Пушкина. Свидание в казарме
Путь АС Пушкина в Западню его травли как рогоносца и ликвидации как язвы социума свинского Петербурга имеет несколько реперов:
1) женитьба его на НН Гончаровой (далее - НН) с выкупом
2) хвастание красотой жены перед царем
3) кокюаж жены и царя и его безропотность
4) превращение НН в бой-бабу и его безропотность
5) говорящее пожалование в царедворцы и его безропотность
6) попадание в капкан финансовых траншей царя
7) сожительство в одной квартире в комбинации "Муж и гарем Три жены"
8) житие не по средствам, карты, финансовые долги и фактическое банкротство
9) поток анонимок и пасквилей
10) увлечение жены кавалергардов, над ним открыто прелюдно издевавшемся
11) акция с диплом мужа-рогоносца с участием жены
12) свидание жены с любимым поручиком в казарме
13) любовные письма НН и ее возлюбленного, щекотливого для ревнивого мужа содержания
14) равнодушие жены и практические цели ее жизни
15) поэт обдернулся с моделью милого и верного Идеала
В этом комплексе неудач с полным крахом надежды на покой семейного счастья существенное место занимает абс-но позорное свидание НН с возлюбленным в казарме
Не успела женка (так звал ее муж - некогда Мадонну и Деву небесную ... оказавшуюся по Гесиоду бой- бабой и кокеткой записной) прийти "со свиданки", как муж уже был готов к разбору ее полетов = он был извещен анонимно, но достоверно*
*) Информаторы мужа работали надежно и споро ... Ведь еще в 1834-ом Пушкин предупредил об этом жену = мы , мол, под колпаком слежки и молвы ... : "Ты молода, но ты уже мать семейства, и я уверен, что тебе не труднее будет исполнить долг доброй матери, как исполняешь ты долг честной и доброй жены. Зависимость и расстройство в хозяйстве ужасны в семействе; и никакие успехи тщеславия не могут вознаградить спокойствия и довольства. Вот тебе и мораль. Ты зовёшь меня к себе прежде августа. Рад бы в рай, да грехи не пускают. Ты разве думаешь, что свинский Петербург не гадок мне? что мне весело в нём жить между пасквилями и доносами?"
Под пыткой чернильницей-арапчонком НН согласилась ..да была в казармах, но не в спальном офицерском отсеке холостяков, а на квартире Идалии ППолетика = она меня обманом заманила на чаек попить и потрещать ... а там Жорж ... стал на коленях молить дать, грозил пистолетом и ... вошла служанка и я ... убежала ... без последствий
Сказ НН прижился как миф. Пушкин поверил ... Рогачи они доверчивы и наивны ... Поголовно. Потому и рогаты. Потому и рогоносцы. Потому и смешны ...
Пушкин в итоге игр НН в обманку и развития ее романа с поручиком погиб
Грех придавил НН. Она поняла, что принесла мужа в жертву и потеряла и его, и любимого, и честь и славу... И осталась с одним - с молвой, хотя и сильно обеспеченой вдовой и потом генеральшей
Но прошли годы. НН стала часто болеть и видеть край жития... Грех ее все более угнетал
И она созналась - покаялась, исповедалась как могла .. .
Вот что об этом акте покаяния поведала ее шустрая словоохотливая дочь А.Арапова в - первенец второго брака с проблемны отцовством:
"
Свадьба Геккерена с Екатериной Николаевной ненамного и, главное, ненадолго улучшила семейное положение Пушкиных.
Согласно категорически выраженному желанию Александра Сергеевича, Наталья Николаевна в дом к сестре не ездила, а принимала ее только одну. Равнодушие, с которым она относилась к совершившемуся факту, ненарушимая ровность нрава дома и естественность отношения к зятю, при случайных встречах в свете, отрезвили Пушкина. Он понимал, что такая чистая, возвышенная натура, если и поддалась минутному увлечению, как занесенной искре от пылавшего костра, закалена броней сознательного долга и сумеет ее затушить, и он верил всем существом, что честь его имени в надежных руках. Но этого было недостаточно болезненному самолюбию. Так беззаботно осмеивая других, он трепетал при одном предположении, что может стать мишенью для чужих острот. И на этой слабой струнке зиждился весь план тайных врагов, задумавших его погибель.
Опасения Натальи Николаевны относительно счастья сестры не замедлили оправдаться. Она страдала сильнее Пушкина и, понятно, с большим основанием. Опрометчивый шаг, который в тайнике своей души Геккерен считал, вероятно, ступенью к сближению, оказался лишь новой, непреодолимой преградой. Лицемерить с постылой женой было не под силу. Она чувствовала, что между ними вечно стоит для него – неприступный, для нее – раздражающий облик сестры. Она не могла простить ей ни ее прозорливости, ни постоянного невольного торжества. Заветною ее мечтою стало – уехать с мужем во Францию, чтобы примирить его с семьей и задержать его там надолго, быть может, навсегда. Разлука и влияние иной, прежней сферы казались ей самыми надежными средствами для излечения мучительной страсти.
Если это путешествие осуществилось бы, то, по всем вероятиям, Россия бы еще долгие годы гордилась и прославлялась своим поэтом, но молодая женщина, увлекаясь своим планом, так много говорила о предполагаемом отъезде, что натолкнула недремлющих врагов на новый энергический приступ.
Прекратившиеся было анонимные наветы снова посыпались на несчастного Пушкина со змеиным шипением. Они пытались злорадно изобличить, что брак служил только ловким прикрытием прежних разоблаченных отношений. Страсть Геккерена, с которой он не имел силы совладать, служила богатым материалом для низких инсинуаций. Бестактный каламбур раздувался в целое событие. Невидимая паутина сплеталась вокруг Натальи Николаевны. Каждый ее шаг, каждое ее слово не ускользало от зоркого наблюдения, и так как нельзя было в них найти повода к обличению, то все передавалось в превратном свете. Преследовалась единственная цель – частыми каплями яда растравлять еще муку ревнивой души. Он несказанно терзал себя. Чем воображение богаче, тем картины, восстающие в нем, разнообразнее страданиями. Он спешил к жене, допрашивал, оскорблял ее подозрениями, своим жгучим, проницательным взором врывался в ее сокровенные помыслы, – и видел, как, широко открыта, лежала перед ним книга ее совести и с каким нежным состраданием взирали на него ее вдумчивые, лучистые глаза. Он ясно читал тогда, что на прекрасном, гордо поднятом челе нет места измене и обману.
Мгновенно успокоенный, он молил прощения, целовал ее руки, давал клятву впредь презирать это орудие людской подлости, и мир водворялся в наболевшей душе, но, увы, ненадолго, и новое письмо подымало снова бурный шквал.
Кровавая развязка подступала все ближе и ближе. Геккерен, окончательно разочарованный в своих надеждах, так как при редких встречах в свете Наталья Николаевна избегала, как огня, всякой возможности разговоров, хорошо проученная их последствиями, прибегнул к последнему средству.
Он написал ей письмо, которое было – вопль отчаяния с первого до последнего слова.
Цель его была добиться свидания. «Он жаждал только возможности излить ей всю свою душу, переговорить только о некоторых вопросах, одинаково важных для обоих, заверял честью, что прибегает к ней единственно, как к сестре его жены, и что ничем не оскорбит ее достоинство и чистоту». Письмо, однако же, кончалось угрозою, что, если она откажет ему в этом пустом знаке доверия, он не в состоянии будет пережить подобное оскорбление. Отказ будет равносилен смертному приговору, а может быть, даже и двум. Жена, в своей безумной страсти, способна последовать данному им примеру, и, загубленные в угоду трусливому опасению, две молодые жизни вечным гнетом лягут на ее бесчувственную душу.
Теперь и для Натальи Николаевны наступил час мучительной нравственной борьбы!
На одной чашке весов лежит строжайший запрет мужа, внутренний трепет при сознании опрометчивого шага и предвидение, что, при всей вере в свою непогрешимость, она добровольно кует орудие для собственного позора, которое не ускользнет от стаи воронов, каркающих над ее головою.
На другой – сплетался страх пред правдоподобностью самоубийства, так как Геккерен доказал своей женитьбой, что он способен на самые неожиданные меры, со смутной тревогой за участь, готовящуюся сестре. Может быть, другая женщина, более опытная в жизни, и призадумалась бы над шумихой громких фраз, но, недоступная внушениям лжи или самообмана, она не признавала их и в других. Наконец, сострадание также подало свой голос.
Дилемма неразрешимой тяжестью давила ум; беда грозила с обеих сторон, но ей чудилось, что опасность рокового свидания грозила только ей одной, в противовес поставленной на карту человеческой жизни. Доводы рассудка были разбиты призраком смерти, жребий брошен.
Года за три перед смертью она рассказала во всех подробностях разыгравшуюся драму нашей воспитательнице, женщине, посвятившей младшим сестрам и мне всю свою жизнь и внушавшей матери такое доверие, что на смертном одре она поручила нас ее заботам, прося не покидать дом до замужества последней из нас. С ее слов я узнала, что, дойдя до этого эпизода, мать со слезами на глазах сказала:
«Voyez-vous’ma chere Constance, -----?»
(Видите, дорогая Констанция, сколько лет прошло с тех пор, а я не переставала строго допытывать свою совесть, и единственный поступок, в котором она меня уличает, это согласие на роковое свидание…
Свидание, за которое муж заплатил своей кровью, а я – счастьем и покоем всей своей жизни.
Бог свидетель, что оно было столько же кратко, сколько невинно.
Единственным извинением мне может послужить моя неопытность на почве сострадания… Но кто допустит его искренность?)
Местом свидания была избрана квартира Идалии Григорьевны Полетика, в кавалергардских казармах, так как муж ее состоял офицером этого полка.
Она была полуфранцуженка, побочная дочь графа Григория Строганова, воспитанная в доме на равном положении с остальными детьми, и, ввиду родственных связей с Загряжскими, Наталья Николаевна сошлась с ней на дружескую ногу. Она олицетворяла тип обаятельной женщины не столько миловидностью лица, как складом блестящего ума, веселостью и живостью характера, доставлявшими ей всюду постоянный несомненный успех.
В числе ее поклонников самым верным, искренно влюбленным и беззаветно преданным был в то время кавалергардский ротмистр Петр Петрович Ланской.@
источник: Арапова Александра. Гончарова и Дантес. Семейные тайны - royallib.com
Итак, НН призналась:
1. Свидание было
2. Поступок - тур в казармы - был соознательным
3. Поступок имел роковое последствие - мужа известили агенты (частные детективы) и он заплатил за него кровью
Но НН ничего никому никогда не заплатила. У нее была своя цель и она шла к ней даже чрез труп Пушкина, скандалы и молву. И она ее добилась: не дожидаясь окончания срока заветного траура, в ноябре 1838 вернулась в столицу жить в нанятом Загряжской доме, вернулась к щедрому на платежи царю - устраивать во фрейлины сестру Азю и жизнь свою себя любимую ... потом была выдана замуж за свитского генерала и стала как все - в бомонде, прожив еще 20 лет в покое, достатке и благополучии
Свидетельство о публикации №226111701791