Егор
Она тоже была заинтересована им. Ей было приятно проводить с ним время, и она даже каждый раз искренне ждала его. В ней что-то медленно просыпалось, но она не знала, как это понимать и выражать, поэтому отвечала всегда согласием на каждое предложение встретиться, пообщаться в сети и подобное, но всегда просто слушала его, наблюдала, молчала. Ей он тоже нравился, ей нравилось проводить вместе время, она просто постоянно соглашалась и наблюдала за ним, за тем, как он выглядит, как двигается, каким голосом говорит, как пахнет и прочее. Она не понимала, как мучает его своими молчанием и невыразительностью. Но приглашение пойти ночью в тайне от мамы в какое-то "ахеренное место" её особенно заинтриговало. Мама-то её, конечно, отпустила, она в последнее время вовсе не затруднялась вызнаванием того, куда ушла её дочь. Она считала, что в 14 лет уже достаточно ума для того, что бы избежать серьёзных проблем в отсутствие мамы рядом. В крайнем случае, у ребёнка с собой телефон. У Алисы не было никаких препятствии, кроме внутренних сомнении. Идти ночью неизвестно куда (понятие "ахеренное место" не было раскрыто вообще никак) с одним сверстником под боком было жутковато. Но она всё равно пошла. С Егором так было постоянно: она не знала, о чём говорить, но соглашалась пообщаться; не знала, что делать, но соглашалась помочь; не понимала о чём был фильм, но выслушивала его мнение и кивала.... Всё более и более явная необходимость взаимодействовать её обременяла, висела камнем на шее, он порой чуть-ли не выпытывал из неё реакцию, мнение и реальные рассуждения о том, хочет ли она пойти с ним. Ему всё казалось, что он ей надоедает, но она просто не хотела рассуждать, хотела просто наслаждаться тем, что в ней пробуждалось рядом ним, ей казалось вовсе неестественным что-то говорить, что-то решать, ей просто нравилось за ним следовать. Даже сейчас вместо того, чтобы подумать о том, что важнее - страх опасности и неизвестности или желание провести с ним время именно так, как он предложил, - она решила просто согласиться с ним и просто пойти.
Алиса опаздывала не специально. Задумалась и потеряла верный темп шага, а опомнилась, только когда дошла до места. Егор заметил её ещё издалека, он хотел подбежать к ней, но сдержался. Он считал крайне важным сохранять какой-то образ, в который не входило лихорадочно подбегать, обнимать и.... что ему ещё хотелось сделать? Это было неважно. Важно только то, что он понимал, как ему допустимо себя вести, чтобы не уменьшить свои шансы ещё серьёзней. Он сделал вид, что задумался, и отвернулся, дождался, когда она подойдёт ближе, повернулся к ней с угрюмой миной. Он старался выглядеть загадочно. Никогда до этого он так не делал, но посчитал, что конкретно сегодня вести себя нужно именно так для большего впечатления. Его почти отпустила внутренняя борьба. По крайней мере, сама девушка таки явилась - это уже гора с плеч, а конфликт между разумом и влюблёнными фантазиями прекратился. Теперь, когда она была так близко, ничего, кроме последнего, его не беспокоило. Но фантазиям было тесно в голове, и они едва контролируемо рвались в реальность. Ничему больше просто не находилось места. Он опять повернул голову и, не глядя на на неё, хмуро произнёс:
- Ты опоздала.
Алиса не ответила. Она не ожидала увидеть его таким и внимательно изучала, ждала, что ещё он сделает. Он стал ей чуть более любопытен. А Егор, постояв загадочно и не дождавшись ответа, продолжил:
- Да ты хоть знаешь, куда я собрался тебя вести? Тебе что.... неинтересно?
Тут он лукаво улыбнуться, но его физиономия криво дрогнула от мысли о том, что это было грубо и вовсе не привлекательно. Он резко перевёл на неё взгляд, выискивая в ней намёки обиды, но она стояла, смотря на него всё с тем же выражением, которое принимало её лицо каждый раз, когда она его слушала. Он придавал ему разные смыслы: влюблённость, скука, разглядывание его как животного в цирке.... Парень совсем запутался и уже пугался этого лица, ведь в нём, очевидно и был ответ на вопрос о том, как же Алиса к нему относится, понять бы только его смысл, но он не мог. Он пугался неизвестности прямо под своим носом. Поразглядывав её, он не выдержал и снова перевёл глаза на ту часть неба, где ещё оставались краски заката. Он чувствовал себя неловко.
Тут светофор загорелся зелёным фонарём, что стало выходом из ситуации. Он молча пошёл на другую часть дороги, понадеявшись, что Алиса пойдёт за ним. Алиса действительно пошла, не особо понимая, что происходит. Они перешли дорогу и пошли прямо. Шли молча. Опять. И опять именно Егор прервал молчание:
- И что.... тебе.... тебе неинтересно?
- Интересно....
Опять тишина. Его опять начали одолевать страхи, начали опять бороться с тем, что он выдумал, стали говорить, что всё это глупо и опасно. Ему нужно было с ней поговорить ещё, а то опять почувствует подступающее безумие.
- А ты знаешь, как я отпросился?
Он не смотрел ей в глаза, потому что знал, что лицо опять приняло прежний вид. Она молча ждала ответа или просто не хотела говорить. Но он всё-таки продолжил, потому что это молчание его убивало, как и вопрос о том, почему она не отвечает.
- А никак! Почему я вообще должен отпрашиваться? Я могу ходить, где угодно, и делать, что угодно, кто мне что сделает? Я, знаешь, сам по себе, как одинокий зверь, хожу там, по своим делам, куда хочу и где хочу, вот. Всем плевать, никому-то я не нужен, и мне тоже никого не надо....
Он опять сделал ту самую угрюмую мину и пустой, печальный голос, но Алиса не изменилась, да он этого и не видел. При таких словах было положено смотреть вдаль, а не на собеседника, как-будто ожидая чего-то только ему известного. Но ему хотелось думать, что это сможет ну хоть чуть-чуть её впечатлить. Он больше не пытался поговорить с ней, просто не мог больше ничего придумать, и они шли в тишине и тревоге перед неизвестностью. Так продолжалось минут 10, пока они не пришли по обозначенному адресу. Это было огромное кирпичное здание серого цвета этажей в 15, оно было широким, как-будто должно было вмещать в себя с дюжину подъездов, но входа нигде не было видно. Наверное, они подошли не с той стороны дома. Света не было ни в одном окне, что было странно для не столь позднего часа. Само "чудо" должно было начаться уже через 17 минут, если чудо вообще следует расписанию чела из интернета. По его рассказам, в эту ночь дом должен был опустеть от жильцов и до краёв наполниться ВоЛшЕбНыМи торгашами, продающими ВоЛшЕбНыЕ товары. В голове Егора слово "волшебное" всё ещё шло лесенкой, так как его не отпускали сомнения, и именно в этот момент до него дошло, почему он не хотел говорить своей подруге, куда её вёл. Он не хотел её пугать, ведь всё действительно выглядит очень напрягающе до самого последнего момента. И даже тот факт, что дом действительно выглядел опустелым, не утешал. Вполне вероятно, что он пуст не от того, что все жители решили поспособствовать созданию "Волшебного ТЦ", а от того, что никто не захотел жить в доме, где постоянно встречаются ВоЛшЕбНиКи на лестничных клетках. Или просто здание нежилое и очень удобное для всяких нелегалов. Он уже устал от этих мыслей и заставил себя продолжать дело до конца. Раз уж он пришёл, то проще найти вход и посмотреть, что внутри, чем уйти. Так будет проще потом объясняться перед Алисой. А Алиса стала замечать других людей, которые тоже шли к зданию. В поле её зрения успело попасть 5 человек, прежде чем Егор нашёл вход, который оказался один у всего дома. Это было довольно внушительное бетонное крыльцо с чёрной домофонной дверью, которая была настежь открыта и придержана кирпичом. В подъезде не горел свет. Были слышны шорохи, шаги, хлопот дверей, какая-то возня.... Они остановились. Вернее, остановился Егор, а Алиса вслед за ним. Ему стало совсем тревожно, подходил момент его позора и "впечатления" его пассии. Вот уж действительно, запомнится надолго! Что бы там ни было, нужно было заходить, отступать сейчас - даже хуже, чем ещё на подходе к дому. Но это всё ещё куда безопасней, чем заходить, там может быть абсолютно всё, что угодно, помимо наркопритона, так что он подвергал себя и свою подругу большой опасности просто ради меньшего позора. Что самое страшное - он даже забыл, зачем её сюда повёл, и он чувствовал себя полнейшим придурком - она уже доверяет ему до такой степени, что согласна пойти с ним неизвестно куда ночью, а он взял и воспользовался этим, чтобы привести в самую мерзость, в самый кошмар! Чтобы она больше никогда ему не доверяла!
Тут мимо них прошёл человек. Это был мужчина лет 30 самой неприметной внешности: чёрная лёгкая куртка, тёмно-синие спортивные штаны, короткие тёмные волосы, карие безэмоциональные глаза.… Встреть Егор его на улице - тут же забыл бы, но теперь он увидел в нём самого опасного бандита, а в безэмоциональном взгляде - холодный расчёт, куда лучше пырнуть, чтобы долго не возиться. Алиса чувствовала себя так же и уже даже подумывала схватить товарища за руку. Мужчину перепуганные подростки немного смутили, но он прошёл мимо и зашёл внутрь. Алиса не выдержала:
- Мы куда пришли?
- Пойдём - Брякнул парень, схватил её за руку, и вместе они шагнули в здание.
Внутри был огромный подъезд, который шёл в две стороны, да ещё и ветвился причудливым лабиринтом, прямо перед ними были лифт и лестница. Егор глянул направо - кто-то в белой рубашке и джинсах приклеивал на скотч какую-то вывеску и был единственным человеком в поле зрения; глянул влево - мужчина в чёрной куртке удалялся вглубь коридора. Больше никого не было видно, но звуки какой-то деятельности стали слышны отчётливей. Они шли из квартир. Как-будто в каждой квартире кипела активная работа: где-то по полу толкали тяжесть, где-то что-то упало и разбилось, где-то шуршало, где-то стучало, хлопали двери.... Как-будто в этих лишённых света квартирах всё активно преображалось. Как-будто квартиры незаметно для всего мира превращались в волшебные магазинчики самого настоящего Волшебного ТЦ. Наконец нашлось хоть одно существенное подтверждение этому, и Егор всеми силами зацепился за эту мысль, она его успокоила. Он опять вспомнил про свой образ, отпустил руку Алисы, посмотрев на неё снисходительно, будто бы это она вцепилась ему в руку минуту назад, и спросил чутка наполненным энтузиазмом, почти пустым тоном:
- Ну что, куда пойдём?
- А мы где?
Он посмотрел на неё чуть ли не с жалостью, давая ей понять, что её тревога для него выглядит смешно настолько, что ему глупо отвечать на такие вопросы. А ей было действительно тревожно, и она уже действительно начала обижаться.
- Либо ты говоришь, куда меня привёл, либо я ухожу.
В её тихом голосе почти не было обиды, он был полон страха и мольбы. Обида в нём была лишь приправой. Егор растерял почти всё её доверие. Он опять постарался выдавить из себя лукавую улыбку, наклонился к её уху и прошептал:
- Волшебное ТЦ.
Теперь уже Алиса смотрела на него с жалостью, но с самой настоящей, да ещё и вперемешку с раздражением. Она не знала, что это - самая глупая в мире шутка или полное безумие. Чем дольше держалась в ней мысль про безумие, тем дальше жалость перетекала в полный ужас. Сумасшедший завёл её неизвестно куда посреди ночи. Она смотрела на него в ожидании, как и всегда, но теперь не из любопытства, а из поиска спасения, как-будто это именно от него зависела её возможность уйти домой. А его этот взгляд крайне смутил. Не этого он ожидал. Но он собрался и, улыбнувшись ещё хитрее, медленно пошагал по коридору спиной вперёд, смотря ей в глаза. Он дразняще зазывал её:
- Дава-а-ай!…. Пошли-и-и!!... Боишься что-ли?... Ну чего тебе со мной бояться, м?… Идём, всё хорошо!
Он всё ещё старался выглядеть как "загадочный одинокий зверь" и на этот раз это действительно на неё подействовало. Она как раз почувствовала себя потерянной где-то в лесу посреди хищников, поэтому поверила в этот образ; поверила, что рядом с ней дикий зверь, который на её стороне. Не то что бы она была довольна сложившейся ситуацией, но другого выхода не видела. Они пошли вдвоём по коридору. Егор выглядел довольным, как-будто он так всё изначально и продумал, будто всё идёт по его плану, и он знает, что делает, хотя на самом деле он просто был рад, что она не ушла. Он совсем не знал, что делает, но был доволен тем, что пока что она от него не убежала. Они шли по коридору, оглядываясь и рассматривая вывески, освещённые нехитрой подсветкой: "Карманные измерения", "Сны в капсулах", "Проклятия всех родов", "Предсказание будущего"…. Пару раз им встречались люди, точно так же просто гулявшие по коридору. Они не спешили домой, не курили, не бежали в магазин в поздний час, они именно что гуляли, наблюдали за происходящим. Это расслабляло ещё больше. Конечно, выражение "Волшебное ТЦ" по-детски глупое и даже идиотское, к тому же атмосфера настоящего торгового центра и этого дома совсем не сходились, но они были схожи своим устройством: огромное здание с морем маленьких магазинчиков. Магазины располагались прямо в самих квартирах, большинство были ещё закрыты (видать, чудо всё же следует какому-то своему расписанию), но некоторые уже открылись. Коридор ветвился, однако имел общее направление, которое довольно легко, но всё же не сразу угадывалось. Молодые люди изучали все эти тупички, проникаясь успокаивающей сказочной атмосферой, которой становилось всё больше с каждой открывающейся дверью. Что самое главное, Алиса действительно впечатлялась и проникалась всей неповторимостью своего спутника, но доверие возвращалось с большой неохотой. Ей стало сложнее просто наслаждаться временем вместе, ведь перед ней теперь стоял ОпАсНыИ зВерЬ, а не Егор с паралельки. В нём стало чуть меньше притягательного, но она всё равно была к нему прикована его внешностью, голосом.... Но просто голос не мог гарантировать безопасность, а она оказалась именно в такой обстановке, от которой неизвестно чего можно ожидать. Однако всё вокруг выглядело всё более и более любопытно и дружелюбно, и Алиса стала просто бегать хвостиком за своим другом, молча разглядывая всё, что попадалось на пути. А Егор ощущал только то, что между счастливыми фантазиями и полным ужасом с позором вперемешку, правыми оказались счастливые мысли. Он бродил по коридорам своих счастливых мыслей, он видел, что лицо Алисы действительно менялось и наполнялось трепетом, видел, как реальность наполняется сказкой, как его слова её успокоили, и она действительно пошла за ним только потому, что он сказал, что всё хорошо.... Он был счастлив. Более того, он стал даже глубже влюбляться в свою подругу, наблюдая изменения её лица, которое наконец сменило то непонятное выражение на вполне ясное ожидание чуда, от чего её черты показались ему даже более красивыми. Глаза горели чувством, движения были осторожны и пугливы - всё в ней стало так живо и понятно, что он не мог на неё не засмотреться.
Они просто ходили и смотрели, как меняется обстановка, пока не дошли до конца коридора. Тут пришлось развернуться и пойти назад. На обратном пути была открыта уже половина квартир, появилось больше людей в коридоре, но никто друг другу не мешал, не образовывались толпы, хотя сам коридор был узок. Ребята уже совсем не боялись прохожих, но в квартиры не заходили, хотя уже активно шла торговля. Большинство магазинчиков устраивали себе вывески прямо на открывшихся дверях, тёмный коридор наполнялся неоднородным светом множества подсветок: какие-то выглядели как рукожопая поделка, какие-то как светоотражатели, какие-то как свечи, какие-то как костры, какие-то как лампы, какие-то как неон, какие-то как диско-шары, какие-то как светлячки, какие-то было не с чем даже сравнить.... Кто-то ограничивался только буквами на вывеске, кто-то только самой вывеской, кто-то дверью, кто-то украшал и весь проход тоже, кто-то стены вокруг, а кто-то разбегался на весь тупик.... Реклама чудесных товаров перебивала одна другую; в узком, плотно заставленном квартирами подъезде едва хватало место на всех желающих выделиться на фоне остальных. Егор и Алиса дошли до входной двери, так же прогулялись по другому крылу дома, по-прежнему не заходя ни в один магазин, хотя были открыты уже все двери. Всё вокруг точнее всего описывалось сравнением с какой-то тусовкой без однородной музыки (она шла негромко из некоторых квартир тоже как элемент привлечения внимания, но очень легко терялась в прочем шуме, стоило только отойти), но только к этой атмосфере праздника подмешивалось ещё и настоящее волшебство, как-будто кто-то в полной мере воплотил все их детские мечты с такой точностью, с какой бы они сами и описать их не смогли. В этом подъезде было абсолютно всё и даже больше. Наконец, изучив весь первый этаж, они совсем сменили настрой. Они ощущали себя самыми счастливыми детьми на свете. План Егора удался на полную, но он пока не спешил с признанием. Он хотел пока отложить это на потом.
Ребята поднялись на второй этаж по лестнице. Им показалось, что вайб здесь был совсем другой, всё ещё сказочно-праздничный, но отличный от того, который царствовал на первом этаже. Это была просто иллюзия, которая возникла от того, что на первом этаже в том же месте всё было мелко раздроблено разносортными вывесками и рекламой на дверях, а здесь почти всё пространство прямо напротив лестницы занял только один магазин, остальные же выглядели крайне скромно на его фоне. Сам магазин-то, конечно, находился в квартире, но он как-будто продолжался в подъезд. От него как щупальца в коридор проникали тёмно-красные гирлянды, а во всю стену над косяком было курсивом написано: "Цветы". Краска(?), которой была выполнена надпись, светилась красным цветом настолько ярко, что казалась белой, но если посмотреть на неё сбоку, то можно было заметить, что надпись совершенно плоская, а потому действительно была выполнена чем-то вроде краски. Впрочем, парочку это не заботило, им просто понравилось удивляться и восхищаться. Егор остановился и повернулся к спутнице:
- Зайдём?
Его глаза горели, как-будто он предлагал не в квартиру зайти, а сделать что-то запрещённое, желанное; как-будто хотел серьёзно напроказничать ради смеха; его переполнял адреналин, который заразил и Алису тоже, её глаза так же наполнились этим огнём. Он это увидел и двинулся к квартире, не дожидаясь ответа, а она не то вприпрыжку, не то крадучись последовала за ним. Они вошли внутрь.
Гирлянды внутри вели дальше в квартиру из прихожей, как-будто хозяин этих "щупалец" находился в глубине квартиры, но проникали во все комнаты. Молодые люди замешкали в коридоре, подбадривая друг друга идти первым, но тут из того прохода, откуда шли гирлянды-щупальца, вышла, внезапно, маленькая девочка лет пяти на вид. Она была одета в платьице, сшитое как-будто из полевых трав и цветов, но растения не выглядели мёртво, они цвели самым живым видом, хоть и были плотно сшиты друг с другом, однако обрывков стеблей не было видно, как-будто все они уходили куда-то на изнаночную сторону. На ногах у ребёнка были белые колготы, которые были совсем неплотно сплетены явно полностью вручную, но довольно умело из каких-то грубых толстых ниток (возможно, тоже сделанных вручную). Тёмно-русые волосы были заплетены в две тугие косы и лежали на плечах, картинно обрамляя круглое детское личико, которое имело непривычно умное выражение. В глазах было что-то вроде глубокой мысли, которая задержалась там на пару секунд, пока ребёнок соображал, как ему реагировать на гостей. Молодые люди ожидали, что девочка вот-вот отойдёт от ступора и вспомнит, что надо позвать маму, или папу, или ещё кого.... Но когда мысль в глазах прояснилась, ребёнок дружелюбно, но явно искусственно улыбнулся. В этой улыбке не было ни капли волнения или неохоты, девочка была рада видеть посетителей и чувствовала себя полностью в своей тарелке.
- Здравствуйте, что вас интересует? - Разорвал тишину тонкий, но хорошо поставленный детский голосок, который без речевых дефектов и с искусственностью профессионального диктора звучал настолько странно, что Егор даже дёрнулся, а Алиса отступила назад. Такого напрягающего ребёнка ещё надо постараться найти.
Тишина длилась ещё секунд 5 - ребёнок смотрел на подростков, а подростки на ребёнка. Всё застыло, пока девочка не повела головой, подняв брови, давая понять, что ждёт ответа. Это движение было ещё более напрягающим, чем улыбка.
- А что есть?…. - Наконец выдавила из себя Алиса.
- А у вас что есть?
Егор нашёл в себе силы на какие-то целенаправленные движения и стал копаться в карманах.
- Тысяча пятнадцать рублей наличкой.... - Неуверенно сказал он. Лицо девочки вновь приняло то выражение, с которым она их встретила, но задержалось на подольше. Очевидно, она совсем не ожидала такого ответа. Наконец, она вышла из растерянности и поправила парня:
- Меня не интересуют деньги.
- А….
- Что у вас такое есть, кроме денег, что вы могли бы мне отдать?
Посетители крепко задумались. Они не пытались найти ответ на вопрос, они просто пытались понять его смысл. Заметив это, девочка сама стала их изучать, выискивая что-нибудь существенное для примера. Уже хотела сказать про телефон, но заметила кое-что интересней.
- Что у тебя на груди?
- У меня? - Спросила Алиса.
- Да, что это? Это подвеска?
- А, н-нет.... не совсем....
Девушка потянула чёрную ниточку на шее, положила на ладонь крестик и наклонилась к малышке, чтобы той было видно. Это был сильно потемневший маленький серебряный крестик с объёмным изображением распятого Иисуса Христа. Алиса не была религиозной, но крестик носила, он был у неё с самого крещения. Она не знала, зачем его носит, не чувствовала, что он её оберегает, но ей так было привычней. Он уже как-будто врос в неё за все эти годы, он стал её частью.
- Вот это пойдёт! - Натурально, но как-то по-взрослому спокойно обрадовался ребёнок. - За эту штуку можете выбрать любую вещичку у меня.
- Хорошо.... Мне сейчас отдать?
- Правильней было бы сейчас.
Алиса крайне неуверенно и медленно взяла пальцами нить и стала перебирать её в поисках узелка. Она сама стала вздрагивать и оглядываться то на ребёнка, то на Егора, то на проход, то ещё куда-то, пытаясь удостовериться, что нет никаких противоречий тому, что она не делает ничего ужасного. Она копалась у себя в голове, осматривала окружение, вглядывалась в лица присутствующих, выискивая подвох. Это всё занимало время, поэтому она и медлила. Но останавливаться совсем было нельзя - неловко. Она нащупала узел, всё так же настороженно и медленно развязала его, сложила в руку крестик с ниткой, постаралась как можно быстрее ещё раз пробежаться по всему вокруг глазами, чтобы успокоиться, и наконец отдала то, что держала, в чужие маленькие ладошки.
- Вот так-то! - Довольно выдохнула девочка. - Ну, выбирайте! Вам всё можно, что захотите.
С этими словами девочка отошла в одну из комнат, к столу и положила в какой-то сундучок крестик. Она старалась надолго не отводить от гостей глаз, а гости осторожно шли внутрь квартиры по направлению гирлянд. Они проходили мимо стеллажей, на которых лежали вещи, завешанные гирляндами, они были едва заметны.
- А где твои родители? Или ты здесь....одна....живёшь? - Неуверенно спросил Егор, осматривая стеллажи, полки и шкафы.
- Я здесь не живу. Не трогай ничего из хозяйских вещей, пожалуйста; не хочу, что бы подумали, будто их обокрали. И шторы не трогайте.
- А они вообще вкурсе, что ты здесь?
- Они не вкурсе, что такие, как я существуют.
Повисла тишина. Посетители не знали, что на это отвечать, и отвлеклись от такой сложной темы на товары, которые гирлянды обрамляли и выделяли. Они как раз дошли до кухни, где на большом столе были расставлены цветы в горшках. Именно этот стол и был "Хозяином щупалец", гирлянды начинались здесь, гуляли между горшков и тянулись дальше по стенам, убегая в комнаты и подъезд. Красные лампочки явно отделяли простую невзрачную квартиру от волшебства, с которым она просто не могла сосуществовать, гирлянды как защитная плёнка ограждали её от магии, которая пыталась найти себе место здесь. А может, и наоборот - защищали волшебство от ужасно скучной бытовухи....
На кухонном столе стояло 20 горшков. Взгляд Алисы сразу как-то случайно, но очень удачно упал на один из них. Цветок покорил её сразу же своим внешним видом: Тёмно-синий стебель изгибался вопросом, из него торчало 5 потемневших листьев с ярко-белыми прожилками, а на конце стебля вниз смотрел цветок. Листья бутона были рваными, возможно даже, перетекали один в другой не имея понятных границ, но вовсе не сливались в единое нечто, они слоями накрывали один другой, а может, это был один лист, изогнутый тысячу раз. Они, как у розы, укутывали собой сердцевину, измельчаясь к центру и раскрываясь по краям. Цветок светился изнутри белым, как-будто горела сама сердцевина бутона, просвечиваясь сквозь бордовые слои изорванных листьев. Приглядевшись получше, можно было понять, что листья на самом деле не рваные, они просто истончаются по краям, желтеют, и приобретают вид каких-то узорчатых рюш, которые ближе к краям совсем распускаются, редеют и наконец оканчиваются отдельными рыжими нитками. Цветок не выглядел мёртво. Он, несмотря на свой печальный вид, жил и здравствовал, что можно было заметить даже глазом. А взгляд Егора беспорядочно бегал по всем горшкам, цепляясь лишь за отдельные детали, которые он однако даже не успевал осознавать толком, потому что его мозг тут же находил ещё что-то, что тоже стоило немедленного изучения. Спустя пару секунд разглядований Егор прервал тишину:
- Ну, чё возьмём? - Спросил он шёпотом. - Тебе что-нибудь нравится?
Опять тишина, но на этот раз её неожиданно и громко разорвала девочка, которая прошла вслед за своими гостями на кухню.
- Вилиса обыкновенная, необходимый ингредиент для огромного количества проклятии, порч и всякого по мелочи. Молодая гова, редкий вид семейства уйсовых из самых древних миров Криви, может искажать пространство, время и верную последовательность событий вокруг себя запахом (купол в комплект не идёт, за него придётся доплачивать). Уйса обыкновенная, может искажать мышление разумного существа (купол особо дорогой). Ысквон, один из диких представителей семейства нувиевых, плодоносит чуть реже, чем раз в явленный год....
- А этот что?….. - Неловко и крайне невежливо перебил Егор, который внезапно заметил, куда всё это время смотрела Алиса. Но девочка никак не смутилась и продолжила, указывая на бордовый цветок:
- Улара рыжая, семейство уйсовы, способно искажать последствия событии, время, менять местами причину и следствие вокруг себя запахом. Про купол было сказано.
Как и у других, уже описанных собратьев Улары, у неё был купол, но он был едва заметным, приходилось сильно напрягать глаза, чтобы его разглядеть. Он совсем не отражал свет от гирлянд и был тонким как плёнка, но если постараться, можно было разглядеть не только его границы, но ещё и узор на верхней его части, который круглился и заворачивался в спирали, выходил из них, обрастал листиками и наконец симметрично сплетался концами, продолжая заворачиваться в спирали и петли. Алиса медленно и осторожно обхватила ладонями купол, боясь помять красиво застывшую плёнку. Но плёнка выстояла прикосновение и даже лёгкое, а потом и сильное давление.
- Хочешь купол? - Спросил Егор оторвав её от изучения странной поверхности.
- Вам придётся ещё что-то дать. - Опять напомнил о себе ребёнок.
- Я не хочу больше ничего отдавать, мне и крестика-то было жалко.
- Значит, заберём без купола! - Подытожил Егор, обращаясь к торговке, которая явно не ожидала таких итогов.
- И что вы будете с ней делать?
- Поставлю на стол, будет красиво светится. - Сказала Алиса оторвав руки, но не глаза, от цветка.
Опять на лице девочки зависло то самое выражение, с которым она встретила своих посетителей. Очевидно, это были соображения, как следует себя вести и что говорить, но если без контекста взглянуть в эти детские глаза, то не получится узнать в них эмоцию. Вся эмоциональность резко отключалась на несколько секунд, а потом так же резко включалась обратно. Наконец, лицо опять наполнилось казавшейся после таких пауз искусственной жизнью, и девочка продолжила:
- Без купола никак нельзя забрать цветок, у него запах опасен. Либо вы берёте цветок с куполом и ещё что-то отдаёте, либо выбираете что-то другое.
Но Алиса не хотела другого, и это было заметно и остальным в комнате.
- Обман какой-то! - Наконец, возмутился Егор. - Было сказано, что за крестик можно взять что угодно, а теперь выясняется, что надо дать ещё что-то, чтобы взять это самое "что угодно"!
- Я сказала "одну вещичку", а не "что угодно". Цветок - одна вещичка; купол к нему - другая.
Повисла тишина. Крыть было нечем, так что Егору пришлось отдать ещё зарядку от телефона в обмен на купол. Он всё ещё ругался, отчего заставлял Алису чувствовать себя неловко. Он чувствовал, что его развели. А Алиса убедила себя, что просто не совсем поняла ситуацию (справедливости ради, она вообще с трудом понимала, что происходит вокруг), и себя заставила просто порадоваться приобретению. Она вылетела вслед за своим набычившимся другом обратно в подъезд, где тот остановился, закрыл глаза, запрокинул голову и, тяжело вздохнув, застыл в таком положении. Он пытался успокоить себя. Это помогает ему без лишнего внимания привести свою голову в какое-то подобие порядка, который нарушается всякий раз, как его захлёстывают эмоции. Он слишком часто теряет контроль над своими мыслями, порывами и чувствами, что может даже мешать ему вести себя как адекватный человек. Мысли даже после такой процедуры остаются смешанными, но ему важнее в первую очередь не уходить особо далеко от какого-то подобия спокойствия. Однако, даже при всей своей чувствительности и эмоциональной горячести, к этому методу он прибегает крайне редко, когда его чувства уже истощают его совсем, но раз уж он запрокинул голову, то придётся подождать, когда он решит, что пришёл в полное спокойствие и самообладание. Алиса ждала, стоя у него за спиной, чтобы лишний раз не напоминать про цветок.
Наконец, он пришёл в себя и даже вспомнил, кем хотел казаться. Егор обернулся и посмотрел на свою спутницу, та стояла с в обнимку с цветком, который всё ещё вызывал у него лёгкое раздражение. Парень хитро прищурил глаза, приняв соответствующий образу вид, но молчал. Это выглядело загадочно, но не от того, что он так всё и продумал, а просто потому что он искал, что бы такого сказать, чтобы в глазах Алисы ситуация приняла нужный ему вид. Он не придумал и просто пошёл по коридору. Это всё немного испортило, но он этого не понял, так как не захотел слишком много думать об этом. Он уже был точно уверен, что Алиса пошла за ним.
Они пошли дальше по коридору, но у обоих отпало желание заходить куда-либо. Пройдя весь этаж в обе стороны, они ещё дважды наткнулись на эту площадку, увешанную красными гирляндами. Она напоминала о том, что за сказкой скрывается подвох, как раз в тот момент, когда ребят опять захлёстывало ощущение праздника. Так они прошли второй этаж, третий, а на четвёртом, когда этот чёртов цветочный остался слишком далеко позади, они опять рискнули заглянуть в квартиру.
Егор остановился у двери, на которую скотчем было приклеено множество бумажек разного цвета, размера и содержания. Конкретно Егора зацепил голубой листик, который по виду был вырван из какого-то блокнота. На нём было написано:"Миниатюрные животные".
- Смотри! - Оживился он. - Давай зайдём?
Алиса молча кивнула, они постояли пару секунд и нырнули под фиолетовую лампу на входе. Эта квартира отличалась планировкой от предыдущей: прихожая здесь была не коридором, а прямоугольной комнаткой, от которой шло два прохода - в коридор и в зал. Коридор был настолько коротким, что его можно было почти полностью оглядеть из прихожей. Он вмещал в себя ещё две двери в комнаты.
Ребята негласно решили вести себя тихо. Они вошли осторожно, не издавая шума внутри самой квартиры, как-будто из подъезда их не было слышно. Они вошли и, не делая ни шагу больше, стали наклоняться в разные стороны, чтобы как можно лучше со своего положения оглядеть помещение. Через пару секунд после того, как они вошли, послышался тяжёлый выдох, как-будто кто-то в комнате вставал с большим трудом. Этот кто-то поднялся и вышел в коридор.
Это был крупный мужчина средних лет, он был крепким, высоким и тучным. Его тёмная неухоженная кудрявая борода доходила аж до живота, а одежда на нём была поношенная, местами рваная, да и весь он походил на особо крупного бездомного, но одежда была совсем уж старой, даже старинной. Примерно так выряжают персонажей крестьян в исторических фильмах о царской России, но даже в таких фильмах их одежда не выглядит настолько заношено.
Мужчина посмотрел на них пару секунд, потом облокотился плечом о дверной косяк, сложив руки на груди и сделав более внимательное выражение на лице, стараясь, видимо, явней показать, что ждёт каких-то слов.
- Здравствуйте.... - Неуверенно кинул Егор.
- Здравствуйте! - Кивнул человек. Он не перестал чего-то ждать, но его напряжение на лице немного размягчилось.
- А у вас тут.... - От растерянности Егор забыл, что хотел, потому ему пришлось на пару секунд исчезнуть опять за лампой, чтобы рассмотреть на открытой в подъезд двери бумажку. – ….. животных продают?…. миниатюрных....
- Продают, конечно, а кого тебе надо?
- Да не знаю.... Кто будет....
- Будет собака, медведь, волки, белки, лисы.... Да хоть целый лес будет!
- А можно посмотреть?
- Ну иди смотри!
Хозяин тяжело прошёл в зал. Оказалось, если бы гости шагнули чуть глубже в квартиру, то смогли бы увидеть круглый деревянный стол на одной ножке, которая, касаясь пола, симметрично расплёскивалась в разные стороны. У конкретно этого стола ножка была вырезана даже очень похоже именно на волны воды, хотя обычно детали таких столов стараются делать более напоминающими растения. Стол был огромен, за ним мог бы свободно уместиться десяток человек. Но самое необычное в нём было то, что разворачивалось на самой столешнице.
Это действительно был миниатюрный лес, над ним даже висела миниатюрная луна в миниатюрных облаках. Луна была объёмной, она висела совсем низко, в самих облаках, а не далеко за ними, как наша. Облака были лёгкой дымкой вокруг неё. А на столешнице поднимался холм, покрытый маленькими соснами и совсем крохотными травами. По краям стола трава начиналась едва заметно и росла как-будто из самой столешницы, но дальше от края тёмное дерево незаметно под слоем растительности темнело ещё больше и превращалось в чёрную землю. Чем темнее становилась поверхность, тем гуще была растительность, с какого-то места начинались и сосны, которые уже пускали свои длинные корни глубоко внутрь плоской столешницы. Ещё дальше от края поверхность начинала неравномерно подниматься, образуя холм, вершина которого приходилась на центр столешницы. С одной его стороны текла река, которая к краям становилась мельче, прозрачней, течение замедляло ход, пока наконец вода совсем не терялась на фоне деревянного стола. Хозяин постарался над презентацией своего товара и специально повернул стол самой живописной стороной с красивыми маленькими даже по меркам леса скалами и речкой к проходу в прихожую, но вокруг хватало места, чтобы свободно обойти экспонат кругом. Хозяин встал как раз за ним, повернулся к шокированным ребятам и спросил:
- Тебе животные нужны для чего-то конкретного или так?
- А реально можно весь лес взять?! - Егор был в полном восторге от мысли, что всю эту красоту можно забрать с собой. Он уже представил, в каком углу своей комнаты поставит этот чудо-стол. Даже мама не убедит его, что он купил фигню. Возможно, даже не сможет устроить скандал из-за того, что её сын втайне от неё всю ночь где-то шлялся. Ему никогда не удавалось что-то от неё скрыть, но от этого хотелось скрывать только больше, а она использовала это для того, чтобы лишний раз рассказать ему, какое ужасное будущее его ждёт, что он станет бомжом, потому что не хочет учиться (а в сущности отказался делиться тем, какие у него оценки), что он свяжется с наркоманами и маргиналами, из-за которых он никогда даже не приблизится к тому, что бы стать человеком (это он отказался показывать свои переписки) и тому подобное. Ей казалось, и она активно убеждала Егора в том, что без её контроля он обязательно пойдёт не туда, куда надо. Даже если её советы действительно были полезны, Егор старательно их игнорировал, из-за чего реально попадал в неприятные ситуации. Он действительно не знал, как правильно жить эту жизнь, и нуждался в совете, но не мог сконцентрироваться на поиске верного выхода из ситуации, потому что главной целью оставалось одно - избежать того, что бы послушать мать. Ему было противно от того, что он как-будто бы согласился с человеком, который видит в нём амёбу, которую вечно тянет не туда. Из-за этого он порой даже с собственными ошибками соглашаться не хотел, хотя мысль о том, что он всё-таки амёба, которую он активно игнорировал в себе, только крепла. Глупый бунт, который идёт не ради смысла, а ради чувства. Чувства того, что мама не права во всём, а значит и в том, что он прогнивший изнутри и постоянно нуждается в том, что бы его направляли в нужную сторону. Он сам прекрасно знает, чего хочет, для него это очевидно. Мама запретила бы ему брать хоть что-то здесь, ведь оно всё не надо ему, но он-то знает, что лес классный и интересный, нет ничего ужасного в том, что бы просто его купить.
- Сколько он стоит?
- Ну.... А что у тебя есть?
- Я н.... не знаю.... Что сгодится?
- Ну за весь лес придётся отдать что-то существенное.... Ты впервые покупаешь что-то из Криви?
- Я не знаю, что такое "Кривь".
- Понятно.... В Криви я мог бы продать такой лес за неплохую цену, потому что в него можно закрыть являнина и наблюдать за ним, пытаясь стать похожим на него. Кривлянам это очень полезно, они хотят стать такими же, как мы. Такую ценность я отдам только за твоё какое-то качество, которое можно будет продать в Криви за ту же цену, что и клетку для являнина. Ты меня понял?
- Не совсем....
- Мне нужна часть твоей души, которую ты согласен отдать. Что есть в тебе такого, от чего тебе было бы не жалко отказаться?
Егор задумался. Он пытался понять, к чему всё идёт, но сходу сообразить не вышло, и он решил просто ответить на заданный вопрос, так как это было быстрее.
- Ну, эмоциональность.... В смысле.... Я иногда слишком остро реагирую и.... Ну.... Могу даже раскричаться.... Ну, не хотелось бы.... Вот. Эмоциональность. Лишняя....
- Ясно всё! - Вздохнул мужчина. - Пойдём! - Он указал рукой на коридор, предлагая гостям пройти вперёд. Они пошли в ту комнату, откуда он вышел, но их остановил голос сзади:
- Куда вы? Здесь она, здесь.
Хозяин прошёл за ними и наклонился к мешку в коридоре. Всё в квартире можно было разделить на две категории: домашнее и явно принесённое. Домашнее выглядело обыденно, по-современному минималистично, а вот принесённое торговцем явно выделялось своей старинностью и даже старостью. И этот мешок всех оттенков серого из ткани, которая уже рассыпалась на нитки, а те - на отдельные волоски, явно выделялся на чистом бежевом линолеуме у однородной зелёной стены, и стол выделялся своей старинностью в обычном зале, в котором и стол есть, маленький и белый, вокруг которого собрались диван и стулья, и по всей квартире была куча старинных и грязных вещей на обычных столах и полках, и разложенные по линолеуму резные сундуки....
- Вот она! - Сказал мужчина, тяжело поднимаясь с пола. У него в руках было какое-то сложное механическое устройство, состоящее из шестерёнок, рычажков и прочего. По виду даже не было понятно, где и как привести его в действие, но хозяин повертел, подкрутил и механизм пришёл в действие. Это стало похоже на хитроумную головоломку, суть которой привести объект в нужную форму. Алисе на восьмой день рождения подарили нечто подобное, это был кубик Рубика, стороны которого были разрезаны не по квадратам, а по прямоугольникам разной формы, и при раскручивании кубик Рубика терял вид собственно кубика. Суть задачи была в том, что бы привести его обратно в вид кубика. Алиса тогда очень долго над ним билась, и у неё даже получился кубик, но только с перемешанными цветами. После этого игрушка попала в ту же неизвестность, куда попадают все разонравившиеся игрушки. Алиса вспомнила о ней только сейчас, когда наблюдала за тем, как торговец вертел свою штуковину в руках. Но его устройство было схоже с кубиком Алисы лишь отдалённо: оно так же меняло форму и приходило в движение с помощью рук, но в сущности было намного сложней. Тут использовалось не только перекручивание, но и нажимание, вталкивание, переключение каких-то тумблеров и рычажков, вытягивание и прочее. Движения рук были почти незаметны, настолько быстро и до автоматизма отточено они двигались. Наконец, мужчина отдал устройство в руки Егора со словами:
- Сунь вот сюда палец.
Там как раз было отверстие, но оно было немного велико для пальца Егора. Он сунул и стал неуверенно вертеть его, прижимая к разным сторонам отверстия. Он всё ещё не мог понять, что конкретно происходит и был даже смущён всей странностью ситуации. Неожиданно изнутри резко выдвинулась коробочка, напугав Егора до того, что тот дёрнулся, вынув палец. Мужчина смотрел на всё это с улыбкой. Он подошёл и отцепил коробочку от остального механизма. Он потряс её, поднёс к уху и сказал:
- Да.... Жить тебе станет полегче.... Можешь идти забирать скатерть.
- Скатерть?
- Ну со стола скатерть, тыж лес себе хотел.
- А как её снимать?
- А там с краю.... Ты не увидишь, но там можно её зацепить и скатать.
- Хорошо.
Мужчина остался в коридоре разбираться с устройством и коробочкой, а ребята вернулись в зал. Парень подошёл к столу и поскрёб ногтями у самого края. Это действительно оказалась скатерть. Всё это было, как оказывается, не на столе, а на чём-то вроде прозрачной плёнки. Она была очень эластичной и тонкой, и Алисе всё казалось, что она вот-вот порвётся сама собой, но она ошиблась. Плёнка оказалась прочной и даже способной свернуться. Егор начал медленно скатывать её в рулон, наблюдая за тем, холм уменьшается по мере приближения к рулону, образуя крутой склон, который перемещается по холму, а сосны молодеют, уменьшаются и всасываются в плёнку вместе с травами.
Если бы за Алисой не стоял диван, она бы рисковала разбить пятую точку и свой ненаглядный цветок, но, когда ноги её подкосились, она рухнула на подлокотник дивана, едва удержав в обмякших руках горшок. Она даже выругалась под нос, но здесь цитаты не будет. Егор тоже был поражён, но ему показалось, что вовсе нет. Алисе при очередной встрече он поражался в разы сильнее, чем при виде того, как лес на столе всасывается в плёнку. И даже это изменение не вызвало в нём бурю эмоции, он просто наслаждался тем, что наконец стал по-настоящему спокоен. Теперь навсегда. Он перевёл на девушку взгляд. Теперь он действительно был похож на того, кем хотел казаться, когда встретил на перекрёстке Алису. Теперь, возможно, он им и стал. Теперь он действительно её поразил. Она была в полном шоке, но его взгляд добил её. Она влюбилась в него ещё больше только от одного его взгляда после такого шокирующего происшествия. Когда парень взял рулон прозрачной плёнки в руку, он оказался достаточно маленьким, чтобы уместиться в кармане его штанов. Из-за угла выглянул хозяин, пару секунд поразглядывал обстановку в комнате и спросил:
- Вы уже уходите?
- Да, мы пошли. Вставай давай! - Он протянул своей подруге руку, чтобы той было легче встать. Она вцепилась в него взглядом, но всё-таки дала ему руку. Её это отвлекало от самого главного - в нём появилось что-то, что действительно его скрасило, что делало нахождение рядом с ним намного спокойней, чем раньше. Раньше он был просто очень привлекательным, а теперь в дополнение к этому стал ещё и крайне комфортным. Теперь действительно не осталось даже потенциальных вариантов, это стало понятно не то по взгляду, не то по движениям, не то по поведению, не то ещё по чему-то, девушка всё пыталась в нём это нечто разглядеть, а он всё не даёт. Просит о чём-то, идёт куда-то, не может просто остановиться и дать налюбоваться. Он уже пошёл дальше по подъезду, но она схватила его за руку. Надо было это обязательно сказать, иначе он так и убежит в неизвестность. Так просто он не понимает, что надо постоять, помолчать, просто побыть без всего лишнего. Её пугало то, что она не может контролировать то, что он может сделать. А вдруг он просто уйдёт сейчас? Или в любой другой момент? Даже маленькая вероятность того, что он куда-то денется начала её пугать, потому что он стал настоящим золотом. До этого он был идеалом, а теперь стал чем-то даже большим, невыразимым. Ей нужно было ему сказать, что она его до безумия любит, но этого нельзя было делать прямо здесь. Ей вообще было сложно выражать свои чувства, а тут сбивало абсолютно всё.
- Здесь шумно. - Это всё, что она смогла сказать.
- Пойдём тогда на улицу. - С этими словами Егор повёл её на лестницу, а потом на самый первый этаж, откуда они и вышли на улицу. На небе висела точно та же луна с точно теми же облаками, что висели над скатертью, что заставило Егора поднять голову и задуматься над чем-то. Алисе это было на руку, ей нужно было подумать, как лучше это выразить, но она не смогла думать слишком долго. Она засмотрелась на то, как объект её обожания засмотрелся на небо. Получилась странная картина, которую разрушил парень, обратив внимание на Алису. Он смотрел на неё и ждал, а она просто продолжала смотреть в его изменившиеся глаза.
- Ну чего?
- А я.... а что с тобой случилось? Всмысле.... ты лишился.... чувств...?
Егор отвёл от неё глаза и уставился на скамейку где-то в глубине двора. Он не знал. То, что он называл настоящим чувством точно ушло, ведь он больше так не поражался, как раньше, а значит и прочие чувства должны уйти. Но немного погодя он понял, что ему печально, ведь он хотел любить и быть счастливым. Печаль есть, но совсем слабая, так что может и любовь тоже ещё есть. Он опять посмотрел на свою спутницу: она смотрела на него как обычно, даже более непонятно, чем раньше. Это всё ещё может значить всё, что угодно, но ему стало плевать на это. Это всё стало таким мелким и пустым. Как-будто специально она спросила именно то, о чём он думал:
- А ты.... ты можешь.... любить?… Я имею в виду вообще.
- А почему ты спрашиваешь?
- Ну я.... Я люблю тебя.
Она отвела взгляд. Теперь она выглядела потерянно. Егор стал всматриваться в неё внимательней. Она снова смотрела на него, они просто смотрели друг другу в глаза. Наконец, Егор едва заметно улыбнулся и закивал. Он сказал почти шёпотом:
- Я тоже тебя люблю.
Алиса расплылась в улыбке, не зная, что и делать, а Егор просто подошёл и обнял её. Теперь он мог вести себя абсолютно спокойно, ведь смущение его не мучило, его было едва достаточно, чтобы просто чувствовать себя живым. Но любви было больше, она делала его не просто живым, а почти весёлым, он даже улыбался и прижимал её с силой. Случилось именно то, что он и хотел, и даже отреагировал он в разы лучше того, чего мог от себя ожидать. А Алиса просто была счастлива до беспамятства: он её обнимает и говорит, что любит, и больше ничего от неё не требуется, она перешла порог и теперь может наконец просто насладиться своими чувствами и мыслями. Она могла позволить своим фантазиям захватить её рассудок, потому что они стали правдой. Больше не нужно было сдерживаться ни внутри, ни снаружи. Она уткнулась в него носом между плечом и шеей и хотела только обнять его в ответ, но мешал цветок в руке. Её вырвал из этого состояния голос:
- Ну всё, пойдём обратно.
Девушка не хотела его выпускать, да и не сделала этого до конца. Она взяла его под локоть и прижалась своей рукой к его руке. Так они и пошли. Егору захотелось купить какое-нибудь колечко, или брелочек, или ещё какую-нибудь побрякушку, которую можно будет всегда носить с собой. Ему хотелось купить ещё что-то именно в этом "Волшебном ТЦ" и именно в эту ночь. Ему хотелось забрать из этой ночи ещё хоть что-нибудь, что можно унести с собой в новую, бедную на эмоции жизнь. Почему-то он пошёл на самый верх, где лестница обрывалась люком на крышу, который был открыт. Они полезли наверх. На крыше тоже были продавцы, они устроили себе что-то вроде примитивных лавочек, но без подсветки как в подъезде. Вообще, с улицы их было совсем не видно, даже если намеренно всматриваться. Было бы видно только покупателей, которые ходили между этих лавок, присматривая что-то себе. Всё это выглядело крайне загадочно, как-будто они присутствуют на масштабном, загадочном и от всех скрытом мероприятии, что в общем-то можно было сказать и про всё здание, но здесь это именно что ощущалось во всей силе. Все здесь говорили шёпотом, скрывались от глаз редких прохожих с улицы, сидели во мраке, в который проникал только свет луны. Поначалу было сложно что-либо разглядеть, ребята даже пару раз чуть не сшибли человека, но спустя какое-то время глаза привыкли и оказалось, что лунного света вполне достаточно, чтобы не только различать фигуры, но и в каких-то подробностях рассматривать содержимое импровизированных прилавков.
Наконец, Егор увидел то, что хотел: кучу побрякушек, разложенных на коврике, около которого сидел долговязый молодой человек лет 20 на вид. Он был настолько худ, что походил на людей с фотографий из немецких концлагерей, вдобавок он был ещё и болезненно бледным. Но не смотря на своё явно плохое состояние здоровья, он был полон жизни и энергии, активно шептался с другим покупателем, который выбирал себе что-то в обмен на Коран. Парочке пришлось подождать, так как человек набирал себе целый мешок. С каждой безделушкой, улетавшей в мешок, он всё яростней спорил с продавцом, доказывая, что его книга и так стоит сильно дороже вообще всего, что тот продаёт. Наконец, парень не выдержал, закрыл оставшееся двумя концами своего ковра и стал открыто прогонять наглеца. Если бы не их осторожность, они бы и драку устроили, но пришлось обойтись без неё. А без неё продавец остался ни с чем. Ему так и не отдали Коран, потому что "Священная книга твоей мелочёвки не стоит". Дождавшись, когда человек отойдёт подальше, паренёк развернул остатки своего товара. Можно было разглядеть, что предметов осталось всего 7 штучек. Пара подошла ближе, чтобы рассмотреть их все. Егор высмотрел из них что-то, что сгодилось бы в качестве брелка, так как разглядел на нём петельку, но в такой темени не удавалось рассмотреть достаточно хорошо. Он хотел взять в руки, чтобы рассмотреть поближе и ощупать, действительно ли есть петелька, но он не успел даже дотронуться, так как озлобленный уже на весь мир продавец больно шлёпнул его по руке:
- Куда?! - Прошипел он сквозь зубы. - Сначала дай, потом бери!
- А что дать?
- Ты чё, в первый раз что-ли?
- Почти. Я просто правда не знаю, что предложить взамен.
Продавец задержал на нём раздражённый взгляд, а после полез в карман своих штанов, откуда вытащил стеклянный шарик с точкой непонятного в темноте цвета.
- На вот. Всё, что мне от тебя нужно, что бы ты два раза повернул шарик вокруг своей оси, подбросил в воздух, поймал, задержал мизинцами и досчитал до восьми. И верни мне шарик. И больше мне от тебя ничего не нужно, можешь брать, что хочешь, но не больше одного.
Последнее было сказано почти в голос. Можно было даже расслышать, что его голос был неестественно низким. Очевидно, человек не был настроен больше разговаривать, так что вопросов не последовало. Егор сделал всё в точности как его попросили, вернул шарик и забрал брелок. Его всё ещё не удавалось рассмотреть, пока они не влезли обратно в подъезд. Уже в подъезде выяснилось, что это на вид довольно обычный брелок. Это был шарик на металлической петельке, внутри которого либо бирюзовая жидкость, либо густой бирюзовый дым. В любом случае, очень похоже на то, что товар стоил своей цены по меркам всего остального, что продавалось в этом доме в ту ночь. Какое-то время парню пришлось повозиться с тем, чтобы прицепить шарик к связке ключей, после чего он включил телефон, чтобы посмотреть время. Было уже почти два часа ночи. Его друг говорил, что в четыре часа утра всё исчезнет, так что у них было время ещё погулять по этому зданию. Они опять стали проходить сначала левое крыло до конца, потом правое, а потом идти на следующий, но теперь они шли не снизу вверх, а сверху вниз. Они уже ничего не присматривали себе, обоим казалось, что им и так много. По дороге они стали замечать обычные, ничем не украшенные даже по краям закрытые двери, которых становилось всё больше. Сказка растворялась в обычном подъезде, рассеивалась как дымка. Всё становилось тёмно, пусто и скучно. Когда они шли по третьему этажу, они нашли только одного продавца. Они всё-таки решили зайти внутрь. Это была однокомнатная квартира, в которой почти не осталось волшебства. Был уже четвёртый час и продавец собирался, товар остался только на одной полке. Это были на вид обычные пирожные разных форм.
- Я уже ухожу. - Бросил продавец вошедшим. - Могу только отдать вам что-то из того, что не убрал. Даже взамен можете ничего не давать, мне некогда.
Алиса высвободила своего новоиспечённого парня и свободной рукой взяла одно пироженное. Оно было похоже на шоколадного ёжика. Она неуверенно его откусила, и оказалось, что ёж на вкус действительно шоколадный.
- О, это вы очень удачно взяли. Если бы у меня было время, я бы с вас обязательно за него гору вещей стряс, но надо бежать.
- А почему вы торопитесь? - Спросил Егор.
- Ну потому что в 4:02 в дом вернутся люди. Никтож не знает, что мы здесь.... устроили. Мне об этом сказал знакомый, он тоже торгует, а ему его знакомый и, видимо, так далее. Наверное, кто-то первый узнал, что в эту ночь этот дом на такое-то время полностью опустеет, и стал распространять. Так и докатилось до меня. Я своим людям, которые у меня регулярно закупаются, сказал, что в эту ночь буду здесь. У меня всего 6 постоянных покупателей, мы с ними договариваемся через интернет о встрече и я им отдаю товар в руки. Нервно, муторно, невыгодно. Такая уж у нас участь в Яви. А тут вон какая нажива! У меня за ночь полный карман вещей набрался! - Он оторвался от своих сборов, чтобы повернуться боком и продемонстрировать пришитый к его зелёной жилетке карман. - Вы даже не представляете, сколько он вмещает! А сумка эта сколько вмещает!! - Он говорил о единственном чемодане, куда складывал всё со стола. Он оборачивал свои пирожные в целлофановые пакеты, которые доставал из другого кармана, и укладывал их слоями внутрь, но чемодан не набивался, его дно как-будто медленно проваливалось глубже и глубже, не давая чемодану набиться до конца. Ему даже удалось абсолютно свободно застегнуться.
- Ну всё, пора. Пойдёмте!
На часах было уже без двадцати четыре. Продавец чуть-ли не вытолкнул своих посетителей из квартиры, поскорее её закрыл и вставил в замочную скважину на пару секунд тонкую проволоку. Послышался шум замочного механизма, хотя проволока не двигалась. Как только наступила тишина, продавец быстро вытащил своё приспособление, убрал в один из своих карманов, вздохнул с облегчением, закрыл глаза и припал к двери. Когда он открыл глаза, его взгляд упал на девушку, которая держит в руках горшок с каким-то подвидом Улары. Его облегчение опять сменилось беспокойством.
- А вы прям так его понесёте?
- Ну да, а как?
- Вы Бога не боитесь? - В его голосе зазвучала угроза, отчего Алиса совсем замолчала. - Вот что, - он быстро достал из кармана шёлковый коричневый мешочек, - кидайте его сюда, тоже бесплатно вам. Всё, идите! - Он слегка подтолкнул их. Ребята ушли, а он остался там, у двери, и провожал их не то злыми, не то напуганными глазами. Как-будто бы он резко осознал, что перед ним стоит сама Смерть, которая хитро замаскировалась в детей, и от которой нужно было откупиться мешочком. Егор и Алиса отошли подальше и остановились.
- Давай подержу. - Он отобрал у неё мешочек и распахнул его как можно шире. Мешочек не выглядел так, будто мог вместить в себя горшок с колпаком, но парень уже понял, что самое главное, что бы дно пролезло в отверстие. Мешок еле-как натянулся на дно горшка, после чего Алиса отпустила цветок, который провалился в неизвестность, но неглубоко, так как купол едва достигал края мешка, его можно было легко затянуть. Внешне мешок как-будто чем-то наполнился, но на ощупь создавалось ощущение, что он набит осколками. Алиса закинула его в карман куртки и они пошли вниз. Продавец сладостей всё сидел под дверью, ждал, когда их шаги затихнут. Он не хотел идти с ними. Только когда он услышал, как хлопнула входная дверь, он снова спокойно вздохнул, но не надолго, ему самому нужно было смываться. Все уже точно ушли, он один припозднился. С другой стороны, это даже хорошо, ему в абсолютно нормальной обстановке ничего не стоило сойти за обычного человека, так что уже сейчас можно было расслабиться. Он закрыл глаза и попытался успокоиться, дышать глубже, но его вернул в реальность мужской голос:
- Не понял....
Продавец открыл глаза. Перед ним стоял человек с чёрной сумкой в одной руке и банкой энергетика в другой.
- Пошёл отсюда! Я щас ментов вызову!
- Да, я уже ухожу.
- Давай!
Человек встал, забрал чемодан и ушёл, а обеспокоенный хозяин вернулся в свою квартиру, даже не заметив, что в его отсутствие здесь что-то было.
Ребята тем временем уже покинули двор. Уже начинало светлеть, скоро должен быть рассвет. Алиса хотела встретить его вместе и ожидала, что они погуляют ещё, сядут где-нибудь и будут просто сидеть, смотря на небо. Но Егор предложил разойтись по домам. Он почувствовал, что с ним что-то не то, что он опустел, он хотел уйти из этой обстановки туда, где всё было и будет нормально. А может, он просто устал. Может, у него забрали слишком много чувств, и ему надо привыкнуть. Ему ничего не хотелось, и от этого было неприятно. Он проводил свою уже девушку до дома и попрощался, а она не смогла ничего ему сказать, язык проглотила. Он обнял её на прощание, поцеловал в лоб и задержался в таком положении. Он не нашёл в себе отклика. Он обнимает и целует любимую девушку, которая тоже его любит, и которой он устроил самое невероятное свидание, но он ничего не чувствовал больше. Его это заметно расстраивало, даже при его нынешней нечувствительности. Он отпустил её и пошёл домой.
Мама ругалась на него, когда он утром сидел на кухне. Он был погружён в себя и почти не слышал её, но когда она стала его хватать за шею, он достал из кармана скатерть и пустил раскрываться по кухонному столу. Мать угомонилась, а Егор смог пойти к себе и спокойно выспаться после бессонной ночи. Когда он проснулся, скатерти уже не было. Женщина куда-то её продала, даже не посоветовавшись с сыном, который её и принёс. Но больше она его ни за что не трогала, он мог жить спокойно, а он и так бы жил спокойно с тем, что он получил в комплекте со скатертью, но ему новая жизнь всё равно не нравилась. Прошла всего неделя, а он уже устал так жить. Он больше не любил Алису, и это было отдано не в обмен на скатерть, а на тот глупый брелок. У него обманом забрали его любовь. Она была его смыслом жить, она делала его тяжёлую жизнь осмысленной. Он терпел это всё, только чтобы вновь ощутить это пьянящее чувство. Теперь оно ушло совсем, а всё остальное потускнело. К тому же прибавилось проблем, они возникали сами собой, как-будто бы кто-то его вытравлял из школы, из дома, из жизни, как-будто тот, кто распоряжается случайностями, его ненавидел. То, что мама перестала его дёргать, да и вообще все стали смотреть на него по-другому не шло ни в какое сравнение с тем, как он стал воспринимать этот мир, и как его засыпали неудачи. Всего через неделю такой жизни он уже стоял у рельс. Мама не стала его держать, когда он поздно куда-то пошёл. Маму тоже стали засыпать проблемы, да и тот, кто купил у неё в интернете эту скатерть, попытался вернуть её ей обратно, утверждая, что она приносит несчастья. Так что мама была не против, если сын уйдёт куда-то ночью и вернётся опять с чем-то, что можно будет дорого продать и жить на эти деньги. Даже если он опять принесёт источник неудач, хуже того положения, в котором они оказались, уже не будет, а на покупателя плевать. Но он ушёл, чтобы покончить с такой жизнью.
Он пошёл к железной дороге, которая проходила недалеко от его дома, и пошёл от города по ней, ожидая, когда с той или другой стороны его нагонит поезд. Он смотрел под ноги и ничего вокруг не замечал. Но неожиданно кто-то остановил его, схватив спереди за плечи. Он поднял взгляд и увидел перед собой Алису, которая обеспокоенно смотрела ему в глаза. Егор не хотел на неё смотреть. Её вид для него был трупом былого счастья. К тому же у неё был любящий и напуганный взгляд, который вызывал в нём чувство стыда. Парень перевёл взгляд на её спутника. Это был тот самый мужчина в лохмотьях, который продал ему эту проклятую скатерть в обмен на способность жить по-настоящему. Ему было тошно видеть их обоих. Хорошо только то, что теперь тошнота его не мучила, а немного возвращала ощущение жизни, но такая тошнотворная жизнь ему всё равно не нравилась.
- Ты чего удумал?! - Едва выдавила из себя девушка.
- А ты чего тут? Мы даже не в городе, это железная дорога посреди поля, ты как оказалась здесь посреди ночи?
- Я тебя спрашиваю, что здесь делаешь? - Она глубже вцепилась ему в плечо. - У меня.… вещие сны начались.... Я обрывками вижу то, что случится. Я увидела, что найду тебя здесь на рельсах, а этот человек тебя спасёт.... А потом я увидела, как его найти.... И вот он.
Мужчина кивнул, показывая, что речь идёт о нём.
- Ты чего здесь гуляешь в такое время? - Подключился он к расспросам.
Егор вздохнул и присел на рельсу, но Алиса стащила его оттуда на траву.
- Давай, тебе надо рассказать.... - Она села рядом, легла головой ему на плечо, обняла за руку и приготовилась слушать. Мужчина подсел с другой стороны и тоже явно не собирался уходить, не выслушав всего рассказа. Деваться Егору было некуда, и он начал рассказывать обо всём, что произошло с ним за последнюю неделю. Продавец, который сидел с ним рядом, начал слушать с полным внимания и сочувствия лицом, но по мере рассказа на его лице появлялось всё больше удивления. Он был поражён тем, что Егора так легко обманули, и тем, что его мать просто взяла и продала скатерть через интернет. Рассказ закончился, он сказал:
- Бог тебя теперь ненавидит.
Алиса подскочила, чтобы возмущённо посмотреть ему прямо в глаза.
- Меня тоже.
Возмущение замешалось с недоумением.
- Эта скатерть была из Криви, а Бог не любит Кривь. Это его неудачное творение. А мы сейчас в Яви, которую Бог любит и лелеет. Если что-то из Криви попадает в Явь, Бога это возмущает, но он не видит всё, так что многое можно от него спрятать, но ты даже не старался, поэтому тебя теперь будут преследовать неудачи. Бог сделает всё, чтобы наказать тебя за то, что ты замарал Явь. Теперь в Яви тебе жития не будет. Бог ненавидит всех продавцов, которые здесь торгуют товарами из Криви, так что я тоже ему ненавистен.
- А зачем вы тогда это делаете?
- А что мне ещё делать?! Здесь Бог меня не любит, хорошо ещё, что не следит как за тобой, могу какое-то время от него прятаться, а в Криви меня первый встречный готов сожрать, да и вообще мне там не нравится - жутковато. Вот и приходится прыгать туда-сюда, ища себе выгоду.
- Мне теперь, наверное, тоже, как вам, придётся "туда-сюда прыгать", если не под поезд.
- В этом нет ничего такого уж ужасного. Эта жизнь по-своему хороша, если ты осторожен. А если ты не знаешь, чего остерегаться, так я тебя научу. Будешь со мной какое-то время, а потом, глядишь, и сам начнёшь, мы тебе инструмент подберём....
- Да не надо мне. Я ничего не хочу.
- Ну да ладно! Кто я такой, чтобы тебя заставлять?
- Всмысле?! - Алиса была возмущена.
- Ну если он не хочет, что мы сделаем? Иди домой.
Алиса не хотела идти, но её уговорили, что так будет лучше. Самоубийца хотел остаться один напоследок. Девушка расплакалась, она обняла его, с чувством поцеловала в щёку и, с трудом отпустив, пошла вдоль дороги в сторону города, а продавец тоже пошёл вдоль дороги, но в сторону леса. И только Егор остался на месте. Он пересел на рельсы и стал ждать, но не выдержал и побежал догонять мужчину. Наконец, устав, он увидел перед собой его фигуру и окликнул. Человек обернулся, и Егор сказал:
- Я согласен пойти с вами.
- Это правильно! - Оживился продавец. - Будем вместе, будешь мне помощничком!
Егор молчал, уткнув глаза в землю.
- Меня Афанасий, кстати, зовут.
- Егор. - Едва слышно пробубнил он.
- Давай, Егор, пошевеливайся. Нам спешить надо. - Он схватил парня за руку и повёл за собой. Они бодро шли вдоль железной дороги и вскоре свернули в лес. Вокруг становилось всё темнее и темнее. Наконец, не стало заметно никаких очертании, но Афанасий уверенно шагал вперёд. Трава, ветки и кусты становились гуще, окутывали и поглощали в себя. Земля стала неразличима под ногой, чувствовалась только мягкая густая трава, в которой ноги утопали. Было уже невозможно пробираться глубже, когда Афанасий остановился, повозился с чем-то, приправив хорошей руганью, и внезапно открыл дверь. Они вошли, и Егор, наконец, высвободил свою руку. Под ногами опять чувствовалась земля, даже подобие пола. Брошенный в темноте парень пытался на ощупь найти хоть что-то вокруг себя, но вокруг было пусто, пока его пальцы не наткнулись на что-то, что неконтролируемо упало. Послышался звук рассыпавшегося бисера. В следующую секунду в паре метров от Егора зажглась свеча в руке Афанасия. Теперь было видно, что они действительно в каком-то подобии комнаты, но Егор особо не всматривался, потому что пытался разглядеть, что же рассыпал по земле. Мужчина глубоко вздохнул и кинул:
- Завтра будешь собирать. Ложись спать.
Спать Егору полагалось на лавке в этой же комнате, а хозяин лёг спать в свою кровать, которая тоже находилась здесь. Как выяснилось позже, вся эта комната была и спальней, и кухней, и складом одновременно. Потому что других помещений просто не было. Егор лёг на спину, сложил руки замком на груди, закрыл глаза и быстро уснул. Ему в последние дни вообще ничего не снилось, как и теперь. Его разбудил яркий свет. Он открыл глаза, пытаясь разобрать, что происходит вокруг. Первое, что он заметил, - Афанасий, стоящий около него. Егор получил задание собрать обратно, что он уронил, и расставить по полкам вещи, приобретённые на продаже. С этим он оставил Егора одного, выйдя через дверь в кромешную тьму с мешком вещей. Теперь можно было как следует рассмотреть то, где он вообще оказался. Это была просторная комната с глиняными бежевыми стенами и земляным полом где-то 6х6 метров площадью и метра 3 высотой. Стены закрывали шкафы, полки и сундуки, из-за которых видимая площадь сужалась где-то на четверть. Свет исходил от какого-то подобия лампы, стоящей на столе. Она представляла из себя синий вытянутый кристалл, на золотой подножке, похожей на подсвечник. Но излучал он не синий свет, а наоборот - оранжевый, от чего комната выглядела так, будто действительно освещалась свечой.
Комната была набита до отвала, ни одного пустого места на полках. Всё было в разношёрстных мелочах, многие из которых походили на старый хлам, как-будто это комната человека с синдромом Плюшкина, который тащит с мусорок вообще всё, что интересно выглядит. Поразглядывать действительно было что, но Егору это быстро наскучило. Он пытался ухватиться за собственное едва возникшее любопытство, но оно улетучилось при изучении первой же полки, почти полностью состоящей из статуэток. Надо было приступать к работе. Первым делом он решил собрать, что рассыпал. Оказалось, это был красный горшок с какими-то обломками серой коры или чего-то очень похожего на кору. Она закручивалась, как оторванные лепестки цветка, даже сильнее. Горшок немного треснул, но свою функцию по-прежнему выполнял, так что Егор сложил туда всё, что рассыпал, и вернул горшок на его законное место - на полку, висящую над деревянным стеллажом, забитым до отвала чем-то совсем уж невнятным.
Теперь надо было приступать к другому делу - разложить то, что они вчера сюда притащили. Вещи горой лежали под столом, чтобы не мешать передвижению по комнате, но они туда еле как помещались, а как их всех разложить по полкам и сундукам - дело вовсе неясное. Оставалось только надеяться, что в сундуках было много пустого места. Егор решил начать с самого крупного - чучело лисы. Место ей нашлось на крыше одного из шкафов, не особо плотно заставленной всякой мелочью. Стоило пораспихать всё это по углам других полок - и место стало достаточно, чтобы поставить туда лису. Егор до последнего не был уверен, что убрал всё, так как шкаф был выше уровня его глаз, и крышу можно было только ощупывать. Его подозрения оказались верными, что-то звонко свалилось и закатилось за стенку шкафа. Оказалось, что это была миниатюрная картина, которая была размером всего 2х2 сантиметра. Гуашью была изображена рыжая девушка, плечи которой укутывала белая ткань. Это не было похоже на часть футболки, это была часть какого-то старинно-вычурного платья и другой одежды. На фоне же не было видно вообще ничего, только неразборчивая зелень. Самый ужас был в глазах девушки, которые были маленькие, круглые и полностью чёрные. Они притягивали Егора тем, что были способны его напугать. Ему нравилось ощущать то, что там, в этих глазах была бездна, которая понемногу начинала смотреть в него. Девушка абсолютно никак не менялась, но со временем всё глубже и глубже проникала в разум, выжигая свой образ и становясь всё более живой. Через пару минут разглядывания картины, Егор стал замечать, что девушка двигается, но это были очевидные галлюцинации, едва переходящие грань обмана зрения. Егору стало неприятно, и он просто отложил картинку обратно наверх. Как бы образ ни гипнотизировал, для него это в итоге стало просто неприкольной игрушкой.
Всё прочее барахло пошло по сундукам, так как теперь последнее пустое пространство на полках было забито. Просто скучная и муторная работа, но она его завлекла, так как позволила забыться, сосредоточить все умственные усилия на том, что не требует глубокой мысли. По крайней мере, это было что-то новое и необычное, так что оно действительно смогло его завлечь, это было почти похоже на то, как его раньше увлекали простые дела. Может быть, действительно, это было не просто спонтанное решение запутавшегося человека, а хороший выбор. Может быть, теперь, посреди всей этой разнообразной и интересной дичи, он сможет снова ощутить интерес? Может, ему и правда стоит подумать над тем, чтобы стать продавцом, чья жизнь требует постоянного внимания и напряжения? Он не знал. Он вообще мало что понимал пока, всё это было так странно, резко и необоснованно, но именно это его и увлекало наконец. Неважно, что случилось, важно, что он возвращается к тому, что всегда называл настоящим собой. Он снова чувствовал себя собой, так что вся эта несуразность теряла смысл. Он просто хотел снова чувствовать себя живым. Пока не было никаких чувств, он жил тем, что чувствовал когда-то, так что любопытство ко всему происходящему возвращало в реальность, что облегчало существование.
Наконец, Егор закончил раскладывать вещи и уставший сел на кровать. Он облокотился на бежево-коричневую стену и задумался, а стоит ли ему действительно остаться, согласиться на эту жизнь, которая непонятно, чем обернётся и как долго продлиться, или всё же вернуться домой, понадеявшись, что чувство естественного течения жизни не угаснет в ближайшее время. Хотелось жить, как раньше, но, похоже, так уже не выйдет. Либо живая, но непонятная и незнакомая жизнь либо душевная смерть в родных стенах. Он не знал, чего ему ждать от любого из вариантов, но решил, что и там, и там всё будет так же, как сейчас: здесь - интересно, но непонятно и неуютно, там - спокойно, но мёртво. В какой-то момент зашёл Афанасий.
- О! Закончил уже.
- Да.
- Молодец! Не то, что бы прошло мало времени, просто я думал, ты будешь дольше бездельничать.
Последовала тишина.
- М-да. Я сходил в одно место, и смотри, что выменял!
Мужчина сложил мешок на пол, открыл и стал копаться, пока не достал фарфоровую кружку с крышкой для заварки чая.
- Это карманное пространство, чтобы на лавке у меня не спал. Что-то вроде той скатерти, которую твоя мамаша продала, но только здесь внутренность скрыта и размером с каморку. Тебе хватит. Я смогу доставать тебя от туда, когда ты мне будешь нужен, а отдавать её я буду тебе тогда, когда ты сделаешь свою работу.
- Я вам что теперь, покемон?
- Ну если хочешь, можешь и дальше спать на лавке. Я вообще-то за неё твою любовь отдал, человеческое чувство, дорого стоит в Криви! Да и внутрь ты можешь взять всё, что хочешь.
- Почему вы меня не спросили? Это же моё чувство.
- Ну ты мне им заплатил за скатерть. Не моя вина, знаешь ли, что ты ей вот так распорядился.
- Я хочу любовь назад!
- Если так хочешь, можешь пойти и сам найти того кривлянина. Тебя вообще здесь никто не держит, я так-то помочь тебе пытаюсь. Можешь делать всё, что хочешь, твоё право. Если хочешь, ищи того покупателя и сам с ним торгуйся; если хочешь, иди домой, я тебя отведу в Явь; если хочешь оставайся, но не капризничай.
Егор не нашёл, что на это ответить, и замолчал. Афанасий опять вывалил мешок, согнал парня с кровати, тяжело уселся сам и сказал опять разбирать. Вещей было сильно меньше, и можно было управиться за минут 10 с учётом всех перекладывании, так что Егор сразу приступил.
- А что будет дальше, если я здесь останусь? - Внезапно спросил парень, закрывая очередной сундук.
- Ты будешь помогать мне до тех пор, пока нам в руки не попадёт дверь. Там уже и сам сможешь стать продавцом, если хочешь. Хорошая жизнь на самом деле. Интересная. Хотя, на каком-то глубинном уровне очень неприятно, когда возвращаешь в родную Явь и чувствуешь, как всё вокруг тебя ненавидит, но если ты хочешь чувствовать жизнь после того, как её у тебя отняли, то это лучший вариант. Я за свои годы столько всего пережил, что специально и не придумаешь. Так жить очень опасно и интересно, самое то для тебя, я думаю. А мне просто нужен сейчас помощник, мне стала тяжелее даваться моя рутина, но как только у тебя появится возможность уйти, я тебя отпущу, если захочешь. Иначе, боюсь, ты уйдёшь сразу. Не хочу держать тебя насильно. К тому же, внутри этой кружки время может идти, как тебе нравится. Ты сам можешь определять, сколько для тебя пройдёт времени между тем, как я тебя оттуда буду вытягивать. Эта комната работает похожим образом. На самом деле, я сам определяю, когда вылезти вовне. Я нашёл её совсем случайно, не разобрался ни в чём, потерялся во времени и мирах, а когда смог вернуться домой. - дома уже не было. Родители, друзья - все дожили свои жизни. Эта комната стала моим домом. Я был даже младше тебя, совсем ребёнок, я был напуган, но стал пытаться просить у тех, кто попадался мне по мере случайных перемещений моего жилища, хоть что-то съестное, отдавая взамен то, что было. Довольно скоро я приспособился к тому, что бы жить так, искал выгоду в обменах, позже выяснилось, что я такой далеко не один. Через пару моих лет, я наконец-то сообразил, как контролировать скорость времени внутри, а позже - и как перемещаться туда, куда хотелось. В общем-то сначала казалось, что оно всё в сущности одинаково, а потом выяснилось, насколько для меня, как для продавца, важно знать, где чего больше и где чего ждут. Ты закончил?
- Угу.
- На вот, - он протянул Егору кружку, - чтобы вернуться, нужно схватиться за ручку двери и толкнуть. Я верну тебя сразу же, чтобы ты смог забрать себе всё, что посчитаешь нужным. Тебе надо её сжать.
Егор подошёл ближе и взял кружку в руку. Он стал давить на неё двумя руками, и кружка стала проваливаться внутрь. Относительно Егора она оставалась одинаковой, но продолжала под давлением сжиматься, а Егор проваливался вслед за ней куда-то вглубь. В какой-то момент кружка стала сжиматься даже относительно Егора, так что исчезла в его руках. Было абсолютно темно, так что пришлось включить фонарик на телефоне. Оглядевшись он обнаружил себя в круглой комнате диаметром около двух метров, а высотой чуть больше двух метров. По центру потолка торчала дверная ручка-кнопка. Всё, что было в комнате - одноместная кровать, делившая пространство на две части. Она была довольно старой, из тёмного дерева с простым светлым узором, вырезанным в изголовье. Серый матрас был набит чем-то, напоминающим вату, только мягче, но не было ни подушки, ни одеяла.
Егору едва хватило своего роста, чтобы с кровати дотянуться до ручки и толкнуть её. Это было тяжело только первые моменты, а потом он почувствовал, что она сама летит куда-то вверх, а его кто-то схватил за одежду и потянул. Ручка выскользнула из руки, какое-то время он был в полёте, но через пару секунд довольно жёстко приземлился на ноги, и одежду отпустили. Он опять был в комнате, набитой хламом, а перед ним стоял Афанасий, который жестом указал на шкафы. Егор подошёл к одному и стал выбирать. Он нашёл себе совершенно обычные синие подушку и одеяло, это было первое, что он закинул к себе. Дальше он нашёл едва светящийся фиолетовый камень, а после вообще взялся освобождать один маленький стеллаж, который был сделан из дерева, по крайней мере, очень похожим на то дерево, из которого была сделана кровать. Тоже тёмный и старый. Егор провозился со стеллажом минут 20, но нашёл, куда пристроить все вещи. Он обхватил его как мог и схватился свободной рукой за кружку, сказав мужчине, что ему больше ничего не надо. Стеллаж едва ли не выпал по пути, но всё же попал внутрь. Пришлось потратить немало времени, чтобы разместить его, так как он неудачно лёг посреди кровати, однако стеллаж всё-таки оказался на положенном месте, почти заполнив собой одну из двух частей комнаты. Пространства оставалось только для того, чтобы свесить ноги с кровати. Всего было 3 полутораметровых полки и ящик внизу, в который парень закинул всё, что у него было с собой в карманах - почти сдохший телефон, ключи от дома и немного налички. На третью полку он положил камень, а на первую - свою одежду. Теперь можно было спокойно засыпать. Он уснул быстро и крепко, а когда проснулся, не хотел вставать. Он мог провести внутри столько времени, сколько сам захочет, так что ему просто не хотелось никуда вылезать. Снаружи было бы интересно, но он не хотел ничего. Он потянулся к ящику за телефоном. Оставалось всего 7%, интернет ожидаемо не ловил. Он попытался поиграть в то, что скачано, но ему это надоело даже не понравившись. Он подумал, что надо было захватить к себе что-нибудь для развлечения, но тут же решил, что ему это всё равно бы не помогло. Какое-то время он валялся, а потом от нечего делать всё-таки собрался и вышел. Он оказался у выхода из жилища Афанасия, который опять собрал свой мешок.
- На вот, понесёшь.
Егор молча взвалил себе на спину мешок и пошёл вслед за мужчиной на выход. Теперь там была не трава, а пустое тёмное пространство, освещаемое только самим Афанасием, который почему-то светился белым светом. Они шли по серой поверхности, представлявшей из себя что-то непонятное между камнем и песком. Они всё шли и шли, парень давно успел устать, как вдруг к ним из темноты подошёл тёмный человеческий силуэт. Он двигался топорно и неловко, так что напрягал каждым своим движением. Афанасий загородил собой Егора, выставил вперёд что-то очень сильно напоминающее железную палку, которую всё время до этого нёс с собой, и громко прошептал что-то не особо похожее на человеческую речь. Руки существа стали вытягиваться вниз, при этом он сам продолжал стоять более-менее прямо, только немного задрожал. Они дошли до земли и ушли глубже, как-будто провалились через текстуры, а вскоре снова появились на поверхности с чёрным кубом.
- Егор, достань что-нибудь из мешка. Что угодно сойдёт, главное, только одно.
Егор заглянул внутрь. Там было множество разноцветных, но однотипных коробочек, которые он уже видел в одном сундуке. Он достал розовую и протянул монстру. А монстр опять вытянул руки, чтобы отдать куб Афанасию и взять шкатулку. Внутри оказались две срезанные, но всё ещё соединённые человеческие губы в какой-то жёлто-зелёной жидкости. Они выглядели мёртво. Тварь примерила губы и впечатала в то место, где им полагается быть у человека. Теперь она выглядела ещё более жутко, так как она порвала губы, растянув слишком широко рот. Чудовище стало приближаться к Егору, вытягивая конечности, но Афанасий со своей железкой отпугнул силуэт настолько, что тот опять скрылся в темноте. Парень закинул пустую коробочку и куб в мешок, и они двинулись дальше. По пути им попалось ещё 6 таких же уродов, у одного из которых уже были глаза. Они чем-то опять оживляли Егора. Они были слишком непредсказуемы, чтобы ускользать из его разума, так что они не могли его не увлечь. Он пугался их, но так слабо, что ему это очень нравилось, ему это было очень нужно, он изголодался и по страху в том числе. Тварь с глазами ему понравилась особенно, он даже попытался сам подойти ближе, но попутчик толкнул его в обратную сторону. Чем меньше оставалось света, а его оставалось всё меньше, тем более насыщенно чувствовал себя Егор. В какой-то момент был виден только сам мужчина, а вокруг - темнота, из которой особо яро кто-то лез к парню, хватал, пытался отобрать мешок, пытался дотянуться до самого него, но он уворачивался, что почти заставляло его улыбаться. А вот Афанасий был напряжён. Он должен был вернуться сильно раньше, но припоздал, так как его компас немного запутался, и теперь силуэты ничего не стесняются и почти нападают. Ему пришлось взять Егора под руку и вертеть своим оружием во все стороны, откуда доносилось хоть что-то подозрительное, но звуки путали специально. В итоге им удалось урвать от Егора нос. Егор даже не заметил, ему сказал об этом Афанасий, когда они уже вернулись, но парня это не расстроило. Это всё - мелочи в сравнении с тем, что теперь он наконец понял, как вернуть жизнь. Пусть это будет стоить носа, глаза, дома, безопасности, свободы, целого мира - не важно. Важно только не профукать опять случайно остатки своей души, которые всё ещё в нём оставались. Ему крупно повезло, что осталось ещё что-то, что может заставлять создавать жизнь внутри. Теперь у жизни появился смысл - чувствовать.
Он вернулся к себе в кружку, но не хотел оставаться, он ещё не вымотал себя настолько, чтобы позволять себе просто уснуть, а тем более просто оставаться внутри без дела. Вместо этого он залез внутрь и тут же вылез. Он стал делать так постоянно, чтобы переместиться к моменту, когда снова пригодится для торговли в каком-то сюрриалистичном мире с существами, вылезших как-будто прямо из крипипаст или японских фильмов ужасов или ещё откуда-то. Сложно объединить их в какую-то одну категорию, сложно даже представить всё их разнообразие, но все они задевали какие-то остатки от струн души, заставляли чувствовать прилив адреналина, заставляли чувствовать себя живым.
В первый раз он вылез раз 5 подряд, после чего наконец уснул, а проснулся с осознанием того, что теперь вот это - это жизнь. Это то, что нужно, то, что было всегда, но теперь просто преобразилось. Теперь он был зависим от того, чтобы изучать Кривь, жить в ней как дома. Никого он не считал роднее очередного монстра, который возвращал его к жизни, пробираясь к его душе через огромные пустоты. Другой жизни ему не нужно было.
Относительно Егора прошло пару месяцев. Он считал "свои дни" по тому, когда он спал. Всего так прошло 73 дня, хотя "его дни" были длиннее, что он и сам заметил, но никакой другой системы отсчёта у него не было. Была возможность взять часы себе, Афанасию они достались в обмен на куртку, но парень уже понял, что сбился, так что посчитал это бессмысленным.
Однажды для него настало очередное "утро", так называлось время, когда он только проснулся и собирался наружу. Он открыл глаза, потянулся за одеждой, которая успела полностью смениться за всё это время, потянулся, размялся, убедился, что совсем проснулся, и потянулся за ручкой. Он оказался под открытым небом, которое выглядело тоже по-утреннему, как-будто солнце уже успело встать, и от рассвета оставались только оттенки слегка розоватых облаков, нежно-голубого неба и прочего. Даже в том, что было на поверхности, хватало этих мягких тонов. Это был посёлок частных двух-трёхэтажных домов, каждый из которых был сделан со вкусом, с желанием создать уютное жилище. Всё это шло вдоль дороги, которая убегала дальше в никуда в обе стороны. Посёлок окружал почти ровный ландшафт, даже сопки ни одной не виднелось, только пригорки и поля, лежащие под снегом, который активно таял. Была весна, очень резко пришедшие тепло и свежесть, к которым ничего не было готово. Воздух был мало того, что прохладный и свежий, так ещё и чистый, дышать было абсолютно легко. Взору иногда встречались участки леса, отдельные деревья, но в общем вокруг было почти пустое пространство, создающее ощущение полной свободы.
- Ты меня сюда ещё не приводил. - Констатировал Егор.
- Я сам здесь бываю очень редко. Здесь есть, что ловить, но приходить сюда не хочется.
- Почему?
- Потому что это самая жестокая ловушка, которую я когда-либо видел.... Я не хочу сказать, что это место тебя обманывает, скрывая свой истинный ужасный вид, вид-то не ужасен, он и правда такой, "истинного" вида просто нет, только подражание. Он всегда был никаким, была только способность чем-то быть, это настолько древний мир, что в сути своей имеет просто возможность быть. Пока он был Явью, он был никаким, хотя и населялся тварями, тоже никакими, но стремящиеся к счастью. Он просто был. А когда стал частью Криви, которая тогда даже не знаю, что из себя представляла, стал открыт другим мирам. В Кривь попадали всё более и более полноценные миры, и какие-то их жители попадали сюда, часто застревая навечно. Местные тоже тянутся к Богу, поэтому пытаются принять форму того, что несёт с собой больше его проявления, его любви и старания. Это место наполняется тем, что существо держало близко к сердцу. Если ты любишь пироги с черникой и останешься здесь на достаточно долгое время, то они здесь станут находиться. Для этого много не надо. Это означает, что ты начинаешь здесь растворяться, в тебя вцепляются и выдёргивают всё по кусочку из твоей головы. Плохое ты и сам отпускаешь и забываешь, а хорошее забирают. Твоё счастье становится частью этого места, а тело остаётся без всего. Телу просто хорошо. Ты можешь даже их увидеть здесь. Будут бродить, тупо улыбаться и бредить. Они будут так жить вечно, не старея и никогда не поймут, сколько времени прошло.
- У меня нечего забирать.
- Ошибаешься! Тыж не ведёшь себя так. В тебе есть побуждения, потому что твои действия всё ещё имеют смысл. Их мало, тебе оставили крошки, но ты не лежишь бревном и не ходишь без толку из одной точки в другую, как эти болваны. Ты продолжаешь жить, а они - уже нет. Тебе надо быть здесь особенно осторожным, понял? Мы их цель, мы являны! От тебя здесь быстро ничего не останется, так что скажи мне, когда заметишь что-то, что заставляет тебя улыбаться. Это неправильно, страшно и опасно, ты понял?
- Да понял.
Они дошли до открытого пустого ларька у дороги. Он выглядел так, будто его сколотили вчера из свежих светлых досок и поставили здесь специально для Афанасия и Егора. Продавцы вошли внутрь, парень стал выгружать содержимое мешка, а Афанасий тяжело сел на лавку и засмотрелся на улицу. Он сильно устал идти, возраст забирает своё. Он стремительно старел, особенно в глазах Егора, который пропускал очень много того времени, которое одолевало этого человека. Егор жил раз в 70 медленней, поэтому видел, как мужчина стремительно загибался. Афанасию такой темп был на руку, у парня не успевали появляться проблемы со здоровьем, к тому же он очень хорошо помнил все детали недавних вылазок. У мужчины ещё не появились проблемы с памятью, но всё прочее стремительно изнашивалось. Он даже хотел отдать свою чудо-комнату Егору, чтобы тот стал полноценным продавцом, а самому найти себе спокойное место и там доживать дни. Может быть даже попытаться снова поселиться в Яви. В конце концов он самый настоящий являнин и всегда им был, так что, может быть, он имеет право жить спокойно и никак не отсвечивать. Хотя сам Афанасий прекрасно понимал, что это вряд ли. Он сделал слишком много ужасного для Бога, спокойно пожить в святая-святых ему не выйдет.
Егор закончил раскладывать вещи, среди которых наконец оказался его давно севший и бесполезный мобильник, и высунулся по пояс из-за прилавка, чтобы оглядеть улицу. По дороге шли две девушки. Одна была одета в пышное розовое платье, которое едва ли не волочилось за ней по снегу. Платье было свободное и пышное только в юбке, а на торсе сильно сужалось, облегая всё тело, но выглядело это так, будто бы она могла свободно двигаться. Девушка была немного полной, но это красило её фигуру. Рукавов у платья не было, нежные, мягкие руки были полностью оголены. Лицо было округлым, как и все его черты, а тёмно-русые волосы были заплетены венком. Вторая девушка была похожа на первую, только имела немного другие черты лица, голубое платье и распущенные волосы. Они выглядели как родные сёстры, чуть ли не близняшки с идентичными вкусами. Они были в прекрасном настроении, о чём-то звонко смеялись, пританцовывали, кружились, не отпускали рук и вообще выглядели так, будто прибывают в абсолютной друг к другу любви. Завидев Егора, они остановились, замолчали на секунду и рассмеялись с новой силой и задором. Они побежали к лавке наперегонки, а до Егора едва дошло спрятаться обратно внутрь.
- Мне кажется у нас посетители - Парень едва успел сказать это до того, как девушки подлетели к ларьку и стали со смехом звать Егора.
- Молодой человек! А молодой человек! А что вы здесь делаете?
- Вас здесь раньше не было!
- Мы продавцы. Можем на что-то ценное обменять что угодно из лежащего здесь - мрачно сказал Афанасий.
- О-о-о! Тогда я сейчас вернусь, у меня есть для вас кое-что!
- Давай, дорогая, я пока присмотрюсь, что тут у них...
Девушка в голубом убежала куда-то, а другая, видимо, не подозревая о существовании каких-либо границ, перевалилась через прилавок, дабы рассмотреть получше то, что не видно, но Егор вытолкнул её обратно, на что она демонстративно и по-детски обиделась, надув свои и без того пухлые губы.
- Воровка. - Отрезал мужчина. - Пока не заплатит, не пускай к товару.
- Я только посмотреть!
- Не пускай к товару, Егор.
Егор принял во внимание, но всё равно стал показывать и рассказывать, что у них имеется, постоянно осторожно отодвигая любопытное лицо посетительницы за границы внутреннего пространства ларька. Афанасий лениво наблюдал за всем происходящим, пока из дома напротив не вышла фигура. Она вышла так громко и внезапно, что оба продавца резко обернулись и наклонились, чтобы увидеть её через девушку, стоявшую в и без того узком окне. Это была девочка лет 6 на вид в белом платье по колени. Изящное платьице очень ей шло, даже можно было подумать, что сшито оно было специально на неё. Оно подчёркивало ангельскую, воздушную внешность ребёнка с длинными светлыми, почти белыми тонкими волосами, большими голубыми глазами, морозным румянцем на щеках и всеми её красивыми чертами лица. Она дышала здоровьем, так что в такой летней одежде не ёжилась от прохлады. Она вышла, вдохнула свежий воздух и с видом полного умиротворения пошла куда-то по дороге. Егор, не ощутив никакого внутреннего отклика, продолжил показывать товары девушке, которая даже не поняла, что случилось, а вот Афанасий засмотрелся на ребёнка. Девочка всё удалялась, и время на принятие решения было мало. Он замешкал и наконец выбежал, крикнув Егору:
- Я вернусь!
Он бежал и чувствовал, что подходит грань усталости, после которой невозможно бежать дальше, но грань начала медленно отодвигаться по мере приближения к цели. Тело освежалось, облегчалось. Бежать выходило всё быстрее, да и потом просто легче. Силы прибавились, потом немного ушли, но бегать стало просто естественно, как-будто всё время до этого его кто-то держал от этого удовольствия. Девочка, обернулась, улыбнулась и побежала тоже. Начались догоняжки по дороге в никуда, поля сменялись домами, неизвестно, сколько они пробежали таких вот деревень, всё менялось хаотично: дома, поля, родные места, везде было одно - свежесть и свобода. Тяжёлое тело было сброшено, осталась только душа и чистая, детская любовь, не опошлённая и не обременённая ничем. Афанасий снова стал тем самым мальчиком, который когда-то и где-то был счастлив, но был заключён в тяжёлое тело и тяжёлый быт какого-то совсем незнакомого мужика, которому сам Бог не желал приюта. Наконец, он догнал и обнял свою подругу. Она смущённо захихикала, а он её всё не отпускал. Ему не хотелось отпускать. Ему казалось, что сейчас он отпустит, и всё вернётся на круги своя - он опять дед, который не видит смысла ни в чём, даже в самой жизни, потому что жизни в нём почти не оставалось, и с каждым днём было всё меньше. Девочка уже успокоилась и не смеялась, не играла, а только наблюдала за ним. Увидев, что он выглядит напуганным, с мокрыми глазами, она обняла его в ответ и мягко спросила:
- Где ты был?
- Я потерялся....
- Ты напуган? А что там было?… Тебя мама потеряла, она тоже напугалась!…. Уже время обеда.... Пойдём к тебе, она нам сделает черничный пирог....
Забыв обо всём - о ненужных ему товарах, о бесчувственном и тупом Егоре, о сложной концепции Криви и Яви - обо всём, Афанасий наконец вернулся домой, к маме, с подругой детства под руку. И целую вечность дальше продолжалось только счастье. Продолжилось то, что было изначально и должно было быть всегда.
Естественно, Егор не дождался Афанасия, он дождался только вторую девушку, которая принесла горшок с цветком. В Егоре что-то колыхнулось при виде растения. Он спросил:
- Что это?….
- Улара рыжая, семейство уйсовы, способно искажать последствия событии, время, менять местами причину и следствие вокруг себя запахом! - Бодро оттарабанила девушка.
- Откуда?….
- Дала одна красавица, всё ждёт, когда в кино её пригласишь!
- Некрасиво заставлять женщину ждать! - Подхватила та, что уже давно стояла у окошка - Тем более красавицу!
- А я ей обещала вразумить его взамен на цветок!
- Она дома. - Сухо прервал Егор. - Её дом там, куда вам дороги нет.
- Ну как можно быть таким? Она вон стоит, искала тебя, не верит, что ты жив. Что за глупости ты успел наделать, что она так плачет?
Девушка указала на человека, сидевшего у стены маленького домика. В человеке явно узнавалась Алиса, но на это Егор ответил:
- Мне рассказали, что здешние существа заманивают души к себе, чтобы сделать их счастье частью своего мира, а их тела - овощами, способными только радоваться.
- Но разве не этого ты хочешь?…. - Спросила девушка в розовом.
- …..Немного порадоваться! - Подхватила её подруга. - Тебе ведь этого так не хватает!
- Я хочу вернуть свою душу. Больше я ничего не хочу. За цветок можете взять всё, что угодно, но только одно.
- Тогда мы берём тебя! Ты же один.
- Даже меньше, чем один!
- Тем более, я обещала....
- Я не товар. - Твёрдо заявил Егор. - Я человек. Всё ещё живой и бесценный! А вы берите, что хотите из ассортимента....
Он начал заново описывать стоящие на полках товары, но девушка в розовом его остановила, изменив интонацию на раздражение:
- Ладно, ладно! Я помню. Давай вон тот глаз в банке в обмен на цветок.
- Хорошо.
- Он точно из Яви?
- Конечно, у самого такой же. Только зрачок другой, этот - козлиный.
- Пойдёт, давай его сюда!
Они обменялись товарами. Девушки ушли, а Егор остался ждать своего товарища. День не сменялся ночью, к нему подходили люди, которые совсем не понимали слов Егора, говорили то о своём, то об Алисе. Но вот, наконец, к нему вернулся его наставник, но это был не он. Он только выглядел похоже, а сам звал на обед к своей маме, на игры с какими-то ребятами и в общем вёл себя несуразно. Егор пытался его вразумить, привести в чувства, напомнить о себе, о товарах, о том, чем жил этот человек и что хотел ему передать. Но в ответ Егор получил только разрешение брать всё, что нужно, всё, что тот хочет, если уж так надо, а он пусть останется тут, ему здесь хорошо, ему здесь самое место. Всего остального он пугался. Егор продолжал пытаться достать из него хоть что-то, но добился только того, что Афанасий убежал в слезах "к маме", хотя в направлении, куда он бежал, никого не было. И сам Афанасий исчез, стоило свести с него взгляд. Егор понял, что его наставник потерян навсегда, и теперь он может со спокойной душой забрать себе всё, что ему принадлежало. Это вызвало у парня полноценную эмоцию, каких не было уже давно. Эта сказочная и путанная жизнь теперь его. Он может делать в этом мире, в этом бесконечном множестве миров всё, что захочет, а он хотел вернуть себе себя обратно, снова стать чем-то большим, чем тень с мотивацией. Неважно, был ли реален поехавший Афанасий, может ли он вернуться в свой ум и поменять решение. Что сказано, то сказано, Егор хотел свободы действий в этом мире всех возможностей, чтобы свободно вызывать у себя остатки эмоции, чтобы свободно искать потерянную душу. Да, он поступил эгоистично, когда увидев Афанасия, который сказал то, что Егор хотел услышать, в мире, который умеет изображать то, чего тебе бы хотелось, собрал все товары, которые ему не принадлежат, и ушёл из этого мира. Парень это прекрасно понимал, но не чувствовал ничего настолько существенного, чтобы это его остановило. Он вернулся в то место, где его достали из кружки, осмотрелся и нашёл рядом странного вида сугроб. Он был выше роста любого человека и снег в нём выглядел как туман. Егор коснулся его рукой, снег был осязаемым, но легко разгребался. Через пару движений руками стало понятно, что чем глубже в сугроб, тем больше эта аномалия, так что оказалось достаточным просто войти в него и пойти внутрь. Шаги сначала были тяжёлыми, но давались всё легче. Снег действительно превратился в туман, причём абсолютно непроглядный, никак не получалось даже открыть глаза, но где-то там должна была быть дверь. Егор продолжал делать шаги, пытаясь нащупать дверь, но его сзади поймала за плечо чья-то тяжёлая рука. Послышался знакомый голос:
- Я вернулся!
Похоже, это место всё-таки обмануло гостя, и он чуть не бросил здесь человека, который смог снова наполнить его жизнь хоть какими-то красками. Который взял его с собой в сказку и помогал в ней выживать долгое время. Было бы справедливо теперь и Егора бросить где-нибудь. От этих мыслей, сердце снова ожило, но теперь это была смесь стыда и тревоги. Но они и близко не смогли затронуть его самообладание, на которое по-прежнему влиял только разум. Егор развернулся, открыл глаза и увидел всё ту же улицу - ни странного снега, ни двери, они стояли внутри того же ларька, который был по-прежнему обставлен товарами. Немного запыхавшийся Афанасий уселся на своё место и спросил:
- Что здесь без меня было?
Егор уже набрал воздуха в грудь и разомкнул губы, но так и не смог связать всё увиденное в общую картину. Помолчав пару секунд, он сказал:
- Это место.... меня дурит.
- Да, оно так любит делать. Если ты так легко поддаёшься обману, мы можем уйти и больше не возвращаться сюда никогда.
- Я согласен.
Вдвоём они собрали все товары в бездонный мешок, который Егор взвалил на себя, только Улару, как слишком важный объект, он понёс в свободной руке, он боялся, что без купола цветок может поломаться или земля высыпаться. Нельзя просто взять и закинуть горшок с цветком в наполненный мешок. Так они шли, шли, пустые поля стремительно обрастали лесом, дорога становилась знакомой, даже родной, но пока Егор не понимал, в чём было дело. А дело было в том, что дорога была точной копией дороги у его города. По ней можно было обойти весь город по лесу по полукругу. Заходишь в одной части города, идёшь, идёшь, проходят часы прогулки по лесу, и вот дорога опять выводит в город, но в противоположную его часть. Сам Егор любил там прохаживаться с компанией друзей ещё когда учился в начальной школе. Всю дорогу они болтали, бегали друг за другом, могли пособирать маленькие красные ягоды у дороги, если дело было поздним летом, иногда отходили глубже в лес, чтобы посидеть на полянке или на камне.... Такая вот прогулка могла стать прекрасным развлечением на полдня минимум. Но компания распалась, все повзрослели достаточно, чтобы осознать, как мало они друг на друга похожи. Когда ребята стали искать в дружбе что-то большее, чем игры и шутки, большая компания стала редеть, пока не остался один Егор, который время от времени продолжал возвращаться на эту дорогу, чтобы вспомнить тот вайб.
Может, так делали и другие, но Егор никого из них так и не встретил там. Когда они оказались там с Афанасием, Егор сориентировался, что они были совсем рядом с городом, но он не понимал, как так получилось. Что-то было явно не так, скорее даже криво не так. Какой-то из встреченных Афанасиев был обманом, надо было действительно хорошо подумать о том, какой именно. Егор уже видит знакомые, даже близкие его сердцу места без нормальной границы с тем местом, про которое точно известно, что оно обманывает. С другой стороны, а что он вообще знает об этих границах? Может, дорога тоже может быть переходом? Точного ответа он не знал, так что пришлось выбрать более тревожный вариант в качестве истины. То, что это место уже своровало остатки его тёплых чувств к прошлому пугало больше, чем безумие наставника. Егор остановился.
- Ну? И чего ты встал? - Совершенно спокойно спросил Афанасий. Егор заметил в манере речи едва уловимые изменения. Они были совсем тонкими, похожими на "показалось". Парень не сдвинулся и сосредоточился ещё сильнее, ожидая следующих слов для анализа.
- Давай, давай, тебя заждались домашние! - Теперь уже было лучше слышно. Эта тварь не смогла должным образом отыграть лёгкое нетерпение и выдала себя. Возможно, если бы Егор так не вслушивался, это можно было бы проигнорировать, но всё слишком хорошо сошлось, и у жертвы не осталось сомнении. Он развернулся и пошёл, а через пару шагов побежал обратно, полностью игнорируя всё, что слышал и видел. Он только держал направление - назад, туда, откуда пришёл. Остальное было неважно. Егор пытался внушить себе, что не существует ничего, кроме него и направления назад. Но что-то ещё явно было. Лес опять стал редеть, превращаться в поля, но что-то поредело и в опустевшем сердце бегущего. Он остановился и обернулся. Лес вдали вызвал те самые отголоски теплоты воспоминаний о детстве, но этот уголёк зажёгся не внутри Егора, а там, вдали, как-будто сердце разделили. Он пошёл обратно к лесу, и чувство возвращалось всё явней, теперь в нём можно было хотя-бы узнать то, что было когда-то. К нему навстречу вышел Афанасий, облокотился на дерево, сложил руки на груди и посмотрел на мальчика точно так же, как когда они впервые встретились. Он ждал каких-то объяснении. Егор вновь принялся изучать то, как выглядит Афанасий, искал какие-то неестественности в его мимике, движениях, позе, что-то вроде того, что прозвучало тогда в голосе. Они оба стояли и изучали друг друга, пока наконец мужчина не разорвал напряжённую тишину:
- Что с тобой?
Егор не был готов к тому, что это нечто с ним заговорит, поэтому не успел настроить слух, чтобы уловить несостыковки. Теперь он был готов и ждал, когда с ним снова заговорят, но очень быстро его посетила мысль, что он уже, в общем-то, уловил всё, что надо, чтобы не поверить. Он уже даже убежал, но зачем-то вернулся. Вернулся за тем, чтобы убедиться, что от него снова откусили кусочек. Он вернулся, чтобы убедиться в этом и окончательно попрощаться со своим кусочком души. До этого ему не давали такой возможности, но оставаться там дольше было опасно. Он поднял глаза в верх, на ветки деревьев, посмотрел в даль дороги, идущей в город, посмотрел вглубь леса на полянку где-то там. Он сошёл с дороги и двинулся туда, а там уже был кто-то. Там были его ребята, только ещё не повзрослевшие, да и сам Егор оказался одного с ними роста, когда подошёл. Они его заметили и закидали снежками, на что он стал отвечать. Он снова чувствовал, ему было немного весело, ему было тепло и легко в душе, вернее вокруг. Теперь его чувство стало частью этого места, его привязанность воплотилась в эти фигуры, его веселье и азарт летели в него снежками. Он знал, что ему нельзя задерживаться, но всё равно хотел ещё немножко посмеяться. Было тяжело просто так взять и оставить это здесь, зная, что больше он никогда сюда не вернётся, не разрешит себе. Даже если это был только призрак былого чувства, всё равно не хотелось пустеть ещё больше. Он хотел уйти только после того, как снова сможет с головой погрузиться в это чувство, но оно было слишком мало для него. Он понял, что это бессмысленно, перестал заставлять себя улыбаться, взял свой мешок и молча ушёл обратно на дорогу. Сзади никто его не позвал, игра продолжилась без него. Он вышел на дорогу, где его уже ждал Афанасий. Он по-доброму и с сочувствием посмотрел на своего подопечного, Егор даже позволил ему подойти близко, хотелось получше рассмотреть, что именно он оставил этому существу от своего сердца. А существо подошло, обняло его крепкой рукой, слегка тряхануло и весьма правдоподобно спросило голосом Афанасия:
- Ну что, всё? Домой пойдёшь?
- Да.... - Сказал Егор, неуверенно пятясь в ту сторону, где лес редел.
- Ты опять?
- Опять.... На совсем.... Домой....
- Ты не....
- Домой! - Совсем твёрдо сказала жертва и с полной уверенностью ринулась вон из капкана.
Мальчик бежал, игнорируя и себя, и всё вокруг, его целью был сугроб, внутри которого по его мнению находилась дверь в ту самую комнату, которую он теперь будет считать домом, единственным безопасным местом. Он не ошибся, в том тумане действительно оказалась дверь. У Егора не оказалось ключа.
Ключ от двери обычно был у Афанасия в кармане и был вроде как единственным способом проникнуть в комнату. Наверняка даже у его копии не тот самый ключ. В любом случае, возвращаться проверять не хотелось, да и вообще за чем-либо возвращаться не стоило. Единственный вариант - попытаться использовать что-то из мешка, если это действительно те же самые вещи, в чём были сомнения. Парень стал перебирать всё, что попадалось под руку, пытаясь вспомнить, что могло бы подойти для функции ключа. Наконец, он вспомнил о последнем Ящике Пандоры, который они не продали. Это был шарообразный сосуд, который мог содержать всё, что угодно, это неизвестно до самого раскрытия. А что окажется внутри - определял тот, кто ломал оболочку. Чем чётче и конкретней представишь то, что хочешь получить, тем спокойней, потому что всё, что не продумано, может принять любую форму. Но сложно продумать абсолютно всё и удержать это в голове, что-то обязательно пойдёт не так. Например, если ты забыл отметить у себя в голове то, какой температуры должен быть предмет, он может принять любую температуру. По этой причине из таких ящиков обычно не достают слишком сложные объекты, потому что в таких случаях не выходит удержать в сознании ВСЕ его свойства, и этот шарик действительно часто превращается в Ящик Пандоры. Егор представил себе обычный металлический ключ, вроде того, который был у него от родной квартиры, того же размера, вида, температуры, веса, со всеми теми же физическими свойствами и плюс свойство открывать и закрывать в любое время конкретно ту дверь, перед которой он теперь находился. Он никогда не пользовался подобными вещами и сразу взял в руки буквально Ящик Пандоры, но других вариантов в голову не приходило. Он взял в руки голубой шар, концентрировался около минуты и наконец стал сдавливать оболочку. Потребовалось намного меньше усилии, чем Егор ожидал, из-за чего он немного потерял концентрацию в самый последний момент. Но в побледневших осколках лежали самые обычные ключи, даже брелок был тот же самый, купленный на крыше "Волшебного ТЦ". Егор взял в руку ключ от квартиры и попробовал вставить в замочную скважину. Удивительно, но ключ идеально подошёл по размерам скважины, вставился до упора и свободно прокрутился вправо два раза. Это было не похоже на то, как открывал дверь сам Афанасий, но зато один-в-один так открывалась дверь от квартиры Егора, даже с тем же звуком и физическим ощущением. И дверь действительно открылась. Комната была та же самая, в ней ничего не изменилось, даже не чувствовалось никакого подвоха, в отличие от того, что осталось за дверью, которую Егор поспешил за собой закрыть. Ставшее уже непривычным ощущение реалистичности заставило его сменить своё ощущение себя, только теперь он почувствовал, как устал за всё это время. Он сбросил на пол тяжёлый мешок, с которым бегал слишком много, коснулся забытого кристалла в подсвечнике, и комнату поглотила темнота, в которой Егор рухнул на кровать и мгновенно уснул.
В этот раз сон был особенно крепким и долгим, из него не особо хотелось просыпаться. Спящий даже впервые за долгое время увидел сон, но он был невнятный, абстрактный и больше задевал физические ощущения. Ощущения полёта, падения, стремительного скатывания, погружения и прочего швыряли Егора по его сну из одного бреда в другой, но это было приятно именно своей невнятностью, тем, что с этим не нужно разбираться, не надо делать ни единого движения больше. Но сон всё-таки закончился, и парень проснулся в уже своей комнате. Он зажёг лампу, намереваясь встать, но не вставал ещё долго. Тело хотело поваляться подольше. Лёжа на боку Егор осматривал содержимое комнаты, пытаясь понять, что ему теперь делать со всем этим, но мысль быстро переключилась на то, что вызывало отголосок эмоции, - прокручивание в голове того, сколько всякой дичи случилось всего за несколько месяцев, и как он за такое короткое время превратился из обычного школьника в то, чем стал теперь. Это даже заставило его улыбнуться и приподнять брови. Но подступал голод, надо было найти в этих стеллажах что-то съестное, а лучше найти отдельный шкафчик или холодильник с едой. Но это только у Егора в голове еда и товары на продажу должны были находиться отдельно друг от друга, Афанасий же относился к этому по-другому. У него всё шло вперемешку, так как что угодно можно было использовать как товар, надо только найти верное место и время для выгоды. Пришлось пройтись по всем стеллажам, шкафам, полкам и сундукам и собрать всё из знакомого Егору, что только можно было использовать в качестве еды. Насобиралось достаточно много, чтобы можно было полностью освободить все пять полок над кроватью, чтобы разместить всё там. Новый хозяин съел нечто похожее на бейгель, который на вкус оказался сильно схожим с малиной, и начал расставлять всё в соответствии со своим пониманием удобства. Афанасий уже давал Егору такой бейгель, но тот был на вкус как горох и на время закрыл все физические потребности. Парню долгое время не требовались ни еда, ни сон, ни какой-либо отдых. В этот раз он, кажется, подействовал так же, потому что резко прошли ленивая сонливость и голод, и можно было спокойно заняться перестановками в комнате. Особое место получили только еда и вещи, сущности которых Егор не знал (они отправились в сундук, который реже всех попадал в поле зрения).
Когда он убедился, что всё в расположении вещей ему нравится, он взял тот самый механизм, который забрал у него его эмоциональность, и поставил на стол перед собой. Он почувствовал в себе отголоски отвращения к этой штуковине, но, очевидно, через неё можно вернуть себе себя назад. Вроде как, он остался после произошедшего собой, только чувства сильно притупились. То есть, оно забирает только силу эмоции, а не их суть, а значит, нужно было найти кого-то столь же эмоционального, как и он прежде. Однако любовь пропала совсем, но не сразу. Он действительно ещё любил тогда, когда только вышел от Афанасия, а потом он выменял брелок непонятно на что. Скорее всего, на саму суть любви. У Егора было время порассуждать над этим, и он пришёл к выводу, что дело не в человеке, который в итоге взял его с собой, а в том парне с крыши. Надо было искать его или тот шарик, с которым он тогда взаимодействовал. Скорее всего, шарик был сосудом для чувства. Но как вообще что-либо искать? Как вообще контролировать свои перемещения? Хорошо, если комната хотя-бы сама по себе перемещается, но если нет, то получается, что Егор застрял в мире иллюзий до тех пор, пока не разберётся с перемещением. А это процесс очевидно нескорый, потому что помощник ни разу не видел, что бы Афанасий предпринимал хоть что-то для того, чтобы переместиться, он просто открывал дверь каждый раз в новый мир. В то же время, сам Афанасий как-то заявил, что разобрался со всем сам, а значит - и Егор сможет.
Он встал и подошёл к двери, чтобы проверить, изменилась ли обстановка по ту сторону. Он осторожно взял ручку, повернул её, слегка толкнул дверь вперёд и выглянул в щёлку. Первое, что он отметил - никакого снежного тумана, на чём можно было бы и закрыть дверь, но мозг почему-то очень быстро осознал, что увидел. Из темноты на Егора смотрел другой Егор. Он был на расстоянии десятка метров, выглядел точь-в-точь как оригинал, только бледнее, даже одет был вроде так же, хотя разглядеть особо не выходило, единственный свет, который на него попадал - свет от кристалла в глубине комнаты. Оригинал замер - отражение тоже, причём в той же позе и с тем же слегка смущённым спокойствием. Оригинал держал в руке дверную ручку - отражение держало пустое пространство. Отражение вроде полностью повторило всё, но не выглядело как замерший человек, оно выглядело как абсолютно неживая статуя. Егор поиграл мышцами лица, поднял руку, подвигал пальцами, попробовал подвигать ногой - копия всё повторяла, вроде бы даже и не докопаться, но что-то было не то. Не было жизни в движениях, он никак не мог её скопировать. Он выглядел как марионеточная кукла, которая сделана из свежего человеческого трупа, хотя и была способна на абсолютно любое движение, в отличие от марионетки. Это существо показалось Егору занятным. Оригинал сделал шаг вперёд - отражение тоже шагнуло вперёд. Оригинал шагнул обратно к двери - отражение тоже шагнуло к двери. Это было уже не совсем отражение, но нога была использована та же, и характер движения повторён в точности. Егор почувствовал лёгкий адреналин, который вызвала эта тварь, этим она ему очень понравилась, тем более она не вела себя враждебно. Егор усмехнулся и крикнул отражению:
- Я продавец! У меня тут есть всякое, если хочешь.... Есть, кстати, целая душа одного являнина, она мне ни к чему, могу обменять на что-нибудь! Пойдёт что угодно!
Отражение повторило движения и мимику, но не смогло повторить речь. Оно не умело разговаривать, не умело даже пользоваться губами так же ловко, как человек. Оно в общем повторило движения губ, но по ним не вышло бы прочитать ни единого слова. Егор чувствовал, что отражение живое и даже имеет свой разум, хотя и не удосужилось ответить. Он решил взять это существо с собой, у него как раз был пустой сосуд для души, но для того, чтобы взять его, нужно было отойти от двери и упустить своё отражение из виду. Он попробовал отвести взгляд на секунду, чтобы посмотреть, что будет. Его предчувствие его не обмануло - стоило свести с твари взгляд, как она начинала крайне быстро приближаться. Человек так не двигается, но такое движение оказалось эффективней любого человеческого. Без какого-либо разгона отражение за секунду преодолело больше половины расстояния, но потом снова замерло, продолжив отражать. То ли дело в том, что существо подобралось ближе к источнику света, то ли в том, что оно потеряло терпение, но теперь оно выглядело ещё более неестественно. Однако симпатия внутри Егора затихла. Пришлось оставить существо за порогом, так как оно могло быть опасным, а для Егора это было важным аспектом. Он не хотел опять рисковать собой. Он несколько секунд готовился к резкому движению и громко захлопнул дверь, решив пока её не открывать.
Комната действительно перемещается сама собой. Как часто и по какому принципу - не понятно. Но если можно разобраться самостоятельно, то надо просто больше наблюдать за ней, нужно больше времени, а пока можно попытаться примерить на себя роль продавца, но без понимания того, куда он попадает. Пока действие бейгеля не закончилось, Егор стал собирать мешок на продажу. Афанасий собирал туда не всё подряд, он опирался на понимание того, куда идёт, а Егору пришлось руководствоваться только оценкой полезности для себя. Он сложил в мешок всё, от чего ему точно было бы не жалко избавиться, даже если бы у него была душа. Сундук со всем непонятным пошёл в мешок полностью. Получилось освободить довольно много пространства. Это были в основном исключительно вредоносные и бесполезные товары, он решил избавиться от них всех и больше никогда не соглашаться обмениваться на что-либо, что сейчас полетело бы в этот мешок. На всякий случай он взял с собой устройство, которое забрало его душу, и раскидной стол. Наконец собравшись, парень подошёл к двери и открыл её. За ней оказалась опять темнота, но в ней уже никого не было. До обонятельных рецепторов долетел запах леса, что значительно отличало эту темноту от предыдущей. На всякий случай Егор вернулся в комнату и взял с собой перчатку. Её он не закинул в мешок, потому что она была крайне полезной, хотя и опасной. Самое главное - не коснуться кончиков пальцев внешней стороны, потому что они мгновенно убивают всё живое, к чему прикасаются. Безопасно надеть и снять её было в разы сложнее, чем даже часами следить за тем, чтобы не коснуться себя. Она настолько плотно облегала кожу, что выглядело это так, словно руку просто окунули в белую краску, но стоило потянуть за край, и она легко отлипала, это даже почти не чувствовалось тактильно (прилипала она так же почти неощутимо). Но в снятом состоянии была похожа на обычную тканевую перчатку - внешне белую, а внутри чёрную.
Егор осторожно надел её, закрыл дверь и пошёл в темноту в направлении от двери, вытянув руку в перчатке вперёд. Постепенно темнота рассеивалась, стал различим сам лес в виде силуэтов на фоне неба где-то в вышине. Ночное небо не имело звёзд и выглядело так, словно освещается морем огней где-то неподалёку. Так выглядит небо рядом с городом. От самой двери Егор старался идти чётко прямо, чтобы потом найти свою комнату, потому что сложно было разобрать дорогу в такой темноте. А дорога стала уже неудобной для ног - парень шёл по лесу не по тропинке. Он уже старательно запоминал количество и глубину ям, в которые проваливались его ноги. Одно было хорошо - дорога строго прямо от двери вела по направлению к огням, освещавшим небо, так что не пришлось строить слишком сложные маршруты. Наконец он вышел к городу. Отметив в голове все детали того места, откуда он вышел из леса, он пошёл в правую сторону по улице, на которой оказался. Всё выглядело весьма закончено и правдоподобно, так что Егор на полном серьёзе предположил, что оказался в Яви. Но город выглядел странно. Маленькие кирпичные дома с округлыми формами, выкрашенные все бежевой краской разных оттенков, узкие улочки, которые гуляли между бессистемно расставленными округлыми зданиями и постоянные мосты на дорогой. Иногда это была другая дорога, а иногда - просто два или больше соединённых дома. Свет шёл от фонарей, которые располагались на стенах домов (тоже без системы). То они были чуть выше чёрного асфальта, то на уровне второго-третьего этажа, может быть, даже у кого то на балконе, то под самой коричневой конусообразной крышей. Но это расположение явно не было бездумным. Не было ни одного тёмного участка, ни одного перенасыщенного светом. Освещения было достаточно и в меру. Сами фонари выглядели винтажно, при взгляде на них в фантазии Егора живо нарисовался фонарщик, который вечером выходит с лестницей зажигать огни, а утром - тушить. Не хотелось бы быть этим фонарщиком. В такой бессистемности можно очень легко упустить целую улицу. Несмотря на все странности, Егор решил на всякий случай выбрать место понеприметней, чтобы разложить свои товары. Неизвестно, что начнётся, если он в Яви будет слишком отсвечивать своей кучей разношёрстной дичи. Как точно спрятаться от Бога, он не знал и не мог догадаться. Непонятно, что делает его незаметней для вроде как вездесущего и всезнающего существа. Последний раз он был в Яви, когда согласился пойти с Афанасием, так что о том, как правильно скрываться там продавцу, он мог судить только по поведению тех, кого видел в многоэтажке. Он гулял по городу, подыскивая себе место. Так, чтобы неприметно и одновременно доступно прохожим.... Даже скатерть в интернете умудрилась "отсветить", а как ему не отсвечивать? А почему целая многоэтажка не "отсветила"?
Он вышел на площадь. Трудно было сказать, какой она была формы, так как круглые дома-башни не образовывали чёткой границы. Посреди площади стояли фонари на ножках, не давая даже тут образоваться тёмному месту. Это были единственные фонари во всём городе, которые стояли отдельно от домов, на своей ножке. На площади их уместилось пять штук, и стояли они тоже без чёткого порядка. Между ними стояли торговые деревянные лавки, которые всё-таки выстроились в четыре чётких ряда по четыре лавки в каждом. Всё-таки местные оказались знакомы с понятием системы, но не доставало только одной, крайней в крайнем ряду, самой ближней к Егору. Он положил мешок на землю и рукой без перчатки достал из кармана раскидной стол. В сложном состоянии он выглядел как миниатюрная модель столика, но стоило отправить её в полёт, как она начинала увеличиваться. Егор увёл правую руку за левое плечо и резким движением, каким обычно пускают бумеранги, выбросил фигурку вперёд. Фигурка полетела, развернулась, и стол с грохотом упал на асфальт. Это заставило Егора чуть дёрнуться и оглядеться. Всё-таки ночь была, даже раннее утро, все давно спят и ещё не планируют просыпаться. Он поставил стол в ряд, но стол сильно выделялся даже размерами (он был немного короче и шире лавок), не говоря уже о внешнем виде. Это был современный стол с белой пластмассовой столешницей и металлическими изогнутыми чёрными ножками. Он крайне не вписывался не только в торговый ряд, но и во всё окружение в целом. До сознания Егора дошло ощущение дискомфорта. Но он всё равно начал не спеша расставлять содержимое мешка на стол, а сундук он использовал как стул для себя. На стол влезло далеко не всё, что-то так и осталось в мешке, но мешок заметно похудел даже не смотря на то, что был внутри бездонным (по крайней мере, сам Егор ни разу не наблюдал, чтобы он набивался полностью), так что можно было его просто свернуть его и закинуть в сундук. Содержимое сундука - это основное, от чего Егор хотел избавиться, в любом случае вряд-ли кто-то уже объяснит ему суть этих вещей.
Уже во всю начался рассвет, когда работа была закончена. Рассвет чётко дал понять, что продавец забрёл не в Явь, по крайней мере не на планету Земля, потому что похожих рассветов он никогда не видел. Солнце ещё не собиралось вставать, а стало уже абсолютно светло, огни в фонарях медленно погасли сами по себе с той же скоростью, с которой светлело в небе. На горизонте угрожающе разгоралась желтоватая область, на которую было тяжело смотреть, из неё выплыл огненный диск. Лучше всего было совсем увести взгляд в противоположную сторону. Но свет стремительно настигал не успевающие привыкнуть глаза. Егор старался привыкнуть, но глаза болели, а взгляд заполнялся синими пятнами. Он едва ли уловил фигуру, которая пришла на площадь. Фигура подошла к парню, положила руку на плечо и стала женским голосом с вопросительной интонацией говорить незнакомые Егору слова со странным произношением, каждый раз оставляя паузу для ответа. Егор не знал, что отвечать, поэтому просто молчал и пытался разглядеть стоявшую перед ним девушку. Через засвет было тяжело разглядеть сразу, но спустя какое-то время удалось понять в общем, что перед ним стояло. Это была высокая стройная молодая девушка в серых облегающих штанах и туговатом бордовом пиджаке с золотыми элементами. Волосы у девушки были прямыми и красными, заплетёнными в тугой аккуратный хвост сзади. Она была заметно выше Егора и стояла чутка наклонившись к его лицу. Она проговаривала слова, смотря ему прямо в глаза, стараясь точнее оценить, как хорошо он видит. Он успел её неплохо разглядеть, когда наконец она сказала знакомое слово:
-.... Прьивьет?….
- Привет. - Егор наконец нашёл, что ответить.
Девушка остановилась и улыбнулась.
- Явльенъыи язъык!
Егор промолчал.
- Тъы ктъо?
- Я продавец, сам родом из Яви. Зовут Егор. Могу продать что-нибудь взамен на что-то, что может быть мне интересно.
Он не стал описывать то, что продавал, хотя так полагалось делать каждый раз. Надо было завлекать для торговли, но это была особая ситуация. Он хотел сначала услышать, что покупатель хотел бы приобрести, а потом только подыскивать что-то, что подошло бы для обмана.
- Явьи? А чтъо есть из Явьи?
- Вам нужно что-нибудь конкретно из Яви?
- Дъа. Я льюблью нъыньешньюю Явь! Я дъажье спьецьиально въыучьилъа всье явльеннъые язъыкьи. Я сръазъу пъоньялъа, чтъо тъы от тъудъа, пъо тьебье вьиднъо!
Слушать её было ещё сложнее, чем читать написанное сверху. Она не умела произносить слитно согласный с гласным и правильно расставлять ударения, из-за чего создавался крайне сложный для слуха акцент. Егор уловил главное - эта девушка очень заинтересована в творениях Яви, возможно, даже разбирается в этом. Конечно, почти все в Криви заинтересованы в творениях Яви, но обычно есть хоть какие-то предпочтения. У этой дамы их, кажется, почти не было.
- А что взамен? - Поинтересовался продавец.
Девушка убрала руку с плеча и сняла с неё кольцо, которое Егор раньше не заметил. Оно обладало каким-то аномальным свойством - кольцо полностью терялось в синих кругах и было самым непривычным для взгляда объектом в поле зрения.
- Что с ним?
- Онъо съоздъаёт въокръуг сьебья тьень. Къольцъо всьегдъа тьемньее окръужьеньия. Онъо ръодъом из этъои рьеальностьи.
- Ладно.... А кто-то ещё здесь знает этот язык?
- Ктъо знъает нье гъовъорьит. Тъы знъаешь, къакьие у нъас тъут пъорьядкьи?
- Нет.... Меня здесь раньше не было.... Да и просто не слышал.
- У нъас тъакьих въот къак тъы пръодъавцъов счьитъают зъа пъослъанньикъов ушьедшьегъо от нъас Бъогъа. Чтъо въы пръовъодьитье длья нъас испъытъаньие. Къогдъа-тъо дъавнъо, къогдъа Он бъыл с нъамьи, мъы.... "пъоддъальись искъушьеньию" Егъо злъогъо бръатъа-бльизьецъа, с къотъоръым оньи пъо льегьендье в вьечнъои ссъорье. К нъам однъаждъы прьишлъо стръаннъое съущьествъо с мъорьем.... мъагьичьескьих прьиблъуд? У нъас бъыльи скъазкьи пръо мъагьию, и льюдьи в ньих вьерьильи, нъо ньиктъо нъа съамъом дьелье нье вьидьел. Этъо всьё бъыльи лгъунъы въо всье врьемьенъа, прьи этъом истъорьии всьё ръавнъо откъудъа-тъо бръальись. У нъас стръаннъая къультъуръа, нье знъаю, къак объясньять её нъыньешньим явльенъам.... В общьем, тъо съущьествъо пръодъавъало мъагьичьескьие прьиблъудъы у всьех нъа вьидъу, всье вьидьельи, чтъо этъо нъастъоящъая мъагьия, всье вьерьильи и ръадъовъальись, тьем бъольее, чтъо съущьествъо нье пръосьилъо дьеньег, взъамьен мъожнъо бъылъо дъать чтъо угъоднъо. И этьи въолшьебнъые, ньевъозмъожнъые вьещьи ръазъошльись пъо всьемъу мьиръу, чтъо якъобъы ръазъозльилъо Съоздъатьелья. Мъы пръомьеньяльи нъормъальнъость этъогъо мьиръа нъа мъагьию, злъои бръат пъобьедьил и тьепьерь цъарствъует нъад нъамьи. Всьё шлъо свъоим чьерьедъом връодье, нъо бъольшье нье пръоисхъодьилъо ньикъакъогъо ръазвьитьия, пьерьестъальи ръождъатьсья гьеньии, остъанъовьилсья нъаучнъыи и къультъурнъыи пръогрьессъы, дъа и льюбъые въообщье пръогрьессъы. Дъажье прьиръодъа пьерьестъалъа эвъольюцьиръоньиръовъать. Всьё этъо объясньяетсья тьем, чтъо злъогъои бръат-бльизньец нье увльекъаетсья съозьидъаньием, едьинствьеннъое, чтъо егъо въолнъует - къозньи Съоздъатьелью, хъотья оньи одьинъакъогъо мъогъущьествьеннъы. А Съоздъатьель ушьёл от нъас, прьедъатьельеи, къудъа-тъо, къогдъа-тъо, ещьё къак-тъо.... Нъо егъо влъасть, егъо сьилъа бьескъоньечнъы, тъак чтъо кръомье нъашьегъо мьиръа у ньегъо есть ещьё цьелъая бьескъоньечнъость.... А мъы тьепьерь остъальись в тъакъом пъолъожьеньии, и бьез ръазвьитья нъас, нъаш мьир и нъашье общьествъо ръазлъагъают прьишьельцъы - твъарьи, к къотъоръым отнъосьилсья и тъот съамъыи "искъусьитьель". Оньи - едьтнствьеннъое жьвъое, чтъо злъои бръат-бльизньец Бъогъа удъосъужьилсья съоздъать, и тъо тъолькъо ръадьи тъогъо, чтъобъы мьедльеннъо и мъучьитьельнъо уньичтъожъать твъорьеньия свъоегъо ньенъавьистнъогъо бръатъа. Нъо Бъог остъавьил нъам въозмъожнъость испръавьитьсья - въы. Въас хъоръошъо узнъают, нъо нье пъодхъодьят, пъокъазъывъая, чтъо бъольшье оньи тъои ошьибкьи нье съовьершъат, пъодъоидъут тъолькъо льюдьи с дъостъатъочнъо въысъокьим рьельигьиознъым стъатъусъом. Оньи дъумъают, чтъо въы их пръовьерьяетье, дъавъая нъа въыбъор твъорьеньия ръазнъых твъорцъов, а им нъужнъо узнъать имьеннъо тъо, чтъо съоздъал ушьедшьии Бъог. А взъамьен оньи дъают стъаръую рьельигьиознъую льитьеръатъуръу с Егъо въосхвъальеньием и нъовъую, къотъоръая явльяетсья пръостъо одньим бьесконьечнъым извьиньеньием и съамъобьичьевъаньием. Гъовъорьить этьим льюдьям с въамьи ньельзья, хъотья язъыкьи оньи знъают, оньи этьим въыръажъают съожъальеньие.
- А остальные "явленных" языков не знают?
- Ньет, тъолькъо оньи и я. Ньикъакъогъо спъосъобъа въыучьить этьи язъыкьи, кръомье къак пъолъучьить рьельигьиознъое обръазъовъаньие, ньет. Я тъожье учьилъась и тъожье мъоглъа пъодхъодьить к пръодъавцъам, тъожье мъолчъалъа, нъо однъаждъы нье прьизнъалъа сръазъу. Тъот чьелъовьек бъыл из нъашьегъо мьиръа, я егъо дъажье знъалъа, нъо он пръопъал, пъотъом объявьилсья и пъовстрьечъал здьесь мьенья. Он откръыл мнье глъазъа нъа рьеальнъость, и тьепьерь я вьижъу в пръодъавцъах пръостъо льюдьеи, къотъоръые въыбръальи ньеобъычнъыи спъосъоб въыжьивъаньия в этъои всьельеннъои. Я едьинствьеннъая здьесь рьешъаюсь пъодхъодьить и пръостъо ръазгъовъарьивъать с тъакьимьи къак тъы, я тъак узнъалъа очьень мнъогъо о рьеальнъостьи и нъашьем в ньеи пъолъожьеньии. Я удьивльенъа, чтъо тъы нье знъаешь пръо этъо мьестъо. Нъаш мьир и нъашъа рьельигьия мъалъо отльичъаютсья от тъогъо, чтъо в Явьи, и нъашъа рьельигьиознъая льитьеръатъуръа хъоръошъо въыдъаётсья зъа явльеннъую, зъа ньеи к нъам и зъахъаживъают, а сьюдъа бъольшье и ньезъачьем прьихъодьить, тьебье бъольшье ньиктъо ньичьегъо нье прьедлъожьит.... Кръомье мьенья. Тъак чтъо къольцъо - шьикъарнъое прьедлъожьеньие!
- Нет.... Мне не нужна кучка монахов за день и один проданный товар. Мне надо обменять как можно больше, желательно всё на лучших условиях.
- А пъочьемъу тъогдъа здьесь?
- Я не могу пока влиять на то, где окажусь. Я пытаюсь разбираться.... Помоги мне, пожалуйста.
- Нъу лъаднъо. Пъодождьи здьесь, я сьеичъас вьернъусь.
Девушка ушла, а Егор остался один. Он сидел на своём сундуке и думал о том, почему на улице ему встретился только один человек. Как можно спать с таким освещением и как может весь город оставаться пустым, если проснулись точно все. Окошки у домов были чуть меньше обычных, но всё равно кому угодно было бы сложно спать в одной комнате с таким прожектором. Но было мало того, что безлюдно, но ещё и тихо. Это была не гробовая тишина - где-то что-то упало, где-то протекла вода, где-то пробежал какой-то зверёк, где-то был шорох.... Но никаких человеческих звуков. Наконец, девушка вернулась и принесла в руке что-то, но издалека в таком засвете эту мелочь разглядеть не получалось.
- И что это?
- Осъобъые дъухьи, въымьеньяла нъа цьепъочкъу. Их зъапъах обмъанъывъает ръазъум и зъастъавльяет егъо въоспрьиньимъать всьё къак абсъольютнъую нъорму. Нъо оньи дьеиствъуют стръаннъо. Оньи осьедъают нье нъа мъатьерьию, а нъа пръостръанствъо. Оньи из къакъогъо-тъо съовсьем дрьевньегъо мьиръа, гдье нье бъылъа ещьё въоплъощьенъа къонцьепцьия с мъатьерьиеи в пръостръанствье. Оньи спъосъобнъы пьерьемьещъатьсья тъолькъо с флъакъонъом.
- То есть, как только человек отойдёт от меня, он поймёт, что встреча была странной?
- Встрьечъа зъапъомньитсья тъак, къак он её въоспрьиньял тъогда, а въот отнъошьеньие к прьиобрьетьённъомъу тъовъаръу мъожьет помьеньятьсья. Впръочьем, этъо длья тьебья, нъавьернъое, нье осъобъо въажнъо.
- Не важно. Давай его сюда.
Егор потянулся к её руке, но девушка резко увела её за спину.
- А чтъо взъамьен?
Егор задумался. Он не хотел пытаться её обмануть, с такой девушкой могло не выйти. Да и к тому же ему помогают, а совесть надо слушать, как бы тихо она сейчас не говорила. Но что у него есть явленного теперь? Даже его одежда давно не его. Вместо куртки, футболки, джинс и кроссовок теперь рыжая рубашка, которая ни больше, ни меньше всегда нужного размера, фиолетовая жилетка, которая постоянно меняет вид, чёрные штаны с двумя карманами, один из которых обычный, а другой - бездонный, причём настолько, что бесполезный, там просто всё пропадает как в чёрной дыре, и сам он давно ходит босой. А из личных вещей - телефон обменен, наличка - тоже, а ключи остались в кружке, которая так и осталась у Афанасия, где бы он сейчас ни был. Но есть дубликат ключей, от которых ему нужен только один ключик, а остальная связка - ни к чему. Но это уже не творение Яви, хотя очень близко. Никто даже не знает, откуда берутся Ящики Пандоры и каков их потенциал, но предела, как говорят, не существует. Афанасий искренне верил, что Ящики Пандоры - это то, чем на самом деле пользуется Творец. Первым делом он создаёт такой вот ящик, а потом вкладывает в него идею, и рождается сущность. Но разве Егор - хороший творец? Богу пришлось пройти столько проб и ошибок, чтобы создать то, что сейчас называется явленным, а Егор попробовал один-единственный раз. Неужели этого ему достаточно, чтобы создать хотя бы связку ключей неотличимо от явленной? Но больше ничего у него не было, кроме разве что себя самого. Надо было попробовать.
- А тебе подойдёт.... связка ключей?
- Зъа флъакъон, къотъооръыи пъозвъольит тьебье пръодъать къучъу тъовъаръов? Мъалъовъатъо бъудьет!
- Ну, у меня из Яви больше ничего нет.
Девушка смотрела на него несколько секунд, не решаясь предложить. Она обычно не доверяла продавцам, но Егор точно чем-то отличался от них всех. У неё давно зрела эта просьба, но ей для этого нужен был кто-то, кто ещё не приобрёл характерную для продавцов ушлость. Помолчав немного она всё-таки спросила:
- Къак тъы пьерьемьещъаешьсья мьеждъу мьиръамьи?
- У меня есть комната, она перемещается сама, пока я внутри. Я там живу, храню товары....
- А зъапъаснъогъо спъосъобъа у тьебья ньет?
- Нет.
Она задавала этот вопрос каждому, надеясь, что кто-то подарит ей эту способность. Но все отвечали, что способ у них только один. Иначе ответила только одна женщина, которая её в итоге обманула.
Девушка опять замолчала, на мгновение передумав продолжать. Но продолжила:
- А есть у тьебья.... съосъуд.... длья дъушьи?
- Есть несколько пустых.
- Я прьедлъагъаю тьебье сдьелку. Я дъам тьебье флъакъон, а взъамьен.... тъы въозьмьёшь мьенья с съобъои. Тъы пъосъадьишь мьенья в тъакъои съосъуд, в къотъоръом врьемья нье уньичтъожьит мъои ръазъум и нье тръоньет тьелъо. У тьебья есть тъакъои?
- Ну.... имеется.
- Хъоръошъо. Къогдъа сьядьет Съолнцье, я ужье бъудъу тъут. Тъы въозьмьёшь мьенья с съобъои, пъосъадьишь в съосъуд и бъудьешь дьержъать прьи сьебье, ньикъудъа нье пръодъашь. А къогдъа к тьебье пъопъадьёт чтъо-тъо, чтъо мъожьет испъользъовъатьсья къак спъосъоб пьерьемьещьеньия мьеждъу мьиръамьи, тъы отдъашь егъо мнье и въыпъустьишь.
- …..
- Этъо нье слъожнъо, нье зъатръатнъо. Дъолгъо, нъо нье слъожнъо. Стъоить тьебье этъо бъудьет мьестъа на пъолкье, съосъудъа и однъои вьещьи, къотъоръая тьебье съамъомъу нье нъужнъа. Я пъоньимъаю, чтъо онъа имьеет ньехьилъую цьеннъость, нъо къакъую цьеннъость длья тьебья сьеичъас имьеет этъо? - Она слегка помахала флакончиком.
Егор не мог с ней не согласиться. И действительно согласился, они неуверенно договорились, и девушка ушла, оставив флакон. Егор обшикал им весь стол и всё пространство вокруг на всякий случаи. За собой он не заметил никаких изменении, но он был уверен, что эта жидкость работает. Он достал тот механизм для изъятия души и стал менять его вид, пытаясь понять в нём хоть что-то. Случайно он принял ту самую, нужную форму с отверстием для пальца. Егор остановился, покрутил, осмотрел и аккуратно сложил в карман, решив пока оставить его в таком положении. Он огляделся - по улице шла фигура, по другой - тоже, людей было крайне мало, но они стали появляться. В основном все, кто появлялся на улице, шли на площадь и занимали лавки. На Егора никто не обращал особого внимания, кто-то с дружеской интонацией сказал ему что-то на непонятном языке, после чего в Егоре прояснилась мысль: "А русского-то никто не знает!" Как он будет понимать, что втюхать? Понятно, что примут что угодно, но что будет, если человек отойдёт от стола? А как договариваться о цене? Егору это показалось забавным и интересным.
Вот уже и люди стали ходить между лавок. Несколько человек издалека косились на Егора, но никто из них так и не решился подойти. Зато подошёл дедушка, который не особо вдумчиво смотрел на происходящее вокруг. Он ходил между лавок, лениво и почти бездумно рассматривая их содержимое. Одежда, еда, бижутерия, инструменты.... Всё проплывало в водянистых глазах, не имея ни малейшего шанса задержаться. Так он прошёл все ряды, стол Егора был для него последним. Когда старик подошёл достаточно близко, Егор довольно громко сказал:
- Здравствуйте!
Дед кинул взгляд на него, пробежался глазами по всему столу и пошёл себе дальше, прочь с площади. Ничего полезного с этого не вышло. К Егору не спешили подходить те, кто смотрел, куда шёл, кто мог заметить его издалека, поэтому он просто стоял и ждал чуда.
В один момент на уже оживлённую площадь вышел поджарый мужчина. Он производил впечатление своим видом - он шёл уверенной и скорой походкой, держал спину прямо, а подбородок чутка приподнятым. Во взгляде чёрных глаз читались строгость и раздражение, как-будто надзиратель тюрьмы пришёл разбираться с грубым нарушением дисциплины. Но люди вокруг реагировали на него по-другому, часто не замечая вовсе, игнорируя, как и остальных прохожих. Свою лепту в такую реакцию вносил и рост этого человека - все люди здесь были в среднем намного выше Егора, абсолютно все превосходили его в росте, кроме этого мужичка. Его кудрявая голова просто визуально терялась в этой не особо густой толпе, хотя он явно постарался выделиться. Он единственный был в чёрном пальто, больше продавцу ни разу на глаза не попадалась ни чёрная одежда, ни пальто. Оно было расстёгнуто и развевалось за человеком, делая его визуально больше, а под пальто были тёмно-серые штаны и светло-серая рубашка. Люди здесь предпочитали одежду узкую и плотно сидящую, а у этого человека всё было оверсайз, всё летело за телом. Но всё равно его не особо замечали из-за роста, потому что ему было сложно даже на глаза попасться. Он шёл твёрдым и быстрым шагом к лавкам, стараясь игнорировать людей вокруг, но так он чуть не сшиб девушку, которая тоже его не увидела. Напряжение, которое он держал внутри, лопнуло, и злоба выплеснулась на бедную прохожую, та напугалась его реакцией, что-то сухо ответила и поспешила удалиться. А он совсем не в духе достиг лавок и подошёл к самой ближней - к Егору. Человек вздохнул, дал себе пару секунд, чтобы успокоиться, и начал говорить что-то тихо, но грозно и даже немного нагло, после чего всё-таки повысил голос, но после одной лишь фразы сумел взять себя в руки.
- А.... Что вам нужно?
Явно было что-то нужно, но вопрос был глупый, как и любая попытка вербальной коммуникации. Мужчина отреагировал так, будто понял, но как-то по-своему. Он достал из карманов горстку застывших голубых капель неизвестного Егору происхождения, которые местные использовали в качестве денег. Но это было не то, что продавцу было нужно. Он отодвинул их обратно человеку, сказав:
- Меня не интересуют деньги.
Человек нахмурился.
- Что у вас такое есть, кроме денег, что вы могли бы мне отдать?
Егора отвлекли от происходящего его собственные слова. Он пытался вспомнить, что и за кем он только что повторил, пока человек шарил по карманам. Он достал ещё больше денег, но парень опять отодвинул их, молча помотав головой. Покупатель был в замешательстве. Они молча и неподвижно смотрели друг на друга, пока мужчина не снял своё пальто и не протянул продавцу. Они опять застыли в тишине, но Егор быстро это прервал, приняв такую оплату. Покупатель расслабился и снова зажёгся изнутри какой-то гадостью, а продавец задумался, что бы предложить такое. Что-то потенциально опасное для окружающих давать точно не стоило.
- М-да.... Я не уверен, но у меня есть мысль.
От этих слов на лице покупателя появилось смущённое удовольствие, словно ему сделали какой-то странный комплимент. Егор всё-таки открыл сундук и вынул оттуда шапку, чем-то напоминающую корону, но с элементами ткани и какого-то меха. Он обернулся и сказал:
- Вот такое, я думаю, нормально будет.
От слов Егора человек довольно заулыбался, а рассмотрев товар, что-то утвердительно и
восхищённо оттарабанил. Парень отдал ему шапку, а тот сразу её на себя примерил и что-то спросил. Егор искусственно улыбнулся, показал большие пальцы, чтобы было понятней, и ответил:
- Идёт, конечно!
Единственное, что он знал про эту шапку, - это то, что она из Криви, причём из какого-то довольно древнего мира, так что Егор просто радовался, что она до сих пор вела себя нормально. Довольный покупатель сказал какое-то слово и гордо ушёл, на что продавец машинально ответил:
- До свидания!
Егор надел на себя приобретённое пальто, провожая взглядом этого местного Наполеона. Парень не особо сомневался в нормальности этой одежды, этот мир был довольно молод, вокруг было мало аномальных явлении, кроме Солнца и кольца, но от абсолютно непримечательного, но неплохого пальто он не ожидал абсолютно никакого подвоха. Прошло достаточно много времени, невыносимо яркий диск был ровно в середине небесного свода. Полдень, а улова мало - одно пальто, хоть и хорошее.
Ещё утром на Егора засмотрелся мальчик, но убежал, стоило тому это заметить. После полудня мальчик вернулся с босой женщиной 40 лет на вид, которая была полностью в серой одежде. Штаны были такие же, как на девушке, которая отдала Егору духи, а рубашка была того же цвета и ткани и застёгнута на пуговицы. Эта одежда выделялась минималистичностью в толпе и походила на какую-то тюремную униформу. В правой руке она держала книгу с кожаной обложкой. Прямые чёрные волосы были туго заплетены в хвост, который странно качался за спиной от её необычной походки. Она шла прямо к Егору, в голубых глазах читался трепет, но она перебарывала себя с каждым шагом. Женщина шла твёрдо и уверенно, пока не подошла слишком близко. Она смутилась, когда вошла в обпшиканную зону, но не происходящим вокруг, а собственным поведением. Вид у неё был такой, будто она вот-вот извинится, развернётся и исчезнет, но Егор попробовал начать диалог, стараясь изобразить на своём лице что-нибудь дружелюбное:
- Здравствуйте, чем могу помочь?
- Здръавствуитъэ.... А я....
- Ну не стесняйтесь, выбирайте! Я могу вам отдать что угодно взамен на что-нибудь интересное. У вас на что-нибудь уже упал взгляд?
Женщина всё ещё чувствовала себя неловко, но всё-таки начала осматривать стол. Она молча рассматривала то, что было на столе, пока её взгляд не дошёл до зеркала в специальном прозрачном чехле. Она указала на него пальцем и спросила:
- Зъа скъолькъо этъот пръодъаешь?
- За книгу отдам.
Покупательница положила книгу на стол и взяла в руки зеркало. Она попыталась снять упаковку, но Егор успел её остановить. Женщина уже хотела уйти, но Егор нацелился ещё на цепочку с крестиком на шее. Он немного отличался от того, который популярен в Яви, на этом горизонтальная линия была сильно ниже положенного, но тоже пойдёт. Покупательница уже сделала шаг, в сторону от лавки, но Егор её остановил:
- Постоите, вы ещё, вроде, что-то хотели взять!
- А.... А, дъа! Дъэиствъитъэлнъо....
- Что вы ещё себе присмотрели?
Она снова осмотрела стол, но не нашла ничего интересного, пожав плечами.
- Тогда давайте посмотрим здесь! - С этими словами Егор открыл сундук и подозвал к себе покупательницу. Она обошла стол и подошла к продавцу. Внутри была куча разношёрстной мелочи и только один крупный объект, закопанный под ней и закрытый длинной, плотной пластиной. Женщина стала откапывать вещь и в итоге достала из сундука такой же сундук, только меньше. Попав в руки он стал двигаться и менять форму, как преображаются объекты в пластилиновых мультиках. Он уменьшился и стал похож на руки, которые его теперь держали. Маленькие оторванные ручки внутри были сложены тем же гнёздышком, каким были сложены живые руки вокруг. Руки стали медленно раскрываться - ручки внутри раскрылись тоже, руки взяли объект между пальцев - объект ещё уменьшился, став двумя крохотными пальчиками с пустым пространством между ними, как-будто они - два магнита, которые отталкиваются друг от друга. Казалось бы, ничего криминального, но Егора занимал, как ему казалось, важный вопрос: что будет, если положить что-нибудь между маленьких пальчиков? Если положить что-то в этот сундучок в сундуке? Там может быть карманное измерение? Может ли оно быть обитаемо? Не вылезет ли обитатель, если оставить сундук (и сундучок соответственно) открытым без присмотра? Даже если это пространство не обитаемо, внутренние свойства у него могут быть любые. Парень был почти уверен, что пространство, внутри которого объект должен был бы рекурсивно повторять самого себя до бесконечности, но которое всё равно остаётся пустым, должно быть аномальным, должно иметь свои особенные свойства, а вот какие - неизвестно.
- Будете брать?
Женщина кивнула, но Егор передумал насчёт цепочки. Он смотрел на её нос, который был немного горбатый, совсем чуть-чуть, но ровно так же, как и нос самого Егора. Ему его оттяпали ещё в первую вылазку с Афанасием. Это было не так важно, тем более, что физическое ощущение носа и обоняние никуда не пропали. Эмоции были важнее, выводы были важнее, но эмоция прошла, выводы осели в голове и перестали быть сенсацией, а вот нос пропал совсем. С этим он тоже легко смирился, но это была ещё одна капля в стакан неполноценности, обрубленности, теперь даже физической в том числе. Егор рискнул сказать:
- Цена - ваш нос.
Покупательница заглянула парню в глаза, вскинула брови и положила свободную руку на переносицу. Она крепко обхватила её пальцами и.... легко оторвала от лица. Это не потребовало много усилии, один рывок - и кожа разошлась как по шву. На лицо потекла кровь, залив губы и подбородок. Женщина развернула кусок плоти в своей руке кровавой раной к Егору и медленно, стараясь попасть точно в нужное место, примерила свой нос ему на лицо. Нос сел идеально, ровно в середину лица, только был мелковат чуть-чуть и между носом и верхней губой образовалось многовато пустого места, но это не бросалось в глаза. А вот разница в цвете кожи - бросалась, нос оказался чуть темнее, чем лицо и вообще имел своеобразный оттенок, которое лицо Егора при любом загаре не примет никогда. Чужой кусок плоти врос в лицо при прикосновении к нему и стал выглядеть так, будто всегда там и был. Егор был доволен, он чувствовал себя полноценней и живей после такой шокирующей и во всех смыслах наполняющей сцены. Но пальто он стал доверять чуть меньше.
Женщина ушла, прошла мимо того мальчика, который всё наблюдал издали и хотел остановить её, чтобы что-то сказать, но не решился, пропустив её мимо себя. Он хмуро и смущённо посмотрел на Егора и ушёл, не вернувшись на площадь до конца дня. Больше к Егору никто не подходил до самого заката. Люди разошлись ещё раньше, чем солнечный диск приблизился к горизонту, что для человека, проведшего всю жизнь в Яви было странным. Эти люди не любили ни рассветы, ни закаты (даже при том, что они не выделялись особыми красками, это было всё равно странно), также они очевидно не любили ночь, не понимали её романтичности, не гуляли ночами, ни один. В этом мире не жили романтики. А может, они просто исчезли вместе с культурным прогрессом после ухода Бога.
Солнце коснулось горизонта, когда на площади объявилась та самая девушка, которая встретилась Егору утром. Он уже не был уверен, что духи стоили потенциального дорогущего товара, самого дорогого в Криви. Но продавец уже соизволил её дождаться, даже не собрался к этому моменту (он до конца надеялся, что кто-нибудь к нему подойдёт.). Он смотрел на то, как она приближается, и поймал себя на холодной мысли: "Зря я не ушёл раньше". На этом он остановил свои мысли и постарался дальше вести их более осознанно и контролируемо. Ему не понравилось то, что он понял про себя в тот момент, но он не почувствовал даже стыда. Он старался продолжать хоть иногда следовать тому, что волновало его когда-то, но другое восприятие этого мира поглощало его разум. Расчётливость, равнодушие и редкие мимолётные оживления - всё, чем была заполнена его внутренность, где раньше пылали чувства и побуждения. Да, он сам попросил от этого избавиться, потому что это тоже мука, но сейчас он страдает от пустоты. Страдает не эмоционально, не физически, а как-то совсем по-другому. Как бы он ни хотел, слова благодарности подошедшей знакомой отозвались в сердце глухим эхом, затронув только остатки непонятного, но приятного чувства где-то в недосягаемой глубине.
Девушка пришла с большим шёлковым мешком за спиной, который просто прилип к спине пиджака. Ещё один повод снять пальто. Мешок был набит до конца, если доложить туда ещё хоть что-то существенное, что не сможет просто провалиться между вещей, шнурок уже не затянется. Это были её личные вещи, она собралась покинуть родной город и мир навсегда, как однажды сделал её знакомый. Она хотела не просто иметь возможность регулярно посещать Явь, которая её так манила своей изящностью, законченностью и продуманностью каждой вещью от туда, девушка в первую очередь хотела с корнем избавиться от своей прошлой жизни.
Своими попытками рассказать людям безнадёжную правду и нарушениями общественных правил она заслужила репутацию отступницы от веры, той, из-за кого Творец никогда не вернётся. Они будут рады её исчезновению, а она будет рада найти себе место где-нибудь ещё. Но она не верила, что такого чужака как она примут где-то в другом мире. Почти сразу, как общество узнало о её новом отношении к продавцам, она решила, что станет одной из них. Чем больше она с ними общалась, тем больше утверждалась в своём решении, рассказы торговцев контрастировали с абсолютно всем, что не нравилось ей в монашеской жизни, поэтому она давно и активно искала способ, которого всё нет и нет, но она нашла наконец того, кому решила доверить себя, того, через чьи руки проходит всё, что может и не может существовать, и однажды во всём этом потоке должна промелькнуть её мечта, которую он пообещал ей, он уже не ушёл без неё, что только укрепляет возникшее доверие. Он показался ей слишком простым и понятным для этого, в его серых глазах буквально не было никакой хитрости или искусственности.
Она заметила, что со стола почти ничего не пропало. Они не стали это обсуждать, просто собрали всё в мешок, который Егор достал из сундука, и пошли. Они дошли до леса молча. То, где шёл парень, было хорошо видно, пока свет от города хоть как-то пробирался через растительность. Мёртвые, почерневшие стволы деревьев, которых Егор регулярно касался вытянутой вперёд рукой в перчатке, шли цепочкой вглубь леса. Но они всё равно шли строго по прямой, а значит, парень не сбился с направления "чётко прямо", по крайней мере ближе к городу. Он опять вытянул руку в перчатке вперёд, чтобы было спокойней и чтобы было чем хвататься, и пошёл по "отмеченным" деревьям, а после того, как тьма сгустилась, просто шёл прямо. Он слышал, что шаги сзади от него не отстают. Тьма сгущалась и становилась осязаемой. Прохладный воздух стал жидким как соус, но остался всё таким же невесомым и свободным для движений тела. Он окутывал всё вокруг, проникал под одежду, касался своей шершавой поверхностью везде, мягко и приятно затекал в лёгкие и выплывал обновлённым, маленькие твёрдые колкие частицы, которые плавали в этом соусе, появлялись всё чаще, пока ими не засыпало всё вокруг, и уже вот через них приходилось пробираться, проплывать. Дышать становилось всё труднее, всё тело чесалось, но Егор пробирался вперёд, зная, что он уже близко. Наконец, вытянутая рука наткнулась на твёрдую и плоскую вертикальную поверхность, скользнула вниз на уровень пояса и нащупала замочную скважину. Егор положил мешок на землю, достал оголённой рукой из кармана ключи и открыл ими дверь. Он шагнул внутрь, и ни одна частичка воздуха не последовала за ним, что позволило ему нормально вдохнуть. Он обернулся. За дверью была всё та же пустая темнота, которую он видел, когда уходил, но по земляной поверхности шла его знакомая, которая очевидно не видела открытой двери и просто шла вперёд не глядя, задыхаясь. Егор подумал о том, чтобы просто захлопнуть дверь, но не позволил себе так поступить, втянул девушку за локоть внутрь и закрыл проход. Наконец она отдышалась, осмотрелась и спросила:
- Къак тъы её нъашьёл?
- Мне встретился.... нужный человек.
- Он тьебье её пръодъал?
- Может быть. Я помогал ему какое-то время, а потом он.... остался в.... одном из миров.
- Пръостъо рьешьил взьять и остъатьсья?
- Скорее всего. Он просто ушёл, а я не дождался. Его душа там разложится, а тело не умрёт, хотя и не будет страдать. Я не знаю, насколько мне вообще должно быть совестно. Он продал мои чувства, что и привело меня в итоге к нему и.... всё сложно. Я не знаю, насколько мы честно расплатились друг с другом, но теперь я пользуюсь его инструментом как своим. Теперь я тут.... продавец. Я не могу вернуться в Явь и жить там. Я просрал нормальную жизнь.... ещё до того как связался с тем продавцом,... потому что я дурак.
- Нъо тъы тъак мъолъод, мъожьет бъыть чтъо-тъо мъожнъо бъылъо измьеньить? Тъы жье тъолькъо фъормьиръовъал свъою съудьбъу, ньеужьельи всьё бъылъо бьезнъадьёжнъо пъотьерьянъо?
Егор промолчал. Он наконец развернулся к стеллажу и достал стеклянный шар на подставке. Внутри не было ничего. Парень достал с полки обычный маркер из Яви и спросил:
- Как тебя зовут?
- Эя.
Егор похмурился, но подписал дно подставки именно так, как услышал:"Эя". Он потянул за приклеенную бусину, и дно отворилось наружу. Он сказал:
- Залезай.
- Къак?
- Да хоть как, это легче, чем кажется.
Он увидел, как его гостья неуверенно сложила пальцы по краям отверстия, пытаясь как бы растянуть его, она даже не заметила, насколько сильно уменьшились её пальцы относительно ладоней, когда она поместила их внутрь шара, но она точно поняла, что может как-то пролезть. Она медленно стала погружать внутрь одну руку, держа шарик другой. За стеклом появилась лёгкая пурпурная дымка. Егор придержал шарик, чтобы Эя смогла погрузить внутрь вторую руку, голову и грудь, всё остальное тело провалилось в сосуд само. Егор закрыл дно и поставил пурпурный шарик отдельно от товаров - на полку с едой. Он был совсем маленький, его можно было вместе с подставкой держать в полностью закрытом кулаке, так что он был оставлен на уровне глаз, чтобы случайно не скинуть его и не разбить, не заметив. Стекло было прочным, но рисковать не хотелось. Карманное измерение внутри исчезнет, растворится дымкой в воздухе, если шарик разобьётся.
Можно было отдохнуть, положить куда-нибудь книгу и пальто и спокойно лечь спать. Мешок он решил не разбирать. В следующий раз он пойдёт с ним же, и пока не продаст всё содержимое, не будет заниматься ничем другим. Это было важно для него, это что-то конкретное и осмысленное, чем он мог заняться. А ещё стало ясно, что с его уровнем понимания происходящего вокруг он долго не протянет. Даже с чужой помощью в оживлённом месте за целый день он не продал практически ничего. Единственное, что он заработал за эту вылазку, - пальто для себя, религиозная книга (что неплохо) и обещание отдать самый дорогой товар в Криви. Невозможно выучить всю Кривь, невозможно даже контролировать то, где окажешься, единственное, на что можно хоть как-то положиться, - внимание к деталям и осторожность. Он не хотел как Афанасий перемещаться по ограниченному количеству заранее изученных миров. Он не делал бы так, даже если бы научился управлять комнатой. Хотелось полной свободы, даже непредсказуемости, но сам Егор для выживания в таких условиях должен был быть адаптивным.
Проснувшись, Егор без лишних сборов оделся, взял мешок, который остался у двери, и попробовал открыть дверь. Из проёма в его всё ещё уставшие после предыдущей вылазки глаза снова нещадно хлынул яркий свет. Свет быстро мелькал разными цветами, что напрягало глаза ещё сильнее. Егор решил, что долго не вынесет этот ад эпилептика, и закрыл дверь, тут же открыв её снова. Картинка снова поменялась, но не внушила доверия. Он стал хлопать дверью, ожидая, когда решит, что хочет выйти туда, куда она открылась. В какой-то момент он потерял смысл того, что делает, и просто бездумно вышел за дверь. Всё тело окутала вода. Парень осмотрелся - где-то близко вверху сверкнула водная гладь. Он закрыл дверь и оттолкнулся от дна, выплыв на поверхность.
Оказалось, что дверь открылась на дне маленького озера в гроте пещеры. Грот был прекрасен. Его дно было практически плоским, не считая крутого углубления в середине, которое было полностью затоплено. На плоской части была земля, на которой в траве росли цветы. Их были сотни, но ни один не повторялся. Цветы были один другого краше. Свод грота был каменным, неровным, но в камне в самом верху сверкали белые шарики, которые светили каждый своим оттенком голубого. Это было единственное и весьма скудное освещение, но оно придавало этому саду особый вид.
Не обнаружив в гроте ни одного потенциального покупателя, Егор стал искать выход из этого зала, чтобы пойти дальше по пещере, но тут заметил движение в траве. Что-то жидкое ползло между цветов, особенно оживляя каждый, до которого дотрагивалось. Оно игралось с цветами, своей силой распуская бутоны, шевеля листья, удлиняя стволы.... Саму материю было почти не видно, в сравнении с движением оживления, но это нечто приближалось к человеку. Он стал пятиться, но всё-таки эта сила достигла цветка совсем рядом с его ногой, и нога что-то почувствовала. Это было приятное ощущение. Оно усилилось, когда сама жидкость коснулась кожи, но стало щекотливым, а через мгновение - невыносимым. Егор пытался отползти, но оно ползло за ним, раздвигая цветы и траву, углубляя почву, засасывая парня в эту яму и больно поглощая тело внизу, что заставляло цветы вокруг расцветать особо ярко и живо. Ещё минута борьбы, и Егор полностью превратится в удобрение. Сущность явно была живой, потому что действовала с конкретной целью, но парень не знал, была ли она разумна и могла ли понять его речь, однако он попробовал крикнуть:
- Я продавец! Я ПРОДАВЕЦ!!
Движение прекратилось. Егор попытался высвободить ногу, но поглощавшее его жидкое существо замерло, затвердело. Он дёрнул ногу, которую уже почти не чувствовал, раз, другой и решил продолжить говорить:
- Что.... ч-что может тебя заинтересовать?
Жидкость отпустила ногу, на что Егор среагировал незамедлительно. Он успел встать и пробежать пару шагов к водоёму, но его поймали снова, обхватив ещё больнее уже за другую ногу. Сущность начала действовать агрессивней, быстрее окутывая тело, но медленнее забирая чувствительность, заставляя человека вопить. Через собственный крик он едва ли смог членораздельно произнести:
- Прости! Прости, пожалуйста.!! У меня есть душа являнина! Я клянусь, я отдам её, только отпусти!!! Я НЕ БУДУ БОЛЬШЕ ОБМАНЫВАТЬ ТЕБЯ, ПУСТИ!!!
Егор даже не понял, что движение прекратилось опять. Он был по грудь окутан жидкостью, по пояс ниже уровня земли и по колени закопан в ней, а в ногах боль начинала превращаться в ничто. Субстанция проникала в тело через любую, даже самую крохотную его пору, просачиваясь внутрь и расширяя её, разрывая, соединяясь через разрывы с собой, стараясь идти всё глубже, но не задевая то, что позволяло чувствовать это до самого конца. Но субстанция остановилась, оставив тело в изорванном состоянии, чтобы выслушать ещё раз. Она понимала, что делает то, чего никому бы не хотелось испытать, но она не могла понять, как сильно это отражается на способности говорить и вообще мыслить. Она ждала хоть каких-то гарантии, но слышала только стенания, прерываемые малосвязной речью. Сущность решила отпустить в последний раз, чтобы дать сказать. Предложение было заманчиво, если не было ложью. Ей нужна была не столько душа, сколько тело являнина, это то, чего ей не хватало. Цветам становилось тесно в саду, находились красивее предыдущих, живее, а вот тем, что были здесь давно и во многом уже уступали новым, было тесно. Надо было найти им новый дом, но они не уходили так же, как приходили. Приходили цветы со случайными жертвами и были единственным, что земля не поглощала, а вот уходить было не с кем. Даже если жертва уходила, она могла забрать только самое лучшее из сада. А с тех пор, как сущность решила выйти сама, никто так и не забрёл, как-будто все прознали о её планах. Она никогда не покидала своего сада, жила здесь миллиарды лет, заботясь о том, что ей попадалось, тоскуя о том, что не уберегла, ведь к ней так редко кто-то заходил, тем более с цветами, которые могли бы продолжить жить здесь и которые нравились здешнему хозяину. Но места больше не было, нужно было выходить во внешний мир, чем бы он не являлся, стать похожей на тех, кто приходил от туда. Пойти с кем-то. Если оставить пришельца в живых, он уйдёт, но если он обещает дать форму, подобную себе, может, он сможет взять здешнего обитателя с собой.
Субстанция отступила, высвободив человека. На этот раз он не стал пытаться сбежать, он продолжал лежать на земле, пытаясь выровнить дыхание. Он нашёл в себе силы подняться на локти, когда субстанция стала надуваться в пузырь над землёй. В пузыре проткнулась дыра, которая быстро свернула вниз и большая её часть ушла из поля зрения Егора. Само отверстие становилось всё более овальным, пока не схлопнулось в горизонтальную линию, после чего заговорило, как-будто было чьим-то ртом:
- Я хочу тело.
Голос был неестественным. Акустика человеческого горла и ротовой полости были воссозданы грубо и примерно, из-за чего голос получился чересчур низким, а речь - невнятной. Но Егор понял смысл. Он должен был привести являнина. У него был один в сосуде в комнате, но до неё надо было ещё дойти. Парень посмотрел на нижнюю часть своего тела и больше расстроился чем испугался, но такую реакцию на подобное зрелище мог выдать только он, потому что положение было действительно пугающим. Низ рубашки и штаны были порваны в лохмотья, а кожа на ногах практически отсутствовала. Ноги были похожи на сыр, который был всё более дырявым к краям, где ещё сохранялись участки кожи, и чем ближе к тому, что изначально было ступнями, тем больше ноги были обглоданы, на самих же ступнях почти не осталось мяса, а кости тоже были покрыты мелкими дырочками. Но Егор смотрел на эту картину уже абсолютно безразлично. Дело было не только в его бесчувственности, но и в том, что от потери крови его сознание всё больше затуманивалось и терялось. Он сказал:
- Я не пойду.
Его локти подкосились, и тело рухнуло. Он смотрел на "звёзды" вкраплённые в свод пещеры и всё меньше понимал, что видит и что происходит, да и незачем было что-либо понимать, потому что выбора действий у него не было. Он мог только лежать и смотреть вверх, в ожидании собственной отключки. Внезапно жидкость снова подобралась к ранам, залезла в оборванные сосуды, потекла вместо крови по венам всего тела, от чего те стали просвечивать через бледную кожу чёрным узором, заполнила собой недостающее мясо, добралась до мышц гортани и рта, заставив Егора сказать не своим голосом:
- Иди. Я дам тебе выжить, а ты дашь мне тело и выведешь отсюда.
Боль прошла сразу, субстанция вытеснила её собой, слившись с телом, заполнив все разрывы и недостающие части. Сознание прояснилось тоже довольно резко от слишком необычных и ярких ощущении. Он чувствовал, что способен встать и пройтись, но не верил в это. Парень попробовал пошевелить ногой, которая теперь была чернее разорванных штанин. Нога подчинилась. Егор даже почувствовал, как ступня скользит по земле, как-будто это действительно была его нога. Он попробовал встать, и у него удивительно легко получилось. Появилось ощущение, что всё произошедшее ему показалось, потому что абсолютно всё вернулось в норму. Он дошёл до брошенного мешка, закинул его за спину и подошёл к воде. Егор осторожно погрузил в воду одну ногу, другую (ощущение воды тоже осталось прежним), нащупал опору и полностью слез с берега. Он стоял по пояс в воде, ища какой-то подвох. Но его не было. Всё замерло и давало ему возможность спокойно и свободно действовать.
Наконец, парень окунулся в воду сам и, оттолкнувшись от поверхности, поплыл на дно, примерно туда, где открылась его дверь. Ему едва хватило дыхания, чтобы найти её и открыть. Он даже не обратил внимание на то, что произошло, когда он подплыл слишком близко, он просто хотел побыстрее открыть дверь и попасть на воздух. Резко гравитация стала сильнее, и парень буквально влетел в комнату, попав в один шкаф, который обрушил на него всё своё содержимое. При ударе шея у Егора очень неудачно согнулась и мгновенно разболелась, от чего он на время забыл, что ему нужно было делать. Он сидел там, закопанный в куче мелкого барахла, придерживал как мог шкаф, чтобы тот не свалился на него окончательно и выгнул шею в обратную сторону, ожидая, когда боль утихнет. Но неожиданно для себя он произнёс:
- Тело!
Неизвестно, сам ли он вспомнил или ему так напомнили, но тем не менее это слово заставило его встать, поставить шкаф и подойти к соседнему стеллажу. На третьей сверху полке была аккуратно сложена ткань. Внутри находилась жертва "фокусника". Егор не знал, как она выглядит, как её зовут, сколько ей лет и вообще что-либо о ней, кроме самой истории её заточения. Какие-то люди попали в Кривь и набрели на продавца (это был даже не Афанасий, к нему ткань попала через обмен с другим продавцом), тот решил показать фокус с исчезновением - накинул на одного ткань, а через секунды сорвал её, но на прежнем месте никого уже не было. Егор уверен, компания была поражена, особенно тем, что друга никто так и не нашёл. Потому что он или она так остался в ткани. Чтобы его вернуть надо было развернуть полотно на поверхности так, чтобы оно не касалось самого себя и полностью лежало на поверхности, и снять. Тогда на месте, где лежала ткань обнаружится пропавший человек.
Это всё, что было известно Егору об этом сосуде. Он взял сложенную прямоугольную ткань, нашёл два уголка, взял их и развёл руки, дав полотну развернуться. Он оказался всего в метр квадратный площадью и легко полностью растягивался. Разложив его на полу и убедившись, что ткань лежит ровно, Егор взялся за середину и потянул. На полу сидел ребёнок в школьной форме. Мальчику было лет девять, он сидел обхватив колени и спрятав в них кудрявую рыжую голову, как страус в песок. Он неуверенно поднял голову и диким взглядом бледно-голубых глаз пробежался по комнате, пока не остановился на единственном человеке в поле зрения.
- Привет! - Бодро начал Егор, но мальчик не ответил. Выглядел он так, будто не понимал языка.
Жидкость, окутывавшая ноги Егора, начала стекать вниз, оставляя за собой абсолютно здоровую плоть. Ноги вернули свой вид, жаль только, что не штаны. Мальчик окончательно замер, когда заметил это движение, он в ступоре смотрел на то, как существо подбирается к его телу. Он даже не пытался спастись, он был слишком напуган и сбит с толку. Жидкость подобралась к ноге, проделала дыру в плоти и ручейком затекла внутрь. Мальчик вскрикнул и дёрнулся, но через пару секунд замер опять со спокойным выражением на лице. Его вены так же почернели и просветились сквозь кожу, которая приобрела серый цвет, даже капилляры на глазах стали чёрными, да и сами глаза, а вернее зрачки стали серо-голубыми. Он замер, запрокинув голову вверх, выражение лица приняло вид, который можно было принять за мечтательную задумчивость. Егор осторожно наклонился и коснулся груди - сердце продолжало биться, а значит, он не убил этого ребёнка, по крайней мере в привычном смысле. Егор решил, что была убита душа, но не тело, что, безусловно, намного гуманнее, чем убить и то, и другое, и уж тем более гуманнее, чем убить тело, но оставить в нём душу. Он надеялся, что душа уничтожена полностью и не осознаёт этого.
Мальчик неловко встал, медленно подошёл к двери, повернулся к Егору и сказал:
- Как выйти в другое место?
- Открой её, комната уже переместилась.
Ребёнок отвернулся, открыл дверь и шагнул в тёмный, серый туман, провалившись вниз. Егор подбежал посмотреть, что с ним стало, но внизу была бездна, которая не отличалась от остального пространства - пустая бесконечность(?), заполненная туманом. Егор закрыл дверь и вернулся в комнату. На полу лежал мешок, из которого налету высыпалось содержимое, а ещё рядом со шкафом так и лежала груда барахла. Надо было всё это разгребать, на что ушло всё оставшееся время перед тем, как его тело захотело спать. Он всё не мог понять, что случилось с его телом и случилось ли что-то вообще. Казалось, что произошёл действительно переломный момент, что-то непоправимое, после чего нормальное ощущение своего тела - самое неестественное, что может быть. Но он списал это на сильный стресс, который не мог не навредить даже Егору. Это был хороший урок о том, что всегда надо брать с собой средства защиты, ту же перчатку, например. С этими мыслями парень вновь уснул.
Когда Егор проснулся, он не сдвинулся с места. Если бы кто-то был в этот момент рядом, не заметил бы, что он вообще проснулся, если бы не обратил внимание на открытые глаза. Он лежал и смотрел в потолок, обдумывая произошедшее. Да, это было захватывающе, ему такое нравится в любом виде, но не в этом. Существо поступило с человеком слишком странно, до напряжения неприятно, до такого, которое, если уж дотягивался до сознания, разрушало в любом количестве. Егор устал мусолить это у себя в голове, решив для себя в итоге, что это абсолютно нормально - до напряжения не понимать мотивации существа подобного рода. В конце концов, в каком состоянии можно было дать разум луже? Неудивительно, что и сам разум вызывает вопросы. Это стало точкой в бесконечных рассуждениях, и наконец можно было спокойно заняться делами. А именно - найти себе новые штаны, взять свой всё ещё битком набитый мешок, надеть перчатку и открыть дверь. Дверь открылась в коридор, на конце которого была другая дверь. Она была пурпурная с медными элементами, чуть темнее пурпурного коридора, которому не требовалось освещение. Не было ни одного источника света, но всё было прекрасно и равномерно освещено, будто чем-то светились сами стены.
Егор решил, что это выглядит достаточно безопасно, и вышел, закрыв за собой свою дверь. Всё-таки, оказавшись один, он действительно научился ценить всю прелесть ощущения безопасности. Как тут не научишься? Он подошёл к пурпурной двери. Медная проволока гуляла по краям, образуя угловатый асимметричный геометрический узор, обхватывающий медную прямоугольную ручку. Егор положил мешок на пол, взялся рукой без перчатки за ручку и прислушался, приложив ухо к самой двери. За ней послышались шаги. Обычные человеческие размеренные шаги, кто-то спокойно прогуливался мимо двери по ту её сторону. Парень дождался, пока некто пройдёт мимо, выждал ещё чуть-чуть и осторожно опустил ручку. Это было бесшумно, но шаги остановились и стали быстро возвращаться. Егор замер, надеясь, что его пронесёт. Но вдруг его кто-то толкнул этой дверью, что было почти неожиданно.
Из-за двери вышел человек. Это был высокий широкоплечий парень, он был на вид не сильно старше Егора они могли бы даже сойти за сверстников. Но они были абсолютно непохожи. Они выглядели как роза и сорняк. Хотя-бы потому что парень, который стоял перед Егором, явно имел в доступе душ. А ещё он очевидно хорошо питался, имел самый здоровый цвет кожи, был в меру упитан, хорошо сложен и одет в только что выстиранную и выглаженную одежду. На нём была белая рубашка из какого-то воздушного материала, который, судя по виду, жил своей жизнью, не особо считаясь с тем, как движется тело под ним, только на кистях рук рукава плотно прилегали к коже. Поверх рубашки был коричневый жилет, который был украшен вышитым жёлтой нитью круглым узором и в отличие от рубашки плотно сидел по размеру. Цвет жилетки был точно таким же, как цвет его волнистых волос. Ткань чёрных брюк была на вид очень похожа на джинсу, но всё-таки была чем-то другим, а на ступнях были кожаные туфли. Всё в его виде было хорошо и всё сочеталось. Его голубые глаза внимательно осматривали Егора с выражением, которое было чем-то между удивлением и возмущением. Он неожиданно произнёс:
- F;;;;;;;;;;;;;;;;;; ;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;;n;;;;;;;;;;;;;;;;s;;;;;;; Егор поднял брови, не узнав в звуках ничего похожего на человеческую речь.
- Я не понял вообще ничего.
Человек перед ним плотно сжал губы и задумался, продолжая смотреть в глаза Егора. Это длилось ещё несколько секунд, пока он не попробовал снова, но уже русским языком:
- Ты кто, я тебя спрашиваю?
- Я Егор, продавец.
- И чё ты тут делаешь?
- Я не знаю, я просто надеялся найти.... кого-то, кому могу быть интересен.
- А что. Ты. Тут. Делаешь?
- Мне здесь быть нельзя?
- Да можно, а.... зачем? Ты что забыл у меня в кладовке? Кого ты тут.... ищешь?
Парень смотрел на Егора в недоумении, не зная, стоит ли начинать возмущаться происходящему. Егор был зажат в угол между дверью и стеной, а выход ему преграждал тот самый парень, который явно не намеревался уходить. Егор обратил внимание на комнату за его спиной - они действительно были не в коридоре, а в комнатушке в полтора квадратных метра, которая была набита всяким хламом. От коридора были только стены и отсутствие освещения.
- Давай я просто уйду.
- Нет уж, ты объяснись!
- Да яж откуда знал, что это твоя кладовка? Я вообще не знаю, где окажусь, я это не контролирую. Я просто выхожу где-то.... каждый раз.
Человек опустил руки, которыми опирался на стену и дверь, и, скрестив их на груди, продолжил более расслабленным тоном:
- Ну и что у тебя есть?
- А что, есть что-то взамен?
- Есть.... но дорого стоит.
- Я заинтересован. Я как раз должен артефакт для перемещения между Явью и Кривью одной персоне.
- Ну нет, не настолько, не.... Я коллекционирую души. У меня есть отдельные черты являнинов, кривлянинов.... всех, короче. Мне главное, чтоб это было что-то уникальное, чего у меня нету, даже если сам Бог уже давно от такого отказался, и это существует только глубоко в Криви.... я всё равно не брезгую, мне всё интересно. Да я и сам в такой глуши Криви родился, сам себе и тело подбирал, и душу, а потом как-то в хобби переросло. У меня есть даже целые отдельные души, личности, неделимые на качества, в которых прекрасна именно комбинация черт. Ты не смотри на моё происхождение, я способен разобраться во всех тонкостях души даже нынешних являнинов. У меня уже весь дом заставлен этими душами, я просто не знаю, куда девать столько места! Я сам не знаю, зачем его таким сделал, я тогда ещё всем этим не увлекался! Видать, предчувствовал.
- О-о-о.... А вот это мне очень интересно!
- Интересней Дверей между Явью и Кривью для персоны?
- А я, может быть, всю свою комнату той персоне отдам, когда найду себе душу. Я теперь всем этим занимаюсь, потому что потерял свою эмоциональность и любовь к тому же, и вся жизнь потеряла краски, я не знал как жить и ушёл с продавцом в Кривь. Мне казалось, что до всей этой влюблённости я и не жил вовсе, но после того случая я совсем погиб. Меня продавец буквально спас от самоубийства, взяв с собой. Здесь, в Криви я смог снова создавать иллюзию жизни, смог найти себе новый смысл. Я ищу душу. Я даже знаю, что я тебе предложу! - Егор полез в карман и достал механизм, которым из него когда-то Афанасий извлёк эмоции. - Вот, смотри. Вот этим вот из меня достали всю душу. Вот сюда надо было засунуть палец, подождать и вылезла коробочка, там были мои чувства.
- И что, все прям?
- Вообще.
- Но ты.... сейчас так загорелся. Я вас, продавцов, знаю, обманываешь меня!
- Это единственное, чем я живу, я тень самого себя. Я бы в прежнем состоянии визжал от восторга, услышав о том, что у тебя целая огромная коллекция из черт душ, но я просто загорелся. А ты представь как остальная жизнь? Всё потухло, я превратился в адреналинщика только за тем, чтобы продолжать что-то чувствовать. Всё потускнело, а любовь забрали совсем. Причём не за что! Просто потому что я дурак и мне этого никто не объяснил!
- Через эту же штуковину забрали?
- Нет, это был вообще другой продавец.
- Ладно.... А что у тебя в мешке?
- А, мешок.... Я не знаю. Вот вообще ни про что. Поэтому и хочу первым делом продать.
Парень замолчал и нахмурился, смотря на Егора.
- Странный ты какой-то, конечно.... Доверия не вызываешь.... Но, допустим, я согласен на сделку, но из мешка ничего не возьму, можешь оставить его здесь. А вот коробочка.… выглядит действительно любопытно.... Я такую уже видел, та была способна на многое. Я отдам тебе за неё что-нибудь в количестве одного.... Может быть.... Смотря, что выберешь.
- Любовь отдашь?
- Не любую.
- Что значит "не любую"?
- Ну вообще-то любовью называют самые разные чувства.
- Ну я девушку любил, мне вот такую надо.
- Даже так, всё равно любить можно очень по-разному. Ты, как я понял, из Яви?
Егор кивнул.
- Это была не первая любовь?
- Первая.
- И как долго вы были знакомы?
- Полгода.
- И сразу влюбились?
- Я - с первого взгляда, а она - не знаю.
- Я понял, какого рода любовь. У меня есть.... пять её вариации, но две из них я тебе не отдам, они уж очень редкие.
- А как ты их собираешь?
- У меня бывают гости. Я их.... обкрадываю. - На лице у человека появилась ехидная улыбка, но Егор даже не понял, что она ему отвратительна. Это чувство не добралось до сознания. - Ладно, пойдём, я тебе всё покажу. - Он выпустил Егора из угла и повёл по коридору. Они шли молча, пока Егор внезапно не спросил:
- А как тебя зовут?
- Ты не выговоришь. Если так хочешь как-нибудь меня называть, даю тебе право самому придумать. Только мне скажи, чтоб я понимал.
- Просто дать тебе любое человеческое имя?
- Можешь и так.
- Но это очень странно.... Если уж придумывать, то тебе.
- Да? Не знаю, в чём здесь проблема. Ну пускай будет Слава. Слава подойдёт.? Не очень странно? Я так представляюсь всем русскоязычным являнинам, которые ко мне попадают, но ты же не из тех, у кого я забираю души. Мне кажется, тебе и называть меня стоит по-другому.
- Мне всё равно, будешь Славой.
- Твоё счастье, что я пока не заметил в тебе ничего, чего бы у меня не было. Да в тебе вообще мало что заметно.
Коридор ветвился, иногда встречались двери, лестницы вверх и вниз, но Слава продолжал вести гостя строго вперёд, пока коридор не закончился тупиком с дверью, куда они и вошли. За ней оказался огромный зал, почти такой же по размерам, как актовый зал в школе, где Егор учился. Пурпурные стены были забиты короткими чёрными полками, которые заполняли всё пространство стен от самого пола до потолка. Все полки были забиты одинаковыми флакончиками, различался только цвет жидкости внутри. В глазах Егора мелкими точками рассыпалась вся палитра, которая полностью смешалась, близкие оттенки были разбросаны по разным частям зала. В центре комнаты на фиолетовом полу был коричневый круг, из центра которого золотыми линиями вырисовывался узор, который шёл ромбами и треугольниками, измельчаясь к центру и распускаясь к краям. Слава повернулся к Егору, указал ему широким движением руки на круг и сказал:
- Вон туда вставай.
- И что случится?
- Я смогу через него "ввести" в тебя эмоции.
Егор молча уставился на круг. Что-то здесь было не так, неправильно. Был явно какой-то подвох, но гость всё не мог его сформулировать. Наконец он спросил:
- Если это ты.... забрал.... у других, значит,... ну, эти люди же других любили, а я тогда кого буду любить с их....
- Да кого хочешь, того и будешь. Это просто способность чувствовать, я тебе её дам, а ты делай с ней, что хочешь.
- Ну.... ладно.
Решив, что больше придираться не к чему, Егор пошёл в центр комнаты, оставив Славу позади. Он не увидел, как у того стали вытягиваться ноги. Несмотря на то, что все карты он раскрыл, по привычке он вытворял подобное только вне поля зрения гостей. Он хотел дотянуться до первого флакона, который был прямо за ним, просто почти у самого потолка. Когда Егор дошёл до круга, встал в его центр и развернулся, Слава уже вернулся в свой изначальный вид. В руках у него был один из стеклянных флакончиков с голубой жидкостью.
- Итак, - начал он, размеренно шагая в сторону гостя, - это извлёк из одного парня, он был вторым по счёту моим гостем, который пришёл из нынешней Яви. Первой была его девушка. Она попала в Кривь случайно, и почти сразу - ко мне. Через неё я открыл прямой проход из моего жилища в Явь, через который потом прошёл её возлюбленный. Они любили друг друга взаимно, тоже влюбились сразу и очень быстро их чувства превратились в крепкую связь. Они оба скучали, но когда он пришёл, я успел забрать у неё очень многое. Мне в ней было интересно почти всё, это была довольно нестандартная личность, да ещё и с теми особенностями, которых никогда ещё не было ни в одном мире. Я оставил от неё почти пустую оболочку, самые неинтересные и базовые огрызки личности, которые действовали почти оторвано друг от друга. Он нашёл её в таком состоянии. Она его помнила, но этого было очень мало. Он был разбит, но его любовь не ушла из его сердца, поэтому я дал ему надежду, сказав, что злодей сотворил с ней это, а я её такую оберегал. А чтобы вернуть её в прежнее состояние, ему надо было мне помочь, и он согласился делать всё, что я ему скажу. И вот я предлагаю тебе его чувства.
Слава поставил флакон на пол на краю круга, а сам быстрым шагом пошёл уже к другой стене, а вернее - в угол. Он взял с полки чуть выше его роста другой флакон, который содержал жидкость кровавого цвета.
- О, а это.... Он ей изъяснялся в чувствах, терпел её грубости, холодность и попытки вывести на ревность. Он любил её любой. В итоге она согласилась выйти за него, но только при условии, что он сделает ей особенный, дорогой подарок. В поисках него он и забрёл в Кривь, а потом попал ко мне, но не сразу. Кривляны и продавцы, которые успели ему повстречаться, уже обобрали его со всех сторон, и единственное, что осталось в нём интересного для меня - его любовь.
Слава оставил второй флакон рядом с первым и подошёл к стене, прилегавшей к тому углу. В самом низу, можно сказать на полу стоял флакончик со светло-жёлтой жидкостью.
- А этот, наверное, любил не девушку, а только то, что хотел в ней видеть. Она тоже не отвечала ему взаимностью, но если девушка предыдущей истории просто жестоко игралась, то эта.... боялась. Её ошибка была в том, что она изначально вела себя очень дружелюбно и открыто, при том, что ей он был абсолютно не интересен, и только потом стала закрываться, но это уже не помогало. Он считал, что они пара, что он имеет право проводить с ней время, когда захочет, что он может предъявлять ей какие-то требования, а потом возмущаться их несоблюдению. Я даже не сразу понял, что всё это существует только в его реальности. - Третий флакон оказался рядом с остальными. - Это всё то, что я собрал с являнинов. Есть виды любви, которые я нашёл у кривлянинов, они тоже иногда встречаются в Яви. Если здесь ничего не отвечает твоему интересу, можем посмотреть что-то ещё.
Егор молча смотрел на флаконы. Последние два варианта ему не нравились, он не хотел повторять такие истории, но стоит ли посмотреть что-то ещё? Может быть, первая история и звучит прекрасно, но разве это то, что было бы похоже на него? Самое главное ведь - найти то, что было. В итоге Егор всё-таки решил выбрать первый вариант, хоть и не особо решительно. Он взял флакон, открыл и поднёс к носу. Не пахло ничем. Он выпил содержимое, но не почувствовал никаких изменений ни сразу, ни через минуту.
- Ничего не случилось.
- Случилось. Просто пока не выдался случай дать эмоциям раскрыться. Да и к тому же, ты
же всё переживаешь притуплено. Не удивительно, что ты не ощутил, как к тебе вернулись
какие-то чувства. Теперь отдавай механизм.
Егор успел забыть, что всё это только за то, что он предложил обмен на злополучное устройство. Парень расстался с ним абсолютно легко.
- Ну-с, дело сделано. Теперь попрошу тебя исчезнуть отсюда.
Гость вышел из комнаты, но вместо длинного коридора увидел стену, вдоль которой вверх шли две лестницы вверх.
- А как мне.... - Егор повернулся обратно. - Мне надо в то же место, откуда я вышел.
- В кладовку?
- Да. Можешь мне потом ещё показать прямой проход в Явь?
- Ладно. Ты решил домой вернуться?
- Да.... Я только комнату передам и уйду домой.
- Что, не понравилось быть продавцом? - Слава расплылся в улыбке, а его гость пожал плечами с таким видом, что было понятно: "Абсолютно не понравилось!" - Конечно, кто вот так по Криви не пойми куда перемещается? Ты так очень быстро на неприятности наткнёшься!
Последняя фраза прошибла Егора насквозь, хоть и не очень ощутимо. Его всё ещё не отпускала произошедшая ситуация. Ему всё казалось, что произошло что-то действительно ужасное, опустошающее и непоправимое, но его мозг как-будто не хотел об этом думать. Как-будто мысли об этом разрушали всю реальность вокруг, делая её просто иллюзией на фоне того, что тогда случилось. Он давно решил больше в этом не копаться, но эти мысли сами нашли его.
- Да я уже. - Тихо и тяжело проговорил Егор. Они стояли так далеко друг от друга, что Слава его не расслышал, но его смутил внезапно изменившийся вид гостя, он нахмурился и отклонился немного назад.
- Ладно.... Пойдём, я тебя отведу.
Он бодро пошёл к выходу, прошёл мимо гостя и зашагал по коридору. Егор пошёл за ним. Они шли ощутимо дольше, ходили по лестницам и кружили поворотами, а маршрут всё никак сам с собой не пересекался.
- Слава?….
- Да?….
- Как ты здесь не теряешься?
- Я чувствую это место, к тому же оно находится в моём родном мире, для меня всё это не путаница, а нормальное пространство. А это место - мой дом, часть меня. Я чувствую каждую открывающуюся дверь, чувствую направление коридора, его связь с другими частями этого пространства. Я чувствую местонахождение всех, кто здесь остался без частей душ. Они не могут существовать здесь, не взаимодействуя с этим местом, не трогая ничего. Я бы их выгнал, но они отчаянно сопротивляются тому, чтобы оставить свои частички, чтобы потерять надежду, которая почему-то никак не извлекается. Не всем доступна эта надежда, но она регулярно встречается, причём от являнинов до самых древних кривлянинов.
- Я их понимаю.
- Я поддерживаю в них жизнь веками, их остатки душ сильно от этого деформируются, они давно не живые в привычном смысле, но надежда всегда остаётся в них неизменной.
- Ого.... Зачем так жестоко?!
- Я пытаюсь по-разному извлечь эту надежду! У меня даже близко нет ничего подобного. Если извлеку из хотя бы одного, все остальные.... "могут быть свободны".
- Я смотрю, ни один человек с эмпатией к тебе не заходил.
- Себе я такого никогда не внедрю, это тяжесть, скованность. У меня спортивный интерес.
- Ясно.
- Может, твоё устройство поможет этим людям обрести что-то вроде покоя.
Этот разговор погрузил Егора в какой-то транс. Реальность распадалась или, может, это разум её отторгал. Сложно было слушать про судьбы этих несчастных. Сложно, потому что непонятно, как Егор избежал участи стать одним из них и избежал ли. Оставалось только надеяться, что он просто вернётся домой, и что эта надежда не станет объектом спортивного интереса.
Слава подошёл к одной из дверей, открыл и отошёл, давая Егору пройти внутрь. Это всё та же кладовка, в которой чуть ли не горой накиданы вещи, сути которых Егор не знал. Они создавали ощущение чего-то знакомого, но абсолютно несуразного. Как-будто разные образы перемешались и сложились в новые объекты. Парень начал разгребать их, пробираясь к противоположной от двери стене. Но стена оказалась глубже, как и пол под этой горой. Егор продолжал разгребать, закопавшись почти полностью в этом хламе, но продвигаясь глубже. Вот он уже плыл в груде вещей, продвигаясь вперёд, и наконец наткнулся на что-то неподвижное. Это была дверь. Егор открыл её, и хлам втолкнул его внутрь. Обернувшись он увидел прежний коридор, на другом конце которого стоял Слава в дверном проходе и смотрел куда-то за пределы кладовки. Егор оставил дверь открытой, подошёл к полкам с едой, взял стеклянный шарик, открыл дно и хорошо тряханул. Из шарика вывалилась Эя, Егор даже успел заметить, как она вылетела, будучи совсем крохотной. Но, покинув пределы шарика, девушка резко увеличилась и приземлилась на пол боком, звучно стукнувшись виском, за который тут же схватилась и медленно села, хмуро смотря на Егора с непониманием.
- Это всё - парень развёл руками так широко, как смог, - теперь твоё. И товары, и комната. Удачи.
Он отдал ей ключи и закрыл за собой дверь с обратной стороны.
- А мешок? - Напомнил Слава, когда Егор подошёл к нему достаточно близко. Действительно, Егор забыл отдать мешок (хотя, непонятно, зачем он нужен Эе), но когда он вернулся обратно к хламу, стена оказалась на месте. Оставалось только развести руками.
- Ладно, разберёмся потом. Сначала я выпровожу тебя отсюда.
Он пошёл куда-то по своим коридорам, не сказав больше ни слова, Егор так же молча последовал за ним. Они прошли совсем чуть-чуть - свернули на ближайшем повороте и подошли к первой же двери. Слава спросил:
- Тебе куда?
- В Явь.
Последовал немного раздражённый вздох.
- Страна какая? Город какой? Или село, или что вообще, куда тебя?
Егор назвал свой город и конкретное место, где хотел бы выйти. Он вышел на набережной своего города практически из ниоткуда. Со стороны это выглядело так, будто из постамента памятника открылась дверь, и оттуда вышел человек, обернулся, застыл буквально на секунду и пошёл куда-то. Но со стороны его никто не видел, потому что было слишком поздно. Или наоборот слишком рано. Это было то самое время, когда совы уже спят, а жаворонки ещё не проснулись, время, когда даже самые большие города впадают в дремоту, время, когда на улице встречаются только те, кому зачем-то нужно именно такое, особенное состояние города. Начинался рассвет, пустые улицы были залиты нежным тусклым светом не проснувшегося Солнца, но на небе ещё оставалось несколько звёзд. Это были последние минуты синего часа. Прохладным и свежим воздухом дышалось абсолютно легко, а уши обволакивал тихий-тихий гул из шелеста листьев, шума воды и прочих звуков совсем неясного происхождения.
Егор пытался понять, насколько разумно теперь идти домой. Время года было то же самое, но не значит ли это, что прошёл год? Или два? Или десять? Улицы выглядели так же, всё, что вообще сохранила память, было тем же. Егор медленно шёл в сторону дома, сунув руки в карманы и вглядываясь в окружение в поисках хоть чего-то, что дало бы ему пищу для размышлении. Но всё было прежним.
Как вдруг вдалеке улицы появилось движение. Это была человеческая фигура, которая шла медленно и сгорбленно прямо навстречу Егору. Он воспринял это как шанс узнать, какой теперь год, и скорее побежал вперёд, пока фигура не свернула во дворы. А она свернула, но Егор успел узнать в ней Алису. Он ощутил, что действительно к нему вернулась способность любить, но всё-таки чувство было другим. Оно было приятней, хоть и сильно слабее. Жить им было бы лучше, чем искать адреналина в Криви, не особо талантливо занимаясь попытками торговать и выживать. Жить очень слабыми, но безопасными и положительными эмоциями было бы куда лучше.
Ему не терпелось начать всё улаживать, а именно, для начала догнать девушку (свою, между прочим, девушку) и извиниться за произошедшее. А она явно была подавлена, она не видела ничего, кроме того, что происходило у неё под ногами, не слышала ничего, даже того, как кто-то сзади зовёт её по имени. Она обернулась, только когда он догнал её и коснулся плеча. Егор не заметил в лице возрастных изменении, она была точно такой же, какой он её запомнил, вот только глаза были уставшими, как-будто она долго плакала и успокоилась только пару минут назад. Егор спросил:
- Какой год сейчас?
- Тот же. - Смущённо и глухо ответила Алиса.
- И день тот же?
- Тебе поезд отдельные нейроны переехал? - В голосе почувствовалась обида, которая всё-таки пробилась через моральную усталость.
- Извини меня.... Я.... Я передумал. Я вообще не должен был туда идти. Это была большая глупость с моей стороны. А тот мужчина, он.... действительно помог мне, но я, кажется, потерял счёт во времени. Для меня произошло очень много событии, но я понял, что был не прав ни в чём. Ни в том, что повёл тебя в ту многоэтажку, ни в том, что пошёл на рельсы, ни в том, что при желании жить ушёл в Кривь, а не домой.... Я просто дурак, и мне надо было пройти через слишком многое, чтобы это в себе исправить.
- А ты думаешь, что ещё можешь что-то исправить? - В интонации зазвучало обессиленное раздражение. - Думаешь, что можешь что-то вернуть хотя бы себе как объекту? Знаешь парадокс корабля Тесея? Стоит корабль, стареет, и постепенно его части заменяются один за одним, пока не будет заменён полностью. Вопрос: будет ли это тот же самый корабль, который когда-то там совершал великие плавания? Я считаю, что нет. Корабль как объект разваливается, но люди не хотят этого видеть, и поэтому создают иллюзию, и живут в ней даже тогда, когда от изначального корабля не осталось и гвоздика. А ты делаешь это сам с собой, считая, что что-то там исправляешь, не желая смотреть прямо на то, что сам с собой сделал. Есть ли у ТЕБЯ нос? А ноги ТВОИ на месте? А чувство? Разве ТЫ можешь так чувствовать? Что от тебя на самом деле осталось? И за что остальное было отдано?
- Откуда ты знаешь? Тебе это приснилось?
Алиса улыбнулась и опустила голову, уставившись опять под ноги. Было видно, что ей тяжело говорить. Она закрыла глаза, устало вздохнула и подняла голову.
- Ты настолько хочешь верить.... - она подняла веки и пустым взглядом уставилась Егору в
глаза, - ….. в то что способен был в своём положении быстро найти именно то, что тебе нужно? Вот тебя не стали почему-то переводить в удобрение, а потом - на тебе! - сразу абсолютно случайно сговорчивый коллекционер душ, вот он же дал тебе путь домой, а вот она тут же и я.... Может, давай ещё придумаешь, что дальше всё было здорово и прекрасно, при том, что тебе давно и часто объясняли, что в Яви ты жить не можешь? Тебе не кажется, что это уже слишком? Даже твоя сказка в лице меня говорит, что нельзя дальше закрывать глаза на действительность. Дальше уже нельзя. Ты же и сам знаешь, как на самом деле.
- А как на самом деле?
Только сейчас Егор заметил, что они стоят не на улице. Непонятно, как он мог не заметить этого изменения, потому что улица превратилась в пустое тёмное пространство. Это даже не было пространством, оно было узким. Под ногами было что-то твёрдое, по сторонам не походишь, нет места как-будто, хотя ничего и не видно. Казалось, будто нет больше пространства и его заполнения, есть только он и Алиса, которая опять не спешила отвечать на вопрос, она молчала, смотря пустым взглядом в никуда.
- Ты не можешь это дальше продолжать. Сказки дальше не будет. Ничего больше не будет. - Девушка начала тонуть в темноте, а её голос пропадать. - Я твоя последняя мысль.
Свидетельство о публикации №226111701885