел Бруно Родригес заявил, что госсекретарь Марко Рубио оказывает давление на глав государств и правительств и вымогает у них голоса в поддержку резолюции против блокады. В результате, когда 28 октября голосование наконец состоялось, за резолюцию проголосовали 130 человек, против — 17, а 25 воздержались. Это меньше, чем в прошлом году, когда за резолюцию проголосовали 165 человек, но все равно это огромная поддержка кубинской резолюции.
Сами дебаты ознаменовались беспрецедентным инцидентом: представитель США Майк Уолтц использовал свою трибуну, чтобы отрицать само существование блокады, назвав ее "мифом"... Вашингтон знает, что резолюция будет принята подавляющим большинством голосов, как это происходило на протяжении 32 лет,.. не может изменить результат, но может обесценить его: уменьшить перевес большинства, добиться воздержавшихся, превратить историческое голосование в рутинную процедуру и продемонстрировать, что даже страны, голосующие против блокады, могут быть за это наказаны.
Резолюция принимается каждый год. Вопрос в том, какой политической ценой это обернется для тех, кто его поддерживает. Именно такую логику этот механизм применяет в зале заседаний совета директоров: не препятствовать принятию решения, а сделать его более затратным.
Этот переломный момент обнажает ключевое ограничение многополярности: политическая многополярность не приводит автоматически к многополярности финансовой и логистической инфраструктуры. Пока трансграничные транзакции номинируются в долларах, расчеты по ним производятся в Нью-Йорке, а в качестве кредита используются активы США, политическая «оппозиция» не может стать экономическим «неповиновением». Страна может утром проголосовать против блокады, а днем обеспечить ее соблюдение — не из лицемерия, а потому, что у ее банковской системы нет других вариантов.
Таким образом, ситуация на Кубе становится точным измерительным инструментом: она показывает, насколько страна может выжить вне гравитационного поля финансовой инфраструктуры США. На данный момент ответ таков: очень ограниченно. А расширение санкций в 2026 году по всему миру означает, что у гравитационного поля больше нет внешней границы: не существует известной «орбиты ухода».
Но не стоит путать оценку с приговором. То, что не существует известной орбиты для выхода из гравитационного поля, не означает, что сопротивление невозможно; это означает, что сопротивление можно оценивать не по способности покинуть гравитационное поле, а по способности удерживать в нем свои позиции. Куба не выжила бы за шестьдесят лет, если бы нашла такую орбиту: она выжила прежде всего потому, что решила заплатить цену за неповиновение и с помощью этой цены обрела легитимность, которую не может обеспечить ни один расчет долларовой стоимости.
Цена огромна и реальна: отключения электричества, дефицит, повседневные трудности. Но решение сопротивляться и развиваться не выводится из расчета затрат: оно принимается вопреки расчетам. И это именно та переменная, которую механизм не может смоделировать...
Ответ Кубы — развитие возобновляемых источников энергии, разведка нефтяных месторождений, трехстороннее сотрудничество с Россией и Китаем — следует рассматривать не просто как «политику развития», а как эксперимент по выживанию в попытках найти траекторию выхода из этого гравитационного поля. Это попытки найти локальную вторую космическую скорость.
Энергетический кризис — самый наглядный пример этого испытания. Отключения электроэнергии на срок до 20 часов на обширных территориях страны, нарушение холодовой цепи при транспортировке продуктов питания и медикаментов, а также трудности, с которыми сталкиваются службы скорой помощи и другие жизненно важные службы, — все это прямые последствия экстерриториального принуждения для людей... Рабочая группа ООН предупредила, что препятствование импорту топлива «может привести к серьезному гуманитарному кризису с каскадными последствиями для жизненно важных служб», и напомнила, что меры, которые могут привести к дефициту товаров первой необходимости, «могут представлять собой коллективное наказание гражданского населения».
Столкнувшись с такими издержками, Куба не стала искать альтернативу системе, а сосредоточилась на поиске возможностей внутри нее. Ее институциональной основой стал пакет из 176 экономических и социальных мер, одобренный в июне 2026 года Национальной ассамблеей народной власти. Это не корректировка, навязанная извне, а суверенное решение в условиях блокады.
Последствия налицо: 73% гостиничных комплексов закрыты, семь сетей свернули свою деятельность. Однако в докладе, представленном премьер-министром Марреро Крусом, говорится о тринадцати иностранных компаниях, заключивших прямые контракты, о первом совместном предприятии с частными малыми и средними предприятиями, а также о более чем 100 негосударственных субъектах, занимающихся оптовой продажей топлива.
В рамках этой концепции реализуется материальная реакция: каждая установленная солнечная панель, каждая нефтяная скважина, пробуренная при участии иностранных компаний, каждый механизм расчетов в местной валюте, согласованный со стратегическими партнерами, — все это попытки снизить зависимость от американского вето. Они не решают структурную проблему. Однако они делают ее измеримой и частично смягчают ее последствия.
...Самое важное в кубинском кейсе — не сама Куба, а то, что он предвосхищает возможное будущее: мир, в котором политический суверенитет систематически обесценивается в угоду финансовой инфраструктуре. Экстерриториальность существовала всегда; в 2026 году изменилось не само ее существование, а ее распространение: из локального исключения она превратилась в правило мирового масштаба.
И именно это распространение — а не сама экстерриториальность — превращает блокаду в глобальную диктатуру. Ограниченная экстерриториальная блокада — это принуждение, а всемирная — это приказ. Разница между ними — это разница между политикой, которой можно противостоять, и системой, в которой приходится жить. Распространение блокады на весь мир — это признак не силы, а упадка: это реакция державы, которая осознает, что теряет глобальное влияние перед лицом развивающихся стран. Глобальная диктатура блокады — это, по сути, результат такого упадка.
Из этого вытекают два последствия, выходящие за рамки ситуации на Кубе. Во-первых, этот механизм препятствует развитию независимых процессов. Если распространение влияния по всему миру исключает возможность существования чего-то внешнего, то любая страна, пытающаяся организовать свое производство, торговлю или финансы вне долларовой системы, столкнется не с наказанием за свое поведение, а с наказанием за само свое существование.
Санкции вводятся не за то, что страна угрожает Соединенным Штатам, а за то, что она доказывает возможность существования чего-то внешнего. Каждый успешный эксперимент по суверенному развитию опровергает тезис «внешнего не существует» и поэтому должен быть подавлен на демонстративной стадии. Куба — не единственный объект наказания; это пример, который демонстрируют всем странам, рассматривающим возможность независимого развития.
Во-вторых, это проявление агрессии и отрицание национального суверенитета. Когда административный аппарат одной страны может определять последствия для любого субъекта на планете, который на законных основаниях ведет торговлю с любой третьей страной, принцип суверенного равенства перестает быть основой международного порядка и становится лишь риторическим приемом: о нем все еще говорят, но он больше не действует.
Голосование в ООН может быть сфальсифицировано, банки третьих стран могут быть отключены, глобальный баланс компании может быть взят в заложники: это не отдельные проявления несправедливости, а проявления единого порядка, при котором суверенитет подчиняется финансовой инфраструктуре.
Таким образом, контрнаступление должно быть глобальным. Не потому, что кубинское дело требует глобальной солидарности — хотя это так и есть, — а потому, что логика, с которой сталкивается Куба, может быть оспорена только в глобальном масштабе... Сопротивление будет иметь материальную основу только тогда, когда альтернативные инфраструктуры для платежей, расчетов и кредитования достигнут достаточного масштаба, чтобы «неповиновение» перестало быть экономическим самоубийством.
В таких условиях нейтралитет и «игнорирование» иррациональны и самоубийственны. Иррациональны, потому что механизм, упразднивший экстерриториальность, не исключит из своей системы актора, декларирующего нейтралитет: нейтрал — это просто послушная сторона, которую еще не проверили. Самоубийственны, потому что каждая уступка усиливает шантажиста и повышает цену, которую придется заплатить в следующий раз.
...
Глобальная диктатура блокады держится не на авианосцах. Она держится на рациональном страхе, который царит в каждом зале заседаний,.. в каждом центральном банке, где сначала подсчитывают риски в долларах, а потом — обязательства по международному праву... И контрнаступление — если оно состоится — должно быть организовано в том же масштабе: глобальном, материальном и без отговорок о нейтралитете".
***
АНОНС
Специальный выпуск журнала "Марксистские записные книжки", (печатный орган компартии Аргентины) полностью посвящен обзору неисчерпаемого наследия Фиделя Кастро в рамках празднования столетия со дня его рождения. “Фидель был проводником освободительных процессов, оставив в своем наследии, кроме того, свою концепцию, согласно которой интернационалистская солидарность является неотъемлемым принципом, который мы, коммунисты, осуществляем во все времена и в любом месте”, - отмечают его авторы Хорхе Крейнесс, Генеральный секретарь Коммунистической партии Аргентины, и Марсело Родригес. ответственный сторонник международных отношений и директор журнала.
Содержание выпуска:
Фидель и его непобедимый отпечаток;
Фидель, вне времени;
Фидель Кастро Рус: 1926-1945;
ПЕРЕОСМЫСЛЕНИЕ ЛАТИНОАМЕРИКАНСКОГО МАРКСИЗМА ФИДЕЛЯ. Анализ Второй Гаванской декларации;
Раскаленная добела звезда: Фидель и революционная культура;
ФИДЕЛЬ КАСТРО И ВНЕШНИЙ ДОЛГ. Дело АРГЕНТИНЦА;
Империализм и фашизм в нашей Америке;
Кубинское международное медицинское сотрудничество;
Адвокат защищает себя в суде над Монкада;
Взгляд на Фиделя Кастро в Аргентине;
Речь, произнесенная главнокомандующим Фиделем Кастро Русом по прибытии в Гавану в Сьюдад-Либертад 8 января 1959 года.
Надеюсь, эти материалы найдут заинтересованного читателя.
Свидетельство о публикации №226111701522