Один в один

Своему странному имени она была обязана ошибке молодой работницы загса, которая по рассеянности добавила в его середину букву "т".

Ночь. Роддом. Последний истошно-отчаянный крик женщины и первый – ребёнка – девочки, которая в миг рождения осиротела: отца не стало за два месяца до её появления. Но уже через час девочка обрела обоих родителей: её отдали женщине, родившей мёртвого мальчика. В одних документах зафиксировали рождение здоровой девочки, в других – мёртворождённого мальчика и смерть роженицы. Кроме молодого врача, принимавшего роды, акушерки, помогавшей при обоих родах, и новых родителей, обретших дочь вместо сына, о замене-подмене никто не знал. Родители хотели назвать дочь Верой. Но по ошибке работницы загса, в имя вкралась ошибка, которая родителям показалась очень милой  и пришлась по душе. Получилось необычно и красиво.

...Росла Ветра подобно многим детям: с обычными детскими болезнями, с весёлым счастливым детским смехом и горькими слезами, с обидами и удовлетворением, хорошим воспитанием, обеспеченно и беззаботно. Как и большинство детей работающих родителей, ходила в детский сад. Развивалась, заметно опережая сверстников. С раннего возраста Екатерина и Игорь занимались с дочкой так, что в отношении образования она только приобретала. У неё была светлая голова, она рано научилась  читать и любила книги. Уже с дошкольного возраста выделялась ростом, чем родители не могли похвастаться. Но это их нисколько не смущало и на вопрос, в кого дочка ростом, отвечали: "Мало ли чей рост может унаследовать ребёнок". Росла послушной, но назвать её сговорчивой было сложно. Имея на всё своё мнение, умела его отстоять. Повзрослев, Ветра превратилась в очень миловидную девушку: небольшой носик, в меру крупные серо-голубые глаза, тёмные брови и ресницы,  как будто постоянно покрытые румянцем  щёки, пухлые розовые губы. Густые, необыкновенно тёмно-рыжего цвета волосы, которые красивыми мелкими волнами ниспадали на плечи, мягкие на вид и на ощупь, были гордостью родителей. За ними был особый и непрестанный уход.

Школьные годы шли без проблем. Училась Ветра с лёгкостью. Все годы учёбы намеренно нагружала себя, находя дополнительные занятия – спорт, музыкальная школа, помимо обязательного по школьной по программе французского, изучала два ничем несвязанных между собой языка – вьетнамский и испанский, не прибегая к чьей-либо помощи. Всё это нисколько не отражалось на учёбе. Выделялась особыми способностями в математике и физике, любила историю, особенно историю своей страны и столицы. Родители диву давались, как дочка всё успевает, настаивали  уменьшить нагрузку: так много – языки, спорт, музыка – ни к чему. Но в отношении знаний, как и во всём, у неё было своё мнение. Она хотела знать многое, и  чтобы всё задуманное претворить, попусту время не теряла. Для отдыха и прогулок времени оставалось крохи. Окончив с отличием музыкальную школу по классу скрипки, проявив особые знания в физике и математике, владея почти в совершенстве одним из иностранных языков, верх взяли всё же точные науки. О зачислении в пединститут  родителям сообщила как факт. Дальнейшее изучение языков прекращать не хотела: знаний лишних не бывает.  Не видя иного выхода, решила учиться параллельно в лингвистическом институте. Нелёгок труд – одновременная учёба в двух институтах. Иногда, сдав экзамен в пединституте, приходилось спешить лингвистический. За бесконечными, следующими одна за другой контрольными, зачётами, сессиями, незаметно пролетели напряжённые годы учёбы. Не забрасывала и музыку: отношение к ней у девушки было трепетным. Родители наедине частенько задумывались: от кого из своих родителей девочка унаследовала дар, тягу и рвение к знаниям, удивительную работоспособность, жизненную стойкость. Ни об одном из них они ничего не знали. Да желания возвращаться к истории многолетней давности у них не возникало. Кому это нужно? В правду о рождении дочери не были посвящены даже самые близкие ни с одной из сторон родственники. Её держали в строгом секрете.

Окончены оба института. Ветра оказалась на распутье: что выбрать, куда податься? Тут уж она  не решилась положиться на свой небогатый жизненный опыт  и обратилась за советом к родителям. А те давно обсуждали этот вопрос, но не высказывались и не навязывали своё мнение. Найдёт нужным – посоветуется, нет – выбор за ней. Она взрослый человек. Озвучив свой план, они предложили дочери поехать в столицу. Как бы ни хотелось им расставаться с ней, но в столице скорее найдётся французская или испанская школа, и вполне возможно, что в одной из них нужен физик или математик. Опасений остаться без работы не возникало. В крайнем случае, в какой-нибудь фирме найдёт работу переводчика. Последнее в планы Ветры не входила: своё будущее она связывала только со школой.

С трудоустройством, как и предполагали, проблем не оказалось. Без особых трудов нашлась школа, где физику, находясь на заслуженном отдыхе два года, не позволяла совесть бросить детей и уехать на родину по причине отсутствия замены. Появлению молодого специалиста, обладателя двух красных дипломов, владеющего двумя языками, в школе были рады.  Для начинающего педагога нагрузку Ветра получила большую: в двух старших классах, один из которых выпускной, вести физику, в нескольких средних – математику и в одном младшем как дополнительный – испанский язык. Класс, руководителем которого был ушедший учитель физики, стал её классом. Он и был выпускным. Она, молодой специалист, побаивалась выпускников. Как поладит, найдёт ли общий язык со взрослыми детьми? До начала занятий времени оставалось достаточно, Ветра решила отвлечься и отдохнуть, чтобы набраться сил к предстоящей работе. Только отдыха она себя лишила. Привыкшая к постоянному труду, Ветра не представляя пустого времяпровождения, и решила на полтора месяца устроиться в турфирму экскурсоводом. Её приняли большей частью потому, что она великолепно владела двумя языками и неплохо третьим.

Работа с туристами её заинтересовала сразу. Только знаний по столице оказалось недостаточно. В спешном порядке пришлось изучать её историю. И вновь книги. Готовилась ночами к каждой предстоящей экскурсии. Впрочем, учёба для неё обычное дело. В кратчайший срок непрерывной работы она почерпнула столько, что, ни на миг не задумываясь, отвечала на многочисленные вопросы туристов. Работа так затянула девушку, что по окончании договора она с трудом рассталась с ней: к педагогической деятельности она сознательно вела себя много лет и без неё не мыслила жизни. С сожалением расстались с ней в туристической фирме, предложив возвратиться следующим летом.

Школьная жизнь закрутила с первых дней. Начинать всегда нелегко, а с выпускниками, старше которых она была лишь на несколько лет, оказалось  вдвойне тяжелее. Они, привыкнув к прежнему учителю, никак не хотели её принимать. В отместку, что она свалилась на их головы в последний год учёбы, ребятам очень хотелось чем-нибудь насолить, хотя бы придумать обидную кличку. Связать бы её с внешностью, но как к ней придраться. Не найдя ничего оригинальнее, назвали её просто – Ветер. Она знала об этом, но, не видя в нём ничего обидного, отвечала весёлой улыбкой.  Стоит ли обижаться? Какой учитель миновал этой "кары" – клички? Очень скоро она полюбила своих ребят. Многие из них подавали надежду.  А те, почувствовав дружелюбное отношение молодого учителя к себе, поняв, что их Ветра далеко не с ветром, потянулись к ней, а с их подачи – и другие классы. Они полюбили её за глубокие всесторонние знания и умение их преподнести, за безукоризненный французский, за безобидное отношение. Но больше всего им импонировало – обращение к ним Ветры, как к взрослым – Вы, не иначе. И, наконец, она красавица. Одна шевелюра чего стоит! Некоторые девочки без стеснения обращались к ней с просьбой потрогать волосы, чтобы убедиться в их мягкости и воздушности. Они уважали свою Ветру. Уважение граничило с любовью.
Приближался конец её первого рабочего года и последнего учебного для выпускников. Они, приняв в начале года классного руководителя в штыки, теперь с болью и сожалением думали о предстоящем расставании. Пожалуй, это их волновало больше, чем расставание со школой, где прошли одиннадцать лет. Считая, что судьба не поскупилась, сделав подарок в последний год учёбы, говорили, что им крупно повезло с таким классным Классным. Когда же на выпускном вечере Ветра преподнесла им сюрприз, сыграв полонез Огинского, плакали не только её дети – откровенные слёзы текли у всех выпускников: в музыке звучала истинная  безысходность –  расставание с родиной – их школой.

Вот и подошёл её первый трудовой отпуск. Она с нетерпением ожидала его, не чаяла встречи с родителями. Сколько всего хотелось им рассказать! Телефонный разговор! Много ли эмоций в него вложишь? Она старалась, но ей ни разу так и не удалось передать своё душевное состояние. Родители тоже с нетерпением ожидали встречи с дочерью. Но она вновь поступилась отдыхом, обратившись к прошлогодней турфирме. Здесь помнили о ней, ожидали и приняли с удовольствием. В этом году ей пригодились все языки, которыми владела. Вот когда она оценила свою трудоспособность: ведь это не только удовлетворённость – в меньшей мере независимость, в большей – материальная обеспеченность.

В этом году Ветре не было необходимости готовиться к экскурсиям и, располагая большим временем, она зачастила в музеи, театры, концертные залы, филармонию, бывала и в кафе, где нашла свой круг общения. В него входили интеллектуалы – молодые люди разных профессий, характеров, вкусов. Часто собирались компанией у кого-нибудь в квартире и, если был инструмент, Ветра музицировала под аккомпанемент миловидной пианистки-профессионала. Их дуэтом заслушивались. Здесь же нашёлся и друг. Илья, оперирующий врач-офтальмолог, прямой как перпендикуляр, приятной наружности, жгучий брюнет был высок и статен, обладал мягкими, но вместе с тем рокочущими модуляциями голосом отставного актёра. Неприступный, как скала, он напоминал одну из высеченных из камня статую инков, охраняющую сокровища племени. Коренной москвич, он любил свой город: здесь родился и вырос, здесь учился, работает. В семье все врачи: родители, обе старшие сестры, у которых врачи и мужья. Он решил разбавить традиционную врачебную компанию – привести в семью учителя.

Быстро летело лето, ещё быстрее – отпуск. Как ни нравилась Ветре работа в турфирме, но пришлось расставаться. Надежды, что вновь вернётся сюда через год, Ветра не подавала: сердечные дела обещали зайти далеко. Поздней осенью Илья представил Ветру родителям, сообщив о намерении жениться. Известили и родителей Ветры. В зимние каникулы молодые люди поженились. С квартирой у Ильи проблем не было, и Ветра перебралась к мужу.

С созданием семьи появились заботы и обязанности, которых никто не отменял. Но Илья, как оказалось, всё умел делать сам. Понимая, что Ветре необходимо готовиться к урокам, без просьб помогал молодой жене. Круг их общения остался тем же. Ветре и Илье он был дорог ещё и тем, что здесь их свела судьба. Прекращать встречи в планы не входило: им претила перспектива замыкаться в своих стенах. Кругозор молодых людей был широк. Тема беседы никогда не оговаривалась, она рождалась спонтанно. Иногда случались споры из-за расхождения во мнениях. Но эти споры были интересными. Они не разобщали молодёжь, только сплачивали и укрепляли дружбу. Собирались и у Ильи с Ветрой, но дни рождения вся компания предпочитала отмечать в кафе, где фактически были те же беседы, только с музыкой, танцами, но к чаю и кофе добавлялись лёгкие напитки и такая же закуска: культа в еде в компании не было. Какая беседа с обильной едой и тем более напитками?

Очередной день рождения в кафе. Как всегда, тема беседы ненавязчиво сама нашла молодых людей. Она перемежевалась танцами, беззлобным подтруниванием друг над другом, смехом. Только Ветра чувствовала некую неловкость, не раз ловя на себе настойчивый взгляд молодой женщины, сидевшей за одним из соседних столиков. Не выдержав очередного взгляда, она сказала об этом Илье. "Что тебя волнует? Ты красивая. Понравилась ей. Пусть смотрит", – с улыбкой закончил он. Однако, заметив новый "стрелок" глазами с соседнего столика, он сам решил узнать о причине повышенного внимания. Пригласив её на следующий танец, попросил объяснить, чем вызвано непрестанное наблюдение. "Извините, – ответила незнакомка, – сначала я должна поговорить не с Вами, а с ней". Уединились за свободным столиком. Женщина, не представившись, что крайне удивило Ветру, без предисловия в довольно грубой форме задала вопрос:

– Как ты решилась на такое? Проводила мужа в командировку и улизнула  из дома с другим мужчиной. Да, город громаден, но ты не учла одного: мир тесен.

– ???

– Что, онемела? Крыть нечем? Не ожидала встретить знакомых, тем более родственников? Сидя с любовником, делаешь вид, что впервые видишь меня. Совесть потеряла. Не беспокойся, никому не расскажу, – миролюбивее и беззлобно продолжила она, – но после кафе – домой, – закончила приказным тоном незнакомка.

– Простите, – наконец обретя дар речи, произнесла Ветра, – я Вас впервые вижу. Кто Вы? – Она взглядом попросила Илью подойти к ним.

– Я понимаю, Вы меня не знаете, – обратилась дама к подошедшему Илье, – но Вере известно: я сестра её мужа.

– Вы ошибаетесь, её имя Ветра. До известного времени я её муж и, думаю, другого не будет. Как Вы представляете измену мужу, сидя рядом с ним?

– Она ещё и имя изменила при знакомстве с Вами! Лицемерка, обманщица! Хороша,  нечего сказать. Стася меня зовут, – ехидно улыбнувшись, произнесла она. – Неделю назад сидела со мной за одним столом, а сейчас делаешь вид, что не знаешь. Допустим, сейчас ты не Вера. Но убедиться в твоей лжи очень просто. Надеюсь, телефон с тобой, – спросила она, утверждая вопрос.

Ветра принесла телефон – Стася со своего сделала нужный вызов. Телефон Ветры молчал – Стасе ответили:

– Вера ты? Как это ты дома? Ты же предо мной в кафе. Ага, – нисколько не смутившись, обратилась она к Ветре, – телефон кому-то на вечер отдала, чтобы не застигли врасплох. Хитра, ничего не скажешь. А голос-то почему твой? Запись что ли? Надо же, и это учла. Продумала всё до мелочей. Учёная дама, – добавив сарказма, заключила она.

Никому непонятный разговор, похожий скорее на монолог, мог продолжаться долго, если бы им не заинтересовались двое из компании Ильи и Ветры. Один из них догадался спросить:

– Есть ли фотография Веры в Вашем мобильнике? Если – да, покажите, пожалуйста.

– Разумеется, есть. Вот она. – Увеличив фотографию, показала она.

Все недоумённо воззрились на экран. Пауза затянулась, её  нарушила Ветра:

– Уверяю, у меня никогда не было такого платья, но на экране я. Один в один. Ничего не понимаю. Или мы двойники со стопроцентной схожестью, или за этим что-то скрывается и требует разъяснения. Не могли бы мы сейчас увидеть Вашу Веру? Вечер не поздний. Мы на машине. Может, съездим?

Втроём – Илья, Ветра и неожиданно свалившаяся новая знакомая Станислава    спешно уехали. По столичным меркам, ехать пришлось недолго – менее получаса. Дверь открыла та, которую Стася никак не ожидала увидеть.

– Эт-т-то т-т-ты!? – Заикаясь, изумлённо воскликнула Станислава. – Двой-ни-ки! – только и смогла она добавить и тут же принялась извиняться перед Ветрой за необоснованные и несправедливо нанесённые оскорбления.

Стоя визави, Ветра и Вера в полном непонимании уставились друг на друга. Они были не в состоянии произнести ни единого слова. Глаза, брови, нос, овал лица, рост, фигура – всё отражалось зеркально. Роскошные волосы, которые необыкновенным цветом, длиной, каждой прядью, каждой волной навевали мысль, что это парики, изготовленные очень искусным мастером. Илья первый вернулся в реальность, нарушив возникшую тишину:

– Вот так номер! И вправду один в один. Взгляните только, даже родинки между указательным и средним пальцами правой руки сходятся.

А Ветра и Вера, слегка оправившись от шока, в унисон произнесли: "Я звоню маме". Улыбнувшись, каждая взялась за свой телефон. Разговор был одинаков: срочно попросили родителей или хотя бы мам приехать в столицу. Причины неожиданного, но обязательного и неотложного присутствия не назвали. Надо!  Догадавшись сверить даты и место рождения, девушки убедились: они сёстры. Для полного убеждения до приезда родителей решили сдать анализы. Пока их ожидали, выяснилось удивительно много схожего. Замуж  Ветра и Вера вышли с разницей в неделю, мужья их тёзки, обе играют на скрипке, и та и другая окончили физмат, работают в школе, знают по три иностранных языка, два из которых одинаковые, вкусы во многом, особенно в еде и одежде, совпадают. Более того, в обеих семьях живёт любимец персидский кот по кличке Портал.

Ко времени приезда родителей результаты анализов были готовы, которые и нужны-то были формально. Встречу назначили в кафе. Для эффекта неожиданности Ветра и Вера оделись одинаково. Оба Ильи и две пары родителей сидели за столиком в ожидании девушек. До настоящего момента родителям ничего не сказали. Увидев девушек, они впали в ступор. Слово для разъяснения оставалось за ними: кто из двух присутствующих пар и есть действительные родители. Наступила пора раскрыть тайну появления ребёнка в каждой семье. Ветру в роддоме записали взамен мертворождённого мальчика, и естественно, для всех была родной. Вера появилась в другой семье, которая, желала взять отказного ребёнка непосредственно из роддома. Теряясь в догадках, они могли лишь предположить, что девочек было двое, которых отдали в разные семьи, не удосужившись поставить в известность хотя бы одну из них. Прошло четверть века. Врач, принимавший роды, был молод и скорее всего, жив и здоров по сей день. Даже за давностью лет невозможно забыть об этом неординарном случае. Но стоит ли ворошить прошлое, если не только визуально, но и согласно анализу крови ясно, что перед ними сёстры-близнецы?
Январь 2015 г.


Рецензии