Прости!!!

  ПРОСТИ! ПРОСТИ! ПРОСТИ!!!


Его трудно было не заметить. Он был новеньким среди постоянных прихожан и выглядел довольно странно. На вид не больше шестидесяти лет, славянской внешности, среднего телосложения и роста,  фигура перекособочена. Одно плечо выше другого, ногу он подволакивал, голову тоже держал неуверенно. А пальцы левой руки были неестественно растопырены. ДЦП? ДТП? Как похожи эти аббревиатуры. Стоял он тяжело, переминался с ноги на ногу, было видно как нелегко ему даётся монастырская Служба. На словах: «Тебе поем!» вдруг резко упал  на колени и стал бить рукой об  пол, низко склонившись головой. Из глаз текли слёзы, а он всё повторял и повторял очень громко, с надрывом и болью в голосе: «Прости! Прости! Прости!»
В другой раз я случайно услышала, как он исповедуется. Точно так же. Практически падает на пол и в исступлении и горькими слезами повторят: «Прости!» Когда это услышала, у меня пробежал мороз по коже и стало стыдно за все мои исповеди, которые состоят из выискивания мелких грешков и нарушений. Типа обиды на соседку или осуждения знакомых. «Как молния, когда осветит чертоги пира, то после неё жалкими кажутся огни светильников...» Это слова из очень любимого мною акафиста «Слава Богу за всё!» Вот именно так в сравнении с его искренним покаянием выглядит обычная исповедь среднестатистического прихожанина. Мне стала интересна судьба незнакомца.  Вот что удалось узнать.
Алексей из другой области. В лихие девяностые, начав как мелкий делец, он вскоре стал крупным предпринимателем. Не обошлось, конечно, и без криминала. К тридцати годам имел свой приносящий стабильный доход бизнес, жену, сына. К сорока заматерел. Стал уважаемым и узнаваемым лицом в областном центре, имел в собственности несколько квартир, счета, загородный дом, иномарки. На жену и сына как-то времени не оставалось. А вот рестораны и баньки с нужными людьми и девочками прочно вошли в быт. Так и жил припеваючи, без Бога и нравственных принципов, шёл по головам, не задумываясь о последствиях своих поступков. Не обращая внимания на слёзы близких. Беда( а может и наоборот) случилась, когда он лихо скакал на джипе по загородной трассе. Прямо на ходу случился инсульт. Но ведомый Ангелом-Хранителем он не вылетел на встречку, а съехал в кювет. Движение остановил ствол дерева. Нашли его не сразу. И закрутилась чехарда больниц, операций, реанимаций. Восстановление шло долго и тяжело. Жене и сыну объявили, что инвалидности не миновать. Но Алексей жил, он всё осознавал. Радовался редким визитам близких. Когда потихоньку смог садиться и стала действовать правая рука был счастлив. Речь вернулась частично. Он мог говорить только короткие фразы ( прямо , как в Евангелии «Да-Да» и «Нет-Нет».). Жена и сын приходили всё реже. В один из приходов попросили подписать  какие-то бумаги. Объяснили, что это нужно, чтобы бизнес не развалился, пока он восстанавливается. С большим трудом, дрожащей рукой подписал что-то.
Вот и долгожданная выписка. За ним приехал бывший водитель и отвёз на самую окраину города в комнату гостиничного типа. Он ничего не объяснял, стыдливо прятал глаза и быстро распрощался. С трудом поднявшись на второй этаж, Алексей осмотрел свои нищие апартаменты  и всё еще не понимал, как так получилось. Правду он узнал позже. Жена и сын переписали на себя весь бизнес, недвижимость, счета и авто. Всё что ему осталось в его немного за пятьдесят лет- скромная пенсия по инвалидности и эта комната. Вот тогда он взвыл. Конечно, можно было нанять адвоката и доказать неправомерность действий близких. Но у него уже не было на это сил. За год реабилитации куда-то испарились друзья и разорвались казавшиеся прочными связи. Впал в депрессию. Не в ту, которую описывают меланхоличные дамочки, а настоящую. Лежал сутки напролёт и выл. И эти очистительные слёзы день за днём стали, словно елей, смазывать заржавевший замок гордыни, под которым долгие годы томилась в остроге тела душа.  Душа опасливо выглянула из темницы пресыщенного грехами и вседозволенностью тела и потянула его в храм, к Богу, к покаянию! Сборник писем игумена Никона Воробьёва так и назван: «Нам оставлено покаяние». Видимо, Ангел-Хранитель Алексея знал, что не совсем потерян для рая его подопечный и выторговал для него это время, отодвинув своим крылом внезапную смерть в пути.
Жена и сын, конечно, по человечески поступили, мягко говоря, некрасиво. Но не нам их судить. Когда-то он вёл себя по отношению к ним жестоко, теперь этот бумеранг вернулся к нему, подкосил и уложил на ложе страданий. Но они не учли, что каждый мужчина старается иметь заначку, а обеспеченный — большую заначку. У Алексея был счёт, о котором знал только он. Он остался жить в комнате, но стал потихоньку тратить деньги на хорошее питание, благотворительность  и последующую реабилитацию. Выбрал для себя глухой монастырь в соседней области и регулярно ездит туда на такси. Накупает уйму подарков для нужд монашествующих, щедро жертвует. Живёт обособленно и одиноко.
Однажды во время Литургии я обратила внимание, что он в какой-то момент постарался расправить плечи. У него это получилось, и я удивилась увиденному преображению. Из хламиды искорёженного недугом тела на миг появился на свет он прежний. Гордый римский профиль, уверенный и властный взгляд мужчины, которому доступно всё. Но уже в следующую секунду болезненная судорога пробежала по его лицу, и он вновь вернулся в своё согбенное и жалкое состояние. Иногда после Причастия он смеётся как ребёнок, и его взгляд становится чистым и даже лучистым. Почему он падает на колени и просит у Бога прощения именно после слов: «Тебе поем!» он объяснить не может. Так чувствует его израненная осколками греховного тела душа.
А закончить мне бы хотелось словами всё того же акафиста, составленного митрополитом Трифоном ( Туркестановым): «Разбитое в прах нельзя восстановить, но Ты восстанавливаешь тех, у кого истлела совесть, но Ты возвращаешь прежнюю красоту душам, безнадежно потерявшим её. С Тобою нет непоправимого. Ты- весь Любовь. Ты- Творец и Воссоздатель. Тебя хвалим песнью: Аллилуя!»


Рецензии