Очереди и торговля. 70е-80е
(_ Наряду со «сталинскими репрессиями», тема очередей в СССР уже много лет остаётся одной из самых популярных либеральных страшилок. Эти совестливые неполживцы редко затрудняют себя точной хронологией: и блокадный Ленинград, и брежневские времена — всё идёт в кучу. _) На самом деле, в брежневское время наличие или отсутствие очередей зависело от места действия и конкретного товара. Но в целом, очереди, в которых доводилось стоять советским детям, можно разделить на два типа.
Первый тип — обычная очередь, как и сейчас часто бывает: стоишь, подходишь к продавцу, подаёшь деньги, берёшь товар, и уходишь.
Второй тип — двойная очередь. Сначала к продавцу, товар взвешивают (или «выписывают», если штучный), заворачивают в бумажку, а на ней пишут цену. Тогда идёшь в кассу и эту цену оплачиваешь. В кассу ИНОГДА тоже бывает очередь, но идёт она быстро, ибо чужие деньги брать легко и приятно, даже кассирам. В кассе дают чек, с ним идёшь и забираешь взвешенный (или выписанный) товар. Как правило, это быстро и почти без очереди, товар в обмен на чек выдаёт помощница продавщицы.
Были ещё типы очередей, по записи, обычно это виртуальные очереди, и дети в этом процессе никак не участвовали.
Теперь рассмотрим всё по видам товаров.
Еда.
Как и всякого советского ребёнка, меня время от времени отправляли в магазин за покупками, чаще всего — в хлебный магазин. Очередь (1-го типа) там, как правило, была в 3-5 человек, но, когда люди шли с работы — могло быть 10 или 15. Поэтому утверждение некоторых неполживцев «За хлебом — где-то от 5 до 15 минут, это считалось почти без очереди» основано, скорее всего, на ошибке, они людей перепутали с минутами. Очередь шла очень быстро, 10-15 секунд на человека. Ну а в таких хлебных местах, как Краснодар, где я часто проводил лето, очереди за хлебом вообще не припомню. Причём хлеб там был не то, что в Москве, кубанский каравай продавался точно так же, без очереди.
На втором месте по посещаемости у меня идут молочный магазин и молочная бочка. Важно уточнить, что там продавалось разливное молоко (по 28 копеек за литр). Это тормозило очередь, на человека уходило около минуты, несмотря на всю сноровистость продавщицы. Из-за этого очередь росла, достигала 10-15 человек, иногда 20. Дело осложнялось тем, что значительная часть из них — бабки, нерасторопные любительницы поговорить, это нас тормозило дополнительно.
Изредка меня отправляли покупать развесную сметану. Это приходишь со своей банкой, продавщица взвешивает банку, наливает туда сметану, снова взвешивает, вычисляет разность, за неё платишь (2-й тип). Сколь-нибудь значительной очереди я тоже не помню, не более 5 человек, но шла она не слишком быстро: дважды взвесить, налить, посчитать.
Ещё вспоминается очередь за свежей рыбой из бочки (1-й тип), это опять Краснодар. Стояло около 15-20 человек, шла очередь медленно: рыбу нужно выловить, показать покупателю, а он ещё захочет побольше, или наоборот, поменьше.
Неполживцы пишут, что некоторые продукты почти всегда без очереди можно было купить, но они были «малосъедобны». На самом деле, все пищевые продукты в советской госторговле были съедобны, без каких-либо оговорок. (_ Малосъедобные и совсем несъедобные продукты пришли в нашу жизнь вместе с рынком и свободой. Свободой обманывать и быть обманутым. _) В СССР продажа «малосъедобных» продуктов не принесла бы никакой выгоды, потому что всё государственное: и продукты, и магазин, и лечение пострадавших. За продажу просроченного продавцов могли серьёзно наказать, и, самое худшее для них, отстранить от торговли. Им было проще списать испорченный продукт, чем продавать его: зарплата та же, а работы меньше.
Ну а что в Союзе было плохо, за какой едой была очередь? По рассказам родителей, за курами, сыром, колбасой, и особенно тушёнкой. (_ Вспоминая это время, я пост фактум вывожу зависимость: чем больше срок хранения продукта, чем проще его условия хранения, тем популярнее он был среди советских трудящихся, и тем длиннее очередь. В порядке убывания (продукты с высоким содержанием белка): тушёнка, копчёная колбаса, варёная колбаса, сыр, мясо, куры. Сейчас я это объясняю склонностью наших трудящихся делать запасы, но это вопрос для историков будущего. _) Мать рассказывала, что в некоторых семьях женщины не готовят, а кормят детей тушёнкой, колбасой, консервами.
Говоря о советских очередях за едой, не могу промолчать про такой случай. Ходим мы с отцом как-то по Краснодару летом в поисках варёной колбасы, а её нигде нет. И тут заходим в магазин, а колбаса есть. Я говорю ему: «покупаем!». А отец и отвечает: «подожди, здесь дорого, это кооперативный магазин, поищем государственный, там дешевле». Для справки, зарплата у него была 300 рублей/месяц, колбаса — 3 рубля/кг. Но он, как и подавляющее большинство трудящихся, считал, что раз государство социалистическое, то оно должно кормить трудящихся по правильным ценам. И это поразительный факт советской действительности, люди совершенно искренне верили, что государство им очень должно. Ну, а они ему — не очень.
Но были ещё и рынки, они пользовались определённой популярностью. Почти повсеместно люди покупали на рынках фрукты-овощи. В Краснодаре мы там покупали ещё и мясо. Там дороже, но и качество лучше, к тому же, можно было стать постоянным клиентом у продавца, получать скидки и лучшие кусочки.
Шмотки.
Скажу сразу, тут личных впечатлений у меня нет. Советские пацаны этим не интересовались, шмотки — для баб. Это даже не особо обсуждали между собой, можно было уронить авторитет. Но по рассказам родителей — да, очереди за шмотками были. Но был обходной путь. Однажды мать отвела меня в ателье, там с меня сняли штаны, обмерили, и через неделю сшили хорошие зимние брюки. Я в детстве был худым ребёнком, поэтому купить на меня что-либо было вообще трудно. Часто покупали, что было, а потом ушивали. Но иногда моя худоба была преимуществом, если появлялось что-то на меня, то раскупали это очень медленно.
Школьные принадлежности.
Как всякий нормальный школьник, я покупал их сам, и проблем от очередей не испытывал никогда.
Игрушки.
С этим всё тоже было нормально, если родители денег дадут. Единственное исключение — кубик Рубика, когда он только появился. Тут за ним была такая очередь (второго типа), что едва магазин не снесли. Но потом государство среагировало, в Венгрии их ещё закупили, и цену подняли до 5 рублей. Для сравнения: проезд в метро — 5 копеек, батон белого хлеба — 20 копеек, литр 76-го бензина — 15 копеек, всё это — без очереди. Так что в Союзе рыночные механизмы регулирования применяли, но редко.
Электроника.
Сам я её не покупал, но в магазинах радиоприёмники и советские электронные часы «Электроника», лежали на полках, очереди не наблюдалось. Часы «Электроника» стоили 100 рублей, средняя зарплата была тогда около 200р/месяц, мне их подарили на 15 лет. Кассетных магнитофонов в свободной государственной продаже не помню, наверно, была очередь. Но, по слухам от пацанов, в комиссионках они были за дорого, сам же я туда не ходил. У меня магнитофона тоже не было, но не из-за дефицита, а из-за особенностей воспитания: мать считала, что вместо магнитофона и телевизора мне следует книжки читать. (_ Сейчас, по прошествии многих лет, результат виден: я с удовольствием читаю всякие книжки на Прозе, и даже иногда туда пишу. _)
Автомобили.
С этим я в детстве сталкивался. У деда был «ушастый Запорожец», он, как инвалид, получил его за какую-то малую долю розничной цены, а потом и вообще бесплатно стали давать. А мои родители в 1980-м купили ВАЗ-21011 за 7000 рублей, это как копейка, но доработанная: мощнее двигатель, улучшен салон, приборная панель. В свободной продаже купить было нельзя, мать получила на работе по очереди, год или два на это ушло. Но, как говорили родители, худшие машины можно было купить и без очереди, «Запоры», «Москвичи». Москвич-2140 считался хуже «Жигуля» по качеству, но стоил несколько дороже, чем наша машина. На гарантии на наших Жигулях накрылся распредвал, его заменили бесплатно, потом он уже не накрывался.
Бензин.
С очередями я сталкивался только во время уборочной страды на юге, при том, что стоил бензин всё равно баснословно дёшево, 15коп/литр за А-76, 20коп/литр за АИ-93. Тут государство стеснялось применять рыночные механизмы регулирования, наверно, чтобы избежать спекуляций: шоферня на государственном транспорте могла сэкономить, или километры накрутить, а потом продать бензин.
Жильё.
Официально квартиры в СССР не продавались и не покупались, но были тонкости. Во-первых, квартиры выдавались бесплатно. Например, приехав с беременной женой на работу в подмосковный город, отец сразу получил комнату в двушке в центре города. Через пару лет после моего рождения нам дали две комнаты в трёшке. Это было дальше от центра, но ближе к работе отца. А дальше родители сделали хитрый ход. Когда нашему соседу по трёшке дали отдельную квартиру (мне было 4 года) родители поменялись с другой семьёй из 4 человек (у них в семье женщина-инвалид + дед-ветеран), которых слегка динамили, т.к. инвалиду нужен обязательно первый этаж. Работодателя (он же квартиродатель) таким образом поставили перед фактом, и прокатило, жили мы там до конца Союза.
Но не у всех получалось так удачно. Кирилл Астраханский http://proza.ru/2026/08/09/1387 рассказывает, что в его случае в Новосибирске получение отдельной квартиры заняло девять лет и сопровождалось сложными манипуляциями в очереди на жильё.
Но были, по рассказам родителей, и другие схемы, например, обмен жилья с какими-нибудь пьяницами, с доплатой. Были ещё и кооперативные квартиры. На них тоже была очередь, но не большая, и нужно было делать первый взнос (несколько тысяч рублей), и ещё потом регулярные взносы. Считалось, что у таких квартир качество лучше, чем у государственных. Считалось очень круто оплатить молодожёнам такой взнос в кооператив как свадебный подарок.
Другой вариант — частный дом. Они продавались законно и официально, но были не везде, в Москве не было, насколько я знаю. Цены очень разные. Специально для историков: дом в Краснодаре (кирпичный, туалет отдельно, летняя кухня, плодоносящие деревья (орех, алыча, персики, слива, вишня, груша, яблоня), водопровод, баллонный газ, район КСК), был продан в 1984 за 20000 рублей. Это три Жигуля в базовой комплектации или одна Волга в максимальной. Откуда у наших покупателей взялись такие деньги, я не спрашивал. В других местах цены, как правило, были ниже. В Подмосковье, как говорили родители, дом стоил около 7 тысяч, они одно время хотели купить и перевезти мать отца из Краснодара, но так и не собрались. Ну а в окрестных областях, вроде Владимирской, совсем дёшево, по слухам 1-3 тысячи, и никакой очереди.
Всякая хрень.
Столовые сервизы, особенно что-то престижное, вроде чешского стекла, свободно купить было почти невозможно. Но это опять же по слухам, нормальные пацаны такой хернёй не интересовались. И трудящиеся это, тем не менее покупали, всякими правдами и неправдами, особенно, в «приданое» своим детям. (_ К несчастью для нас, ибо после смерти родителей мы это унаследовали, а девать некуда. _)
«Редкие» книги. Свободно тоже не купить, но государство пошло на хитрость. Для покупки престижных книг, вроде «Трёх мушкетёров», нужно было сдать сколько-то кг макулатуры, получить талон, и с ним пойти купить. При этом очереди не было совсем или почти, по крайней мере, там записывались, а физически не стояли. Это тоже полностью абсурдная блажь советских трудящихся, ибо все эти престижные книги можно было запросто взять в библиотеке без всякой очереди. (_ Ну а теперь: куда мне их девать? _)
А что было особенно плохо?
Цветы на 8-е марта. Это днище. Помню случай, 7-го поехали с отцом в Москву, купить что-нибудь. В продаже было три типа цветов, в порядке убывания качества/престижности: тюльпаны, нарциссы, мимозы. К празднику государство создало довольно много точек продажи, но трудящиеся разбирали всё так быстро, что нам не доставалось. При этом продавщицы — женщины — на мужиков ругались таким трёхэтажным матом, что я этого уровня достиг лишь годы спустя, в стройотряде. В результате нам достались только мимозы.
(_ На мой взгляд, это глупейшая вещь в истории советского ширпотреба: государство само создало ненужную потребность, которую не смогло удовлетворить. _)
Восьмое марта было раз в году, но неприятности случались и в другое время. Одним из таких мелких, но раздражающих факторов было обслуживание вне очереди определённых категорий граждан: инвалидов, ветеранов и пр. Казалось бы, что плохого, если один ветеран/инвалид пройдёт без очереди? Но если продавщица нарочито не торопится, на это смотришь по-другому. Запомнился случай, когда ветеран без очереди хотел взять билет на электричку. Тут сразу складываются три обстоятельства: (1) на электричку можно опоздать, и тогда приходится рисковать и ехать без билета, (2) если колбасу можно купить в кооперативном магазине, то билет — только в кассе, и (3) дефицит билетов на электричку невозможен в принципе: причина очереди кроется исключительно в плохой организации продажи. Эти мелкие обстоятельства, капля за каплей, злили людей. Ветераны, похоже, понимали это и старались не злоупотреблять своим правом прохода без очереди.
А как к очередям адаптировался народ?
Кто мог, посылали детей или пенсионеров стоять в очередях. Некоторым пенсионерам это даже нравилось, это для них была своего рода социализация.
Но был и более оригинальный метод. В фильме «Служебный роман» была такая вся из себя активистка, Шурочка, кажется. Такие были во всяком достаточно крупном коллективе. Им поручали опросить трудящихся, что и в каком количестве те хотели бы купить из дефицита, составить список. А потом такой Шурочке давали двух крепких мужиков, служебный грузовик и отправляли, либо на торговую базу, либо прямо на фабрику производства данного дефицитного товара. Затем всё это распределяли прямо на работе без какой-либо очереди.
Богатые предприятия и/или богатые министерства (Средмаш, Общее машиностроение, Радиоэлектронная промышленность) часто имели у себя на территории магазины, куда пройти можно было только через заводскую проходную. Там, как правило, было достаточно товаров, чтобы не создавать очередь, даже избыток оставался. Его обычно реализовывали через городскую сеть. Это было такое средство привлечения квалифицированных работников на соответствующие предприятия.
Общие замечания
(_ Я иногда возвращался в места своего детства, и что везде бросалось в глаза — стало намного больше торговых точек: магазинов, ларьков, рынков. Число работников торговли тоже увеличилось, причём не все работают официально. Возросло и качество их труда. Во-первых, из-за цифровизации, штрихкодов. Во-вторых, из-за мотивации. Невозможно себе представить, чтобы в советском шмоточном магазине к вам бросилась красивая продавщица, и, заглядывая в глаза, спросила «вам что-нибудь подсказать?». Но достигается такой сервис дорогой ценой http://proza.ru/2008/09/13/178 _) А в Союзе эти раскрашенные наглые твари просто сидели, получали зарплату, а на покупателей смотрели, как на назойливых мух. И уволить было нельзя: у нас соцстрана, да и трудовой коллектив их поддерживал.
Доходило до смешного: при Андропове вышло постановление (_ от 17 января 1983 _), чтобы магазины работали по выходным и/или вечерами. Но, спустя некоторое время (ещё при жизни Андропова) у нас объявили, что, по просьбам трудящихся, по выходным и по вечерам магазины работать не будут. Народ начал задавать вопросы, а что это за трудящиеся, уж не работники ли тех самых магазинов? Им ответили, что да, они и есть: они тоже трудящиеся и их мнение нужно уважать наравне с мнением рабочих заводов и всех остальных. (_ На мой нынешний взгляд, это говорит об утрате андроповского правительства контроля над страной. Конечно, постановление носило рекомендательный характер, но не могу себе представить, чтобы рекомендации Сталина посылали так нагло. _)
А народ относился к торгашам с ненавистью и презрением, во всяком случае, в моём окружении. Если кто поступал в Плехановский институт, то его одноклассники, знакомые, учившиеся на инженеров, переставали считать такого человека приличным.
(_ Способствовали росту очередей и дурные наклонности трудящихся: склонность к ажиотажному спросу и стремление закупать впрок не слишком нужные вещи. Необоснованные повышения зарплат при Хрущёве-Брежневе усугубили ситуацию: деньги появились, а потратить было некуда. В дорогой ресторан тоже так просто не сходишь, туда очередь. Казалось бы, можно понастроить побольше дорогих ресторанов и других дорогих развлечений, чтоб трудящиеся вернули деньги государству, но по каким-то причинам, не понятным мне до сих пор, этого не произошло. Единственные известные мне меры правительства по гармонизации товарной и денежной массы заключались в назначении на табак и алкоголь цен, намного превосходящих их себестоимость.
Цитированный мной неоднократно экономист Евгений Каплан пишет https://author.today/reader/163646 , что потребление мяса тогда и сейчас практически не изменилось, около 70 кг на человека в год. Но тогда за ним стояли очереди, а сейчас нет. По его мнению, советское мясо, исчезая из розничной торговли, благополучно всплывало на рынках по цене 5 р/кг. А мясники были самыми богатыми и уважаемыми людьми. Так что жителям Свердловска следовало бы предъявить претензии за отсутствие мяса своему вечно пьяному первому секретарю, ибо его обязанностью было наладить работу ОБХСС в городе и области.
Советские поэты даже стихотворения про очереди сочиняли, например, Илья Фоняков из Новосибирска:
Уходящие в прошлое из настоящего,
Очереди — я знаю вас не из книг.
Мне знаком хорошо
Впереди стоящего
На морозе поднятый воротник.
………
Что поделать!
У нашего шумного мира
Не хватает внимания
Сразу на всех…
В принципе, я согласен, причина советских очередей в том, что у государства «не хватало внимания» на них, то есть проблему просто игнорировали. История не знает сослагательного наклонения, но, я думаю, озаботившись, могли бы вопрос решить, как это сделал Машеров в Белоруссии. _)
Свидетельство о публикации №226111701797