Глав из романа азавам-5

                5. Эрмосильо — Гавана (Куба).
                Тени прошлого.

     Семь часов и пятнадцать минут над Мексиканским заливом. Солнце греет левый борт. Полёт спокойный, а в голове у меня, в такт с вращением пропеллеров, стучала одна мысль: восемь ящиков. Двадцать превратились восемь. Это означало, что где-то в двенадцати странах, в сейфах отелей или на явочных квартирах, осталось 600 килограммов их кошмара. И 600 килограммов чужого страха. Оставшиеся восемь были самыми важными. И самыми опасными.
;   Куба возникла из дымки, как призрак. Старая Гавана. Разваливающиеся, но гордые колониальные дворцы, осыпающаяся пастельная штукатурка, блеск хрома на американских автомобилях из 50-х. Аэропорт Хосе Марти встретил нас запахом сигар, дизельного выхлопа и чего-то неуловимо монументального, застывшего во времени.
      Подъехали две посольские машины, спокойно забрали свой груз и пожелали счастливого пути.
       Семь! Семь на борту!
;
     12 часов в отеле «Насьональ». Роскошь, тронутая тленом. Потолки с лепниной, скрипучие паркетные полы, вентиляторы под потолком, которые, казалось, видели ещё Батисту.
;   Получив свои ключи, молча разошлись по номерам. Я сбросил пропотевшую рубашку, брюки, бельё, поблаженствовал в душе, затем рухнул на кровать и мгновенно уснул. Мне  ничего не снилось.
;   А Игнат и Марат в это время сидели в баре на террасе с видом на океан. Они не пили ром. Они пили воду со льдом и смотрели на закат. Игнат достал из внутреннего кармана пиджака старый, потёртый бумажник. Из него - выцветшую фотографию. Молодая женщина с ребёнком на руках, на фоне чего-то, похожего на московскую новостройку конца 80-х. Он долго смотрел на фото, потом убрал его и закрыл глаза. Марат молча положил руку ему на плечо. Впервые за весь полёт эти двое выглядели не как машины для убийства, а как два старых друга, уставших от войны.

                Гавана-Кито (Эквадор).

     Семь часов без четверти. Самый коварный перелёт. Карибское море — лазурное, обманчиво спокойное. А потом - Анды. Мы  не летели над горами, мы летели сквозь них. Кордильеры - это не стена, это частокол. Острые, чёрные пики, пронзающие облака. Узкие ущелья, где порывы ветра «уайко» швыряли 24-тонную машину, как лист бумаги.
;   Моя рубашка снова взмокла. Это был не полёт, это была акробатика. Каждый поворот штурвала - на грани, стены скал мелькали рядом.  Антон называл расстояния, его голос был ровным, но костяшки пальцев, сжимающих планшет с картой, побелели.
;   -Сто метров до ущелья, командир. Слева. Очень близко.
      Эта каменная стена промелькнула в двадцати метрах от крыла. Я даже почувствовал запах камня. Или мне показалось.
;   Мы снова пересекли экватор,  а после посадки мы подсчитали, что уже совершили кругосветное путешествие, пролетев уже 40434 км. Кито, застрявший в кратере потухшего вулкана на высоте 2800 метров, показался нам раем. Свежий, холодный воздух обжёг лёгкие, когда мы спустились по трапу. Город дышал историей и гарью.
     Распрощались с четырнадцатым ящиком.
;   12 часов в отеле с толстыми стенами и крошечными окнами-бойницами. Сон не шёл. Сказывалась «горняшка» - нехватка кислорода. Сердце колотилось, в висках стучало. Вышел на балкон. Прямо над городом, так близко, что казалось, можно дотронуться, возвышался вулкан Котопакси. Снег на его вершине сиял в лунном свете. Это было величественно и жутко. Если этот гигант чихнёт, наш отель просто сдует с лица земли. Вместе с шестью оставшимися ящиками. Это было бы даже смешно.

                Кито — Манаус(Бразилия).               
                Возвращение в зелёный ад.

     Пять часов и пятнадцать минут. Самый важный отрезок нашего пути. 
 От Анд - вниз, в самую большую зелёную реку мира. Амазония.
     Мы вылетели на рассвете. И это было похоже на падение. Самолёт камнем падал с высоты Анд в жаркую, влажную низину.
     Внизу снова началась сельва. Но теперь она была другой. Не коричнево-рыжей, как в Парагвае, а ядовито-зелёной, исполосованной серебряными венами рек. Это был океан деревьев. Бесконечный, первобытный, дышащий.
     Посадка в Манаусе была мягкой. Мы словно приводнились на раскалённый, влажный матрас. Воздух был плотным, пах гниющими листьями и влажной землёй. Здесь у нас дозаправка и двое суток отдыха.

                На пороге Амазонии.

     После трёх перелётов, когда гул турбин ещё стоит в ушах, Манаус встречает нас не шумом, а густой, влажной тишиной. Это не просто город, а пульсирующее сердце Амазонии, место, где цивилизация упирается в бескрайний зелёный океан джунглей. Здесь время течёт иначе, подчиняясь ритму великой реки.
     Отель расположен в центре и первое, что мы видим, выходя на улицу, -это розовый купол с бирюзовыми и золотыми узорами. Театр Амазонас. Построенный на пике «каучуковой лихорадки» в 1896 году, он был символом безумного богатства города. Итальянский мрамор, английская сталь, французская мебель - всё это везли сквозь джунгли, чтобы создать кусочек Парижа в сельве.
     Мы  заходим внутрь. Акустика здесь считается одной из лучших в мире. Представьте: на этой сцене пел Энрико Карузо, а сейчас зал наполнен лишь эхом и запахом старого дерева. Это место, где можно физически ощутить величие и хрупкость человеческих амбиций перед лицом природы.
     После городской жары - выход на реку. Экскурсия на лодке к месту, где встречаются две стихии: тёмный, почти чернильный Риу-Негру и мутно-жёлтый, насыщенный илом Солимоэс (верховья Амазонки).
     На протяжении почти шести километров они текут бок о бок, не смешиваясь. Граница видна невооружённым глазом: это линия между чёрным стеклом и кофейной пеной. Разница в температуре, скорости течения и плотности воды создаёт этот уникальный природный феномен. Мы плывём прямо по этой границе, ощущая, как борт лодки пересекает невидимую черту между двумя мирами.
     Вечером-погружение в ароматы и краски Муниципального рынка Адольфо Лижбоа. Уже на подходе вдыхаем этот воздух: запах свежей рыбы, пряных трав, жареного мяса и тропических фруктов.
     Здесь, под ажурными металлическими сводами (копией парижского рынка), мы пробуем то, чего нет больше нигде в мире:
    * Пираруку (Arapaima) -одна из крупнейших пресноводных рыб в мире, её мясо плотное и нежное.
    * Такака - густой суп из сушёных креветок и маниоки, согревающий и пробуждающий.
    * Асаи — тёмно-фиолетовый густой напиток, который местные едят ложкой как основное блюдо.
     Так я записал со слов нашего экскурсовода, говорившего по-португальски и по-английски.
     Он тоже заслужил хорошие чаевые.
    
     На следующий день рано утром, пока город ещё спит под лёгкой дымкой, мы отправляемся в экологический парк озера Жанауари. Это путешествие на каноэ по «зелёному туннелю» из переплетённых ветвей и лиан.
     Здесь, в тишине, нарушаемой лишь криками обезьян и попугаев, растут гигантские кувшинки Виктория Регия. Их листья достигают двух метров в диаметре и способны выдержать вес маленького ребёнка. Видеть, как эти изумрудные «тарелки» покачиваются на тёмной воде в первых лучах солнца — это момент абсолютного, первобытного спокойствия.
     Возвращаемся в город для неспешной прогулки. Видим Паласиу-Негру - бывший особняк каучукового барона, ныне художественный музей. Его голубые стены и архитектура в стиле модерн резко контрастируют с окружающими джунглями.
     Затем - Музей индейцев. Здесь, среди ритуальных масок, духовых трубок и украшений из перьев ара, мы соприкасаемся с культурой, которая не меняется тысячелетиями. Это напоминание о том, кто на самом деле является хозяином этих земель.
     Последний вечер в Манаусе мы провели в районе порта. Отсюда открывается вид на порту-ду-Порту (Плавучую пристань) и мост Пионейрус-ду-Норте.
     Солнце здесь садится быстро, окрашивая тёмные воды Риу-Негру в цвет расплавленного золота. В воздухе пахнет жареной рыбой и влажной землёй. После ужина в прибрежном ресторане, где подают «пиранью на гриле» и «такаку но тукуши» (сок из лианы), экипаж готов к новым перелётам. Манаус подарил нам не просто отдых, а полную перезагрузку — от бетона и металла к пульсу живой планеты.
.


Рецензии