Мальчик на качелях. Глава 9

ГЛАВА 9. ГОЛОВОЛОМКА

– Ты, наверное, еще очень маленький, раз не умеешь вежливо разговаривать. – Сказал мне Пол. По-моему, он не очень-то и обиделся на то слово, которым я его обозвал. Я сам только что придумал это звучное словечко, и оно не означало буквально ничего. Может поэтому незнакомый мальчишка рассмеялся. Он спросил, как меня зовут и сколько мне лет.

– Тебе сказать только ОДНО имя? – едко поинтересовался я.

– А у тебя что, их несколько? – Изрядно удивился мой собеседник. Он отложил свою головоломку на скамейку и с интересом уставился на меня.

– А тебя что? Все зовут по одинаковому? – В свою очередь удивился я.

– Как правило, да. – заявил мальчишка. – Меня зовут Пол. Мне почти восемь. А как зовут тебя?

– Вообще-то Алекс. – сказал я. – Но экономка зовет меня «исчадие», но я не думаю, что это имя. Она просто злится, когда я бегаю по дому, и все время жалуется моему отцу. Терпеть не могу ябед. – Заметил я и спросил. – Тебя что, Пол, наказали?

– С чего ты взял?

– Ты сидишь здесь совсем один, вместо того, чтобы побегать с ребятами.

– Я пытаюсь решить головоломку. – Признался мальчишка. Его темные волосы были острижены так коротко, и вместо того, чтобы ровненько лежать на голове, торчали в разные стороны, как иголки у ежика. – Это очень сложная головоломка. Я уже несколько дней думаю над ней.

Пол снова взял в руки эту странную штуку. Определить из какого материала она сделана на взгляд было практически невозможно. Слишком тяжелая для пластика, но гораздо легче, как если бы она была из металла или керамики. Незнакомый материал. Мне тут же захотелось повертеть в руках эту вещицу, состоящую из множества сегментов, плотно пригнанных друг к другу, но весьма подвижных, если их крутить вокруг своей оси или поперек. Пирамидки, кубики, кривые многогранники крепились друг к другу вовсе не на шарнирах, как в других детских развивающих игрушках, они притягивались или, наоборот, противились притягиванию и могли двигаться лишь в определенных пределах. На каждой гладкой, будто отполированной многочисленными руками, грани головоломки были проставлены странные значки, похожие на иероглифы, они оказались выдавлены на ровной поверхности и представляли собой стилизованные рисунки то ли растений, то ли незнакомых мне животных, а некоторые вообще ни на что не походили – просто черточки и штришки, перечеркивающие эти черточки.

– Ну и в чем же заключается эта головоломка? – поинтересовался я, скептически оглядев странную игрушку. Она не была яркой и красочной, как большинство моих игрушек. Блеклая серая вещь, совершенно не привлекающая внимание, цвета мокрого камня с вырезанными светлыми символами, почему-то заинтересовавшими меня. – И что с этой абракадаброй нужно сделать? – Я развернул козырек своей бейсболки назад, чтобы он не загораживал мне обзор, и наклонился над странной штукой, похожей сейчас на безумный многогранник с торчащими в разные стороны шипами, да кубиками.

– Из этой штуковины надо собрать что-то другое. – Просветил меня Пол. – Но что именно я еще не знаю.

– А где к этой игре инструкция? – спросил я. – Там должна быть четко сформулированная задача.

– Мой папа сказал, что это очень старая вещь, и инструкция вместе с коробочкой давно потерялись.

– Весьма прискорбно. – Ни капельки не расстроился я и потрогал грани головоломки. Несмотря на то, что они были в теплых ладонях мальчишки, от странного материала повеяло холодком. – Дай я попробую. – Предложил я свою помощь и попытался взять игрушку. К моему удивлению, Пол воспротивился.

– Если головоломку соберешь ты, Алекс, это будет нечестно, – заявил мне мой новый приятель. – Мой папа сказал, что я должен собрать ее самостоятельно, иначе в сборке не будет никакого смысла.

– Да, давай я ее соберу. – Настаивал я. – Клянусь, твои родители ничего не узнают.

– Так нечестно. – Твердил Пол и не давал мне игрушку. Тогда я начал крутить ее у него в руках, куда мог достать. Упрямый мальчишка тянул игрушку к себе и в свою очередь тоже вертел кое-какие грани, мешая мне.

Я попытался оттеснить его от его собственности, вклинился плечом между его руками, вцепившимися мертвой хваткой в нужный мне предмет, и самим Полом, но выдернуть игрушку так и не смог.

– Дай мне ее на одну минуту… – Кряхтел я и, изощрившись, провел целую серию поворотов. Пол тоже не зевал, свернул набок верхнее нагромождение фрагментов. Я провернул эту «шапку» к нижней грани, а то, что осталось, сместил в противоположную сторону. Раздался какой-то щелкающий звук, и головоломка распалась, обратившись сначала в ломаную змейку, а затем рассыпалась на отдельные детали.

– Ну вот, мы ее сломали. – Расстроился Пол.

– А все потому, что кто-то был очень жадным. – Уколол я его. – Жалко было дать поиграть?

– Как мне теперь ее починить? – Мальчишка, похоже, совсем пал духом. – Папа сказал, это очень ценная старинная вещь. И очень дорога ему как память.

Я собрал упавшие на дорожку детали и попытался на скамейке сложить игрушку, как было. Но упрямые фрагменты упорно не желали притягиваться друг к другу, какими бы гранями я их ни стыковал.

– Здесь нужен суперклей, – после десяти минут мучений возвестил я. – Если склеить детали, твои родители ничего не заметят. Скажешь им, что головоломка слишком сложная для твоего возраста. Пусть попробуют собрать ее сами, если не верят. Уверен, они даже не поймут, что игрушка на суперклее. Подумают, что внезапно поглупели. – Весело предложил я.

– Как бы не так. – Горько усмехнулся мальчишка. – Если ни одна из граней не двинется с места, мой папа сразу догадается, что пропало поле, которое действовало на детали.

– Поле, говоришь? – Почесал я в затылке и тут же озвучил новую идею. – Давай скажем, что эта игрушка сама развалилась от старости? Раз она такая древняя, никто не удивится. Старые вещи, как правило, настолько ветхие и ведут себя совершенно непредсказуемо: падают, разбиваются, поле слабеет. Почему бы ему вообще не исчезнуть?

– Ну, не знаю… – Задумался Пол. – Обычно я всегда говорю родителям правду. Просто не могу врать.

– В этом нет ничего сложного. – Слегка удивился я такому признанию. – Могу научить. Сначала прокрути свою ложь в голове и представь, что все происходило на самом деле. А после того, как ты ложь скажешь, все тебе поверят, потому что для тебя это будет правдой. Ты ведь уже представил, что это правда, поэтому для тебя – это правда. И придраться к твоим словам невозможно.

– Откуда ты знаешь, что все так и будет? – заинтересовался Пол.

– У меня большой опыт по этой части, – признался я. – И если бы мой отец меня поймал на лжи, он бы уже давно меня убил. Поэтому решайся. Если ты скажешь родителям, что головоломка сломалась из-за меня, твои родители пожалуются моему отцу, а он в свою очередь спустит с меня шкуру.

– Но твоя мама наверняка не даст ему это сделать, – предположил мой новый приятель.

– Ха! – сказал я. – Меня ничто и никогда еще не спасало от его гнева.

Здесь я не лукавил. Это было действительно так. И я понимал, как никто другой, отец меня жалеть не станет. Он дал мне задание подраться с Полом. Я как-то внезапно забыл об этом и упустил подходящий момент стукнуть его, пока мы боролись за обладание игрушкой. Меня так заинтересовала головоломка, что все остальное буквально вылетело из головы. А за это меня отец по головке не погладит. «Выходит мои слова, Алекс, для тебя пустой звук!» – Наверняка скажет он и заметит, что если даже такое простое действие для меня целая проблема, то он вообще не понимает, зачем он со мною возится. И если я после всего этого осмелюсь попросить его поиграть со мной, он еще подумает, стоит ли это делать, раз я отказываюсь делать то, о чем просит он. Но с другой стороны временем он меня не ограничивал, поэтому ничто не мешает мне вот сейчас взять и стукнуть этого мальчишку, не умеющего врать.

– Ты должен драться с ним до первой крови. – Говорил мне отец, отвечая на мой вопрос о том, сколько по времени должна продолжаться драка.

– А если я не найду причины для первого удара? – спрашивал я.

– Значит найди повод, или заставь мальчишку ударить тебя первым. – Услышал я в ответ.

– Но зачем тебе нужно, чтобы мы подрались? – Не отставал я от него. – Какой твой интерес?

– Хочу посмотреть, как ты справишься. – Соврал он. Конечно, он врал. Смотреть, как я буцкаю пацана, не имеющего понятия о приемах рукопашной борьбы, – немного чести. Бесчестным же мой отец никогда не был.

– Тебе нужно выйти на родителей этого парнишки? – предположил я.

– Не заморачивайся причинами, Алекс. Все равно не угадаешь. Просто делай, как я говорю.

Я и делал. Только ударить кого-нибудь без веской на то причины, я почему-то не мог. 

«Может мне удастся схитрить? – Подумал я, оглядываясь по сторонам. В ближайшем обозримом пространстве моего отца видно не было. Он привел нас с моей тогдашней нянькой в парк возле какого-то медицинского центра и ушел утрясать свои дела, оставив меня на попечении мисс Деларош. Нянька тут же уткнулась в свой планшет, предоставив меня самому себе. Я видел ее скрюченную фигурку на дальней скамейке. На меня она даже не смотрела».

– А ты не можешь сказать, Пол, что просто потерял головоломку? – предложил я новый вариант действий. – Могло же так случиться, что она упала в какую-нибудь яму, или ты оставил ее на лавочке, а огромная ворона схватила ее своим клювом и куда-то унесла?

– Не думаю, что мои родители поверят в ворону. – Усмехнулся Пол. Похоже, общение со мной начало его забавлять.

– Почему это они не поверят в ворону? – Возмутился я. – Ты же не скажешь, что прискакал на двух лапах хищный динозавр специально, чтобы стырить у тебя игрушку? – Пол уже смеялся в голос. – Ладно, – почти сдался я. – Не нравится тебе ворона. Пусть это будет собака. Большая рыжая собака. Вряд ли ты смог бы отнять игрушку у такого грозного пса. Никто бы не рискнул. Зуб даю. Собака подумала, что твоя головоломка – это мячик. Вот и унесла играть. По-моему, вполне логичная ложь. Ты так не считаешь?

– Ты что? Не умеешь читать, Алекс? – Хохочущий Пол ткнул пальцем в табличку о том, что выгуливать животных в парке запрещается.

– Да? – Наморщил я лоб. – Это конечно меняет дело. А жаль, с собакой хорошо бы получилось.

Я уже отчаялся заставить Пола разозлиться на меня. Его почти не заботили проблемы по поводу поломанной игрушки, ему было забавно выслушивать мои идеи на этот счет.

– А можешь ты сказать своему папе, что променял свою головоломку на нечто более подходящее? – Придумал я.

– На что, например? – Со вздохом вопросил Пол. Моя идея его не особенно вдохновила.

– Как насчет скейта? – выпалил я. – Почти новый скейт, с антигра-подвеской и цветной подсветкой. Сейчас притащу.

Я сбегал к няньке, уткнувшейся в свое чтиво и совершенно не обратившей внимания на мой визит, и взял вчерашний отцовский подарок, который даже не успел толком опробовать.

– По-моему, весьма выгодный обмен, – деловито заметил я, активируя грави-скейт резким движением руки, будто опытный скейтбордист. Я не раз видел, как парни, гоняющие на скейтах по бульвару, включают свои «машины», как следует встряхнув их, не тратя времени на поиски сенсорной кнопки.

Скейт тут же «упал» из моих рук и занял исходное положение в двадцати сантиметрах над землей. По его периметру загорелись зеленые стартовые огоньки, будто приглашая своего хозяина прокатиться.

– Что ты на это скажешь? – спросил я, с нетерпением взглянув на Пола.

– Ты готов обменять скейт на разломанную головоломку? – Изумился мой новый приятель.

– Скейт принадлежит мне, и я вправе делать с ним, что захочу. Хоть бы и обменять на игрушку, – смело заявил я. Со мной трудно было поспорить. Каждый вправе сам распоряжаться своей собственностью. – Ну, так как? По рукам?

От таких предложений еще никто не отказывался. Вот и Пол, затаив дыхание восторженно оглядывающий яркий гоночный аппарат, подсвеченный цветными огоньками, не смог совладать с соблазном.

– Только я не умею на нем кататься, – сообщил он мне с сожалением.

– Это не проблема. – Успокоил я его, распихивая по карманам детальки навернувшейся головоломки. – Я сам только вчера научился. И ты научишься за пять минут.

Я показал, как на этой штуке держать равновесие, чтобы не упасть. Потом продемонстрировал основные приемы для управления летящего на двадцатисантиметровой высоте скейта. У Пола выходило очень хорошо. И что было прискорбно, он совершенно не собирался падать, как я ни старался усложнить ему задачу.
– Классная штука! – Радовался Пол, гоняя по длинной аллее туда и обратно. Повороты получались просто отличные. Мой новый приятель был просто прирожденным скейтбордистом.

– Ты уверен, что никогда раньше не становился на гравиборд? – подозрительно вопросил я, наблюдая за успехами друга.

– А ты уверен, что хочешь отдать мне свой скейт? Наверное, такая вещь стоит недешево. Да и твои родители могут поругать тебя, когда узнают, на что ты променял свой подарок.

               «Почему же Пол не падает? – Недоумевал я. Я притащил скейт в надежде, что мальчишка сверзится и собьет в кровь коленки. Отец велел мне драться до первой крови, но ведь на разбитой коленке тоже будет кровь. И тогда, какая разница – дрались мы или нет? Упал Пол случайно, или же я толкнул его в процессе драки? Отец не сможет ничего доказать. Условием была кровь. И он ее получит» …


Никогда не думал, что крови может быть так много. Сладковатый запах буквально стоял в носу. Я стоял над разбившемся Полом, смотрел на сочившуюся из многочисленных ран и порезов кровь и не знал, что мне делать.

Меня оттащили от Пола сбежавшиеся на его крики взрослые. У меня что-то спрашивали, но я упорно хранил молчание, глядя куда-то в пространство. Перед моими глазами все еще стояла жуткая картина падения. Пол взмывает на два метра ввысь, но не справляется с управлением, внезапно испугавшись высоты, и врезается в ветку дерева. Пояс безопасности, который должен был бы сработать и плавно опустить моего приятеля вниз, почему-то не включился. Может потому что был настроен на мой вес? А Пол был чуть старше меня и крупнее, вот пояс и не сработал.

– Алекс! – Теребил меня тогда отец. Я даже не заметил, как оказался рядом с ним на скамейке. – Приди в себя, Алекс! Ничего не случилось. С мальчиком все будет в порядке. – Отец заглядывал в мои глаза, но они почти ничего не видели, кроме крови.

– Тебе это было нужно, да? – сурово спросил я, показывая свои окровавленные по самый локоть руки. Я совсем не запомнил, как зажимал рану на ноге Пола руками, пока меня от него не оттащили. Мне об этом сказали много позже. А тогда все было, как во сне, как в тумане. Что потом делали со мной, я вообще не понимал.


– Ты помнишь, что случилось, Алекс? – Спрашивал у меня доктор. – Как так получилось, что скейт подлетел так высоко? Просто расскажи нам, Алекс. Никто не станет ругать ни тебя, ни Пола. Мы просто хотим узнать, что случилось тогда в парке.

– Я не уверен, что ему стоит все это вспоминать. – Услышал я голос отца. А где же он сам? Ах да, я же сижу у него на коленях перед столом доктора, который меня расспрашивает.

– Если бы вы, мистер Марк, более удачно разместили камеру, надобность в допросе отпала бы сама собой. – Слышу я еще чей-то голос. Наверное, полицейского, взявшегося за расследование этого странного несчастного случая.

– Я и предположить не мог, что мой ребенок наденет бейсболку задом наперед, – ответил мой отец. – При таком раскладе не мудрено, что у вас возникло столько вопросов.

– Надеюсь, вы не говорили ему про камеру, мистер Келтен?

– За кого вы меня принимаете? Если бы вы вовремя вмешались, ничего бы этого не было. Зачем было так медлить?

– Меня интересует, кто из них двоих решил головоломку, и кто, в конце концов, сбросил настройки детского гравиборда, чтобы он поднимался на любые высоты. – Четко сформулировал вопросы тот неизвестный господин, что стоял за моей спиной. Я его не видел, потому что смотрел на доктора в белом халате, сидевшего за белым столом перед ослепительно белой стеной.

– Ну же, Алекс, рассказывай, как было дело. – По-дружески пытался разговорить меня врач.

– Ребенок до сих пор в шоке, – констатировал незнакомец. – Может слабая дозировка препарата, и ему надо вколоть еще одну дозу?

– С него достаточно. – Не повелся на провокацию доктор. – Он просто боится незнакомых людей. Правда, Алекс? Ты учил Пола кататься на скейте, не так ли? Кому из вас показалось, что скейт летает не достаточно высоко?

– Мы решили покопаться в настройках, –  выцеживал я из себя слова, точно из какого-нибудь допотопного дозатора пластилина. – Двадцать сантиметров – это слишком детская высота. Я… или Пол, – засомневался я. – Кто-то из нас это сказал. Не помню точно кто.

– Он увиливает от ответа, Марк. – Уличил меня незнакомец. – Ты уверен, что не учил своего сына, как следует отвечать?

– Я уверен, что ты во всем готов увидеть вселенский заговор. – Констатировал мой отец. – Даже в словах маленького семилетнего мальчика, на чьих глазах разбился его товарищ по играм.

– Кто из вас двоих, Алекс, изменил настройки? – Хотелось во что бы то ни стало выяснить незнакомцу.

– Наверное, мы делали это вместе, – сказал я. Но такой мой ответ человеку за моей спиной не понравился.

– Чему вы удивляетесь, инспектор? – вопросил мой отец. – Дети вполне могли делать это вместе. Разобрались же они с головоломкой.

– Выдирая ее друг у друга из рук?

– Может это их коллективное решение. – Предположил Келтен.

– Вы хотите сказать, Марк, что вместе они могут добиться гораздо большего, чем действуя в одиночку.

– Может быть, что угодно. – Весьма расплывчато выразился мой отец. – Возможно, дети и сами не поняли, как это получилось.

– Не пытайтесь водить меня за нос, Марк. – Призвал инспектор. – Один из них манипулировал другим. В этом я не сомневаюсь. Вопрос лишь в одном – кто именно?

Меня спрашивали раз за разом, задавали наводящие вопросы. На какие-то я отвечал, какие-то игнорировал. Когда начинали слишком «давить», утыкался носом в отцовскую рубашку, и тогда от меня отставали.
– Не рассчитывай, парень, что твой отец вечно будет у тебя под рукой. – Говорил мне суровый господин, на которого я боялся даже поднять глаза. – Учись отвечать за свои поступки. – Грозный голос до сих пор стоит у меня в ушах.

– Может уже достаточно? – Пытается защитить меня Келтен. Я по-прежнему сижу у него на коленях, спрятав лицо куда-то в район его подмышки, и боюсь пошевелиться. – Ребенок просто напуган. Он слишком мал, чтобы понимать, что сейчас происходит.

– Судя по его поведению, раз он чувствует свою вину за случившееся, настройки скейта сбил он, – констатировал инспектор. – Несмотря на то, что Пол целиком и полностью взял вину на себя, я склонен считать, что с Алексом не все чисто. Он явно планировал этот несчастный случай.

– Не говорите ерунды мистер Клиффорд. – Возмутился доктор. – У него совершенно не было повода кому-либо досаждать. Дети нормально общались. Это был чистой воды несчастный случай. Так врезаться в дерево… Это просто чудо, что Пол серьезно повредил только ногу. Если бы не сук, на который напоролся мальчик, ребенок бы вообще отделался лишь незначительными ушибами, – пояснил врач. – Сейчас с Полом все в порядке. И гораздо больше меня заботит состояние Алекса.

– А меня больше заботит, как так получилось, что дети встретились в парке. – Заявил инспектор весьма подозрительным тоном.

– В этом, напротив, нет ничего удивительного. – Услышал я своего отца. Его сердечный ритм, который четко прослушивался моим прижатым к его груди ухом, даже не изменился. – Ты, верно, забыл Клиффорд, что Алекса вызвали на очередной профилактический осмотр? Как оказалось, Пола тоже привезли сегодня в клинику на беседу с психологом. На твоем месте, Клифф, я бы проверил, кто и зачем изменил время приема врачей, заставив детей дожидаться своей очереди в больничном парке.

– Если бы вы с Броганом следили за своими детьми, ничего бы не случилось. – Бросил инспектор очередное обвинение.

– А вот с этим вопросом – к Брогану. – Парировал мой отец. – За Алексом присматривала нянька. А вот насчет Пола…– Задумчиво произнес Келтен и продолжил. – Как можно настолько расслабиться и оставить маленького ребенка одного в парке. Да еще с бесценным артефактом в руках? Это непростительная ошибка.

– Можете не сомневаться, Марк, этот случай мы без внимания не оставим. – Встал на его сторону доктор.

– Хотелось бы на это надеяться, – высказался мой отец. – А артефакт, Клиффорд, вам придется мне вернуть. Как я понял, мой сын выменял его на скейтборд. Было бы несправедливо лишать его и того и другого.


Уже много позже, когда мы вернулись домой, Келтен разложил передо мной детали разломанной головоломки и потребовал, чтобы я ее починил. Но я не хотел над этим думать, я пытался понять, зачем моему отцу понадобилась кровь Пола. В том, что ему была нужна именно кровь, я не сомневался. Потому что он очень аккуратно вытирал мои окровавленные пальцы своим платком, который затем вроде бы невзначай сунул себе в карман. Эта деталь четко отпечаталась в моей памяти. А о том, собрал ли я тогда головоломку или нет, я почему-то напрочь забыл.


Рецензии