Респаун. Перезагрузка. Глава 1

Я сидела на кровати и смотрела в окно.

На улице моросил противный, мелкий дождь. Под стать моему настроению. Красивый сад за стеклом казался фальшивым, будто нарисованным декоратором с плохим вкусом: слишком ровные дорожки, слишком зелёная трава, слишком аккуратные кусты белоснежных роз, аромат которых у меня не было ни малейшего желания почувствовать.

А всё потому, что я в тюрьме.

Да, именно в тюрьме. Как бы это ни называлось и ни выглядело со стороны. Тюрьма с высоким бетонным забором, увенчанным камерами на каждом столбе. Тюрьма с вывеской, на которой жизнерадостно сияло солнце и летела чайка. Реабилитационный центр для подростков с игровой зависимостью.

«Респаун».

Название было напечатано на брошюре, которую мне сунули в руки ещё в приёмной. Яркая, глянцевая, с улыбающимися подростками на обложке. «Твоя новая жизнь начинается здесь!» — гласил слоган. Я тогда чуть не расхохоталась. А сейчас хотелось выть.

Меня привёз сюда родной отец. Просто взял за локоть — крепко, как берут за шкирку нашкодившего котёнка, — и потащил к машине. Я даже толком не поняла, что происходит. Оказалось, он начитался отзывов в интернете, отдал огромную сумму за моё «лечение», сел в свой Мерседес и уехал. Не оглянулся.

Ирония в том, что никакой игровой зависимости у меня нет.

В игры я почти не играла. Ну, Симс иногда, когда совсем было скучно. Или квесты, где надо искать предметы на захламлённой картинке — глупые, залипательные, на полчаса. В соцсетях сидела ровно столько же, сколько любой нормальный подросток. Может, даже чуть меньше. Но мачеха сказала отцу, что я не сплю ночами и прогуливаю школу, «залипая в игры». Что я «деградирую». Что ей «больно на это смотреть». Я даже не удивилась. Она всегда мечтала от меня избавиться. А тут — легальный способ.

И вот теперь я как заключённая в одиночной камере. Сижу в душном домике — белом, чистом, с кроватью, столом, шкафом и окном, которое не открывается больше чем на пять сантиметров. Жду расписания занятий и сеансов «терапии». Телефон у меня отобрали сразу же на входе. В этом рехабе любые гаджеты под строжайшим запретом. Вместо этого — скучные книги на полке и настолки с другими «пациентами» в строго отведённые часы.

Я обхватила руками колени и уставилась на дождь. Капли стекали по стеклу, оставляя кривые дорожки. Хотелось выть. Плакать от собственной беспомощности. От того, что никто не спросил меня, хочу ли я здесь быть.

В голове вертелись слова отца, произнесённые тем ровным, усталым голосом, каким он обычно разговаривал с подчинёнными:

«Аня, это для твоей же пользы. Нужно думать о будущем, а не об игрушках. О поступлении в университет. Тебе там помогут».

А следом — хлопок дверцы машины. Как приговор. Как точка, после которой не полагается апелляции.

Отец всегда занят на работе. И, конечно, он не поверил мне, что мои проблемы с учёбой связаны не с играми, а с постоянными скандалами с мачехой.
Которую я ненавидела. И которая отвечала мне полной взаимностью.
 Конечно, это мешало мне учиться, потому что невозможно сосредоточиться, когда в доме каждый вечер война.

Из мрачных мыслей меня вывел стук в дверь.

Тихий, размеренный.

Я встала, подошла и нехотя распахнула её.

На пороге стояла девушка лет двадцати на вид. В темно-серой форме, чистой, отглаженной, слегка промокшей от дождя, с логотипом центра на груди: солнце и летящая чайка. Волосы собраны в тугой, аккуратный пучок — ни одного выбившегося волоска. На лице ни следа косметики. Кожа гладкая, бледная. А глаза — серые, холодные, — смотрели на меня без всякого выражения. Как на пустое место.

Она стояла на пороге, почти не двигаясь. Даже не моргала. Словно восковая фигура, а не живой человек.

Я почувствовала странный холодок, пробежавший по спине. Не страх. Скорее, инстинктивное ощущение неправильности.

— Вы принесли расписание? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Она вдруг словно вышла из ступора. Моргнула — один раз, — и затараторила:

— Добрый день, Анна. Я твой личный куратор, меня зовут Марина. Я буду помогать тебе освоиться в нашем центре. Можешь обращаться ко мне по всем вопросам. И если нужно меня вызвать — есть синяя кнопка на панели.

Она указала рукой на небольшой квадрат на дальней стене, который я сперва не заметила. Там было встроено несколько кнопок разных цветов с подписями. Синяя, красная, жёлтая. Этакая своеобразная замена телефону. Я решила, что рассмотрю панель позже.

Марина порылась в наплечной сумке, выудила оттуда сложенный листок и протянула мне. Её глаза по-прежнему ничего не выражали. Лицо было застывшей маской. Ни одна мышца не дрогнула.

— Вот, держи. Твоё расписание занятий.

Я взяла листок. Бумага была плотной, с тем же логотипом в углу и названием центра.

— Супер. Это всё? — мой голос прозвучал чуть резче, чем я хотела. Но слишком много во мне накопилось раздражения, и сильно выводил из себя ее пустой взгляд.


Она кивнула. Резко, механично. И, развернувшись на каблуках, направилась прочь быстрым, ровным шагом. Не оглянулась. Не попрощалась.

«Обиделась, что ли?» — подумала я. Но какая разница? Я не обязана быть вежливой. Не обязана улыбаться. Не обязана играть в их игру.

Я резко захлопнула дверь.

В руке всё ещё был зажат листок расписания. Хотелось разорвать его на клочки. Но это было бы совсем по-детски. Вместо этого я развернула его и уставилась на ровные строки.

Первой графой на сегодня стояло: «Респаун. Главный корпус. Вводная сессия. 18:00».

Я хмыкнула. Ну конечно, уже бегу.

---


Рецензии