Экономический срез эпохи 1. Февраль 1900 года

ЭКОНОМИЧЕСКИЙ СРЕЗ ЭПОХИ: АНАЛИЗ «БИРЖЕВОГО УКАЗАТЕЛЯ» САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОЙ БИРЖИ ОТ 4 ФЕВРАЛЯ 1900 ГОДА

Экономический срез эпохи. Февраль 1900 года

(Очерк-отражение Биржевого указателя от 4 февраля 1900 года, напечатанного в «Правительственном Вестнике» № 28 от 5 февраля 1900 года)



Введение. Документ как портрет финансовой системы рубежа веков

Перед нами — небольшой, всего в двадцать с лишним газетных строк, фрагмент официального бюллетеня Санкт-Петербургской биржи от 4 февраля 1900 года (16 февраля по новому стилю). На первый взгляд это сухая техническая сводка: курсы иностранных векселей, учетные ставки европейских и российского центральных банков, а также котировка загадочных «таможенных купонов».

Однако для историка экономики и финансового аналитика этот клочок газетной бумаги представляет собой исчерпывающий рентгеновский снимок денежного рынка Российской империи на переломном рубеже XIX и XX столетий. В этих нескольких колонках цифр отражены:

1. Триумф и внутреннее напряжение знаменитой золотой реформы Сергея Юльевича Витте 1897 года.

2. Положение России в системе мирового золотого стандарта и степень ее интеграции в европейские рынки капитала.

3. Первые грозовые раскаты общеевропейского и российского промышленно-финансового кризиса 1900–1903 годов.

4. Геополитические и колониальные потрясения начала века (в частности, влияние Англо-бурской войны на денежные ставки Лондона и Петербурга).

5. Пережитки прежней, «бумажно-кредитной» эпохи, которые все еще уживались в биржевой практике с новой золотой валютой.

Чтобы прочитать этот документ во всей его полноте, разберем последовательно каждый из четырех смысловых блоков таблицы, сопоставив биржевые цифры с макроэкономической реальностью февраля 1900 года.

________________________________________

Раздел I. Институциональный контекст: что такое «Официальная вексельная и фондовая котировка»

Заголовок документа гласит: «Биржевой указатель. Официальная вексельная и фондовая котировка на С.-Петербургской бирже 4-го февраля 1900 года».

В 1900 году Санкт-Петербургская биржа оставалась главной финансовой площадкой Российской империи, хотя ее устройство сильно отличалось от современных электронных бирж и даже от тогдашних бирж Лондона или Нью-Йорка.

• Двойственная природа биржи. Исторически созданная Петром I в 1703 году как товарная биржа, к концу XIX века она совмещала торговлю товарами (хлебом, лесом, пенькой) с операциями по иностранным векселям и ценным бумагам (фондами). Лишь летом 1900 года — через несколько месяцев после выхода этой газеты — будет утверждено Положение о специальном Фондовом отделе при С.-Петербургской бирже, которое окончательно отделит торговлю деньгами и бумагами от торговли пшеницей и салом.

• Механизм формирования цифр. Приведенные в газете числа не были случайными оценками журналистов. В конце биржевого собрания (торги проходили с 11:00 до 12:30 в здании Биржи на стрелке Васильевского острова) собиралась выборная Котировальная комиссия, состоявшая из представителей Биржевого комитета и присяжных биржевых маклеров.

• Три колонки цен. В первом блоке («Вексельный курс») и в третьем блоке («Таможенные купоны») мы видим три вертикальных ряда цифр. По правилам биржи это:

1. Покупатели (спрос): высшая цена, предложенная покупателями к закрытию торгов.
2. Продавцы (предложение): низшая цена, запрошенная продавцами.
3. Сделано: фактические цены, по которым в ходе собрания были заключены реальные сделки.

________________________________________

Раздел II. «Вексельный курс»: золотой рубль против ведущих валют Европы

Первый раздел таблицы посвящен вексельному курсу — то есть цене иностранных переводных векселей (тратт), выписанных на крупнейшие финансовые центры Европы и оплачиваемых в местной валюте.

1. Почему торговали векселями, а не банкнотами?

В 1900 году на бирже практически не торговали наличными иностранными банкнотами — для этого существовали меняльные лавки. Крупная международная торговля и движение капиталов обслуживались коммерческими и банковскими векселями (обычно сроком на 3 месяца с момента предъявления или траттами «по предъявлении» — a vista).

Если петербургский импортер закупал в Манчестере ткацкие станки или в Берлине химикаты, он не отправлял за границу сундуки с золотыми монетами (это требовало высоких расходов на страховку, морской фрахт и охрану). Вместо этого он покупал на С.-Петербургской бирже вексель, выписанный на лондонский или берлинский банк, и отправлял его почтой своему европейскому поставщику.

2. Расчет золотых паритетов и реальных курсов

К февралю 1900 года Россия уже три года жила в условиях золотомонетного стандарта, введенного указом от 3 января 1897 года. Согласно монетному уставу, золотой рубль содержал 0,774234 грамма чистого золота (17,424 доли). Поскольку ведущие европейские державы также привязали свои валюты к золоту, между рублем, фунтом, маркой и франком существовали жесткие математические монетные паритеты — соотношения золотого содержания монет.

Сравним теоретический золотой паритет каждой валюты с реальными биржевыми котировками на 4 февраля 1900 года:

А. Лондон (за ; 10 — 10 английских фунтов стерлингов)

• Котировка в газете: Покупатели — 93,90 | Продавцы — 94 | Сделано — 94.

• Золотой паритет: Английский соверен (1 фунт стерлингов) содержал 7,32238 грамма чистого золота. Делением 7,32238 на 0,774234 получаем точный монетный паритет: 1 ; = 9,4576 рубля, или 94,58 рубля за ; 10.

• Анализ отклонения: На бирже 10 фунтов продаются за 94,00 рубля, то есть на 58 копеек (на 0,61%) дешевле монетного паритета. О чем это говорит?

1. Во-первых, рубль в феврале 1900 года стоит выше паритета по отношению к фунту стерлингов. Внешний платежный баланс России в этот момент складывается благоприятно для рубля: приток иностранного капитала (займы, инвестиции в российскую промышленность) и экспортная выручка создают в Петербурге достаточное предложение английских векселей.

2. Во-вторых, разрыв между покупкой (93,90) и продажей (94,00) составляет всего 10 копеек на 10 фунтов (около 0,1%). Это свидетельствует о высочайшей ликвидности и глубине рынка лондонских векселей: фунт стерлингов был главной мировой резервной и расчетной валютой эпохи.

3. В-третьих, курс 94,00 находится внутри так называемых «золотых точек». Перевозка и страхование золота из Лондона в Петербург стоили примерно 0,7–0,8% от суммы. Таким образом, нижняя «золотая точка» (когда лондонским банкирам становилось выгоднее везти в Россию физическое золото в слитках и монетах, чем покупать дорогие рублевые векселя) проходила около отметки 93,85 рубля за ; 10. Рынок вплотную подошел к этой границе, но еще не перешагнул ее.

Б. Берлин (за M. 100 — 100 германских марок)

• Котировка в газете: Покупатели — 45,72 ; | Продавцы — 45,80 | Сделано — 45,77 ;.

• Золотой паритет: Германская золотая марка содержала 0,358423 грамма чистого золота. Соответственно, 100 марок = 46,294 рубля.

• Анализ отклонения: Реальная цена сделок в Петербурге — 45,775 рубля за 100 марок, что на 52 копейки (на 1,12%) ниже монетного паритета.

1. Германия в 1900 году являлась главным торговым партнером России (на нее приходилось более трети всего российского импорта и около четверти экспорта), а берлинские банки активно кредитовали российскую индустриализацию.

2. Более заметное отклонение марки вниз от паритета (более 1%) объясняется тем, что сухопутная перевозка золота между Берлином и Петербургом по железной дороге обходилась дешевле морского фрахта из Лондона (около 0,5–0,6%), а кроме того, в котировке участвовали срочные векселя, в цену которых закладывался высокий берлинский дисконт (5,5%).

3. Узкий спред между покупкой (45,725) и продажей (45,80) — всего 7,5 копейки на сто марок — подтверждает, что операции с Берлином шли непрерывно и в больших объемах.

В. Париж (за F. 100 — 100 французских франков)

• Котировка в газете: Покупатели — 37,20 | Продавцы — 37,35 | Сделано — 37,32 ;.

• Золотой паритет: Французский франк Латинского монетного союза содержал 0,290322 грамма чистого золота. Отсюда паритет: 100 франков = 37,498 рубля (ровно 37,50 рубля).

• Анализ отклонения: Сделки проходят по 37,325 рубля за 100 франков — всего на 17,5 копейки (на 0,47%) ниже паритета.

1. Франция была главным кредитором Российской империи: на Парижской бирже размещались гигантские российские государственные и железнодорожные займы, а французские и франко-бельгийские капиталы массово шли в угольную и металлургическую промышленность Юга России.

2. Именно постоянный приток французских займов удерживал курс франка в Петербурге чуть ниже паритета, но очень близко к нему.

Г. Амстердам (за Hfl. 100 — 100 голландских гульденов) и Бельгия (за F. 100 — 100 бельгийских франков)

• Котировка в газете: Прочерки (—) во всех трех колонках.

• Почему не было сделок?

1. Амстердам: Исторически в XVIII и первой половине XIX века Амстердам был главным банкиром России (знаменитые голландские займы банкирского дома «Гопе и Ко»). Однако к 1900 году лидерство в финансировании России окончательно перешло к Парижу, Берлину и Лондону. Голландский гульден (паритет — 78,12 рубля за 100 Hfl.) котировался в Петербурге по инерции, но реальные торговые и финансовые расчеты с Нидерландами чаще проводились через лондонские или берлинские векселя.

2. Бельгия: Бельгийский франк входил в Латинский монетный союз и имел тот же золотой паритет, что и французский (37,50 руб. за 100 F.). Хотя бельгийские предприниматели в 1890-х годах переживали настоящий бум инвестиций в русскую металлургию (основав десятки заводов в Донбассе и Приднепровье), к началу 1900 года на Брюссельской бирже уже разразился тяжелый крах «русских ценностей». Новые инвестиции из Бельгии резко остановились, а текущие расчеты шли через Париж, поэтому прямой спрос на бельгийские векселя в этот день отсутствовал.

________________________________________

Раздел III. «Заграничный дисконт»: процентная карта Европы в разгар кризиса и войны

Второй блок документа носит название «Заграничный дисконт» и представляет собой сводку официальных учетных ставок центральных эмиссионных банков семи европейских центров:

• В Амстердаме (Нидерландский банк) — 3 ;%
• В Париже (Банк Франции) — 3 ;%
• В Лондоне (Банк Англии) — 4%
• В Бельгии (Национальный банк Бельгии) — 4%
• В Вене (Австро-Венгерский банк) — 4 ;%
• В Берлине (Рейхсбанк) — 5 ;%
• В Копенгагене (Национальный банк Дании) — 6%

1. Что такое «дисконт» и зачем его печатали в русской газете?

В биржевой терминологии конца XIX века словом «дисконт» называли учетную ставку, по которой центральный банк принимал к учету (покупал до срока погашения) первоклассные коммерческие векселя. Для петербургских банкиров и купцов знание заграничного дисконта было жизненно необходимо по двум причинам:

1. Цена иностранного векселя: Если купец покупал в Петербурге вексель на Берлин со сроком платежа через 3 месяца, из его номинальной стоимости вычитался процент за оставшееся время именно по берлинской учетной ставке.

2. Барометр движения мировых капиталов: В эпоху золотого стандарта капитал свободно перетекал туда, где процентные ставки были выше. Разница между ставками в Париже (3,5%), Лондоне (4%), Берлине (5,5%) и Петербурге (5,5–6,5%) определяла, придет ли иностранное золото в Россию или, наоборот, начнет утекать за границу.

2. Историческая драма за европейскими ставками февраля 1900 года

Цифры в этом небольшом столбике фиксируют состояние европейского денежного рынка на выходе из острейшего денежного сжатия осени–зимы 1899 года:

• Париж (3,5%) — тихая гавань Европы. Банк Франции располагал колоссальными золотыми резервами и традиционно поддерживал самую низкую и стабильную учетную ставку в Европе. Французские сбережения были дешевыми, что и позволяло Парижу оставаться главным кредитором всего мира, включая Россию.

• Лондон (4%) — эхо Англо-бурской войны. В октябре 1899 года в Южной Африке началась Вторая англо-бурская война. Крупнейшие золотые прииски мира в Трансваале (Витватерсранд), обеспечивавшие до четверти мировой добычи золота, оказались в зоне боевых действий. Приток нового золота в Лондон прекратился, а британскому правительству потребовались огромные средства на войну. В ноябре 1899 года Банк Англии был вынужден поднять учетную ставку до 6% — уровня, не виданного со времен кризиса Берингов 1890 года. К началу февраля 1900 года (4 февраля по ст. ст. / 16 февраля по н. ст., как раз в дни снятия осады с Кимберли) острая паника в Сити улеглась, и Банк Англии успел снизить ставку до 4%, но память об осеннем «золотом голоде» все еще держала рынки в напряжении.

• Берлин (5,5%) и Копенгаген (6%) — перегрев индустриального бума. Германская империя в 1895–1899 годах переживала бурный промышленный подъем. Строительство заводов, электротехнических предприятий и флота поглотило все свободные капиталы. В декабре 1899 года германский Рейхсбанк доводил учетную ставку до рекордных 7%, и к февралю 1900 года она опустилась лишь до 5,5%. Высокая ставка в Берлине и еще более жесткая в Копенгагене (6%) означали, что германские и скандинавские банки сами остро нуждаются в наличном золоте и больше не готовы дешево кредитовать соседей. Для России, чей денежный рынок был тесно связан с Берлином, это стало прямым сигналом надвигающегося кредитного сжатия.

________________________________________

Раздел IV. «Таможенные купоны»: живой памятник эпохе до золотого рубля

Третий блок таблицы состоит всего из одной строчки, но именно она является самой интересной с точки зрения истории российских финансов:

Таможенные купоны: Покуп. 149 ; | Прод. 150 | Сделано —

1. Как появились таможенные купоны?

Чтобы понять эту строчку, нужно вернуться на четверть века назад — в 1876 год. Тогда Россия жила в условиях бумажного «кредитного рубля», курс которого постоянно колебался и падал во время русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Чтобы гарантировать поступление звонкой монеты в казну для оплаты внешних долгов, министр финансов Михаил Рейтерн с 1 января 1877 года ввел уплату всех таможенных пошлин исключительно золотом.

Поскольку золотых монет в обращении внутри страны тогда почти не было, правительство разрешило импортерам вносить на таможне вместо золотой монеты отрезные процентные купоны (и вышедшие в тираж облигации) государственных металлических и золотых займов, по которым казна и так обязалась платить проценты золотом. Так возник особый биржевой инструмент — «таможенные купоны», за которыми на бирже постоянно охотились купцы-импортеры, чтобы растаможить свои товары на границе.

2. Почему в 1900 году они стоили ровно 150 рублей?

В 1897 году Сергей Витте провел девальвацию рубля и ввел свободный размен бумажных кредитных билетов на золото по курсу 1 старый золотой рубль (1/10 империала) = 1 рубль 50 копеек новыми кредитными рублями.

После 1897 года у купцов исчезла острая необходимость искать таможенные купоны, поскольку золотую монету теперь можно было свободно получить в любом отделении Государственного банка. Однако старый механизм продолжал работать по инерции: купоны старых золотых займов, номинированные в «старых» золотых рублях, принимались таможней по соотношению 1,50 кредитного рубля за 1 золотой рубль.

Именно это мы и видим в газете от 4 февраля 1900 года:

• Покупатели дают 149,50 рубля за 100 золотых рублей купонами (чуть дешевле номинального соотношения 150, чтобы оправдать хлопоты по пересчету и доставке бумажных купонов).

• Продавцы просят ровно 150,00 рублей (строго по закону).

• Реальных сделок в этот день не зафиксировано (—), так как при свободном золотом обращении купоны потеряли прежнюю спекулятивную остроту и превратились в технический инструмент расчетов.

________________________________________

Раздел V. Ставки Государственного банка и «Биржевой дисконт»: цена денег в Петербурге

Заключительный блок документа раскрывает внутреннюю конъюнктуру российского денежного рынка:

Государственный банк взимает:
по учету вексел. до 3 мес. . . . 5 ;%
» » от 3 до 6 мес. . . . 6 ;%
» ссуд под бумаги . . . . . . . 6—7%
Биржевой дисконт по учету векселей . 6—7%

1. Жесткая денежная политика Государственного банка

К 1900 году Государственный банк Российской империи (преобразованный уставом 1894 года) выполнял функции центрального банка, эмиссионного центра золотого рубля и главного кредитора коммерческой системы.

Ставки Госбанка в феврале 1900 года — 5,5% по трехмесячным векселям и 6,5% по шестимесячным — являются исторически высокими для эпохи золотого стандарта:

• В спокойные годы (например, в 1897–1898 годах) официальная учетная ставка Госбанка держалась на уровне 4,5–5%.

• Осенью 1899 года в России разразился первый биржевой крах (знаменитое падение бумаг фон Дервиза и Мамонтова в сентябре 1899 года), совпавший с удорожанием денег в Европе из-за Англо-бурской войны. Чтобы защитить золотой запас России от утечки за границу и остановить биржевую спекуляцию, Витте и управляющий Госбанком Эдуард Плеске были вынуждены резко поднять учетные ставки до 6–7% зимой 1899/1900 годов.

• К 4 февраля 1900 года ставка по коротким векселям была лишь слегка смягчена до 5,5%, но она по-прежнему находилась на уровне дорогого Берлина (5,5%) и значительно превышала Париж (3,5%) и Лондон (4%).

2. Разница между учетом векселей и ссудами под бумаги

Обратите внимание на иерархию ставок внутри самого Государственного банка:

• Учет векселей до 3 мес. — 5 ;%: Самый дешевый кредит получала реальная торговля и промышленность под краткосрочные товарные векселя, обеспеченные двумя надежными подписями купцов или фабрикантов.

• Учет векселей от 3 до 6 мес. — 6 ;%: Надбавка в целый процентный пункт за удлинение срока отражала возросшую неопределенность в экономике: на горизонте полугода банкиры уже видели признаки промышленного спада.

• Ссуды под бумаги — 6—7%: Кредиты под залог акций и облигаций стоили дороже всего. Этим Госбанк намеренно сдерживал биржевую игру в кредит, не позволяя спекулянтам закладывать ценные бумаги ради скупки новых акций.

3. «Биржевой дисконт» (6—7%): сигнал тревоги на частном рынке

Последняя строка — «Биржевой дисконт по учету векселей: 6—7%» — показывает ставку частного денежного рынка (коммерческих банков и частных банкирских домов Петербурга).

В здоровой, насыщенной деньгами экономике частный (биржевой) дисконт обычно ниже официальной ставки центрального банка: коммерческие банки конкурируют за первоклассные векселя и готовы учитывать их дешевле, чем Госбанк. Например, в Лондоне при официальной ставке 4% частный дисконт часто составлял 3–3,5%.

В Петербурге 4 февраля 1900 года мы видим обратную картину: частные коммерческие банки берут по учету векселей 6–7%, то есть на 0,5–1,5% дороже, чем Государственный банк (5,5%)!

О чем это говорит профессиональному аналитику?

1. Дефицит ликвидности у частных банков: Коммерческие банки (такие как С.-Петербургский международный, Русский для внешней торговли или Азовско-Донской) сами испытывали острый недостаток свободных средств. Значительная часть их капиталов оказалась заморожена в акциях и кредитах промышленных предприятий, которые начали испытывать трудности со сбытом продукции.

2. Премия за риск: Частные банки опасались банкротств промышленных фирм и закладывали в стоимость кредита повышенную премию за риск неплатежа.

3. Предчувствие кризиса 1900–1903 годов: Высокая цена денег на частном рынке (6–7% в твердой золотой валюте при почти нулевой инфляции!) означала, что финансирование новых заводов и железных дорог становилось неподъемно дорогим. Уже через несколько месяцев эта кредитная удавка приведет к остановке десятков металлургических и машиностроительных предприятий и к волне банковских крахов 1901 года.

________________________________________

Заключение: главный вывод из газетной вырезки и урок для дня сегодняшнего

Небольшой «Биржевой указатель» от 4 февраля 1900 года запечатлел момент хрупкого равновесия в экономической истории Российской империи:

• Снаружи система выглядит безупречно прочной: золотой рубль Сергея Витте уверенно держится выше монетного паритета против фунта стерлингов (94,00 при паритете 94,58), марки (45,775 при паритете 46,29) и франка (37,325 при паритете 37,50). Внешняя устойчивость валюты не вызывает у рынка ни малейших сомнений.

• Внутри же система работает на пределе напряжения: чтобы удержать этот золотой паритет в условиях дорогого европейского кредита и начавшегося промышленного спада, денежным властям приходится держать внутри страны жесткие, «дорогие» процентные ставки (5,5–7%), а частный банковский сектор уже задыхается от нехватки свободных денег.

Всего двадцать строк мелкого газетного шрифта позволяют увидеть, как триумф финансовой стабилизации конца XIX века плавно перетекает в первый большой промышленно-финансовый кризис XX столетия.

Эхо 1900 года: почему старые газетные колонки звучат так современно?

Если оторваться от пожелтевшего газетного листа и взглянуть на финансовую повестку сегодняшнего дня — осени 2026 года, — возникает поразительное чувство дежавю. Декорации сменились: на смену золотым империалам, бумажным векселям и крикам маклеров в сюртуках пришли цифровые расчеты, электронные торги и ключевая ставка Банка России. Но стоит заглянуть в суть процессов, как обнаруживается, что экономика вновь проживает тот же самый сюжет.

Посмотрите на симптомы, которые мы видим сегодня вокруг себя: высокая учетная ставка регулятора, дорогие коммерческие кредиты, «инвестиционная пауза» в промышленности, остановка новых гражданских строек и переток свободных денег из реального сектора в надежные депозиты и государственные облигации. В феврале 1900 года учетная ставка Госбанка в 5,5–6,5% при почти нулевой инфляции означала реальную стоимость денег на уровне 6–7% годовых сверх инфляции. В конце 2026 года ключевая ставка в 14% при инфляции около 6% дает ту же самую реальную жесткость — порядка 7,5–8% годовых.

И тогда, и сейчас перед денежными властями стояла одна и та же фундаментальная развилка: пожертвовать темпами экономического роста ради стабильности национальной валюты и подавления перегрева или сделать деньги дешевыми, рискуя получить скачок цен и обвал курса.

Конечно, история не повторяется механически — это не точное наступание на старые грабли, а действие одних и тех же законов денежного обращения в разных исторических условиях. В 1900 году Россия зависела от притока иностранного капитала и жестких рамок золотого стандарта: Витте поднимал ставки вслед за Берлином и Лондоном, чтобы удержать золото в казне, а в экономике царил физический дефицит денежной массы. Сегодня внешний рынок капитала закрыт, в системе, напротив, много бюджетной ликвидности, а высокая ставка служит тормозом против внутреннего перегрева и дефицита кадров. К тому же современное государство не бросает стратегические отрасли на произвол судьбы, как это происходило в эпоху «дикого капитализма» рубежа XIX–XX веков, а поддерживает их точечными субсидиями и госзаказом.

Однако логика расслоения экономики остается неизменной. Как и в 1900 году, рынок разделился на два полюса: сектор, опирающийся на казенный спрос и сырьевой экспорт, продолжает работать и развиваться, тогда как гражданская промышленность, машиностроение и частный бизнес без доступа к льготному финансированию замерли в ожидании более дешевых денег.

К чему это приведет?

Ответ на этот вопрос тоже подсказывает хроника начала XX века. В 1900–1903 годах дорогие деньги запустили в российской экономике болезненный, но неизбежный процесс «естественного отбора». Предприятия, строившие свой рост исключительно на дешевых кредитах и переоцененных акциях, не выдержали высокой стоимости заимствований и ушли с рынка (их названия мы еще увидим в последнем разделе нашей газетной вырезки под мрачным заголовком «Предприятия, находящиеся в ликвидации»). Зато компании с сильным балансом, низким долгом и запасом наличности прошли через кризис, поглотили ослабевших конкурентов, снизили издержки и, как только ставки пошли вниз, стали основой нового мощного промышленного подъема.

Точно так же и нынешний период жесткой денежно-кредитной политики неизбежно завершится волной тихих слияний и поглощений в реальном секторе, уходом наиболее закредитованных игроков и постепенным охлаждением инфляции. По мере замедления кредитования регулятор будет плавно смягчать условия, возвращая ставку к нейтральным значениям на горизонте 2027–2028 годов, что откроет дорогу новому инвестиционному циклу — уже на базе повышения производительности труда и автоматизации.

В этом и заключается главный урок старинного «Биржевого указателя»: эпоха дорогих денег — это всегда экзамен на финансовую прочность. Она жестока к тем, кто привык жить в долг, и щедра к тем, кто умеет считать риски, беречь ликвидность и ждать момента, когда маятник процентных ставок качнется в обратную сторону.


Текст Первого раздела "Биржевого указателя" от 4 февраля 1900 года.

Вексельный курс.

Лондон . . . 93,90 94 94 за ; 10
Амстерд. . . — — — » Hfl. 100
Берлин . . . 45,72 ; 45,80 45,77 ; » M. 100
Париж . . . 37,20 37,35 37,32 ; » F. 100
Бельгия . . . — — — » F. 100

Заграничный дисконт.

В Лондоне . . . 4 В Бельгии . . . 4
» Амстердаме . 3 ; » Вене . . . . . 4 ;
» Берлине . . . 5 ; » Копенгагене . 6
» Париже . . . 3 ;

ПОКУП. ПРОД. СДЕЛАНО.

Таможенные купоны . . 149 ; 150 —

Государственный банк взимает:

по учету вексел. до 3 мес. . . . . . 5 ;%
» » от 3 до 6 мес. . . 6 ;%
» ссуд под бумаги . . . . . . 6—7%

Биржевой дисконт по учету векселей . 6—7%


Рецензии