ТАБУ
…В «мореходку», куда вместе с дружком Колькой Сорокиным послал документы, не взяли; ответили, что не подхожу по возрасту; правда, скорее всего, оценки в моем аттестате показались приемной комиссии недостаточно убедительными (Колька-то, одногодок, получил-таки вызов). Пойти учиться дальше, в среднюю школу, тоже не представлялось возможным; нас, четверо мал-мала меньше, родителям-колхозникам было сложно поднимать.
И потом: другой дружок, Колька Чекавинский, годом раньше поступивший в «ремеслуху» в Мурманске и приехавший на летние каникулы, агитировал ехать с ним; учиться на столяра. Родители не были против, видимо, решили: какой никакой, а пригляд в чужом городе от Кольки будет, будет после учебы и путная профессия. И семье, понятно, легче поднимать остальных детей; я ведь был старшим.
Много лет спустя, волею случая снова оказавшись в Мурманске, не без некоторого волнения поехал в пригородную Росту. Среди бетонных девятиэтажек, выросших на месте многотрубных «двухпалубных» бараков, наше двухэтажное кирпичное СУ-4 ныне совсем потерялось; здание, судя по вывескам и неразговорчивой охране в вестибюле, занимали теперь разные коммерческие структуры. Но садик перед фасадом частично сохранился, только вместо рябин, в годы учебы еще совсем молоденьких, вдоль палисада ощетинились нововысаженные, подстриженные будто по линейке кусты боярышника.
Присев на лавочку у подъезда дома напротив, невольно вернулся мыслями в начало шестидесятых…
Преподавание по большинству предметов вели у нас офицеры Севвоенморстроя, чем мы, к слову, весьма гордились, вольно или невольно перенимая у них манеры поведения, строгость и опрятность повседневной нашей форменной одежды. Девчонки же – будущие маляры и штукатуры – вовсю форсили перед инженер-капитан лейтенантами и инженер-капитанами третьего ранга, преподававшими нам спецтехнологию, материаловедение, черчение, физкультуру и другие дисциплины.
Гражданскими были только директор училища Ногаев – высокий в годах отставник с пытливым взглядом из под мохнатых седых ресниц и негромким, будь то выговор учащемуся или речь на училищной линейке, ровным голосом. И помполит. А еще – мастера производственного обучения, по специальностям. С нашим – группа №3, столяры – немногословным Павлом Яковлевичем мы виделись больше в часы производственной практики, которая проходила в стенах столярного цеха местного промкомбината, а на втором курсе – прямо на стройплощадках возводившегося микрорайона на окраине Мурманска вблизи Семеновского озера, в просторечье – «69-й квартал». Там мы пробовали самостоятельно, но под придирчивым приглядом мастера устанавливать «столярку» – окна и двери и даже класть паркет в возводимых домах. Получалось, правда, не всегда одинаково ловко и качественно, но что-то уже получалось.
Удивительное дело: все мы, приехавшие из городов и весей севера страны, на полных два года были оторваны от родных, но чувствовали себя в стенах нашей «сушки-4» вполне комфортно. Не удивительно, ведь бесплатно и совсем неплохо три раза на дню кормят, с ног до головы одевают, обувают, учат востребованной повсеместно профессии, даже водят каждую субботу в кино, в шефский кинотеатр «Аврора». Опять же художественная самодеятельность, всевозможные спортивные секции при гарнизонном Доме офицеров, только выбирай. А хочешь – повышай общеобразовательный уровень в вечерней средней школе при ремзаводе; было бы желание, а администрация училища только «за». И к слову: никакой «дедовщины» в отношениях, как и конфликтов с местными; за этим в училище следили строго.
Да что там! Именно «ремеслуха», давая профессию, приучала к самостоятельности, прививала чувство ответственности и, говоря высоким стилем, реально давала путевку во взрослую жизнь. Забегая вперед, скажу: после выпуска нашу группу в полном составе распределили по строительным объектам Севвоенморстроя, патронировавшего училище. Шестеро из нашей группы оказались в поселке в одной из бухт на берегу Баренцова моря, где дислоцировалась база подводных лодок. Мы занимались всё той же столяркой; в поселке возводился еще один полностью благоустроенный блочный дом для моряков и членов их семей. А жили в общежитии, точнее, в деревянном бараке, приспособленном под гостиницу для командированных сюда специалистов и таких, как мы, молодых рабочих. Седьмым жильцом в нашей комнате числился разбитной вольнонаемный хохол – хлеборез из ВСО (военно-строительный отряд), подкидывавший иногда нам свежий хлеб и «хроники» его амурных похождений.
Из-за отсутствия опыта зарабатывали мы, особенно на первых порах, конечно, мало, подчас еле концы с концами сводили. Помню, однажды почти неделю перед получкой наш дневной рацион составляли буханка черного хлеба и разведенная кипятком в солдатском чайнике трехсотграммовая банка кофе с молоком – на шестерых. Но присутствия духа старались не терять и опыт постепенно нарабатывали.
С училищем связан один случай, стыдный для меня. Впрочем, и поучительный.
Однажды, получив в воскресенье увольнение в город, решил навестить дальнюю родственницу; она – тогда многие уезжали почему-то именно в Мурманск – жила неподалеку от училища моего дружка Кольки, с которым иногда во время увольнений виделись. Зашел в гости, а там «тетя Саша» отмечает с друзьями день рождения. Как водится, хлебосольно пригласили к столу, поставили передо мной столовый прибор, рюмку заодно…
Вечером в автобусе, следующем в Росту, мне, впервые попробовавшему водку, стало совсем плохо. Вышел на какой-то остановке глотнуть свежего воздуха, присел на лавочку, а очнулся от того, что милицейский патруль за плечо тормошит. Даже документов стражам порядка испрашивать нет нужды, на вороте форменного бушлата адрес точный – «СУ-4». Встречать не вяжущего лыка товарища высыпалось на улицу, казалось, всё училище…
Сказать по правде, оклемавшись утром в своем кубрике, так мы на флотский манер называли наши спальные комнаты, уже готовился к самому худшему, к отчислению. С тем страхом и шел повинно «на ковер». Что мне директор с помполитом говорили, расследуя вопиющий случай нарушения дисциплины, тогда, уж не помню от стыда и страха быть отправленным восвояси – с позором и без диплома. К счастью, не отчислили. Скорее всего, начальство, люди мудрые, просто пожалели впервые проштрафившегося пацана – да и второй курс всё же.
Впрочем, урок пошел впрок. А что касается спиртного, сам наложил на него после того случая «табу» на много лет вперед. И это оказалось далеко не самым худым табу в жизни и не раз помогало. Помнится, когда женился, то теща долго не верила: неужели зять и в самом деле совсем непьющий попался?
А если бы выставили из училища тогда, кто знает, на какой дорожке мог бы оказаться с «волчьим-то билетом» в кармане, в чужом городе, без профессии.
...Однажды, когда в «моряцком» поселке уже царила весна, мы проснулись от непонятного грохота. А когда пошли на работу, увидели, что «наша» почти готовая пятиэтажка «лежит в руинах», точнее – обращенная к солнцу стена вместе с межквартирными перекрытиями обрушилась до фундамента; видимо, неграмотно положенный строителями - солдатами ВСО меж блоками бетонный раствор элементарно растаял под лучами солнца и шестидесятиквартирный дом в одночасье превратился в карточный домик.
Хорошо, что это случилось ночью и никто из работавших на объекте не пострадал, а нас даже утешило то, что под завалами оказалась наша бытовка со всевозможным выданным под ответственную расписку электро- и прочим инструментом, немалая часть которого в разное время была у нас украдена - из-за нашего ротозейства
Свидетельство о публикации №226111701803