Тёщины блины
Подул холодный пронизывающий ветер. На реке образовалась волна. Старенькая лодка Степана запрыгала и её стало сносить. До берега, на котором располагалось село, было ещё далеко. Избы виднелись где-то слева. На воде кое где появилась уже шуга. С трудом выровняв своё судёнышко, рыбак стал быстро грести к берегу. Когда причалил почувствовал, что спина его от пота мокрая. При дыхании изо рта шёл пар, пар шёл и от вязанной шерстяной шапочки, что была на его голове. В мгновение крупными хлопьями повалил снег, который с помощью ветра облепил лицо, когда Степан подтягивал на берег по песку лодку и крепил её.
«Рано нынче зима пришла»- подумал он, смахивая, порозовевшей ладонью, снег со своего лица.
- Тебя только вот вспоминала. Думаю: как ты там на реке- то. Глянь какой ветер сильный поднялся, да ещё со снегом, зима, да и только, - проговорила Настя, увидев вошедшего в избу мужа.
-Вымок смотрю, штаны-то хоть выжимай, мокрющие. Вода с них вон на пол капает. Давай ка скидывай с себя быстренько всё и к печи, -хлопотала жена, снимая с его головы промокшую шапочку, которую когда- то сама ему связала.
-А вы что тут под ногами крутитесь, смотрите какие лужи на полу -то от папки, ну ка быстро отсюда в комнату, - прикрикнула Настя на детей.
-А где рыба? – глядя на отца, спросил девятилетний Ванька.
-В сенцах мешок оставил, потом покажу, - Степан улыбнулся.
-А самую большую рыбину ты поймал? – раздался с кухни тоненький голосок пятилетней Машеньки.
Через мгновение, девочка, мягко ступая босыми ножками по деревянному полу, предстала перед отцом, протянув к нему ручки.
-Машутка моя!
Отец подхватил её и поцеловал в щёчку.
-Самую большую ещё не поймал, милая. Всё ещё у нас впереди. Поймаю обязательно.
-Стёп, на вот переоденься, -предложила Настя, подавая ему сухую одежду.
-Давай погреемся, моя хорошая, - на ушко дочери произнёс отец, присаживаясь у печи, от которой исходило тепло.
«Вот ведь какая незаменимая и уютная эта вещь-русская печь»- подумал он, закрыв глаза и наслаждаясь теплом. Степан родился и вырос в сибирской деревенской семье потомственных охотников таёжников Захаровых и в свои почти уже сорок лет никогда даже не мыслил свой дом без русской печи. Печь в Сибири это всё. Это сердце любой избы. Если это сердце ровно бьётся, не тухнет и не чадит обитатели такого жилища будут всегда в тепле.
А с наружи, рядом с его избой, негодовал, бушевал от непогоды могучий Енисей. Высокие волны, вспениваясь, хлестали берег. Река потемнела, стала стального цвета. От образовавшегося тумана другого берега не было видно. Песок побелел от снега. Побелели и лодки, сиротливо стоящие на берегу. Сосны у побережья от порыва ветра издавали кряхтящие звуки.
Степан задремал, сидя на скамье, прислонившись спиной к тёплой печи и обхватив своими крупными руками дочь. Малышка, прижавшись к его широкой груди, тихонько щебетала о чём-то своём. Настя на кухне готовила ужин. Рядом с ней за столом сидел Ванька уткнувшись в учебник и вслух читал домашнее задание. Вдруг скрипнула входная дверь и в избу, что-то на ходу бормоча, почти влетела Матрена Тимофеевна.
-Это же надо ветер -то какой поднялся, да ещё со снегом. Прям зима настоящая. Река -то как плещет, аж брызги до деревни долетают, - начала она с порога, впустив холодный воздух в избу.
-Раздевайся, проходи, мама, - пригласила Настя. - Проходи сюда к нам на кухню, -добавила она.
«Тёща, как всегда не вовремя»- подумал Степан, открыв глаза.
Отношения у него с ней никак не ладились. Не довольна была тёща постоянно своим зятем. То и дело поучала его.
-Не умешь жить ты, Стёпка, вона посмотри, как другие живут, -говорила она.
«Опять с наставлениями своими пришла, вот и поужинал с семьёй»- расстроился хозяин дома.
-Баба, баба, - закричала Машенька.
Девочка шустро соскочила с колен отца, подбежала к бабушке и обняв её, спросила:
-Ты что мне принесла?
-Я вам пару баночек малинового варенья, а для тебя и Ванюшки морковки захватила. Да вот ещё блинчики к чаю.
Степан из-за печи слышал, как тёща со стуком выставляла на стол банки с вареньем.
-Не хочу я морковки, - скривилась девочка.
-Морковка деткам полезна. А что твоего нет чё ли дома? - поменяла вдруг тему Тимофеевна, обращаясь к дочери и добавила:
-Хотя вон гляжу сапоги- то его стоят.
-Как же дома Стёпа, он у печки, продрог весь на реке, - ответила Настя, хлопоча у стола.
-Чё там мерзнуть -то на реке, лучше бы хозяйством занялся, - упрекнула толи зятя, толи дочь Матрёна Тимофеевна.
Степан всё это слышал и не раз, молчал и думал о своём. Про жизнь ему говорить и спорить с тещей совсем не хотелось. Даже как-то аппетит пропал у мужика. С кухни доносился голос Тимофеевны. Жена только изредка могла вставить словечко.
-А ты что молчишь? Говори ему, коль он не понимат ничего.., - донеслись до него тёщины слова.
-Ладно тебе, мама, вишь устал и продрог он, - прошептала Настя.
-От чего устал-то он у тебя? От ничего не деланья?
-Как это ничего не делает? Всё есть у нас, не бедствуем, -чуть слышно защищала мужа дочь.
-Что интересно это у вас есть? Вот у Мирона всё есть. Он с твоим-то ровесник, учились в школе ведь они вместе. Уехал мужик и правильно сделал и семью перевёз. Дом у него нынче в городе не сравнишь с вашей избой. Дом -полная чаша. Когда в городе давеча была, заходила к ним. Меня Нинка, когда сюда последний раз приезжала, пригласила ведь. Мол, говорит в городе будете, Тётя Матрёна, заходите. Ну я и зашла. Вот, как надо жить, -не унималась тёща.
Захаров всё это слышал и с горечью думал: «Опять пришла со своими блинами и всё с той же старой песней под названьем-"Как надо жить". Ну уж нет, слушать это мне уже порядком надоело»- он встал и у дверей, надев сапоги и сняв с вешалки ветровку, вышел из избы, хлопнув дверью.
Ветер дул с такой силой, что дышать было трудно. К тому же мокрый снег бил в глаза.
-Стёпа-а…, - услышал Степан голос Насти за спиной, но не обернулся, а накинув капюшон на голову ускорил шаг.
«Пусть сама слушает любимую песню своей мамы» - думал он, идя против ветра и прикрывая лицо от снега рукой.
Непогода к сумеркам, казалось, ещё сильнее разыгралась. Енисей шумел, кидая вспененные волны на берег. Лес трещал от резких порывов ветра. Земля в округе от снега побелела и от того казалось светлей стало. То там, то тут из деревенских дворов раздавался дружный лай собак. Они как будто перекликались, поддерживая тем самым связь друг с другом.
«Вроде вот ненастье на дворе: ветрюга сильный, снег валит валом мокрый, река бьётся о берег и плещет, а всё равно видится здесь даже в непогоде какая-то своя прелесть, а она про какой-то город мне морали читает»- думал Степан, направляясь к родному с детства дому, в котором он родился и вырос. Вот и сейчас подойдя к калитке его, он почувствовал какое -то облегчение внутри себя.
За воротами слышно было повизгивание с приветственным лаем.
-Молодчина, Резвый, узнал меня лохматый дружище, -обрадовался он собаке, открыв калитку.
Пёс с визгом бросился к нему. Встав на задние лапы и елозя передними по ветровке, вывалив язык, старался лизнуть в лицо родного человека.
-Братец, ты меня всего уже обслюнявил, с улыбкой уклонялся Степан от подпрыгивающей на задних лапах собаки.
В этот момент в сенцах загорелся свет и приоткрылась дверь.
-Ты чё ли, Степка? – услышал он голос отца.
-Привет! Я, бать.
-Давай, проходь в избу-, придерживая дверь от сильных порывов ветра и пропуская сына в дом, пригласил Иван Трофимыч.
-Вот ведь, зараза, как разбушевался, - уже войдя в избу и стряхивая снег с седой головы, возмущался отец.
-А ты пошто один-то, сынок? – удивилась мать.
-Ужинать бушь?
-Буду, мам.
-А чё дома-то не кормят? -с иронией спросил отец.
-Дома тёща со своими блинами опять.
-Мы как раз с отцом собирались ужинать, давай, Стёпа, раздевайся, руки мой и присаживайся к столу, -хлопотала Екатерина Степановна.
-А чё поел бы Матрёнины блины. Или не сильно вкусны? Уж больно часто она тебя угощат блинами-то. Чай нынче не масленица, - рассмеялся Иван Трофимыч.
Улыбнулась и мать и стала накрывать на стол.
-Ты с реки, видать, а она тебя уже ждёт со своими блинами, -садясь за стол с ухмылкой говорил отец.
-Почти так и было, батя.
-Катерина подай-ка нам там в шкафу бутылочку, мы с сыном по сто грамм выпьем для сугреву.
-Тебе-то чё греться, старый, чай не с реки, - улыбнулась мать ставя водку и стопки на стол.
-Дак от Стёпки вона как холодом несёт ажно я замёрз.
В избе было тепло, пахло мёдом и кедровыми орехами, которые сколько себя помнил Степан, всегда стояли на кухонном столе. Этот запах родительского дома он никогда и ни с какими запахами не перепутал бы.
-Давайте- ка за хлеб да соль на столе, да за здравие, после уж поговорим, -предложил Иван Захарыч, разлив водку по стопкам.
-Мне чуток, -мать почти всё содержимое своей отлила отцу и сыну.
-Шуга небось на реке-то? – спросил отец, крякнув от выпитого.
-Только недавно тебя, Стёпка, вспоминал. Думаю, как ты там в непогоду-то на вёслах? А мотор ведь я всё же починил тебе. Карбюратор перебрал, почистил, работает тепереча, как часы.
-Вот спасибо, батя! -обрадовался Cтепан.
-Вы давайте поешьте, после поговорите, - вмешалась мать, подкладывая мужчинам в тарелки кусочки жареного судака.
-Значит, говоришь не нравятся тебе Матрёнины блины, - покончив с рыбой и вытирая руки с улыбкой на лице уточнил Иван Трофимыч.
-Дак кому они, батя, понравятся.
-Кешку свого мужа она так вот и закормила этими же блинами. Нытьём своим о лучшей жизни и свела его со свету. Так же вот зудила, мол не умешь ты Иннокентий жить. Смотри, как прекрасно другие живут и в город она его беднягу засылала. Бывало, отправит на заработки бедолагу, царство ему небесное, а он глядишь через два дня и вернулся. Накричит на него благо мужик-то покладистый был и дальше живут. Какой ему город? Самый тихоня у нас на селе был. Да ты сам, сынок, про него всё знашь, какой это был человек. Радовалась бы, дура, дак она поедом его ела и съела. Нынче вот за тебя взялась. Терпи теперь, Стёпка, сам тёщу себе выбирал, - отец громко рассмеялся, глядя на погрустневшего сына.
Степан опустил глаза и молчал.
-Не обращай на неё внимание, Стёпушка. Смотрю, как вы с Настей живёте, не нарадуюсь. Не шибко богато, зато с полным взаимопониманием, а это значит, что у вас лад в семье. Детки ваши здоровенькие растут. Всё необходимое для жизни имеется. Вижу, труду мы тебя научили, не сидишь, как некоторые сложа руки, хотя с работой туговато. Леспромхоз вот ещё закрылся, негде стало работать людям, а вы сосем не бедствуете, - успокоила сына мать, вставив своё слово.
-Ореха нынче вон сколько набил, - чуть помолчав добавила она.
-Дак а что тёща-то от тебя требует, чего ей не хватат-то? -вмешался отец.
-Да кто её знает, батя. То говорит мол, съездил бы в город, да поискал работу, то ей, видите ли, я хозяйство маленькое держу. Надо бы овец ещё прикупить, да птицы побольше развести. Недавно говорит мол, люди вон на каких машинах по селу разъезжают, а ты своё ржавое старьё только чинишь.
- "Мерседес" ей подавай. Ну, а Настя-то тёщу поддерживат или тебя? – смеясь спросил сына Иван Трофимыч.
-Вроде меня, батя.
-Ты давай без этих вроде.
-Да она мне сама говорит, мол не слушай ты её, - оправдывался Степан.
-Ну тогда вот что я тебе скажу, сынок, - отец чуть помолчал и продолжил:
-Не обращай на Матрёну никакого внимания, не спорь и не ругайся с ней. Уж такой это человек. Просто молча делай своё дело и пропускай мимо ушей её поученья. Ну а сейчас давай на посошок, за это по стопке и выпьем. На дворе непогода нынче, а тебе ещё до дому через всё село добираться, - заключил Иван Трофимович.
-Вы это уже без меня, я пойду чайку налью, -перевернув свою стопку Екатерина Степановна пошла за чайником.
Возвращался домой Степан в слегка приподнятом настроении. На душе после разговора с родными стало легко и спокойно. Ветер, казалось, ещё сильнее подул и изменил направление. Снег крупными хлопьями, подхваченными ветром, лупил в лицо и грудь.
В очередной раз сегодня тёща обидела его своими высказываниями, поэтому обида на неё до конца ещё не прошла и Степан, пробираясь к дому сквозь непогоду, думал о её словах.
«Что значит -уметь жить по тёщиному? А это значит- ловчить, искать во всём выгоду для себя. Живём мы с Настей не хуже других, не бедствуем. Нет ей дворец да иномарку дорогую подавай, тогда только хорош будешь. Ну уж нет мне этого не надо. Меня всё устраивает и жить я буду, как умею и где хочу. С городом этим прожужжала уже все уши. Видел я, как там живут. Разве это нормальной жизнью можно назвать? Нет, конечно. Снуют в нём люди, как в огромном муравейнике, а ночуют каждый в своей ячейке, которые называются квартирами. Там вместо тайги да реки каменные стены кругом. Вместо лугов, всюду асфальт. Наедине-то с собой даже побыть невозможно. Всюду люд, озабоченный своими проблемами. Здесь я с утра могу выйти босиком из своей избы, пройтись по траве, подышать хвойным запахом тайги. Посидеть, подумать на берегу реки. Э, да что там говорить, город это не моё»- Степан смахнул с лица снег и ускорил шаг.
Уже совсем стемнело, когда он подошёл к своему дому. От порывов ветра река плескалась и шумела, а тайга издавала треск и гул. Во всех окнах его дома горел свет.
«Вот разве плох мы с батей дом срубили? Вон какие ровненькие брёвнышки, одно к одному. Не велик, конечно, но всем места в нём хватает. Что ещё ей надо? "Мерседес", видите ли, ей подавай. По каким дорогам на нём тут ездить? Лучше моей "Нивы" для наших мест машины не сыскать. Да что это я, как будто оправдываюсь перед ней»- из-за забора дома раздался громкий лай и отвлёк Степана от раздумий.
-Свой, Байкал, свой, -крикнул он.
-Не почуял хозяина при таком ветрище, не мудрено.
Только он нажал на ручку калитки, её тут же рвануло внутрь ветром. Собака взвизгнула, отбежав в сторону и увидев в дверях Степана завиляла хвостом, тем самым приветствуя его.
В избе было тихо и тепло.
-Стёпа давай к столу, сейчас разогрею ужин. Только вот деток уложила, -увидев вошедшего мужа, шепотом с улыбкой на лице пригласила Настя.
-Ну что отведала маминых блинов?
-Отведала, Стёпушка, и тебе оставила, - рассмеялась Настя, ставя на стол недоеденные блины.
-И ты туда же. Ну уж нет. Выходит, ты согласна с ней во всём?
-Согласна, только не с ней, а с тобой. А на маму ты не обижайся, такая уж она, всё ей чего -то не хватает. Дак ты будешь есть или нет? – вновь спросила она.
-Блинами сыт, -отказался муж смеясь.
На следующий день к полудню ветер стих, небо прояснило и слегка похолодало. Снег подморозило, и он искрился на солнце. На реке льда не было ещё. Местами только течением неслась мелкая шуга.
Степан привёз от отца мотор, испытал его и остался ремонтом доволен. В воскресенье он запланировал с раннего утра идти в верховье реки. В субботу к вечеру, как всегда, истопил баньку. Тёща тоже, как обычно, пришла попариться. Любила она это дело, тем более банька недавно срублена была из свежего бревна. Говорила мол, запах прямо пьянящий, лесной стоит в парилке. В тот момент, когда хозяин весь распаренный и красный зашёл в избу, Матрёна Тимофеевна сидела за столом на кухне, пила чай и о чём-то говорила с дочерью.
-С лёгким паром, - тихо произнесла она.
-Ты уж не злись на меня, зятёк любимый.
«Видать, когда в тот раз я ушёл, у них беседа состоялась с Настей»- подумал Степан, удивившись такой перемене в тёще.
Увидев на столе тарелку с пирогами, радостно ответил:
-Спасибо, пирожки я очень люблю.
-С чем они?
-С картошкой и с капусткой, Стёпа.
-Вот это дело. А то всё блины да блины, - рассмеялся зять.
Свидетельство о публикации №226111701636