Наш великий, непревзойденный буфет. Глава 9

НАШ ВЕЛИКИЙ НЕПРЕВЗОЙДЕННЫЙ БУФЕТ
Глава IX
Священный гнев Габриэллы

   
       Как бы ни старалась доблестная партия скрыть странные, несоответствующие единственно верной идеологии явления, всем  стало ясно — с буфетом  что-то не так.  В Ломтиково хлынули толпы любопытных. Поползли слухи, что призраки в буфете вовсе не ужасны, а даже исполняют желания.
 
        Напрасно инженеры, учёные, врачи и прочие люди науки обмолачивали языки, что никакого чуда в буфете никогда не было и не могло быть, напрасно специалист по биоэнергетике С. Умняшкина объясняла, что истину и позитив надо искать в себе, а не в буфете, никто ничего не слушал.

         Буфет был переполнен с утра до вечера.
 
        Даже когда продуктов в нём вовсе не оставалось, посетители сидели в нём и болтали о всякой всячине.

       А Иннокентий Лягушкин (как же причудлива эта жизнь) даже ничего и не знал и продолжал бороздить просторы больших и малых театров вместе с Ыаышкиным и Эвелиной.

      И вот теперь судьба занесла их на турбазу "Зелёный слоник" на берегу озера.....

   
       Озеро. Что мы вообще знаем про озеро? Вода, лодка, какой-нибудь дед Щукарь, вечно опрокидывающий рюмку водки и вечные его рассказы, что он поймал щуку весом в пятьсот килограмм. Только как сам начнёшь удить, не то что пятьсот килограмм, а даже пьяную лягушку не поймаешь. В общем, любое озеро — пошлая и банальная  вещь.

          Так думают только те, кто никогда там не был.

       Озеро — это волшебство. Это магия в чистом виде. Утренний туман, затем первозданная ясность, солнце с невероятной силой светит на каких-нибудь старые фарфоровые изоляторы на столбах, создающие неповторимый колорит. В таких лучах дешёвенькие часы Omax из привокзального ларька кажутся дорогой сияющей реликвией, будто бы их подарил какой-нибудь лорд Квакинс......

    Хотя, честно говоря, плевал я на этих лордов Квакинсов!  Должен вам сказать одну вещь:
     Какое всё-таки счастье жить в будущем! Одновременно счастье и одновременно некое разочарование, но всего лишь ровно настолько, сколько нужно, чтобы понять, что не надо очаровываться глупостями.
      
       Проехав даже на каком-нибудь дурацком каршеринге, вы поймёте, что он, хоть и не так романтичен, но гораздо удобнее, чем карета с лошадьми.  Всё, что когда-то было недоступной мечтой, стало банальностью. А следовательно, никогда   не было, вернее, не должно было быть смыслом жизни.

        Бешеное потребление имеет лишь один плюс. Чем оно больше, тем больше оно обнажает свою абсурдность.

      И вот тогда, наконец, когда некто поймёт, что айфоны и гамбургеры это не более, чем мусор, тогда ещё ценнее становится для него далёкое, залитое светом озеро. Озеро, которое было за тысячу лет до нас, и будет через тысячу лет после нас.
      Нужен лишь дощатый домик, только лишь чтобы медведь не пожаловал к вам посреди ночи, но именно в  нём, в этом дощатом домике — можно понять и ощутить гораздо больше, чем а самой шикарной квартире на верхних этажах Moskow-City.

     ......И невероятная тишина вспучивается клубами дыма и расстилается туманнымм линиями облаков, идущими по прихоти природы, из ниоткуда в никуда.

          Но в этот раз тишина была грубейшим образом нарушена.

      — Вы просто отпетый негодяй!! — визжала Эвелина.
     — А где священники?
     — Какие священники???
    — Которые меня отпели.
    — Опять идиотские шуточки. Боже мой! Я видела в Вас защиту и опору!!! Я думала... Я даже, честно говоря...
 А вообще...   а идите вы! Себя вы можете позорить сколько угодно! Но меня? Мне утопиться хочется!

    — Может не стоит?
    — Это вы ничего не стоите! Что теперь обо мне подумают? Стихи про унитазы! Один дуралей носится со своим унитазом, теперь и Вы туда же! Представьте себе. Вот сейчас выйдет статья в газете! Эвелина собирает мастеров унитазной поэзии!!!

     — А зачем он вам нужен, этот дуралей?
     — А затем....
      Вдруг Эвелина резко запнулась.

     — А вам это знать не обязательно!
    — А... Понимаю... Хоть он и дуралей, а всё же, вы к нему, вероятно, неравнодушны...

      — ЧТО???? Да как Вы можете!!! Хорошо, я вам скажу. Мне поступило указание. Но больше я вам ничего не скажу. Дела нашей партии — это наше дело. А Вас я в это посвящать не обязана.

     — Партия дала указания, чтобы этот идиот читал стих про унитазы... Хм...

     — Да. Он читает странные стихи. Но это не моё дело. Я обязана хранить секреты партии. Я так сказала вам слишком много. Я проявила к вам милосердие! А надо было вышвырнуть вас ещё тогда, в Бобровинске. И плевать на всё ваши умения и знания. А я ведь даже вам верила...

     — Но простите...
 
     — Не прощу!!!!

     — Ну что ж, тогда я возвращаюсь в будущее!

    — Что значит возвращаюсь в бу... Опять дурацкие шутки! Идите к чёрту отсюда!

     — Как вашей светлости угодно, — ответил Иннокентий Лягушкин и пошёл. За последнюю фразу ему в спину прилетел камень.

      — И за это спасибо! – ответил Лягушкин и пошёл дальше.
     Внезапно милицейский УАЗик, едва не перевернувшись на ухабах, преградил ему путь.

      — Где здесь товарищ Лягушкин?
     — Я Лягушкин! А .... А что?
     — Там выяснится, "чтО!", — с улыбкой ответил милиционер, и Лягушкин, ещё не до конца осознав, что произошло, залез в УАЗик и осоловело посмотрел в последний раз на озеро...
    
       Эвелина села прямо на песок. За одно мгновение она пересмотрела свои взгляды. Но было уже поздно. Лягушкин уезжал, трясясь по ужасной дороге, вероятно навсегда. И не потому, что его посадят,  а потому что, даже если его и отпустят — теперь он больше никогда не захочет продолжать эту ч;дную историю, которая казалась уже такой привычной и понятной.

        Один Бог ведает, что творится в душе у женщины.

      Ыаышкин, потирая руки и прыгая, ходил по турбазе взад и вперёд.
     Он не хотел это показывать, но было совершенно ясно: он очень радовался, что Лягушкина арестовали. Очень уж ему мешал этот Лягушкин.
   
       Он попробовал заговорить с Эвелиной,  но она ответила ему так резко, что он сразу опустил глаза. Через секунду он, правда, опять возразил:

     —  Да вы что, думаете, что я его туда отправил?

     — Лучше бы тебя "туда отправили". Про меня-то теперь что скажут? Эх ты, Ыаышкин, унитаз, как много в этом звуке...

     Ыаышкин грустно пошёл в один из деревянных домиков, которые выстроились, словно вагоны, вдоль всей прибрежной дорожки.

       Тут он вспомнил, что в шестнадцатом домике ночевал сам Лягушкин.
   
    Хм! А ведь у него там лежит этот этот квензисный дефендер!

     Эх, Григорий Михайлович!!! Если бы каждый из нас хоть на секунду задумывался о последствиях своих действий,  то, возможно, не понадобились бы ни спасатели, ни МЧС, ни пожарные, но был бы один минус: эта жизнь была бы скучной и предсказуемой как табуретка.

        Тотчас же, он достал квензисный дефендер и установил его на столик. Со стороны могло показаться, что приличный и благообразный турист слушает по радио бесконечные новости о счастливой советской жизни.

      — Но всё же, куда же лучше переместиться?

      В голове у Ыаышкина почему-то вертелся чёрный квадрат Малевича. 

     — Чёрный квадрат... Четыре угла. Четыре это дважды два. Хммм.... Два плюс два..... Значит одни двойки....

   —   Две тысячи двести двадцать второй... Хм, нет. Там уже этого Лягушкина давно нет в живых. Интересно было бы встретить его до изобретения этой штуки... И заранее рассказать про кепки, про которые он рассказывал в первый день своегопоявления в Бобровинске. Вот будет смешно!!! Ведь он ни за что в это будущее не поверит! А потом! А потом он вдруг вспомнит!  И решит что я как Вольф Мессинг, предсказал будущее!!! Вот это будет номер!!!!!!  Вот тогда пусть только попробует утверждать что какая-то там Эвелина лучше меня!!!

      И ни сколько не сомневаясь, он набрал на клавиатуре: "2002 год".
        Дефендер исчез. В домике обвалилась крыша, заставив Ыаышкина выпрыгнуть наружу.

        Только тут он понял весь ужас своего положения. Он ведь понятия не имел как он будет возвращаться обратно! И теперь он очутился в 2002 году.

       Если Вы когда-нибудь приедете на турбазу "Зелёный слоник", то возможно там до сих пор ходит легенда о некоем странном человеке, который всем рассказывал про английские кепки и про 2002 год. А также повторял загадочную фразу: "Эвелина уехала, а мне идти надо". Также он часто тыкал в воздух пальцем и кричал "ыыыыЫ! ыыыыЫ"!

         Забегая вперёд, хочу сказать что он благополучно вернулся в своё время и продолжил читать свои стихи. Но только из-за того что правительство скрывало сам факт существования всего мистического, а это мистическое стало всем слишком интересным из-за истории с буфетом, книги и кинопленки стихами Ыаышкина тайно скупались и уничтожались. Поэтому о нём известно крайне мало.

            Современники его говорили, что после истории с Лягушкиным он стал очень странным. Почему-то постоянно упоминал 2002 год,  всем рассказывал какие-то странные истории про шапку и кепку, а ещё почему-то всем советовал прочитать "Денискины Рассказы", утверждая, что в них зашифровано какое-то тайное послание. Правда, какое — он так и не уточнил.
 
         Однажды кто-то сказал ему "Да что у тебя всё Денискины рассказы"?

       Эта фраза почему-то показалась ему безумно смешной. С тех пор он часто повторял "Да что у тебя всё
Денискины Рассказы"? И безумно хохотал.

      В общем, это путешествие, вероятно, отразилось на нём не самым лучшим образом.

         Но что это всё значит? Решительно ничего. По сравнению с тем ужасом, который испытывал несчастный Иннокентий Лягушкин, трясясь во внушающем страх "УАЗике".
 
       Что и как и кому он сможет объяснить? Что он учёный, который прибыл из будущего? Что он ни за что никогда не хотел устраивать взрыв в буфете?

        Потянулась долгая, мучительная череда дней в камере предварительного заключения.

       Вот, наконец, в зале суда выступает товарищ Будапешкин, бесцеремонно указывая пальцем на Лягушкина:

      — Вот этот самый поэт, взорвал дверь, потом трусливо убежал, теперь морочит всем головы про какие-то астральные дыры... Что же касается Любови Михайловны....

       — Это не имеет отношения к делу, — прерывает его судья.

       

         — Значит, Вы, утверждаете, что прибыли  из две тысячи двадцать четвёртого года?

      — Нет, — к удивлению Эвелины и прочих отвечает Лягушкин. Но если вы позволите, я дам точную инструкцию, как закрыть ту самую астральную дыру в буфете...

     — А с чего Вы собственно решили, что она там есть? Я думаю, если и появлялись там какие-то призраки, то это какие-нибудь ваши ряженые друзья. Вся эта шумиха вокруг буфета... Чтение стихов про магию... Всё это не более чем попытка пошатнуть идеалы коммунистической идеологии. Зачем, дескать, строить коммунизм, зачем стараться? Сейчас мы тут наколдуем и будет счастье! А заодно и выставим дураком директора буфета! Может быть, это вообще всё по инструкции из госдепа США? Откуда вы знаете про какие-то Квензисные дефендеры? У нас такой техники нет.

      Лягушкин опустил голову.
      Вся его жизнь стала бессмысленной в единый момент. Что теперь? Зачем ты дурак Лягушкин, только придумал этот Квензисный считыватель?
      
       И звонко, как колокол во время похоронной процессии, звучит следующий вопрос от прокурора:

     — И самое главное. Куда вы дели товарища Ыаышкина? После совместных выступлений с Вами — он исчез.

       Внезапно посреди зала прямо в  воздухе появляется светящаяся фигура Ыаышкина, которая постоянно кричит "ЫАЫ! ЫАЫ!

        Пока все внимание было приковано к ыаыкающему привидению, Габриэлла Родионовна хватает за руку Лягушкина и исчезает вместе с ним.
   
        А Ыаышкин, постепенно становится вполне материальным и падает на пол.   

      —  Что здесь происходит??. — раздаются вопросы.

      — Ыаы. Ыаы. — продолжает бормотать Ыаышкин.  Наконец он приходит в себя и говорит:

       — Всё хорошо. Я вернулся из две тысячи второго года.

.................

       Непривычный шум машин оглушил Лягушкина. Слава богу!!! Я наконец-то вернулся обратно!!!! Фух, как мне ей богу надоели эти советские времена! Никогда больше не скажу, что раньше было лучше!

       Следом его оглушила Габриэлла Родионовна:

      — Ну и сволочь же ты.

      — Я? Почему?
      — Потому. Ну то, что ты решил стать поэтом, это ещё туда-сюда! Но вместо меня выбрать эту толстую Эвелину!!!  Это просто какой-то ломтик.

      — Какой ломтик?????

      — Тфу. Какой-то нонсенс, я хотела сказать. Ыаышкин мне все мозги запудрил рассказами про какой-то ломтик....

     — А всё-таки он смешной, этот Ыаышкин.

      — Обхохочешься! Что ты, что Ыаышкин! Больше даже не думай мне писать.

      — Габриэлла! — крикнул в спину Лягушкин. Но понимал он: кричать бессмысленно....


Рецензии