Почем добыча? 14. Перед лицом Императрицы..
Настя, Михаил, Влад, Артём, Артур, Денис и Дима стояли перед Императричей — одним фронтом, по-строевому, не зная, что сказать. Семь пар глаз смотрели на элегантную женщину в светло-сером платье, и семеро сердец стучали: «Что теперь? Что говорить? Поклониться? Рукой махнуть?»
Императрица Элизабет улыбнулась и с интересом разглядывала всех — особенно Настю с Михаилом, по которым было очень заметно, что они брат и сестра: разве что цветом волос различались — у Михаила чёрные, у Насти светлорусые.
— Дети мои, расслабьтесь, — сказала она мягко. — Я просто хочу с вами познакомиться. Какие у вас наряды интересные…
---
Несколько часов назад.
— Вот, я наброски сделала, — Настя разложила листы перед личным портным Императрицы — тонким, седым человеком с ножницами, похожими на маленьких птиц. — Хорошо, что недавно смогла посмотреть показ коллекции Марии Вацлавской. Я примерно набросала. Это для аудиенции с Императрицей — для нас, не только для меня.
Она провела пальцем по рисунку:
— Как я помню, в её коллекции всё было завязано на асимметрии. Я от себя добавила. Выбрала припылённо-розовый — выглядит благородно. С асимметрией по низу. Тут — она показала портному — платье спереди держится на лямке вокруг шеи. На выделенной талии — отдельный ремешок из ткани, с серебристой окантовкой. Вниз — треугольником о верхом. Смотрите: низ разделён на две части, одна у талии заходит на вторую. И эта часть, что оказывается сверху, идёт асимметрично ниже — с ломаной линией. Вы смогли меня понять?.. Смотрю, вы застыли. Точно, к такому вы не привыкли.
Портной моргнул, потом медленно улыбнулся:
— Смогла, госпожа. И, признаюсь, впервые за тридцать лет мне интересно.
Настя пододвинула второй лист:
— А вот на моего брата: белый наряд. Сверху — необычный пиджак. Да, понимаю, трудно даже понять. Миша, ты так будешь выглядеть представительно. Я что-то подобное видела на брате Майкла Джексона. А ты тоже смуглый, волосы кучерявые — на тебе это будет выглядеть не менее представительно, чем на брате Майкла.
— Это что? — Михаил наклонился к рисунку.
— Это среднее между пиджаком и плащом. Может, от вставки плаща откажемся? Тогда красивый модный пиджак и свободного кроя брюки получатся? Ремень надо на пиджак.
— Ты разошлась, сестрёнка, — засмеялся Михаил. — В тебе словно дизайнер проснулся. Хотя, считаю, в таком я буду выглядеть представительно. Только каких-то деталей: как ты смотришь, может, с обеих сторон накладные карманы, воротник поинтереснее… Вот так.
Он взял карандаш и дорисовал то, что представлял.
— Да, так получается интереснее, — согласилась Настя. — На него сшейте такое. Но… просто: Джексоны, хотя не знаю всех, любили выделять плечи. Может, выделить их линию серебристой каймой? Так и со мной будет перекликание в одежде.
Денис притронулся к её плечу:
— А нам ты что-то придумала? А то мы сами — голова в этом не варит.
— Вы помните, когда помогли мне с тем мотоциклистом? Где висел тот мурал с Аскольдом? Машины — некоторые чёрные, там всё выглядело стильно. Да и сам мотоцикл.
Влад прищурился:
— Ты хочешь, чтоб мы были в чёрном с серебристым?
— Да, по-моему, так будет стильно. Как единая форма. Из плотной ткани верх, на молнии — или лучше на серебристых пуговицах. Брюки тоже с поясом чёрно-графитового цвета, с серебристой каймой. Так хорошо будет? Посмотрите, может, вам не понравится. А мне ещё два наряда надо заказать. Ведь тут надо переодеваться: всё время в этом платье или в моих брюках не походишь.
Портной записывал, кивал, а в углу уже разгоралась пожелтевшая лампа-стимулятор — ткань ткалась прямо из его терминала, нить за нитью, и к вечеру всё было готово.
---
Перед выходом Аскольд принёс ей подвеску: серебряную, с красивым огранённым камнем — розовый кварц, нежный, молочно-розовый, будто кусочек рассвета, — он мягко перекликался с её платьем, не споря с ним, а согревая.
Он зашёл сзади и аккуратно надел ей украшение. Потом наклонился и поцеловал её в макушку:
— Как ты прекрасна! Не волнуйся, маме ты понравишься. Хоть надо вас натаскать в этикете. Я буду рядом.
— Это меня и успокаивает, и пугает одновременно, — вздохнула Настя. Волосы её были уложены сзади цветком с серебристыми заколками, спереди красивые локоны обрамляли лицо — прекрасное, чуть взволнованное.
---
И вот они стояли перед Императрицей.
— Дети мои, расслабьтесь, — Элизабет сделала шаг к ним, и не стало ни двора, ни этикета — только тёплый взгляд. — Какие у вас наряды интересные. У нас в Империи так не одеваются… но это, знаете ли, прекрасно.
Настя набрала воздуха и выпалила:
— Ваше Императорское Величество!
Пауза. Аскольд за её спиной тихонько зажмурился.
— Хм… — Императрица прижала палец к губам, сдерживая улыбку. — У нас положено «Ваше Императорское Величество» к Императору, а ко мне — «Ваше Императорское Величество» тоже допустимо… но обычно говорят «Ваше Величество» или «Ваша Императорская Величество». Вы, кажется, смешали всё сразу?
— Простите! — Настя покраснела до корней волос. — Я же говорила, что в этикете надо натаскать!.. То есть нас надо натаскать… То есть Аскольд сказал, что нас надо натаскать…
Артур сзади издал звук, подозрительно похожий на кашель. Денис уставился в пол. Артём прошептал: «Она сейчас лопнет».
Императрица рассмеялась — легко, по-настоящему, как смеются не над ошибкой, а над её очарованием.
— Не смущайтесь, дитя моё. Я сорок лет живу при дворе и до сих пор иногда путаю, кому надо кланяться первым. Поверьте: искренность дороже протокола. — Она подошла ближе и взяла Настю за руки. — А теперь — серьёзно. Мне сказали, что это вы спасли моего сына. Что вы не прошли мимо, не спросили, кто он, не бросили. — Голос её дрогнул на последнем слове, и в глазах блеснула влага. — Нет таких слов, чтобы благодарить за ребёнка, вернувшегося живым. Спасибо вам. Спасибо всем вам.
— Мы не могли иначе, — тихо сказала Настя. — Сердце не позволило.
— Знаю, — кивнула Императрица. — Такие сердца я узнаю сразу. И если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится — дом, помощь, защита, — просите. Мой дворец — ваш дворец. Мой сын выбрал вас — значит, вы уже семья.
Михаил слегка поклонился:
— Ваше… Ваша Императорская… — он запнулся. — В общем, это очень великодушно с вашей стороны.
— Видите? — Императрица лукаво глянула на сына. — Аскольд, ты прав: им надо чуть-чуть натаски. Но немножко. Сердца у них уже готовые.
---
Вечером, уже в свободной гостиной, Настя включила на планшете фильм — старую отечественную фантастику «Чёрная молния».
— Это про летающую машину, — объясняла она, пока на экране старенькая «Волга» взмывала над вечерним городом. — Обычный студент, обычная машина — а оказалось, что она умеет летать. И песня там Александра Рыбака — слушай.
Аскольд смотрел не мигая. Потом ещё раз. Потом перевёл мурашки на спине в слова:
— Настя. Машина. Летает над городом. Кувыркается. Спасает людей.
— Ну да, это же фантастика, — отмахнулась она.
— Настя. У нас есть летающие машины, — медленно произнёс он.
Настя замерла с распахнутым ртом.
— Погоди… ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что завтра мы с тобой устроим такие же покатушки над Тринитом. Ровно как в вашем видео.
Она визгнула — тихо, но так, что Михаил в соседней комнате высунулся с вопросом: «Что?! Что случилось?!» — а потом, узнав, что происходит, решил, что тоже хочет летать, и за ним — все остальные.
---
На следующий день во дворце перед ними остановилась машина.
Не «Волга», конечно. Длинный, чёрный, глянцевый ретро-кабриолет — но стилизованный так, что Настя сначала присела от восторга: хромированные крылья на капоте, вытянутый нос, открытые салоны, а внизу вместо колёс — антигравы, спрятанные за блестящими юбками. Двухместная, как у Димы — и просторная, с широким задним диваном, как у Вовы.
— Это семейный антиграв-кабриолет старого выпуска, — с гордостью сказал Аскольд. — Папа в нём катал маму, когда они только познакомились. Она тоже тогда смеялась, как ты сейчас.
Он помог Насте сесть, сел рядом, а парни устроились позади — тесновато, весело, как на санках.
— Держись, — бросил Аскольд, и антиграв мягко вздохнул.
Машина взмыла.
Тринит раскрылся под ними целиком: три холма, серебряные нити мостов, светящиеся изнутри небоскрёбы, вырастающие из земли, как гигантские стебли, транспортные капсулы, что струились по своим линиям — и весь город, живой, дышащий, брызжущий светом.
— Это… это же… — Настя не могла закончить. Она смеялась, не переставая, и её смех уносило ветром.
Аскольд кувыркнул машину — бочком, аккуратно, и Денис заорал так, что пролетавшие мимо птицы разлетелись в стороны, а Влад крепче вцепился в спинку сиденья и сказал мрачным голосом:
— Я напоминаю всем, что я боялся высоты с детства. Кто-нибудь слушает? Нет?
— Ни капли! — хором гаркнули ребята.
— Отлично, — вздохнул Влад. — Значит, я единственный взрослый в этой компании.
Михаил раскинул руки, подставляя лицо ветру, и вдруг запел — не качественно, а искренне, немножко мимо нот, как поют дома, когда очень хорошо:
— «Не молчите, не молчите, не молчите…»
И все подхватили — кто на русском, кто на общем, кто просто на гласных, — и антиграв-кабриолет несся над Тринитом под хор семи счастливых голосов, а снизу люди задирали головы, указывали пальцами и улыбались, потому что нечасто над столицей Империи пролетает машина, из которой хохочут и поют.
Аскольд вёл машину и в зеркало смотрел на Настю — на её разметавшиеся локоны, на счастье, которое не поместилось на лице и выплёскивалось наружу.
— Знаешь, что я понял? — крикнул он через ветер. — Мне не нужен этот трюк, чтобы быть счастливым. Но я хотел, чтобы ты его увидела. Ты много подарила мне. Это — мелочь в сравнении.
— А по-моему, это не мелочь, — она взяла его за руку и наклонилась к его уху. — Это самая лучшая «Чёрная молния» на свете.
И машина снова легла в вираж — уже для того, чтобы просто лететь, — а внизу, на самом высоком холме, у окна, похожего на раскрытый цветок, стояла Императрица и, глядя на удаляющуюся точку, улыбалась, как улыбались когда-то её собственные годы.
1 глава http://proza.ru/2026/11/13/65
15 глава
Свидетельство о публикации №226111701802