Непобедимая логика
Сидел я как-то у себя в кабинете. На дворе стояла промозглая осень, слякоть, у меня самого насморк затяжной, в висках мигрень стучит, как телеграфный аппарат. В кабинете пахло мягкими кожаными креслами, свежесваренным зерновым кофе и тёплой бумагой из офисного принтера. Только я приготовился углубиться в одну весьма запутанную кассацию, как вдруг дверь скрипнула — робко так, но с напором.
И вплывает в кабинет гражданка Марья Николаевна. Шелестит юбками, благоухает нафталином пополам с дешёвым одеколоном, а в руках комкает кружевной платочек. Лицо у гражданки выражает полнейшую мировую скорбь, и глаза на мокром месте. А надо сказать, что эту самую Марью Николаевну я три месяца назад с блеском защитил в суде — отсудил ей деньги за бракованный дорогой мебельный гарнитур, у которого ножки разъехались в разные стороны.
— Павел Петрович! Благодетель вы мой! — запричитала гражданка прямо с порога и бухнулась в кожаное кресло. — Спасите, защитите! Сироту всякий обидеть норовит, а я женщина слабая, беззащитная, копейкой придавленная…
Я от такого громкого голоса аж поморщился, прижал ладонь к виску и вежливо так, с профессиональной учтивостью отвечаю:
— Рад вас видеть, Марья Николаевна. Полноте сырость разводить. Но позвольте поинтересоваться: по какому, собственно, вопросу? Ваше дело ведь благополучно завершено. Суд мы выиграли, решение вступило в законную силу, исполнительный лист я вам лично в руки передал под расписку. Вам следовало отнести его судебным приставам для взыскания.
— Носила, батюшка, носила! — зарыдала гражданка, размахивая платком перед самым моим носом. — Пристава эти — сущие ироды! Месяц бумагу мариновали, а вчерась присылают казённое извещение. Пишут, мол, по миру фирма эта пошла, обанкротилась! Ни гроша, говорят, у них за душой не осталось, одни сплошные долги. Как же так, Павел Петрович? Я же к вам шла, вам пятьдесят тысяч за труды отвалила! Вы же обещали, что закон на моей стороне!
— Закон и был на вашей стороне, — терпеливо, как малому ребёнку, принялся растолковывать я. — Суд признал вашу правоту. Но я ведь адвокат, Марья Николаевна, я защищаю ваши права в судебном заседании. Я не могу отвечать за финансовое состояние коммерческой конторы. Если фирма признана банкротом и ликвидирована, у неё юридически отсутствует имущество. Моя работа выполнена честно и до самого конца.
Марья Николаевна уставилась на меня круглыми, полными святого непонимания глазами. Вся моя юридическая логика отскочила от неё, как сухой горох от каменной стены.
— Как же она выполнена, коли денег у меня на карточке нету?! — взвизгнула она, мгновенно переходя на ультразвук. — За что же я вам, аспидам, кровные платила? Чтобы вы мне бумажку пустую с печатью сунули? Мне бумажка твоя не нужна, мне гарнитурные деньги вынь да положь! Вы суд вели? Вы! Лист этот несчастный выписали? Вы! Значит, вы недоглядели! Вы с ними в сговоре, с банкротами этими! Ограбили одинокую, беззащитную женщину!
— Помилуйте, — я приподнялся из кресла, чувствуя, что мигрень в затылке начинает бить кувалдой. — При чём тут сговор? Банкротство — это особая процедура, предусмотренная кодексом. Не могу же я из собственного кармана выплачивать вам стоимость чужого гарнитура! Вы понимаете разницу между судебным решением и фактическим наличием капитала у ответчика?
— Не понимаю и понимать не желаю! — Марья Николаевна вскочила и принялась барабанить пухлыми кулачками по моему дубовому столу, отчего тяжёлое стеклянное пресс-папье испуганно подпрыгнуло. — Вы мне голову не морочьте своими латинскими терминами! Ты мне зубы не заговаривай! Я женщина больная, у меня, может, предсердие горит и в левом боку колет! А вы, ироды, сидите тут в тепле, трудовую кровь пьёте! Писать на вас буду! В коллегию напишу! До самого губернатора дойду!
— Марья Николаевна, умоляю вас, успокойтесь, — я окончательно растерялся и побледнел как мел. — Я не имею к вашим финансам никакого отношения. Идите к арбитражному управляющему, вставайте в реестр кредиторов…
— Каких таких кредиторов?! В какой ещё реестр?! — зашлась в истерике просительница, рухнула обратно в кресло и принялась громко, с чувством рыдать на весь коридор. — О-о-о-й! Погибаю! Обобрали до нитки! Адвокаты-душегубы с жуликами спелись! Сами в кожаных креслах сидят, кофеями пахнут, а у меня последний грош отняли! Не уйду отсюда! Пока деньги мои не вернёшь, прямо тут на вашем ковре и помру! Будешь смертный грех на душе нести!
На этот дикий крик в кабинет заглянул мой перепуганный помощник. А у меня самого уже ноги подкашиваются, и в глазах плывут жёлтые круги. Понял я в эту минуту, что никакое римское право, никакие кодексы и ораторское искусство не в силах сокрушить эту великую, непобедимую стену женской беззащитности.
— Хорошо! Хорошо, матушка, тише, ради бога! — взмолился я, дрожащей рукой выдвигая ящик стола и доставая собственный бумажник. — Вот… вот ваши пятьдесят тысяч за ведение дела. И ещё пятёрку сверху возьмите на лекарства, только уймитесь, Христа ради…
Марья Николаевна мгновенно выключила рыдания. С поразительной для «умирающей» быстротой она выхватила купюры из моих рук, деловито пересчитала их на свет, спрятала в глубокий карман юбки и, шмыгнув носом, набожно перекрестилась.
Лицо её вмиг разгладилось, вернув себе благостное и даже несколько величественное выражение.
— Ну вот, сразу бы так, Павел Петрович, — кротко сказала она, поднимаясь и аккуратно оправляя воротник. — А то всё «банкротство», «банкротство»… Сразу видно, когда по-человечески, по-христиански с гражданами разговаривают. Дай вам бог здоровья и долгих лет.
Она чинно поклонилась и направилась к выходу. Но у самой двери вдруг притормозила, обернулась и, прищурив левый глаз, задумчиво добавила:
— А вот насчёт реестра этого вашего… кредиторского… Вы уж мне, батюшка, завтра к утру бумагу-то составьте… составьте, как туда записаться. Я утречком зайду, проведаю. Не откажите человеку с надломленной судьбой…
И дверь за ней мягко закрылась. Я со стоном опустил голову на прохладную поверхность стола, окончательно позабыв про кассацию, про римское право и даже про свой осенний насморк. Потому что против такой железной народной логики ни один закон в мире ещё не придуман.
Свидетельство о публикации №226111701543