Гори, гори, моя звезда...

  Звезда молодого артиста Тимофеева зажглась в областном театре.

Молодой, красивый, талантливый…Амплуа – герой-любовник. Три или четыре сезона он был в фаворе.
   И, вдруг, узнаём: Тимофеев стал пить.

Слухи в нашей среде распространялись быстро. Но поклонников своих Тимофеев не растерял.
   Дальше узнаём, что в драмтеатр пришёл новый худрук и, несмотря на заступничество актёров, вымел из театра Тимофеева без всякой жалости.

   Тимофеева приняли в ТЮЗ.  И стал он играть в детских спектаклях и разных сказках.

Он, конечно, потерял свой лоск, продолжал пить и относился к своей работе, спустя рукава.
  До поры, до времени ему прощалось всё. Нигде я больше не видела такого бережного отношения к собрату – артисту. Хотя, он подставлял всех, и не один раз , его жалели.
  И он пользовался этим.

    Сидим со старшим осветителем Валентиной как-то в осветительской. До начала спектакля два с половиной часа. Заварили чай. Я купила в буфете пряников.

Пришёл Тимофеев и уселся на диван. Он еще был хорош собой. У него остались какие-то вальяжные манеры.

  Ласково и снисходительно он поглядывал на нас (технический персонал) бархатными чёрными глазами.
  Сидел, заложив ногу на ногу, покачивая носком дешёвых вельветовых туфель.

Валентина, которая не испытывала никакого пиетета к сотрудникам театра, спросила:
 - Тимофеев, чай будешь с нами пить?
Он качнул головой:
 - Нет.
Тогда она спросила, взглянув на его обувь:
- Прибарахлился? Сколько стоят?

Тимофеев, улыбнувшись, сказал:
- Пятнадцать рублей.

Но, помолчав, добавил:
- Для моей мамы они стоили пятьдесят.

Валентина хмыкнула:
- Да ты отпетый мошенник, Тимофеев.

Он пожал плечами:
- Приходится выживать, Валентина.

Валентина нахмурилась:
- Прям зла не хватает на тебя, Тимофеев...На какую высоту ты поднялся в драмтеатре! Как тебя все любили!
Ты бы уже мог в Москве играть.

- А моя бабушка говорила: на всё воля божья, - ответил он своим глубоким, красивым голосом.
- Ну-ну. Что ты стал каким-то богомольным.

- Ох, девчонки, не знаете вы какая у меня была бабушка! Она ведь у меня играла в варьете до революции...А как она исполняла романсы, особенно "Гори, гори, моя звезда"! А как она пела "Отцвели уж давно хризантемы в саду"...
Люди плакали...Меня, конечно, в ту пору ещё в помине не было...Мама рассказывала. Родители мои вошли в революции работниками идеологического фронта. Молодые, комсомольцы. Всё некогда...Мать меня только после сорока родила. Бабушка моя уже была старенькой.
 Родители по-прежнему пропадали на работе. А я всё с бабушкой. Она у меня никогда не унывала. Но, когда у неё что-то не ладилось, она говорила: Твоя воля, не моя. А я ей говорил: Бабушка, какая ты хитрая. Как у тебя что-то не получается, ты всегда на кого-то другого сваливаешь. А она мне отвечала: Внук, это не хитрость, это смирение, потому что не всё от нас зависит, - закончил Тимофеев и лёгкая улыбка скользнула по его губам.

Но Валентина не отставала:
 - Нет, Тимофеев. В этом случае я не согласна. Надо пытаться выплывать...Ну, чай то ты будешь пить?
- Ладно. Наливай, - сказал Тимофеев и полез в пакет за пряниками.

 За полтора часа до спектакля мы покинули осветительскую и разошлись по рабочим местам. А Тимофеев пошёл переодеваться и гримироваться.

       - 2 -


Но и в ТЮЗе Тимофеев задержался недолго. Исполняя роль ярмарочного медведя в спектакле «Конёк–горбунок», он должен был в кувырке выкатиться на сцену.
  Он сделал это, но не смог подняться и его быстро утащили за кулисы.

Его уволили. В городе ещё были два театра. Музыкальной комедии и кукольный.
Но там он уже был не нужен.

Иду я как-то по улице и вижу Тимофеева, лежащим на тротуаре.   
Недолго думая, я попросила проходившую мимо девушку помочь поднять его и посадить хотя бы под дерево.

  К моему удивлению, она знала, где он живёт; оказалось, совсем рядом. И мы повели его.

Нас встретила маленькая, седая, пожилая еврейка, очень похожая на мать вождя пролетариата. Это была мать Тимофеева.

   Она молча провела всех в квартиру и мы посадили Тимофеева на диван.
И, хотя говорить было нечего, я всё таки сказала, словно оправдываясь:

- Не могу видеть, как артист лежит на земле.

Она закивала головой и, не задерживая нас, закрыла за нами двери.

И эта студентка стала его женой. Четвёртой или пятой по счёту. Решила, видно, вернуть его к жизни. Я даже видела, как она и Тимофеев толкали коляску с младенцем.
   И как такие красивые с виду и серьёзные девушки решаются на такой шаг?

  ...Никого она не исправила. Наверное, ушла. Потому что Тимофеев опять был один или в компании таких же непризнанных талантов.

…А летом он утонул. Пошёл на пляж с друзьями и девицами.

Когда он стал тонуть, все думали, что он шутит. А он тонул по-настоящему.
Спасать кому? Все навеселе. Соображают плохо. Говорили друг другу:

- Чего это он придуривается? Артист хренов…


Рецензии