Чёрным по чёрному
Хроники самого тёмного дела века. Любые совпадения с реальными красками случайны. В том числе цвет.
Эпиграф:
— Здесь всё чёрное.
— Да. И в этом главная проблема.
*Хроники самого тёмного дела века. Любые совпадения с реальными красками случайны. В том числе цвет.*
---
### Глава 1. Партия
У «Готик-Маркет Плюс» залило склад. Дождь смыл маркировку, и двести сорок бочек «Воронова крыла № 3 — глубокий готический чёрный» перестали быть партией. Они остались просто чёрными. Все. Одинаково.
Директор Максим Нуарерский вызвал мастера Журавля.
— Какая это партия?
— Чёрная.
— А предыдущая?
— Тоже. Ты красил.
— А сорок седьмая?
— Та, что чёрная.
— А сорок восьмая?
Журавль посмотрел на него с уколом человека, которому задают вопрос «какая из двух одинаковых волн первая».
— Разные партии. Один цвет. В этом вся идея.
— В чьей идее?
— Идея не моя. Идея — брэнд.
Идеей был «Абсолютный Питч». Их краска называлась «Ноль». На банке не было ничего: ни надписи, ни штрихкода, ни самой банки. Покупатель принёс пустую банку в магазин для возврата. Кассир спросил: «У вас есть чек?» Покупатель ответил: «У меня есть отсутствие». Возврат приняли. Реклама гласила: «Мы красим в ноль. Вы не заметите разницы. И никто не заметит». Это была либо гениальная концепция, либо опечатка в буклете тиражом в триста тысяч экземпляров.
---
### Глава 2. Экспертиза
Нуарерский нанял эксперта Смоляра — художника с вендеттой: с 1994 года он писал только чёрным и потому злился на весь цветной мир как на личное оскорбление.
Заключение вышло на сорока страницах. Слово «чёрный» встретилось там триста восемь раз. Вывод:
> «Исследуемая субстанция является чёрной, однако не является той чёрной субстанцией, которая указана в спорной партии; будучи при этом субстанцией чёрной в смысле, отличном от смысла чёрности, предусмотренного спецификацией, но совпадающего с ней по параметру чёрности».
— Что это значит? — спросил Нуарерский.
— Это значит, что я не виноват, — сказал Смоляр и выставил счёт. — На сорок страниц. Плюс чёрный фон для приложения.
Адвокат пани Морока подала встречный иск: истец, заказывая «чёрное», не уточнил оттенок черноты, чем ввёл ответчика в заблуждение. «Чёрный-чёрный», «чёрный глубокий» и «чёрный как у всех» — юридически три разные субстанции.
Судья Кляксин, в чёрной мантии (единственный, кто носил её не по своей воле), читал материалы три недели. На четвёртой неделе он вызвал стороны:
— В чём разница между спорными красками?
— Ни в чём, — сказал истец.
— Ни в чём, — сказал ответчик.
— Тогда почему мы здесь?
— Из принципа, — сказали оба.
Судья закрыл глаза и открыл — так, на всякий случай, проверить, работает ли зрение.
---
### Глава 3. Госстандарт
Скандал дошёл до ведомств. Госстандарт издал указ о стандартизации черноты. Коды:
- **Ч-1** — как ночь.
- **Ч-2** — как ночь, но позже.
- **Ч-3** — как кот в чёрной комнате.
- **Ч-4** — как отсутствие того кота. (Код равен Ч-3. Не спрашивайте.)
- **Ч-5** — как будущее этого кота.
Экспертизу поручили двенадцати экспертам с цветовой слепотой — «за беспристрастность». Они подписали протокол единогласно. Это всех успокоило: впервые за историю ведомства оно вынесло согласованное решение, пусть и о невидимом.
Наутро выяснилось: три эксперта распределили бочки неверно, потому что перепутали бочки. Проблему решили просто — бочки снова перемешали. Теперь партии не было вовсе. Была Абсолютная Чёрная Масса. Юристы предложили назвать её «субстанцией общего пользования». Бухгалтерия внесла её в баланс под строкой «Не установлено (в том числе цвет)».
Один из экспертов позже признался: «Я подписываю такие протоколы с 1987 года. Просто разными оттенками чёрного. Все они чёрные.»
---
### Глава 4. Люди
Дарья Тёмнова, менеджер по продажам, уволилась с формулировкой «ухожу в блек-джоб». Отдел два дня гадал: чёрный сектор экономики, работа у конкурентов, болезнь? Она устроилась в службу доставки и впервые за годы надела серое. Коллеги смотрели на неё с ужасом, как на проповедника. Серое в этом отделе приравнивалось к предательству.
Через три недели курьер Тёмнова принесла конверт. Без марки. Без адреса. Без цвета.
Журавль, мастер, сорок лет красивший всё в чёрный, спросил:
— А если бы мы красили в белый?
— В какой белый?
— Ну. Белый.
— Белоснежный? Молочный? Жемчужный? Айвори? Кремовый? Экрю? Ванильный? Песочный? Пароходный? Антрацитовый?
— Антрацитовый — это чёрный.
— Да, — сказал Нуарерский. — Поэтому он в списке.
Журавль ушёл, бормоча: «Пятнадцать оттенков перламутра. Половина — чёрные. Мир сошёл с ума, а мы его красим.»
---
### Глава 5. Переговоры
Бренд-консультант из-за границы подключился по видеосвязи — с выключенной камерой. Все признали это идеальным корпоративным стилем.
— Ваша проблема, — сказал голос, похожий на скрип несмазанной двери, — в позиционировании. Вы продаёте чёрное как отсутствие цвета. А надо — как присутствие стиля. Чёрный — это не «нет». Чёрный — это «да», просто с достоинством.
— У нас бочки, — напомнил Журавль.
— Перекрасьте.
— В какой цвет?
Пауза. Семь секунд. Потом все трое одновременно сказали: «В чёрный». И в переговорной впервые за месяц стало светло — от взаимопонимания.
Пани Морока дописала в иск: «Учитывая подтверждение всех трёх сторон о необходимости перекраски в чёрный, считаем предмет спора исчерпанным.»
Через минуту кто-то предложил: «А для контраста — белую точку?» Её не нашли.
---
### Глава 6. Суд
Кляксин вынес решение:
> «Учитывая, что обе стороны полны правоты, а предмет спора лишён различий, признать спор „чёрным по чёрному“. Взыскать пошлину в двойном размере — с обоих, ибо каждый сам виноват. Суммы вычесть друг из друга и аннулировать разницу: она совпадает с нулём, а по данным бухгалтерии, ноль тоже чёрный.»
Морока подала кассацию. Кассационная инстанция прочитала апелляцию и запросила мировое соглашение: «Поскольку все стороны уже чёрные, судить более некого, кроме судьи.»
Судья отказался быть подсудимым и ушёл на больничный с формулировкой «профессиональное потемнение в глазах». Его заменил заместитель — тоже в чёрном. В графе «Подпись» он оставил чёрное пятно. В графе «Дата выхода» стояло: «Когда свет станет белым». Такого кода не существовало.
---
### Глава 7. Весна
А весной пришла почта. Суд постановил перекрасить спорные бочки — в цвет, который установит дополнительная экспертиза. Экспертизу назначили на весну.
Весна в том году была чёрная. Март, апрель, май. Всякий раз кто-то говорил «какая тёмная весна», а потом вспоминал, что в этом городе всегда тёмная весна.
Нуарерский ночью пошёл на склад, открыл бочку, макнул палец и посмотрел. Палец — чёрный. Склад — чёрный. Ночь — чёрная. За окном чёрная вода отражала чёрную луну, и где-то в черноте каркали вороны.
— Ну хоть вороны нормальные, — сказал он. — Не выгорают.
И тут вороны замолчали. Все. Сразу.
Он подошёл к окну. Двенадцать чёрных точек на чёрном фоне. Одна из них — по данным бухгалтерии, тоже чёрная — медленно повернула голову.
— Василий Пална, — прошептал он в трубку. — Вороны смотрят.
— На что?
— На меня.
— С кого начнём? — спросил Журавль. — С той, что левее, или с той, что правее?
— Они одинаковые.
— Тогда не важно, — сказал Журавль. — Мы, кстати, тоже. И склад. И вся партия.
— А ты кто?
— Я — Журавль, — сказал голос. — Наверное.
Нуарерский посмотрел на руки. Руки были чёрные. Он попытался вспомнить, какими они были «до».
— Господи, — прошептал он. — А кто это красил?
Вороны заголосили. Впервые за историю склада — не по-птичьи, а по-человечески: хором, в одну ноту.
— Мы!
---
А потом пришла ещё одна почта. На конверте не было ни марки, ни штрихкода, ни обратного адреса. Был только текст, выведенный чёрным по чёрному.
И — это самое пугающее — он читался.
> *«Спасибо за покупку. Ваш заказ: 240 бочек. Статус: доставлен. Цвет: не определён (по причине полного совпадения с фоном).»*
> *(Мелким шрифтом: «Возврат принимается в течение 0 секунд.»)*
*Конец. Чёрный, как и всё в этом городе. А точнее — тот цвет, который нельзя назвать, потому что все названия уже залиты чёрным.*
Свидетельство о публикации №226111701864