Закон о дискредитации работает не против врагов

Закон о дискредитации работает не против врагов, а против тех, кто слишком громко требует победы
В ноябре 2026 года правоохранительные органы Москвы и Санкт-Петербурга одновременно получили необычные заявления. Их объектом был не оппозиционер, не «западный агент», а Игорь Стрелков — человек, который в 2014 году в Славянске вёл ополченцев против украинской армии, тот, кого российские патриоты считали «символом восстания Донбасса».

Повод был стандартным: «дискредитация ВС РФ». Конкретно — видео, опубликованное в марте, где он назвал Путина «тряпкой» и обвинил власть в том, что в 2014 году она не пошла от Харькова до Одессы.

Человек, который когда-то держал оружие за «русский мир», теперь сам стал объектом доноса по статье о «дискредитации армии». А сам он в это время отбывает наказание в колонии в Кировской области — четыре года за «призывы к экстремизму», потому что написал в Telegram о том, что солдаты не получают довольствие и что Крым могут «передать».

Вот как на самом деле работает российский «закон о дискредитации». Он не различает, на чьей ты стороне. Он различает только одно: выступал ли ты публично так, что власть почувствовала себя неуютно.

Кто сидит, а кто доносит
Стрелков — не единичный случай. В 2023 году российские следователи одновременно начали проверки по статьям о «дискредитации и фейках» в отношении девяти военных блогеров. В списке были Стрелков, Семён Пегов (WarGonzo), Юрий Подоляка и позже погибший при взрыве в Санкт-Петербурге Владлен Татарский. Поводом стала критика решений Минобороны в ходе спецоперации.

У этих людей есть одна общая черта: они поддерживают войну, причём зачастую жёстче, чем официальная линия. Они требуют большей мобилизации, более жёстких ударов, более быстрой победы. А «закон о дискредитации» применяется к ним именно потому, что они кричат «победа» слишком громко — настолько громко, что это становится неприятно тем, кто не хочет победы или не может её обеспечить.

При этом под ту же статью попадают и совсем другие люди. В октябре 2025 года женщина во дворе жилого дома в ходе ссоры сказала: «Твой муж убивает наших людей, вся твоя семья — убийцы» — её собеседник был мужем военнослужащего, находящегося на фронте. Её оштрафовали на 30 тысяч рублей по статье 20.3.3 КоАП — «публичная дискредитация вооружённых сил». Она не критиковала войну и не призывала к выводу войск. Она просто сказала грубые слова в бытовом конфликте. Но закону не нужно различать мотивы. Закону нужна лишь фраза, которую можно зафиксировать как «дискредитацию».

Стрелков — не участник. Он — тот, кто поверил в миф
Важно понимать: Стрелков — не «участник» войны Путина. Участник — это тот, кто принял правила игры и не задаёт вопросов. Стрелков — тот, кто думал, что можно воевать за Родину, что у войны должна быть цель, отличная от сохранения власти. Он попытался играть по правилам, которые сам помогал создавать, — и обнаружил, что эти правила работают только в одну сторону.

Система устроена так: война — это либо на условиях Путина, либо ты враг системы. Стрелков попросил воевать за Россию по-настоящему. Ему напомнили, кто здесь главный. Не потому, что он был «неправ» в своих требованиях. А потому, что он нарушил монополию на определение целей.



Разница между Стрелковым и теми, кто остаётся на свободе, — не в морали. Она в поведении. Стрелков сидит, потому что кричал слишком громко. Другие остаются на свободе, потому что молчали в нужный момент. Это — не моральная оценка. Это — описание механики.

Когда система управляет высказываниями через «дискредитацию», под удар в конечном счёте попадают не те, кого она якобы хочет нейтрализовать. Враги слишком далеки, слишком размыты, их слишком трудно определить. А те, кто рядом и кричит слишком громко, — слишком близки, слишком конкретны, с ними слишком легко разобраться.

В ноябре 2026 года Государственная Дума обсуждает дальнейшее ужесточение статьи о «дискредитации». Комментарий Стрелкова из тюрьмы на этот счёт: теоретически это, возможно, и нужно, но на практике это приведёт к тому, что ещё больше «людей, болеющих за судьбу России», окажется за решёткой.

Он прав наполовину. Вторая половина, в которой он ошибается: этот закон с самого начала существовал не ради «теоретической необходимости». Он существовал с первого дня, чтобы дать власти возможность в любой момент заставить замолчать любого говорящего — без объяснений, без суда, без необходимости смотреть в глаза настоящему врагу.

Стрелков сейчас усваивает этот урок. В колонии Кировской области у него достаточно времени.


Рецензии