Анаэйра

Заходящее солнце безмолвно взирало на фигуру, замершую на краю уступа в южных отрогах Фарсиды. Всё, что окружало её — от острых камней под ногами до пахнущего железом воздуха — выражало абсолютное безразличие, граничащее с враждебностью.



Там, где горизонт на юге вибрировал в теплом мареве, сквозь пелену пыли уже угадывались очертания горы Павонис, стоящей прямо на экваторе. Астра-Мари шла на юг, пересекая невидимую линию, разделяющую полушария. Олимп остался далеко на севере, за спиной. Она знала, куда идет: в Эдем — государство «Миротворцев», основанное в котловине к югу от вулкана.



Она знала, какими слепцами бывают её сородичи, запершиеся в своей математической ясности. Каким недальновидным бывает Арес. Однако она так же знала, что представляет из себя Эдем — хрупкая попытка создать жизнь, полную иррациональных ошибок.



Намеренно оборвав синаптическую связь с Коллективным, она вот уже несколько дней шла через пустынные и малозаселенные края, минуя главные хабы планеты. Информационная тишина в собственной голове могла бы оглушать, но впервые за долгое время она наконец-то могла позволить себе мыслить самостоятельно и свободно.



Она присела на корточки, анализируя очередное проявление старой программы терраформации. Никто не замечает жизни, брошенной на самотек, пока каждый из народов занят лишь собой. Аномальное излучение тепла из слоистого реголита, которое она фиксировала уже несколько раз, с каждым разом становилось на долю процента интенсивнее.



Разглядывая трещину в слоистом панцире планеты, оптические сенсоры мгновенно навелись на фокус. Аналитическая матрица в подкорке послушно активировалась, пытаясь каталогизировать находку.



Состав:

водный лед (74%),

базальтический реголит (24%),

примеси перхлоратов.

Глубина: 1,2 метра.



Слишком просто. Обычная марсианская геология. Трещина, обнажившая замерзшую криомагму — ту самую воду, что когда-то, миллиарды лет назад, пыталась вырваться из недр и замерзла.



Но следом за сухим протоколом пришел отклик, от которого её искусственное сердце пропустило такт.



На самом дне трещины, там, куда не доставал убийственный ультрафиолет, пульсировала бледная фиолетово-зеленая пленка. Она светилась собственным, холодным светом.



Аналитическая матрица снова вмешалась:



Род: земные цианобактерии.

Статус: деградация.

Вероятность гибели колонии: 99,8%.



Земной мусор, остатки попыток былой программы терраформации, так бы сейчас сказали ей технократы Ареса, если бы увидели это.



А Олимп? Они бы пропустили это явление как незначительную составляющую в общей массе данных. Опираясь на Коллективное, её народ мыслил о порядках, охватывающих масштабы всей Солнечной системы. Но Астра-Мари, ещё помня, каково быть человеком, видела в этой пульсирующей плёнке нечто большее. Она видела доказательство.



Она переключила сенсоры в глубокий инфракрасный спектр. Земные бактерии, без подкрепления и контроля, в действительности давно должны были погибнуть от радиации и холода по всей планете. Остатки же могли выжить только здесь — на экваторе. На этот раз она решила изучить их.



Астра-Мари плавно опустилась на колени. Игнорируя предупреждение системы о критическом угле наклона, она осторожно спустила ноги в трещину. Керамические подошвы экзоскелета заскрежетали по льду. Если оступится, то так и останется лежать в этой расщелине с поврежденным экзоскелетом. Она наклонилась вперед, сокращая дистанцию до минимума фокусировки.



Она сняла блокировку с внешних анализаторов. Тонкая игла микролаборатории на правом запястье с тихим щелчком вышла из паза. Девушка замерла. Одно неверное движение, одна микротрещина в перчатке — и ледяная пыль с перхлоратами прожжет её синтетическую кожу за секунды.



Игла коснулась пульсирующей пленки.



Мгновение тишины. Загрузка данных.



И следом — оглушительный резонанс в её нейросетях:



«Клеточная стенка: синтез земных аминокислот с марганцем. ДНК-спираль: модифицированная, тройная. Источник энергии: хемосинтез (окисление перхлоратов)».



Земной «мусор» не просто выжил, цепляясь за лёд — он медленно и практически незаметно плавил его, перестроив свой метаболизм, чтобы питаться тем, чем был богат Марс — водой и перхлоратом. В замёрзшем виде на поверхности планеты были скрыты океаны, и терраформационная культура научилась плавить этот океан льда, чтобы добывать воду, выделяя при этом ещё больше тепла.



Астра-Мари медленно отдернула руку. Керамический палец замер в миллиметре от пульсирующей зелени. Она не могла дышать, но её центральный процессор вошел в состояние абсолютной перегрузки от восторга. Тепло, зародившееся в микрочипах её грудной клетки, впервые за неполную сотню лет показалось ей почти человеческим жаром.



Вот почему эта культура до сих пор не погибла. Марс больше не мертв. Он просто спал под своим каменным одеялом, и теперь его сны начали проступать наружу фиолетово-зелеными пятнами.



Локон рыжей пряди хлестнул по щеке. Загулявший в расщелину ветер нес колючую мерзлую пыль из глубинных разломов. Этот первобытный отклик мгновенно вернул её в собственное тело, вырвав из созерцательного транса.



Выбравшись из расщелины, она взглянула на светило, и её зрачки, лишенные радужки, сузились до тонких черных щелей. Аналитическая матрица сверяла время пребывания в пути — двести тринадцать часов. Павонис возвышался прямо по курсу, но её цель лежала южнее, в скрытой от радаров котловине.



Астра-Мари вывела команду автоподстановки и удалила значение: «Земные цианобактерии», введя новое название: «ANAEIRA».

Система выдала предупреждение: «Внесение некаталогизированного таксона. Подтвердите».



Подтвердив, она свернула проекции интерфейса одним волевым усилием, и поток данных иссяк.



Теперь она шла в Эдем не с пустыми руками. У неё было доказательство, которое многое изменит. Она несла им ответ на вопрос, который Коллективный разум счел бы некорректным и удалил из своих архивов: «В чём смысл пути?»



Шёл 2252 год по старому летосчислению.


Рецензии