Словно белые лилии
Свет – это чистая вода. Та самая прохладная, живая вода, которую мир пожалел тогда, в смертный час, не дав Иисусу Христу в муках Его. Люди зажали свои сердца, как скупые торговцы кошельки, оставив Источник иссыхать под палящим солнцем человеческой злобы. Но милосердие Божие не иссякло от человеческой скупости. То, в чем отказали Ему тогда, теперь щедро возвращается людям. Эта вода не пропала. Она собирается в выси, сгущается в тяжелые, благословенные тучи и проливается дождями небесными, пополняя бездонные океаны и орошая каждую трещину измученной земли.
Небо над пустыней вдруг затянуло свинцовой синевой. Потемнело так, будто вечер решил украсть у дня пару часов. Подул влажный, прохладный ветер, пахнущий озоном и пылью, которую наконец-то прибьет к земле. Старик вздрогнул. Он услышал шепот, пронесшийся над кронами высохших деревьев, звучавший как биение тысячи крыльев: «Подставляйте кувшины и руки ваши! Поднимите лица и пейте, будто дети, струи чистейшие». Он медленно поднялся, чувствуя, как хрустят старые суставы, заскорузлые от многолетнего труда и греха. Он поднял к небу лицо – впервые за столько лет без страха и стыда, распахнув глаза навстречу первым тяжелым каплям. Они падали на лоб, на щеки, смывая соляную корку слез и пыль дорог. «Се кровь Моя», - прозвучало в тишине грохочущего грома. И сердце старика поняло эту непостижимую тайну: дождь, омывающий грешную землю, – это отблеск той самой искупительной жертвы, дар Любящего, проливающийся сквозь века. Первая струя чистой воды застучала по дну его глиняного кувшина. Звук этот был подобен музыке.
-Да смоется с естества нашего укус с желчью, - шептали губы старика, и слезы смешивались с дождевой водой на его подбородке. – Да смоется вино со смирною…
Вокруг происходило преображение. Сухая, потрескавшаяся земля жадно впитывала влагу. И там, где еще минуту назад торчали безжизненные стебли, на глазах начали раскрываться бутоны.
-Да откроются души наши, словно лилии белые, для дождя, ниспосланного Любящим нас.
Старик опустился на колени прямо в размягченную грязь, больше не заботясь о чистоте одежды, подставил ладони под небесный поток и пил, пил до головокружения, чувствуя, как изнутри уходит многолетняя горечь, вымываемая живой, прохладной, бесконечной благодатью.
17.11.2026
Свидетельство о публикации №226111701631