Сказки евпатории
…Ты помнишь, душа моя, как мы вдвоем, ты и я, поехали в Крым? Точнее, в Евпаторию.
..Электричка из Симферополя резво пробежала остаток долгого, в полстраны, пути, и вот уже слева мелькнула за безлюдными песчаными косами, синяя водная гладь.
- Это уже море? – нетерпеливо прилипла ты, ни разу не видевшая моря, к окну.
А электричка между тем нырнула в жилые кварталы, замедлила бег и остановилась, приведя в движение пассажиров, у приземистого здания вокзала.
Евпатория встретила утренней прохладой. Пожилой таксист, услышав адрес, обозначил плату за проезд и, споро вырулив с привокзальной площади, буквально за пять минут домчал до места. Оксана, хозяйка квартиры в блочной пятиэтажке, где нам была обещана комната, уже ждала – накануне созванивались по межгороду.
Конечно же, тебе не терпелось познакомиться с морем. Наша хозяйка отсоветовала пользоваться городским пляжем: «Он ближе, но и отдыхающих там – места где присесть не найдешь, особенно если припозднишься. Мы, местные, ходим обычно за лиман; там, за ним, и вода чище, и народу меньше».
Наскоро перекусив, мы отправились «на разведку». Сначала — на ближайший, городской, пляж. Начинались недели отпуска…
Обычно рано утром, пока ты сладко спала, я успевал сбегать на неподалеку раскинувшийся рынок, чтоб прикупить что-нибудь свеженького и вкусненького – завтракали мы всегда дома, на уютном балкончике, увитом розами. А после довольно позднего завтрака – ты и тогда не была «жаворонком», любила поспать – мы отправлялись «на море».
А помнишь ли ты, солнце моё, наш пляж и наши ежедневные хождения через лиман к нему?
В первый раз до того пляжа, а точнее – до узкой песчаной полосы между морем и спрятавшимися за деревьями корпусами недостроенного санатория, мы дошли берегом, по дуге огибая лиман. Впрочем, большинство отдыхающих предпочитало сокращать путь, шло напрямик, по блюдцу лимана, благо дело, вода на всем пути была, что называется, по колено. Так что и мы тут же переняли манеру сокращать дорогу, вброд через лиман. Тем более что и солнце не так донимает на воде.
Это вообще оказалось кайфово – бродить по лиману. Под ногами – нежнейший песок, вода парным молоком обволакивает щиколотки, а ты неспешно бредешь и бредешь в веренице таких же, как и ты, отдыхающих и чувствуешь, как ласкается вода и дышится легко, свободно.
Тебе так нравились эти неспешные переходы!
Ты еще только училась плавать, в море даже с надувным матрасиком старалась держаться на мелководье, у берега. Стоило ногам потерять точку опоры, и тебя охватывала легкая паника. Другое дело – лиман; и захочешь, не утонешь. Пересекая его, ты отрывалась – вволю плескалась, иногда просто садилась на дно – только голова выступала из воды – передохнуть или, распластавшись на матрасике, смело уплывала, используя руки вместо весел, вперед.
Впрочем, я же все время был рядом; пригляд за тобой был в сущности моей главной и единственной заботой. И я, не скрою, наслаждался этой возможностью быть вместе круглые сутки, потакать твоим капризам, улавливать твои настроения и исполнять твои желания. Время текло – исключительно для тебя.
В один из дней на берегу, у кромки воды появилась надувная детская горка. Ради нее ты была готова забыть обо всем. Мне приходилось то и дело забираться в воду, чтобы страховать тебя на спуске с нее; с восторгом скатившись в воду, ты вновь поднималась наверх и, дождавшись своей очереди, с визгом скользила по желобу вниз. Потом, устав, ложилась на горячий песок и просила засыпать им тебя – чтоб согреться. А через несколько минут, едва передохнув, вскакивала и снова тянула меня к горке.
Дети открыты и непосредственны. Стоило на пляже появиться сверстнице, ты без стеснения сразу шла знакомиться. И, к моему удивлению, быстро налаживала контакт с визави; тебя в общении с ней устраивала роль и ведомой, и ведущей. Мне оставалось лишь с интересом наблюдать за вами.
Полдничали мы обычно там же, на берегу, в одной из крохотных кафешек. Или довольствовались тем, что предлагали вездесущие «лотошники». Помнится, тебе приглянулась загорелая пара – парень с девчонкой в неизменной шляпе-подсолнухе. Они ежедневно ходили с лотками-плетенками через плечо вдоль кромки берега туда и обратно – по несколько раз на дню. Товар, в основном выпечка, раскупался отдыхающими ходко. Ты почему-то чаще всего отдавала предпочтение хрустящим, похожим на сканцы лепешкам, после которых, правда, всегда хотелось пить. Водой мы приспособились затариваться в магазине по пути из дома и несли, укутав – от жары – в полотенца; в кафешках цены на бутылки с водой из холодильника «кусались».
Ближе к вечеру, отдохнув после дневных купаний и подкрепившись (неподалеку от съемной квартиры «открыли» для себя уютное кафе с вполне сносной кухней), мы отправлялись знакомиться с городскими достопримечательностями, на набережную. Без этого едва ли не ежевечернего ритуала для большинства отдыхающих, то есть прогулок по набережной, летнюю курортную Евпаторию, наверное, и представить трудно.
И то верно – солнышко спать отправляется, купаться продолжают разве что смельчаки, сидеть дома в теплый вечер невтерпеж. Мы гуляли, знакомясь с городом, каждый вечер, перемежая гуляния качелями-каруселями и другими развлечениями для детей в парковой зоне. Ты была готова перепробовать всё…
Однажды нам повезло увидеть салют. Мы уже возвращались «до дому, до хаты». Город быстро накрывала сине-лиловая южная ночь. И вдруг почти над нашими головами, в районе парка раздался дружный треск и в небо взметнулись гроздья разноцветных звезд. Потом еще и еще. Ты, радость моя, просто прыгала от восторга!
А помнишь ли, как однажды танцевала на эстраде открытого кафе на набережной? Мы гуляли и просто остановились полюбоваться веселящимися за низеньким заборчиком отпускниками с детьми – он отделял пространство, заставленное столиками с танцевальным кругом посередине, от улицы. И надо же было мне, когда зазвучала зажигательная танцевальная музыка, спросить тебя, не хочешь ли присоединиться к танцующим.
Ты как будто только этого и ждала. Не раздумывая, смело ступила на танцпол. И начала под ритмы музыки выделывать танцевальные па. Точно так, как дома выделывала их, подражая отцу, на семейных праздниках по тому или иному случаю – это был обычно ваш коронный номер, точнее – парный выход. Потом, повзрослев, ты, к сожалению, уже стеснялась танцевать, что называется, на публике. А тогда, в кафе,ничуть …
Спать мы укладывались по сразу сложившемуся порядку. Разложив диван, мы устраивались поудобнее на подушках (твой любимый медвежонок помещался в изголовье ) и начинали читать сказки. Вернее, читал я, а ты внимательно слушала, следя, чтобы я не хитрил и не сокращал текст подчас уже не раз читанного, торопя развязку того или иного повествования.
«Наша» сказка обычно начиналась одинаково: «В некотором царстве, в некотором государстве жила-была девочка Аня…». Дальше следовала импровизация, чаще с вольным пересказом каких-то событий и явлений, участниками которых должны были быть мы сами. Это была, можно сказать, своеобразная игра на воображение.
Сложилось это тогда, когда твои родители стали регулярно на выходные привозить тебя к нам, то есть «к дедушке». И то правильно: их дело – молодое, хочется и погулять, а нам – в радость побыть с внучкой. Одна беда – лет с двух ты в одночасье вдруг начала бояться темноты и засыпала не иначе, как вместе с родителями (или с нами). Кажется, именно в то время и появился у тебя «охранитель снов» - плисовый медвежонок, ставший любимой игрушкой.
Когда начинали укладываться спать, ты перебиралась к нам под одеяло (любимый Мишка в изголовье), и начиналось время сказок и загадок; без чтения ты трудно засыпала. Любимыми нашими книжками долго были, помимо, конечно, Корнея Чуковского, русские народные сказки – этот томик в красном переплете 1976 года выпуска до сих пор стоит у нас на книжной полке. Или загадки. Толстенный сборник загадок, напечатанных крупным шрифтом, помнится, купил не без расчета; ведь отгадывание загадок развивает. Были на полках, дома, конечно, и другие книжки, в том числе – соответствующие возрасту «воскрестной» гостьи, но именно к этим мы возвращались чаще всего в том, еще «детсадовском», возрасте.
Как-то, заметив твой снижающийся интерес к сказкам, решил «сломать стереотип» и продолжил сказку совсем не по книжке. После слов «В некотором царстве, в некотором государстве…» – я вольно ввел новое действующее лицо, – «….жила-была девочка Аня. А еще жил царь, стороны той государь». Ты, конечно, это сразу заметила, но игру приняла.
Так и повелось. Например, стоило нам днем сходить в парк, покататься на каруселях или пони, посидеть в кафе, как перед сном дневные гуляния преобразовывались в новую нашу сказку. «В некотором царстве, в некотором государстве жила-была девочка Аня. У нее были папа Юра, мама Катя... И вот однажды в воскресенье девочка Аня пошла с дедушкой в парк. Там она сначала покаталась на маленькой лошадке, а потом лакомилась вкусным мороженым в кафе «Яблочное»…», - начинал я «на сон грядущий», а ты тут же уточняла: «Деда, ты не забыл, я еще каталась на карусели?».
Потом эти «Анины сказки» стали более наполненными, с вкраплениями элементов чисто фантазийных. Если мы проводили выходные на даче, в ткань «сказки» вплетались приметки из дачной флоры и фауны. И здесь, конечно же, ты была одной из главных героинь.
Я и сейчас затрудняюсь сказать, кому эти «сказки» были больше нужны. Тебе ли, засыпающей под них, мне ли, чувствующему твою головку на своей руке, сплетающему реальные детали с вымыслом, увлекающим, наверное, твои мысли куда-то далеко-далеко… Вымыслом, как бы преображающем реальный мир, прикрывая его флером волшебности. Вот и в Евпатории почти ежевечерне рождались такие «сказки».
Да, теперь ты, надежда моя, выросла — позади «школьные годы чудесные», студенческие, полные новых впечатлений годы... Многое из той поездки ты, конечно же, забыла – тебе ведь было всего шесть. А я, кажется, помню каждый миг того нашего отдыха в Евпатории и это, кажется, был самый лучший в моей жизни отпуск.
Кстати, как живет-здравствует (передавай ему привет!) твой верный друг и «охранитель снов»? Он ведь в стольких странах, городах и весях побывал с тобой, что ему самому впору садиться за «книгу странствий»...
Свидетельство о публикации №226111701664