Яна

Заверещал мерзкий будильник. Тощая рука потянулась скорее заткнуть его. Женщина сдержалась от того, что бы бросить его в стену, чтобы он навсегда затих, вместо этого она с силой стукнула его обратно на пол. Она протёрла глаза и обнаружила себя в знакомой комнате, где провела последний год. Яна нажала переключатель над головой. Противный бледный свет нещадно хлынул в сонные глаза и осветил голые бетонные стены, заполненные наклейками, надписями и рисунками. Единственная мебель в комнате - шкаф из карельской берёзы и дубовая тумба с красиво загнутыми ножками. Над тумбой висело овальное зеркало с тёмным золотым узором по краям. Яна присела, потянулась и глубоко вдохнула, продолжая просыпаться. В душной комнате стоял привычный запах никотина. Женщина встала с матраса на полу и пошла по разбросанному белью к зеркалу.
К ней в отражении приблизилась болезненно худая голубоглазая блондинка с двойными синяками под глазами. Рожа в этот раз была умыта с вечера. Она была уродлива без макияжа и полутьмы, в которой принимала клиентов. Яна не ухаживала за этой бабой в отражении должным образом. Было бы неплохо нормально питаться, нормально спать, желательно ночами, а не наоборот, в идеале было бы ещё бросить курить. Как-будто это должно спасти её от рака. Яна давно забила на это, потому что всё это соблюдать - неслыханная роскошь, по которой нечего плакать. Пока эта женщина в отражении даёт Яне всё необходимое, она не станет над ней запариваться. Того, что есть, уже достаточно. А Екатерину Семёновну всё равно ничего не остановит от придирок и упрёков. Ей просто нужны затравленные девочки, Яна это знала, не принимая и не споря. В конце концов, Екатерина Семёновна была просто садисткой с манией величия и контроля.
Несмотря ни на что, Яна считала, что хорошо устроилась. Дело-то было не в месте, не в людях, а в том, что весь мир - одна большая гниль, и жаловаться на это может только ребёнок, который нуждается в мамочке. А спорить - ребёнок с умственной отсталостью. Яна нашла, как зарабатывать и выживать, это и значило быть взрослым человеком. Она научилась быть тем, что может обеспечивать свои хотелки самостоятельно, игнорируя жестокость и отсутствие каких-либо дополнительных условий, это делало её матёрой по жизни.
Ей надо было привести отражение в более-менее удобоваримый вид. Она достала из единственного ящика тумбы почти пустую косметичку. Скоро будет нечем замазывать физиономию. Косметики хватит ещё на 2-3 ночи, не более. Женщина нанесла тоналку, стараясь экономить на местах, где не требовалось ничего скрывать, помаду, которой единственной было предостаточно, яркие тени, которые вышли из моды давным-давно, и чуть подвела глаза. Уже хоть что-то приглядное.
Теперь надо было надеть на себя что-нибудь. Баба в отражении всё ещё была голой, что не добавляло ей красоты. Яна подобрала с пола стринги, нашла примерно похожий на них лифчик и залезла в шкаф. Всё было незачем, она всё равно в итоге окажется обнажённой. Даже имитация какого-то смущения собственной наготы была Яне противна. Противны наигранная доброжелательность, стеснение и вожделение. Как-будто кто-то действительно может или хотя бы пытается в это поверить. Лишний цирк и лишняя возня, особенно с этой одеждой. Однако Яна просто исполняет идиотское правило, чтобы не получить большей возни уже с Екатериной Семёновной. Женщине попались под руку чёрная миниюбка и светло-зелёный блестящий топ с рукавами и открытыми плечами. Оставалось только причесать тонкие лохмы, и можно показывать себя остальному подвалу.
Яна открыла дверь, выключила у себя свет и вышла в коридор. В других комнатах так же просыпались и готовились к предстоящей ночи её коллежанки. Всего их было 10 женщин вместе с Яной. Они теснились в ветвистом бункере некогда большой и богатой семьи, особняк которой впоследствии был дёшево куплен Екатериной Семёновной, когда в нём давно уже никто не жил и в него легко проникали вандалы. Окон в бункере, который обитательницы называли «подвалом», не было, только бетонные стены и электрический свет. Всё серое и суровое пространство выживальщиков было изрисовано и обклеено неуместно ярко, безвкусно и вульгарно. Это не Екатерина Семёновна постаралась. Что-то было здесь до них, некоторые посетители тоже любили что-то изобразить на вызывающе голой бетонной стене или реже приклеить что-то любопытное. Всё, что считалось ими за развлечение, не встречало сопротивления у хозяйки бункера. Она хлопотала только о том, чтобы сюда шли и хотели возвратиться, желательно с деньгами. Самое главное было следить за подопечными, чтобы те не вызывали отторжения у мужского пола и не забывали, что они здесь едят, пьют и курят за подобающее обслуживание.
В последнее время к ним стали захаживать значительно реже, и всё больше среди посетителей было тех, кто пришёл ни с чем и незачем, кому надо было только где-то поспать и, возможно, поесть. Анархия ещё не пришла в их город, но её отголоски были всё громче. Всё ещё работали магазины, Екатерина Семёновна платила за свет и воду, людям наверху было, где жить и работать, но появились те, кто бежал от страшных перемен. Убежали ни с чем и в никуда. Одни говорили, что там анархия; другие, что власть там есть, но совершенно другая - жестокая и варварская, сосредоточенная в руках полубожественной фигуры. Слово «анархия» было короче, поэтому обитательницы бункера использовали его. В любом случае, все эти бродяги были возмущены, напуганы новым порядком. Они бежали как могли, уверенные, что едва ли отрываются от этой анархии, что новый порядок идёт за ними по пятам, захватывая всё вокруг невероятными темпами. Насколько «невероятным» был темп - вопрос субъективный, но темп действительно был и не сбавлялся. Очевидно, однажды и их городок захватят, но Яну это не особо волновало. Если всё изменится, она разберётся, а пока всё это - только новостные радиосводки перед сном. Но морально она была готова к чему угодно, было бы что пожрать и что покурить.
Бродяги приходили с абсолютно пустыми карманами и просили только об одном - пустить их поспать, а после они отправлялись дальше. Екатерина Семёновна могла бы вытянуть из некоторых пользу, если бы они оставались хоть на сколько-нибудь долго. Всё, что можно было от них получить - занятое на несколько часов место на полу.
Яна подошла к узенькой металлической лестнице, когда услышала шаги сверху. Она замедлилась и опёрлась локтями на уже ржавеющие поручни, разглядывая спускающуюся. Из темноты выглянули сначала ноги в туфлях, затем джинсовые шорты, и вот уже показалась розовая майка, частично спрятанная густой шевелюрой чёрных кудрей. Это была её соседка по коридору - Карина. Они жили по диагонали друг от друга.
- Екатерина Семёновна сегодня не в духе.
Яна вопросительно мотнула головой.
- Я волосы собрать. - Соседка прошла мимо и направилась к себе.
Несмотря на эту информацию, Яна была вынуждена подняться в общий зал. Это была самая первая комната, в которую попадал человек, спустившийся в бункер. Это была и кухня, и приёмная, и место общего сбора после подъёма. Это было сердце подвала, от которого отходили ветви с личными комнатками.
В общем зале на потемневшем бордовом диване уже сидели 7 женщин. Дина, сидевшая ближе всех к лестнице и курившая прямо здесь, устало, но цепко проследила за тем, как Яна поднимается и подходит к ней вплотную.
- Дай закурить.
Женщина промолчала, смерив подошедшую холодным взглядом от пояса до глаз. Внезапно Дина сказала глухо:
- 100 рублей.
И отвернулась, вперив взгляд в огромное ядовито-жёлтое граффити на противоположной стене, представляющее из себя чей-то неразборчивый автограф. Яна полезла в единственный крохотный карман на юбке, надеясь, что там что-то есть. Там, к счастью, действительно оказалась смятая в несколько раз, давно забытая пятисотрублёвая купюра. Та редкая деньга, которая иногда попадала в руки самим работницам, но всё равно либо терялась, либо оказывалась у Екатерины Семёновны в обмен на «излишества» вроде сигарет. Дина купила у неё целую пачку, которую теперь пыталась хоть как-то окупить.
Яна протянула ей купюру. Та лениво потянулась за ней и убрала куда-то в лифчик, промямлив:
- Сдачи не будет.
- Тогда дай 5.
- Это последняя. - Сказала Дина, повысив голос и глянув исподлобья прямо в глаза. Но сигарету она всё-таки отдала.
- Не рычи! - Бросила в ответ Яна и присела рядом, заставив ту подвинуться. - Жигу дай.
Дина молча протянула ей зажигалку.
- А где Екатерина Семёновна?
- *** её знает, ушла куда-то наверх.
- Фу, сколько можно?! - Внезапно на лестнице оказалась Карина, которая уже собрала волосы в пышный, кудрявый хвост, и начала возмущаться ещё не дойдя до зала. - И так душно! На улицу идите!
- На улице душней! - Усмехнулась Надя. - Видела, какие оттуда закашленные приходят?
- Да насрать мне! Задолбали уже со своим куревом!
Никто не пошевелился. Это, как обычно, просто был крик в никуда. Подобная ругань происходила регулярно и, даже несмотря на то, что никогда ни к чему не приводила, продолжалась. Оно и к лучшему, что продолжалась. Если бы взаимоотношения коллежанок были стерильными и сухими, все бы давно сошли с ума. Стерильными и сухими женщины были с клиентами, а между собой можно было и поругаться, чтобы в конце концов остаться людьми.
Карина и не стала дожидаться чьей-либо реакции. Она молча прошла мимо дивана и залезла в ящик, чтобы достать сухую лапшу.
- Мне завари тоже. - Крикнула Яна.
Карина не ответила, но достала ещё один пакетик. Снова наступила тишина. Когда Карина уже несла две кружки с лапшой к столу, в подвал внезапно и громко открылась дверь. К залу по бетонной лестнице стремительно приближались звонкие шаги и кашель Екатерины Семёновны, пока она наконец не предстала перед всеми.
Екатерина Семёновна была пятидесятилетней женщиной с рыжими кудрявыми волосами с сединой, всегда сложенными в неаккуратный пучок. Её лицо уже покрыли морщины, их было, наверное, даже больше, чем положено в её возрасте. Она контрастировала с обитательницами подвала своим видом. Екатерина Семёновна была похожа на возрастную учительницу в школе - в её образе всегда было сочетание строгости и какой-то жестоко «правильной» женственности. Всегда тёмные юбки, свитера/блузки с длинными рукавами и застёгнутые на все пуговицы по самое горло. Иногда она даже появлялась с узорчатой шалью грязно-сиреневого цвета, накинутой на плечи. Вся её одежда была спокойных, тёмных оттенков, и часто на ней можно было заметить цветочные узоры. Она не появлялась без каких-нибудь золотых серёг с яркими вставками. Их у неё было аж несколько пар. В этом подвале среди своих подопечных она выглядела чужеродно. Она и сама испытывала явное отторжение от грязного, изрисованного подвала и его обитательниц. Странно было знать, что это она купила нежилой дом таким бункером, сама нашла всех этих женщин, сама придумала и предложила им продавать себя, сама всё организовала и продолжает организовывать. И всю дорогу она испытывает лютую неприязнь ко всему происходящему, яро отделяя себя всеми доступными способами - одеждой, манерами, безучастностью.... Будто она, будучи блюстителем нравственности, была кем-то принуждена следить за такой грязью, и старалась находиться здесь как можно меньше.
Она всегда была не в настроении, как можно было понять, но теперь с ней происходило что-то особенно неприятное. Пары секунд наблюдения за ней было достаточно, чтобы понять, что лучше ей сегодня на глаза не попадаться. Она была на взводе, была чем-то сильно раздражена и пыталась скорее сообразить, что бы сделать, чтобы выправить хоть что-то.
- Кто-нибудь заходил? - Нервно спросила она стоявшую у стола.
- Нет. - Ответила Карина.
Екатерина Семёновна злобно фыркнула и, оглядев сидящих, поспешила вниз по лестнице за явно ещё не проснувшейся Лерой. Лера была ещё одной соседкой Яны по коридору, они жили и работали прямо напротив друг друга. Она здесь совсем недавно, всего месяц, но за месяц она полностью потухла. Лера была двадцатитрёхлетней девушкой, сиротой, которая, оказавшись в трудном жизненном положении, обнаружила место, где можно быстро заработать. Она думала, что заработает достаточно и уйдёт, но оказалось, что почти весь её заработок уходил Екатерине Семёновне, а к ней в карман оседало совсем немного. Но она не решилась уйти. После первой рабочей ночи она осела в этом месте камнем. Живая Лера хотела выбраться из жопы, камень - просто не хотел отсюда передвигаться под любым предлогом. Камень этот был всё тяжелее и тяжелее, всё меньше перемещался, но продолжал требовать еду и питьё. Она всё позже и позже поднималась ко всем, всё меньше в ней было заметно какое-то сознание. Девушка тратила всю свою сознательную деятельность на исполнение работы, она делала всё, чтобы её не отлипляли от этого места, но самой жизни в ней было всё меньше. Кажется, даже если бы она однажды накопила достаточно, она бы всё равно до последнего оставалась, чтобы окончательно сдохнуть здесь, этот процесс явно был уже запущен. Екатерине Семёновне это всё закономерно не нравилось. Она пыталась объяснить паразитке, кто она, и с какого перепуга ест здесь и спит, но Лере неумолимо становилось хуже.
Прошло минуты две, прежде чем Екатерина Семёновна почти выволокла едва одетую Леру ко всем в зал.
- Всё! Я уже устала с тобой разговаривать! - Крикнула женщина, выкинув Леру вперёд на пол.
- Извините, пожалуйста…. - Сказала слабым голосом Лера, стеклянно смотря ей в глаза.
- Иди отсюда, тебе сказано.
Лера застыла в тишине, надеясь, что от неё просто отстанут со временем.
- Иди, я сказала!
- Можно я останусь?
- Зачем? - Почти рявкнула Екатерина Семёновна, сложив руки на животе.
- Я…. Я работаю….
- Да что ты!  - Женщина всплеснула руками. - И много ты заработала?
Лера молча поднялась на ноги, отступая от неё.
- Ни-че-го! - Голос наполнился силой. - Ноль! - Она показала пальцами кружок и судорожно ткнула его в лицо Лере, отчего та пугливо дёрнулась и ещё сильнее сжалась. Она стояла уже вплотную к стене.
- Вон! - Громким шёпотом отрезала Екатерина Семёновна, указывая пальцем на выход.
- Я буду работать больше….
- Вон!! - Прокашлявшись прикрикнула женщина, продолжая указывать на бетонную лестницу.
Девушка неуверенно поползла к выходу. На глазах проступили слёзы. Она уже почти добралась до двери, но, не совладав с собой, развернулась и истерично закричала:
- Я буду работать! Я буду!
Она совсем расплакалась. Лера вернулась, но Екатерина Семёновна схватила её за густые тёмно-русые волосы и потащила наверх, наконец вытолкнув наружу и закрыв дверь. Больше Лера не возвращалась, и обитательниц подвала окончательно стало 9.
Екатерина Семёновна вернулась в зал и прошлась испепеляющим взглядом по оставшимся женщинам. Она остановилась на Яне, её лицо скривилось, вот-вот началась бы ругань, если бы сверху не открылась дверь.
На пороге стоял длинноволосый парень с очень вдохновенным видом. Он был в чёрном шёлковом кейпе чуть ниже пояса, а на ногах были такие же чёрные мешковатые штаны. За ним стояли двое удивительно схожих крепких мужчин в спортивной одежде с автоматами. Парень заряженными, почти влюблёнными глазами смотрел вниз на Екатерину Семёновну, которая от непонимания всего происходящего нервничала ещё больше, но не подала виду.
- Сёстры мои! - Он побежал вниз. - Спасение пришло! - Достигнув зала он оглядел всех присутствующих. Мужчины с оружием медленно и спокойно спускались за ним. - Жестокая власть падает перед спустившейся на землю Богиней! - Он подбежал к встрепенувшимся женщинам, сидевшим на диване. Взяв сидевшую к нему ближе всех Олю за руки и, приблизившись к самому лицу, шёпотом продолжил возбуждённо рассказывать. - Теперь нет никакого насилия! Забудьте все законы, все религиозные догмы, все стереотипы и общественное порицание…. - Его голос опять зазвучал, и он плавно развернулся к другим женщинам. - Теперь есть только любовь! - Он пошёл дальше вдоль дивана, стараясь заглянуть каждой в глаза, а некоторых брал за руку. - Мне не нужно верить! Я, - дойдя до Нади, он почему-то поцеловал её в лоб, - видел Богиню, и вы увидите. Богиня знает всё-ё-ё…! - Он постарался передать всё изумление своей мимикой, смотря в глаза Дине, мимо которой проходил. - Припадите же к её ногам! - Добравшись до конца дивана, он выпрямился во весь свой рост и громко сказал. - Искренне примите её, и она даст свободу вашим душам!
- Что такое? - Нервно, но тихо спросила Екатерина Семёновна у спустившегося мужчины с оружием.
- Пришла старая, естественная власть - божественная. - Ответил он спокойно. - У вас больше нет причин оставаться здесь.
- Ах…. Я вас видела днём…. Я думала, вы пройдёте мимо этого места.
- Все души достойны спасения! - Вмешался помешанный парень.
- Как можно пройти мимо вас? - Мягко спросил мужчина. - Богиня указывает нам на тех, кого мы не сможем найти сами.
- Вы, кажется, - вмешался второй мужчина с автоматом, - так и не поняли, с кем имеете дело.
- Я ничего вообще не понимаю!…
- Всё будет хорошо, просто примите то, что вам сказано. - Сказал один из них.
- Нам очень важно, что бы вы пошли с нами и не вынуждали нас применять оружие. - Сказал второй, стараясь максимально смягчить тон и разгладить лицо.
- Не угрожай им! - Громко возмутился парень в кейпе. - Мы несём любовь, а не страх!!
Но угроза уже подействовала. Женщины медленно встали и навострили слух, чтобы не пропустить ни единого слова. Один из мужчин мотнул головой в сторону выхода и стал подниматься по лестнице. За ним пошёл его напарник, потом парень в кейпе. Он оглянулся и облегчённо, нежно улыбнулся, увидев, что за ним идут Екатерина Семёновна и уже бывшие проститутки. Все они были растеряны и безвольны, но уже шли к спасению, что его и радовало.
Яна шла последней. Она выключила общий свет в бункере, и теперь свет был только впереди, туда, куда она поднималась. Яна была уверена, что там нет чуда. Что бы не говорил этот внезапно появившийся фанатик, для всех она всё ещё та баба из отражения, которой и Яна не желала искренне ничего доброго, всё ещё у мужчин, ведущих их, наготове автоматы, а Бога всё ещё нет. Но Яна знала одно - она уже представляет из себя человековидного таракана, который всех переживёт и везде найдёт средства к существованию. Ей надо только освоиться.


Рецензии