Евгения

Это произошло летним вечером. Был август, всё цвело и пахло, вокруг были цветы, ягоды, большой сад и счастливое детство. Женя и Влада жили с родителями в большом особняке, который находился у самого леса. Уже темнело, но близняшки решили выйти погулять, несмотря на то, что родители им запрещали покидать дом после заката. Родители были с ними очень мягкими, слишком уж они любили своих детей, поэтому девочки легко решались на всякие шалости, как в этот раз. Они были ещё маленькими, всего пяти лет, но очень шустрыми и юркими, им было легко пройти незамеченными. Инициатором этой идеи была Влада. Хотя она предпочитала проводить целые дни за мультиками, книжками и рисованием, ночью её тянуло погулять по саду. Обеим девочкам, как и их маме, которая и занималась садом, очень нравились цветы и растения, но если Женю завораживало их строение, то Владе нравился их вид и те образы и ассоциации, которые они вызывали. Её будоражила идея пойти в это волшебное место именно ночью, и она всё-таки уговорила сестру пойти с ней.
Владу тянуло куда-то вовне этого мира, как-будто то место, где она оказалась, было не её настоящим домом. Ей было везде не место. Родители пытались отдать её, как и Женю, куда-нибудь на кружки, в садик, но ей там не нравилось ещё больше. Её голова искала проход куда-то в правильный мир, ей бы хотя бы прикоснуться к нему, и за этим она перебирала много мультиков, много книжек, фильмов, но не шла гулять с сестрой и её друзьями или изучать окружающий мир. Зато ночью где-то в саду открывался проход туда, куда она так рвалась, но ей запрещали туда идти, и однажды вечером они с сестрой просто убежали из дома погулять по саду.
Женя поддерживала сестру почти во всём, это была как-будто более мечтательная и оторванная версия её самой, она тянулась к ней, особенно тогда, когда её собственная жизнь с ботаническим кружком, садиком и друзьями ей надоедала так или иначе. В один из таких дней она и согласилась выйти в сад ночью, чтобы найти проход в тот мир, который так искала Влада. Они обе действительно верили в эту сказку, только Владе она была нужнее, Влада ей жила и почти создавала. Она сама по себе была проходом в эту сказку, чем и очаровывала родителей.
Мама с папой всё ещё сидели в столовой и смотрели вместе фильм. Они считали, что уложили детей спать, но те прямо в ночных сорочках тихо спустились с третьего этажа на первый, проскочили мимо широкой столовой и осторожно открыли дверь на улицу. Уже стемнело. В огромном саду местами светили тусклые белые фонари, которые были разбросаны между цветов и выполняли исключительно эстетическую функцию. Небо было чистым, над садом висел удивительно большой белый лунный диск, окружённый немногочисленными, но яркими звёздами. Весь сад покрыла синева. Было достаточно светло, чтобы ни с чем не столкнуться случайно, но достаточно темно, чтобы всё приобрело совсем другой вид. Девочки действительно оказались как-будто в другом мире, в другой версии сада их матери.
Сад был настолько огромным, что женщине приходилось тратить всё свободное от воспитания детей время на уход за ним. Семью хорошо обеспечивал муж, так что она могла полностью посвятить себя детям и цветам. Она была абсолютно счастлива в своей жизни, как и дети, и муж. В их семье царила идиллия.
А девочки продолжали своё приключение по ночному саду. Они весело, но тихо бегали, прячась от окон особняка. Их маленькие ножки несли их по тропинкам между клумб и лавочек, пока наконец не остановились у пары деревянных качелей у пруда. Качели не попадали в поле зрения из окон, поэтому, немного помешкав, девочки сели на них и стали раскачиваться. Они тихо смеялись и болтали о всякой чепухе, их фантазия несла их души куда-то, где вполне возможен любой бред, они вместе конструировали нужную им реальность, в которой всё совсем не так, как здесь.
Они действительно поверили в то, что здесь и сейчас они нашли то место, где можно всё, где можно даже полететь просто так, они уже чувствовали этот ветер на своих тонких русых волосах, которые летали вокруг абсолютно легко и свободно, доказывая, что всё возможно. Влада рассказывала Жене, что если сейчас уйти в лес, там будет ждать сопроводитель, с которым Влада давно общается, он высокий и тонкий как деревья, поэтому его не видно, он может за руку увести туда, где лес не заканчивается, туда, где их никто не найдёт, они смогут убежать так далеко, что их будет не догнать, а за лесом будет волшебная страна, где они смогут стать двумя королевами, потому что могут рассказать про телефоны. А если оторваться от качелей и полететь, то улетишь в космос, к звёздам, и с ними можно пообщаться, они будут кружить сестёр по небу, полетят с ними на луну, к своему дому, и пригласят в гости на звёздный чай. А если сейчас подойти к цветам, то они ответят, каждый говорит на своём языке, но Влада все их знает и прямо сейчас слышит, как они поют, а Женя просто плохо слышит. А если окунуться в пруд, то там будет целый океан, который в глубине заканчивается ещё одной поверхностью, надо только не попасться монстру между поверхностями….
Женя слушала, слушала сестру и в какой-то момент заметила:
- А мы с папой осушали пруд, там не было никакой другой поверхности, там было просто дно, там камешки были, ты просто с нами не пошла тогда….
- Ну так это днём было! Сейчас всё совсем по-другому! Ночью сад превращается в волшебный!… Я это знаю, поэтому и звала тебя сюда, тут же намного лучше!
- И что, если сейчас нырнуть в пруд, можно выплыть на другой поверхности?
- Сейчас - да. Мы можем хоть сейчас попробовать!
- Но мы же…. не умеем плавать.
- Так а нам и не надо уметь, вот ты когда не умеешь - плывёшь вниз, а с обратной стороны, получается, что плывёшь вверх, то есть, если ты по эту сторону не умеешь плавать, то с той стороны, получается, умеешь.
- Я не знаю…. Я не хочу пробовать.
- Ты боишься монстра? Так надо быстро плыть и проскочишь, он боится, когда что-то перед ним мельтешит.
- А вдруг мы не сможем вернуться? А вдруг он нас всё-таки съест?
- Да всё будет хорошо, давай я первая, а ты - за мной.
Женя промолчала, а Влада сорвалась с качели и полетела в воду. Её сорочка и тонкие волосы красиво летели за маленькой, счастливой девочкой, которая была так похожа на Женю, но была более свободной и открытой насыщенному миру. Она видела и понимала больше других, ничего не боялась и не запрещала себе верить в сказку, к которой весело и отважно летела несмотря ни на что. Она громко плюхнулась в воду, от места падения пошли круги и пузыри.
Женя остановила качелю и стала настороженно наблюдать за водой. Она ждала, когда сестра вернётся, но она не возвращалась. Поверхность улеглась, не было даже пузырей. Девочка забеспокоилась за сестру, но ей ничего не оставалось кроме того, что бы ждать. Ей стало страшно, осознание реальности, в которой она находится одна в месте, где им нельзя быть в такое время, а сестра, не умея плавать, улетела почти в центр пруда и не вернулась, заставило Женю заплакать. Она была здесь одна, и не могла ничего сделать, не могла даже поплыть за ней, потому что тоже не умела плавать. Она была беспомощна и напугана. Всё замерло, ничего не менялось и как-будто никогда больше не изменится. Всё остановилось, потому что что-то безвозвратно сломалось. Тишина пугала до паники.
Девочка со слезами побежала к дому, параллельно пытаясь заставить себя проснуться от кошмара, пытаясь нащупать нить реальности, может быть, ощущение подушки под головой, или утренний воздух, или свет за веками…. Но она так и не проснулась, потому что это была реальность. Когда она подбежала к дому, её уже встретили на крыльце обеспокоенные родители, которые услышали плач с улицы. Только по тому, что девочка была одна, они догадались, что со второй случилось что-то страшное. Отец спросил:
- Где она?
- Там…. П-пруд…. Она с ка…. каче-лей уле…. уле-тела…. - Девочка захлёбывалась слезами, из-за чего её речь стала ещё более неразборчивой, чем обычно, но мужчина уловил слово «пруд» и рванул на полной скорости туда.
Мама, оставшись с Женей, постаралась успокоить ребёнка. Она взяла девочку на руки и прижала заплаканную щёчку к своему плечу, покачиваясь на носках. Она унесла ребёнка в дом, укачивая, целуя и успокаивая. Они двигались довольно медленно, и когда мама дошла до детской спальни, Женя уже перестала плакать. Ей показалось, что она действительно проснулась от кошмара, и мама просто пытается её снова уложить спать. Разница была только в том, что соседняя кроватка пустовала, напоминая о том, что Женя на самом деле оставила сестру в пруду.
Мама в этот раз была особенно нежной и ласковой, её тёплые руки медленно положили Женю на кровать и натянули тяжёлое одеяло под самый нос. Она осталась сидеть на кровати, хотя обычно только проверяла, легли ли девочки спать, в этот раз она хотела удостовериться, что ребёнок успокоился, задремал и так и останется в комнате. Только тогда она убрала руку с плеча, осторожно встала с кровати, тихо вышла, закрыв дверь, и бесшумно побежала вниз встречать мужа с Владой.
А к Жене через дремоту пробилась пустота. Когда ушла мама, ушло тепло и присутствие, и стало явней то, что Женя осталась в тишине и одиночестве, когда рядом как минимум должен кто-то так же дремать, её охватила тоска, которая прорвалась в сон. Ей снилось, как она сама тонет в воде абсолютно одна. Она погружалась в тёмную глубину и знала: внизу её ждёт монстр. Он был больше, чем что-либо, его пасть была раскрыта как у венерины мухоловки, он даже не заметил бы, как проглотил девочку, она ему не нужна для пропитания, просто она не может его избежать. Она не умеет плавать. Её душит вода. Она неумолимо опускается в пасть к застывшему монстру. Девочка смотрит вверх, видит поверхность, но та всё больше отдаляется и закрывается огромными зубами. Она видит, как где-то далеко к ней плывёт отец, но её уже подхватывают реснички и с силой уносят внутрь чудовища намного быстрее. Темно. Душно. Тесно. Тело разъедает сок. Это не больно, а просто страшно.
Когда Женя проснулась, был уже полдень, солнце давным-давно освещало сквозь бежевые шторы комнату, в которой стало непривычно одиноко и скучно. Тишина разбавлялась тиканьем часов. Девочка уже умела определять по круглым часам время: маленькая стрелка между 12 и 1, а большая - между 3 и 4, это означало, что было где-то 12:15-12:20. Довольно поздно. Может, она долго не могла уснуть или устала? Она чувствовала себя выспавшейся, но опустошённой. Жене не захотелось оставаться в пустой комнате, она побежала искать родителей, чтобы не быть одной. Одиночество было настолько непривычным для неё, что было невыносимым и пугало до слёз.
Она нашла родителей. на первом этаже в гостиной. Отец обнимал мать. Они сидели на диване, смотрели в панорамное окно и не двигались, не произносили ни звука. Женя подбежала к ним и попыталась залезть на диван, родители помогли ей забраться и сесть между ними. Они оба обняли её и зажали между друг другом. Так они и замерли снова, но уже втроём. В какой-то момент Женя спросила:
- Папа, а где Влада?
Она боялась задавать этот вопрос, но ей было слишком важно это знать. Она чувствовала себя пусто, и хотелось как можно скорее увидеть сестру. Но вместо ответа она получила именно то, чего боялась: отец вздохнул, помрачнел ещё больше и только крепче прижал дочь. Женя не хотела видеть его таким, она увидела перед собой не своего папу, а разбитого и неразговорчивого человека, который ничего не мог ни сделать, ни даже сказать. Тогда она обратилась к маме с тем же вопросом, но она тоже не отвечала, она сидела, закрыв лицо руками и молчала. Жене стало обидно. Ей нужен был хоть кто-то. Она стала толкать маму и повторять один и тот же вопрос, пока наконец женщина не убрала руки от лица. Девочка увидела, что у мамы мокрые глаза, и остановилась.
- А пойдём…. мультики посмотрим? - С трудом выдавила из себя женщина. Женя не хотела обижать её ещё больше, она не хотела, чтобы мама плакала, поэтому не решилась отказывать.
- Ладно….
Девочка обняла маму, пытаясь её успокоить. Женщина хотела опять взять дочь на руки, но после вчерашнего вечера чётко убедилась, что пятилетний ребёнок уже слишком тяжёлый, чтобы таскать его на руках. У неё до сих пор болели плечи. Но одновременно с этим ей хотелось обходиться с Женей так, как-будто она совсем маленькая, хотелось снова быть с ребёнком почти единым целым, потому что теперь ей катастрофически не хватало всего одной дочери. Но, к сожалению, беда была не только в самом отсутствии.
Часто перед сном она думала о том, какими вырастут её дети, представляла себе двух взрослых девушек, таких одинаковых и дружных, но внутри совсем разных. Одна - вся в учёбе, поступившая в универ на ботаника и рассказывающая маме про свои успехи в познании мира, а другая - вся в себе фантазёрка, писательница или художница, которая не вылезает из фильмов и книг, с которой всегда интересно поговорить, забыв обо всём, что существует в настоящем мире, девушка-сказочница. Мама пыталась представить, каких девушки могут привести зятьёв, как будет развиваться их жизнь и семья, как они с мужем встретят старость и какое место в их старости займёт каждая из дочерей.
Но прошлым вечером у неё не осталось даже этой «сказки на ночь», женщина ругала себя за то, что позволяет себе верить в то, чего никогда не будет. Она не могла уснуть в ту ночь. В какой-то момент она перестала пытаться и села на кровать. Из темноты послышался голос:
- Тоже не спишь?
- Да куда там….
- Ты можешь рассказать мне, что у тебя на уме, если тебе станет легче.
- А что у меня может быть на уме? Я не уследила за детьми, и один из них погиб.
- Ты не виновата! Это несчастный случай, они сами убежали.
- Это дети, Игорь. Они ничего не соображают. Это наша ответственность - беречь их.
- Тогда мы оба виноваты, а не ты одна.
Послышался вздох.
- Знаешь, я тоже чувствую себя виноватым. Может быть, если бы я действовал быстрее, я бы её спас. А я вытащил её и давай телефон искать, в скорую звонить…. Дебил.
- Ты делал ей искусственное дыхание?
- Да, мне диспетчер сказала делать искусственное дыхание, массаж сердца…. А я не умею его делать.
- А сердце уже не билось? - Голос дрогнул и перешёл на шёпот.
Мужчина не ответил. Он видел, что зря начал этот разговор, да и самому было противно на душе. Противно от того, что не смог сохранить жизнь дочери, семейную идиллию, счастье, которое долго строил и оберегал. Это была как-будто только его обязанность, которую он не исполнил. Теперь по его вине всё сломалось: один ребёнок ушёл из жизни, прожив всего 5 лет, другой останется с травмой на всю жизнь, останется без самой лучшей и близкой подруги - сестры, жена всегда будет скучать по своему ребёнку, будет чувствовать себя виноватой всю оставшуюся жизнь. А он не смог их уберечь от этого. И не может ничего исправить. Все просто должны жить с этим грузом дальше. Никакие деньги, особняки и даже любовь это не залечат, уже поздно что-либо исправлять, но он хотел извиниться и поддержать, он хотел сделать хоть что-то, чтобы стало лучше, несмотря ни на что. Он пытался объяснить это жене, и она его поняла, но не знала, что может такого у него просить. Женщина захотела просто прогуляться, освежить голову и устать ещё больше, чтобы наконец уснуть.
На улицу она идти категорически не хотела, поэтому пошла в обход по дому. Первым делом она поднялась на третий этаж и направилась в сторону детской спальни. Там никого не было, но в игровой комнате был шум. Это играл телевизор. Кто-то включил мультики с DVD-дисков. Мама зашла в комнату и увидела, что её дочь сидит перед экраном. Она не выглядела сонно или хотя-бы устало, она просто полностью погрузилась в происходящее в сюжете. Она сидела сжавшись в комок в кресле. В этот момент женщина неконтролируемо поверила в то, что всё в порядке, что её дочь жива и сидит смотрит любимые мультфильмы, только посреди ночи. Было бы куда приятней видеть их снова вдвоём, но и эта сцена подействовала как бальзам на душу. Она села с ребёнком в кресло, и они вместе стали смотреть мультфильмы. Это и помогло уставшей женщине наконец-то заснуть.
Но когда она, проснувшись утром, не обнаружила никого рядом, она испугалась за свою голову. Она не знала, померещилось ли ей это или просто Женя, переживая такую утрату, стала вести себя немного странно. Она подошла к детской спальне и прислушалась - было тихо. Мама решила не будить ребёнка только для того, чтобы спросить, не сходит ли она сама с ума, вместо этого уже днём, когда муж ушёл по делам, а они с Женей сели смотреть мультфильмы, она осторожно упомянула, что они недавно уже смотрели такой-то мультик, но Женя этого не помнила. Думать о том, кто конкретно сходит с ума - она или дочь, - женщине вовсе не хотелось. Она это замяла и включила тот же диск, который они смотрели ночью.
Женя плохо помнила этот мультфильм. Она не так часто включала мультики на дисках, а этот и вовсе видела всего пару раз. Начало было абсолютно неинтересным, поэтому надолго её не хватало, а вот сестра оставалась как завороженная у экрана. Её этот скучный ход сюжета затягивал, гипнотизировал, и очень скоро девочку было буквально не дозваться. Этот конкретный диск был самым ярким символом их разности, идентичность Жени практически зиждилась на этом диске, а именно на том факте, что ей вот такие тухлые мульты не могут быть интересны даже близко.
Но теперь мама зачем-то включила именно этот диск, буквально заставив Женю смотреть то, что вместо неё должна смотреть Влада. Это было очень странно. Как-будто Влада снова была здесь, смотрела с мамой свои мультики, но ничего и никто в этой комнате не понимал, что в кресле сидит не Влада, а Женя. Их и раньше путали, но между ними регулярно вылезала разница, в том числе - отношение к скучным мультфильмам. Теперь эта и без того ускользающая от окружающих грань стёрлась, хотя сама Женя была и есть как субъект. Но она не спорила. Мама была очень расстроена, что и так задевало девочку, она не могла перелезть через это, чтобы хотя бы спросить, почему всё идёт именно так. Вместо этого Женя смирно сидела и смотрела в экран. Она довольствовалась тем, что мама укутала её в крепких тёплых объятиях руками и ногами и не оставляла в гнетущем одиночестве, которое напоминало воду. Действительно, нагнетание одиночества плотно связалось в голове Жени с погружением в бесконечную воду всё дальше от поверхности и всё ближе к монстру, который всегда находился намного глубже, чем кажется, пугающе глубоко. Девочка не хотела чувствовать себя так, ей было необходимо, чтобы мама её держала, а путаница была просто странностью на фоне этого. Жуткой и куда более неприятной, чем раньше, но просто странностью.
Они досмотрели этот мультфильм, а за ним включили ещё один и ещё. Время шло к вечеру. Мама и сама начала чувствовать себя странно. Женя никогда бы не высидела столько у телевизора, по крайней мере до этого момента. Женщина забеспокоилась, что заставляет ребёнка в тяжёлый момент заниматься чем-то неприятным, неинтересным, только потому что ей самой что-то померещилось ночью. Час мультфильмов, два, три…. - ничего криминального, но целый день - уже не очень хорошо по отношению к Жене. Вопрос о том, что бы поинтересоваться у неё самой, уже неактуален, но чем дольше они сидели, тем важнее было спросить, хоть и раньше.
- Хочешь ещё мультики посмотреть? - Спросила она после седьмого диска.
Женя смутилась. Она не была уверена, путает ли её мама с сестрой. Если да, то спрашивает она, получается не её, а Владу. Влада бы ответила положительно, но стоит ли Жене отвечать так же? Девочка не знала. Она промолчала, а женщина решила, что это хороший повод остановиться. Она высвободила дочь из объятий и довольно неловко сказала, что Женя может идти позаниматься своими делами. Но девочка хотела, несмотря ни на что, остаться с мамой. Женя не сдвинулась с места, прижавшись к матери ещё сильнее. Обе молчали. Не было сил разбираться, как правильно выйти из этой ситуации, так что они просто остались молча сидеть в кресле.
Был уже вечер, почти стемнело. Маму уже клонило в сон. Уже второй раз она засыпает так. Женя уснула чуть позже. Отец недавно вернулся домой, нашёл семью спящей в игровой и решил их не тревожить. Сам же он впервые за долгое время достал из своих старых запасов алкоголь. Он даже не разобрал, что конкретно схватил, не пытался вспомнить, что ему нравилось до того, как он решил завязать. Понадеявшись, что никто не спустится в столовую и не найдёт его в таком состоянии, он достал рюмку и сел за стол. Только наливая себе второй раз, он обратил внимание на этикетку на бутылке - это было виски, впрочем, эта информация надолго в его голове не задержалась. Неудивительно, что до состояния полного помутнения мужчина дошёл крайне быстро. Он не хотел чувствовать себя так, как чувствовал теперь, ему хотелось хотя бы на время заставить свои неприятные мысли и чувства потеряться и не тяготить его существование. Да, это был неправильный выход, проблемы нужно решать, и он давно это для себя определил, потому и завязал. Но смерть собственного ребёнка была нерешаема и катастрофична для всего, что уцелело. Больше не было повода запрещать себе забыться. Сначала были слёзы, был груз, который легко вытекал из него, но чем дольше он пил, тем меньше понимал и тем спокойней становилось. Наконец, решив остановиться, он убрал рюмку, спрятал бутылку и решил просто посидеть на кухне, прежде чем подниматься в спальню. Почти тупым взглядом он осмотрел кухню, но заметил нечто, чего быть не должно. Не сразу он понял, что это была его дочь. Она стояла на лестнице и смотрела на него. Ровно в таком же виде он представлял Владу теперь: стоящей где-то в темноте, смотрящей на него с непониманием, с испугом, с тлеющей надеждой на то, что он всё исправит. Он видел по глазам то, как изначально плотно сплетённые страх и надежда на отца неохотно расплетаются от осознания реальности. Или ему хотелось это видеть так. В сущности девочка просто не понимала, что происходит. Она хотела почувствовать безопасность и наконец-то позволила себе выйти дальше зоны комфорта, хотела убедиться, что всё в порядке, несмотря на произошедший кошмар.
Она проснулась рядом с мамой. Девочка не помнила события дня. Она помнила, как проснулась в кровати прошлой ночью от кошмара про воду. Во сне она видела как тонула, за ней плыл отец, она неумолимо погружалась глубже и глубже, приближалась к монстру, который её поглотил, растворил, убил. Днём Женя не помнила продолжения сна, но то, что проснулось ночью, помнило. Движение продолжилось, но сама Влада изменилась, стала чем-то пустым, наполнение исчезло, колкая и холодная пустота заполняла лёгкую оболочку, которую неудержимо несло всё дальше и дальше…. Это снова была вода, но теперь она ощущалась по-другому. Даже нехватка воздуха ощущалась иначе, теперь она стала частью Влады, а не тем, от чего она спасалась. В пустой оболочке не было больше ничего, что требовало бы воздуха, и это пугало. Девочка снова увидела поверхность. Ей казалось, что она всё это время отдалялась от неё, но теперь водная гладь снова была перед ней, и движение, которое до этого ей мешало, теперь было ей на руку. Теперь она могла доплыть до поверхности. Она видела в ней своё отражение, которое всё приближалось, и вместо того, что бы всплыть, она поменялась с отражением местами, схватившись за руки. Стоило ей снова вдохнуть, как она открыла глаза в своей комнате, но не в своей кровати, а в кровати сестры. Влада не почувствовала себя одиноко, не стала переживать за Женю, ей просто было не по себе. Она проснулась в холодном поту и всё ещё не могла то-ли отдышаться, то-ли надышаться. Оболочка опять наполнилась, но не тем, что было изначально, а чем-то другим, но схожим. Девочка очень странно себя ощущала и поспешила включить мультики, чтобы не думать о плохом. Там её нашла мама, которая почему-то не сказала ничего по поводу того, что Влада не спит. В ту ночь мама уснула с ней в обнимку, но, досмотрев диск, Влада всё-таки ушла к себе, спать в удобной кровати. Она решила лечь там же, где и проснулась.
Однако, второй раз она проснулась опять в игровой в кресле с мамой. Это было слишком странно, сестры всё ещё нигде не было, непонятность окружающей обстановки не давала сосредоточиться на чём-то лучшем и большем, чем реальность. Девочке хотелось вернуть хоть что-то, кроме стен, чтобы не чувствовать себя вне безопасности. Детская спальня и игровая больше не были местом комфорта и уюта, так что ребёнок вышел за ними за пределы своего этажа. Спустившись на первый этаж, Влада застала отца, который тоже вёл себя странно, что было плохо. Даже здесь она не нашла чего-то прежнего, чего-то тёплого, вечного, как раньше казалось. Он был незнакомым, чужим, даже больше, чужие люди не вызывали столько тревоги, сколько он сейчас, но у девочки не было выбора. Ей нужен был папа сейчас, и она упорно не могла принять его таким, не могла принять реальность настолько сломанной. Тот, прежний отец, который всё мог, до неё не доплыл, а этот - чужой, непонятный и жалкий. Он не мог даже сидеть ровно, он плакал и не отвечал. Влада пыталась позвать его, но он не слышал. Потом он вдруг встал и пошёл к ней, совсем не так, как ходил её прежний отец. Вся его фигура обвисла, размякла, он едва ли был способен даже стоять на ногах. Кое-как он добрался до подножия лестницы, на которой стояла девочка. Он не стал к ней подниматься, но не потому что не хотел, а потому что ему было сложно. Мужчина упал на колени на пол, сжался в комок и стал невнятно извиняться. Он не был способен даже выговорить слова правильно, настолько он был немощен теперь. Он стал подзывать к себе Владу, буквально просить у неё прежнего отношения, но Влада не хотела спускаться. Она чувствовала едва уловимый тошнотворный запах и боялась того, что сломало её папу. Теперь он стал противоположностью себя прежнего, от чего казалось, что он её не защитит, а наоборот - погубит. Ребёнок заплакал, а отец сам двинулся к ней, желая успокоить, но Влада убежала к себе наверх.
Она забежала в спальню и села на свою кровать. Она укуталась в одеяло и забилась в угол, ища безопасность там. Она слышала, как другой папа с трудом поднимается по лестнице и очень скоро решила залезть под кровать с одеялом. Ей было мало защиты. Мужчина вошёл в комнату. Девочка замерла. Вдруг она услышала знакомый голос:
- Доча?… Ты где?
Это прозвучало ровно так же, как и прежде, что немного сбавило напряжение, но не настолько, что бы высунуться. Влада старалась вести себя тихо, но вдруг случайно издала слишком громкий всхлип, по которому отец понял, где её искать. Он дошёл до кровати и упал на пол. Он увидел под кроватью только гору одеяла и спрятанные в ней заплаканные карие глазки, которые быстро спрятались. Мужчина так и не понял, что сделал не так, но решил, что просто не может теперь сделать что-то «так». Ещё раз от души извинившись, он пошёл к себе. Жена так и спала в игровой, поэтому кровать была пуста, что только подлило масла в огонь, но по-настоящему глубоко Игорь прочувствует это только когда проснётся и трезвой головой осознает масштаб усугубления разрухи.
Влада осталась одна в комнате плакать под кроватью. Но время шло, ничего больше не происходило, и слёзы прошли. Болела голова, болели глаза, но стало спокойней. Девочка выглянула из-под одеяла: стало светлей, царила полная тишина. На улице потихоньку светлело. Это было самое спокойное время суток, которое девочка до вчерашней ночи ни разу не заставала, но оно ей понравилось. Влада решилась выйти на улицу. Она пошла гулять по саду. Было очень свежо, воздух никогда ещё не был таким приятным, небо таким красивым, а мир таким спокойным. Она дошла до качель у пруда. Он всё ещё немного её пугал. Стала качаться. Она не чувствовала себя одиноко, она ощущала, что сестра всё равно с ней, качается рядом. Но качели не двигались. Однако, это было не важно. Если качаются одни, значит, качаются и другие, даже если этого не видно. Наверное, Женя просто спит, если вторые качели не двигаются. Вот так они и качались. Никто, кроме Влады не понимал, что они всё ещё вдвоём, просто она видела больше. Она решила написать сестре, чтобы та прочитала, когда проснётся, потому что Женя тоже не видит и не слышит того, что происходит на самом деле. Задача Влады - рассказывать ей, что происходит в действительности. С этой мыслью девочка побежала домой, ей не терпелось воплотить задумку для письма. Она побежала в комнату, достала фломастеры и бумагу и села рисовать. Она нарисовала себя, сестру, как они держатся за руки и улыбаются. Нарисовала вокруг цветы и сердечки и написала синим фломастером: «НАС ДВ;».
Влада осмотрела комнату, ища подходящее место, чтобы оставить записку. Её глаза остановились на зеркале, где она увидела другую себя. Именно ей она и оставила рисунок, приклеила прямо на зеркало на один из неиспользованных стикеров.


Рецензии