Болеть тобой N10. 2
Носить паранджу? Молиться пять раз в день? Жить в чужой стране, где даже за порог без мужа не выйдешь?
— Нет. Не смогу.
А если мать узнает? Мать не простит никогда.
— Как я ей скажу? — одними губами спросила Марина у белой плитки.
Плитка молчала. Марина подтянула колени к груди и зарыдала.
Шеф, Александр Владимирович, был человеком странным. Женатым, но одиноким. Богатым, но несчастным.
В тот вечер она задержалась на работе. Часы показывали одиннадцатый час. Стеклянная дверь кабинета была приоткрыта. Шеф сидел за столом, подперев голову кулаком. Рубашка расстёгнута, лицо помятое, уставшее.
Марина постучала.
— Александр Владимирович, вам что-нибудь нужно?
— Нет, иди домой.
Она не ушла. Подошла к столу, встала за спиной, положила руки ему на плечи.
— Вы не ужинали.
Плечи дёрнулись. Она наклонилась, поцеловала его в небритую щёку.
Его передёрнуло. Он вскочил, рванул её к себе, прижал, впился в губы.
Марина зажмурилась. В голове стучало: «Прости, Али».
Она выбрала отца своему будущему ребёнку. Это был второй мужчина в её жизни.
Сына она назвала Вениамином. Саша был рядом с первых минут — примчался в роддом с цветами, смотрел на сморщенное красное личико и улыбался.
— Красивый пацан, — сказал он хрипло.
Он смотрел на сморщенное красное личико и чувствовал… пустоту. Не ту, которую ожидал. Не любовь с первого взгляда. А что-то другое. Страх.
«А вдруг я не смогу его полюбить? Вдруг он будет напоминать мне о том, что я сделал? Вдруг я буду смотреть на него и видеть не сына, а свою вину?»
Младенец открыл глаза — тёмные, бездонные. И заплакал.
Саша взял его на руки. Неуклюже, боясь сломать. И вдруг почувствовал, как маленькие пальцы сжали его палец. Крепко. Доверчиво.
— Здравствуй, сын, — сказал он. И заплакал.
Свидетельство о публикации №226111700177