Глав из романа азавам-5
Тени прошлого.
Семь часов и пятнадцать минут над Мексиканским заливом. Солнце греет левый борт. Полёт спокойный, а в голове у меня, в такт с вращением пропеллеров, стучала одна мысль: восемь ящиков. Двадцать превратились восемь. Это означало, что где-то в двенадцати странах, в сейфах отелей или на явочных квартирах, осталось 600 килограммов их кошмара. И 600 килограммов чужого страха. Оставшиеся восемь были самыми важными. И самыми опасными.
; Куба возникла из дымки, как призрак. Старая Гавана. Разваливающиеся, но гордые колониальные дворцы, осыпающаяся пастельная штукатурка, блеск хрома на американских автомобилях из 50-х. Аэропорт Хосе Марти встретил нас запахом сигар, дизельного выхлопа и чего-то неуловимо монументального, застывшего во времени.
Подъехали две посольские машины, спокойно забрали свой груз и пожелали счастливого пути.
Семь! Семь на борту!
;
12 часов в отеле «Насьональ». Роскошь, тронутая тленом. Потолки с лепниной, скрипучие паркетные полы, вентиляторы под потолком, которые, казалось, видели ещё Батисту.
; Получив свои ключи, молча разошлись по номерам. Я сбросил пропотевшую рубашку, брюки, бельё, поблаженствовал в душе, затем рухнул на кровать и мгновенно уснул. Мне ничего не снилось.
; А Игнат и Марат в это время сидели в баре на террасе с видом на океан. Они не пили ром. Они пили воду со льдом и смотрели на закат. Игнат достал из внутреннего кармана пиджака старый, потёртый бумажник. Из него - выцветшую фотографию. Молодая женщина с ребёнком на руках, на фоне чего-то, похожего на московскую новостройку конца 80-х. Он долго смотрел на фото, потом убрал его и закрыл глаза. Марат молча положил руку ему на плечо. Впервые за весь полёт эти двое выглядели не как машины для убийства, а как два старых друга, уставших от войны.
Гавана-Кито (Эквадор).
Семь часов без четверти. Самый коварный перелёт. Карибское море — лазурное, обманчиво спокойное. А потом - Анды. Мы не летели над горами, мы летели сквозь них. Кордильеры - это не стена, это частокол. Острые, чёрные пики, пронзающие облака. Узкие ущелья, где порывы ветра «уайко» швыряли 24-тонную машину, как лист бумаги.
; Моя рубашка снова взмокла. Это был не полёт, это была акробатика. Каждый поворот штурвала - на грани, стены скал мелькали рядом. Антон называл расстояния, его голос был ровным, но костяшки пальцев, сжимающих планшет с картой, побелели.
; -Сто метров до ущелья, командир. Слева. Очень близко.
Эта каменная стена промелькнула в двадцати метрах от крыла. Я даже почувствовал запах камня. Или мне показалось.
; Мы снова пересекли экватор, а после посадки мы подсчитали, что уже совершили кругосветное путешествие, пролетев уже 40434 км. Кито, застрявший в кратере потухшего вулкана на высоте 2800 метров, показался нам раем. Свежий, холодный воздух обжёг лёгкие, когда мы спустились по трапу. Город дышал историей и гарью.
Распрощались с четырнадцатым ящиком.
; 12 часов в отеле с толстыми стенами и крошечными окнами-бойницами. Сон не шёл. Сказывалась «горняшка» - нехватка кислорода. Сердце колотилось, в висках стучало. Вышел на балкон. Прямо над городом, так близко, что казалось, можно дотронуться, возвышался вулкан Котопакси. Снег на его вершине сиял в лунном свете. Это было величественно и жутко. Если этот гигант чихнёт, наш отель просто сдует с лица земли. Вместе с шестью оставшимися ящиками. Это было бы даже смешно.
Кито — Манаус(Бразилия).
Возвращение в зелёный ад.
Пять часов и пятнадцать минут. Самый важный отрезок нашего пути.
От Анд - вниз, в самую большую зелёную реку мира. Амазония.
Мы вылетели на рассвете. И это было похоже на падение. Самолёт камнем падал с высоты Анд в жаркую, влажную низину.
Внизу снова началась сельва. Но теперь она была другой. Не коричнево-рыжей, как в Парагвае, а ядовито-зелёной, исполосованной серебряными венами рек. Это был океан деревьев. Бесконечный, первобытный, дышащий.
Посадка в Манаусе была мягкой. Мы словно приводнились на раскалённый, влажный матрас. Воздух был плотным, пах гниющими листьями и влажной землёй. Здесь у нас дозаправка и двое суток отдыха.
На пороге Амазонии.
После трёх перелётов, когда гул турбин ещё стоит в ушах, Манаус встречает нас не шумом, а густой, влажной тишиной. Это не просто город, а пульсирующее сердце Амазонии, место, где цивилизация упирается в бескрайний зелёный океан джунглей. Здесь время течёт иначе, подчиняясь ритму великой реки.
Отель расположен в центре и первое, что мы видим, выходя на улицу, -это розовый купол с бирюзовыми и золотыми узорами. Театр Амазонас. Построенный на пике «каучуковой лихорадки» в 1896 году, он был символом безумного богатства города. Итальянский мрамор, английская сталь, французская мебель - всё это везли сквозь джунгли, чтобы создать кусочек Парижа в сельве.
Мы заходим внутрь. Акустика здесь считается одной из лучших в мире. Представьте: на этой сцене пел Энрико Карузо, а сейчас зал наполнен лишь эхом и запахом старого дерева. Это место, где можно физически ощутить величие и хрупкость человеческих амбиций перед лицом природы.
После городской жары - выход на реку. Экскурсия на лодке к месту, где встречаются две стихии: тёмный, почти чернильный Риу-Негру и мутно-жёлтый, насыщенный илом Солимоэс (верховья Амазонки).
На протяжении почти шести километров они текут бок о бок, не смешиваясь. Граница видна невооружённым глазом: это линия между чёрным стеклом и кофейной пеной. Разница в температуре, скорости течения и плотности воды создаёт этот уникальный природный феномен. Мы плывём прямо по этой границе, ощущая, как борт лодки пересекает невидимую черту между двумя мирами.
Вечером-погружение в ароматы и краски Муниципального рынка Адольфо Лижбоа. Уже на подходе вдыхаем этот воздух: запах свежей рыбы, пряных трав, жареного мяса и тропических фруктов.
Здесь, под ажурными металлическими сводами (копией парижского рынка), мы пробуем то, чего нет больше нигде в мире:
* Пираруку (Arapaima) -одна из крупнейших пресноводных рыб в мире, её мясо плотное и нежное.
* Такака - густой суп из сушёных креветок и маниоки, согревающий и пробуждающий.
* Асаи — тёмно-фиолетовый густой напиток, который местные едят ложкой как основное блюдо.
Так я записал со слов нашего экскурсовода, говорившего по-португальски и по-английски.
Он тоже заслужил хорошие чаевые.
На следующий день рано утром, пока город ещё спит под лёгкой дымкой, мы отправляемся в экологический парк озера Жанауари. Это путешествие на каноэ по «зелёному туннелю» из переплетённых ветвей и лиан.
Здесь, в тишине, нарушаемой лишь криками обезьян и попугаев, растут гигантские кувшинки Виктория Регия. Их листья достигают двух метров в диаметре и способны выдержать вес маленького ребёнка. Видеть, как эти изумрудные «тарелки» покачиваются на тёмной воде в первых лучах солнца — это момент абсолютного, первобытного спокойствия.
Возвращаемся в город для неспешной прогулки. Видим Паласиу-Негру - бывший особняк каучукового барона, ныне художественный музей. Его голубые стены и архитектура в стиле модерн резко контрастируют с окружающими джунглями.
Затем - Музей индейцев. Здесь, среди ритуальных масок, духовых трубок и украшений из перьев ара, мы соприкасаемся с культурой, которая не меняется тысячелетиями. Это напоминание о том, кто на самом деле является хозяином этих земель.
Последний вечер в Манаусе мы провели в районе порта. Отсюда открывается вид на порту-ду-Порту (Плавучую пристань) и мост Пионейрус-ду-Норте.
Солнце здесь садится быстро, окрашивая тёмные воды Риу-Негру в цвет расплавленного золота. В воздухе пахнет жареной рыбой и влажной землёй. После ужина в прибрежном ресторане, где подают «пиранью на гриле» и «такаку но тукуши» (сок из лианы), экипаж готов к новым перелётам. Манаус подарил нам не просто отдых, а полную перезагрузку — от бетона и металла к пульсу живой планеты.
.
Свидетельство о публикации №226111701591