Для убедительности

сборник Репатрианты


— Сдачу возьми!

Вениамин на окрик отреагировал чисто по-крабьи — вполоборота. Понять членистоногого мог только посвящённый. Посторонних это налево-направо, да-нет сбивало с толку. Но только не Зяму:

— Ты мне яйца не крути! Чтоб принёс все до копеечки. Я проверю.

— Ты бы с ним помягче, — укорил друга Йосич, — парень первый раз в аптеку идёт. Волнуется.

И действительно, прежде Веню дальше пива в разлив не отпускали. Нагрузят бидоном — и скачи, Венечка. Денег не давали, бармен отпускал знакомым в кредит. Кредитная линия постояльцев автовагончика соперничала с линией жизни морской черепахи.

— Как думаешь, без рецепта отпустят? — волновался Йосич.

— Задерживать не станут, — Зяма был явно не в духе. — На кой ляд Гоше глазные капли? Он же стопроцентный симулянт.

Пеликан сморгнул и начертал на влажном с ночи песке: «МНЕ ДЛЯ УБЕДИТЕЛЬНОСТИ».

— А-а-а, — Зяма сделал вид, что дошло, — я-то думал, в кино собрался. Или, прости, Господи, «Муму» дочитать.

Гоша невозмутимо откашлялся и дописал: «ЯЗВА».

Мнительный Зяма в панике схватился за двенадцатиперстную:

— У кого?!

Гоша продолжил в том же — эпистолярном — жанре: «ТЫ — ЯЗВА. И — ССЫКУН».

Пикировка грозила расширить список личностей. Йосич предложил сменить тему. Более прочих этому обрадовались пограничники на иорданском сторожевом катере.

Йосич отвёл друга в сторону и шепнул:

— Давай проследим за одноглазым прохиндеем. Насколько мне известно — а я видел его эпикриз, — глазными болезнями Гоша не страдает.

— Да он, гадёныш, ваще не страдает! — завелся Зяма. — Пилит наш бюджет похлеще канадского лесоруба. Пила «Дружба» ему в бок! Ок. Подождём-с.

Как только пограничники услышали «подождём», паника на судне улеглась. Улеглась на раскалённую полуденным солнцем палубу, предоставив времени решать вопросы. Ведь не зря же она выбрала именно это место для отдохновения и короткой передышки: в моторном отсеке шумно, на камбузе душно, на командном посту стрёмно, в кубрике — нет свободных мест.

Под вечер вернулся «взмыленный» Венечка с малюсеньким аптечным пакетиком и трогательной историей о том, как банда бездомных кошар отняла сдачу. От краба несло неуверенностью и непереваренным спиртным. На панцире досыхала пивная лужа.

— Венечке сегодня больше не наливать, — резюмировал Йосич, проанализировав бесчисленные байки из своего былого роуд-муви. — Кстати, заплечные* более изобретательны.

*****

Ужин прошёл в напряжённой тишине.
Пеликан, сославшись на несварение, скомкал десерт и откланялся.

*****

— Йосич, — Зяма, чертыхаясь, копался в корзине с бельём, — тебе не попадалась моя белая майка?

*****

Набережная Эйлата пестрела разноцветными лицами и шортами. Различные степени обгорания обнажёнки в сочетании с вывертами дурного вкуса придавало зрелищу языческую маскарадность с оттенком сытого довольства.

Ну как тут пройти мимо большой грустной птицы возле колченогого пианино, застрявшего на ля во второй октаве?

Перед птицей на несвежей газетке расположилась большая алюминиевая кружка под смахивающей на мужское нижнее бельё вывеской:

ГРАЖДАНЕ! ПОДАЙТЕ НА ПРОКОРМ ПЕРЕЛЁТНЫМ ПТИЦАМ. ОНИ УЛЕТАЮТ НЕ ОТ ХОРОШЕЙ ЖИЗНИ.


*так дальнобойщики называют придорожных проституток


Рецензии