Души, переплетённые судьбой

Глава 1. Там, где гаснут фонари

В тот вечер Лира свернула с освещённой аллеи не потому, что искала приключений. Просто хотелось пройти домой подольше.

После дождя парк пах мокрой корой и холодной землёй. Лужи отражали фонари, и в каждой дрожал перевёрнутый город — такой же привычный и такой же чужой, как сама Лира в последние месяцы. Она шла, сунув руки в карманы пальто, и старалась не смотреть на телефон. Там ждали непрочитанные сообщения, рабочие письма и напоминания о делах, которые почему-то всегда оказывались важнее её самой.

Ещё один день, который закончился, ничего не изменив.

Лира устало усмехнулась. Она не верила в знаки судьбы, зато отлично знала, как выглядит жизнь, в которой всё откладываешь на потом: поездки, признания, даже собственное счастье.

У старого пруда она остановилась. Вода была чёрной, гладкой. Только ветер шевелил её, разрывая отражение фонаря на длинные золотые полосы.

Телефон завибрировал.

Лира достала его, но экран не загорелся. Вместо привычного значка батареи на стекле проступил тонкий серебряный узор — две линии, переплетённые вокруг маленького круга.

Она нахмурилась и провела пальцем по экрану.

Узор вспыхнул.

Свет ударил изнутри — не яркий, а ослепительно глубокий, будто прямо за стеклом открылось второе небо. Лира отшатнулась. Воздух сгустился, и на миг ей показалось, что весь парк замер: капли дождя повисли между ветвями, ветер оборвал дыхание, а далёкий шум дороги исчез.

Затем кто-то произнёс её имя.

Не вслух — прямо у неё в голове.

Лира.

Голос был низким, незнакомым и до странного печальным.

— Кто здесь? — спросила она.

Ответа не последовало. Серебряный свет рванулся к ней, обвил запястье холодным кольцом. Лира попыталась выдернуть руку, но пальцы словно приросли к телефону.

На стекле возникло отражение — не её лицо.

Тонкая девушка с тёмными волосами смотрела на Лиру из глубины экрана. Её губы шевельнулись.

Найди его.

Вспышка поглотила всё.

***

Лира очнулась от резкого запаха дыма.

Она судорожно вдохнула и закашлялась. Воздух был тяжёлым, пропитанным золой, воском и сыростью. Под щекой ощущалась грубая ткань, спина ныла, а где-то совсем близко потрескивал огонь.

Первой мыслью было: я упала в парке.

Второй: почему тогда так холодно?

Лира открыла глаза.

Над ней нависал низкий потолок из почерневших балок. В углу мерцала масляная лампа. На стене, сложенной из тёмного камня, плясали тени. Никаких машин, окон в пол, светящихся вывесок — ничего, что принадлежало бы знакомому ей миру.

Она резко села. Голова отозвалась болью.

— Осторожнее, Миранда!

Девушка у двери бросилась к ней. На вид ей было около двадцати; рыжие волосы выбились из-под платка, на щеке темнела полоска сажи.

Лира отпрянула.

— Где я?

Девушка замерла. Её лицо насторожилось.

— В своей комнате. Где же ещё? Ты ударилась головой?

— Как тебя зовут?

— Олли. — Та прищурилась. — Ты меня пугаешь.

Лира хотела ответить, но слова застряли. Она посмотрела на свои руки. Они были тоньше её собственных, бледные, с красными следами от верёвки на запястьях. Лира сжала пальцы. Они подчинились — но не так, как должны были. Движение получилось чуть неловким, словно тело ещё не привыкло к её намерениям.

Она вскочила и заметила зеркало на стене.

Оттуда на неё смотрела незнакомка.

Бледное лицо, тёмные волосы, собранные в косу, небольшая родинка у левого виска. Девушка в зеркале была моложе Лиры и заметно измождённее. В её глазах стоял страх, который Лира чувствовала сейчас сама.

— Нет, — прошептала она.

Олли подошла ближе, но не коснулась её.

— Миранда?

Миранда.

Имя отозвалось внутри странной болью. Вместе с ним в сознании мелькнуло: холодный двор, тяжёлое ведро, чьи-то сердитые шаги. Потом — смех молодого мужчины у речного моста и рука, украдкой протянувшая ветку белых цветов.

Воспоминания исчезли так быстро, что Лира не успела за них ухватиться.

— Я… не знаю, — сказала она.

Олли испуганно переглянулась с дверью, словно там мог стоять кто-то ещё.

— Ты говоришь как после горячки. Надо позвать лекаря.

— Нет! — Лира схватила её за рукав и тут же отпустила. — Подожди. Скажи мне… кто такая Миранда?

Олли долго молчала.

— Ты. Служанка в замке лорда Каэла. Сегодня утром ты упала на лестнице, а потом уже не могла встать. Я думала, ты просто ушиблась.

— Лорд Каэл… — повторила Лира. — Он здесь?

На лице Олли мелькнуло удивление — и что-то похожее на предупреждение.

— Не произноси его имя без нужды. Он не любит, когда о нём говорят.

— Почему?

— Потому что он дракон.

Лира снова посмотрела в зеркало, будто отражение могло подсказать, как реагировать. Слова прозвучали нелепо. Дракон — сказка, метафора, герб на старом здании. Но Олли не улыбалась.

— Настоящий? — спросила Лира.

— А бывают другие?

За дверью послышались шаги. Олли побледнела и поспешно отступила.

— Переодевайся. Сейчас сюда придёт госпожа Марта. Если она узнает, что ты не готова к работе, тебе несдобровать.

— Подожди. Я должна понять, как сюда попала.

— А я должна сохранить тебе место, — тихо ответила Олли. — В этом замке никто не станет ждать, пока ты разберёшься со своими снами.

Она подала Лире простое серое платье и вышла, оставив дверь приоткрытой.

Лира долго не двигалась. Затем надела платье, застегнула его дрожащими пальцами и снова приблизилась к зеркалу.

— Я Лира, — сказала она отражению. — Я помню парк. Помню свою жизнь. Я не Миранда.

Но произнесённое имя не принесло облегчения. В глубине чужих глаз словно шевельнулась тень — не страх, а тоска. Лира почувствовала её так ясно, будто эта тоска принадлежала ей самой.

Я не могу оставить её историю здесь.

Мысль возникла неожиданно. Лира не знала, кто была Миранда, но уже понимала: девушка жила в этом теле до неё. У неё были друзья, мечты, возможно, причины бояться. Лира не имела права просто стереть её и занять её место, словно ничего не произошло.

За дверью вновь раздались шаги. На этот раз тяжёлые, размеренные.

Олли заглянула внутрь.

— Госпожа Марта ждёт.

— Иду.

Лира вышла в коридор. Каменные стены уходили вдаль, освещённые редкими факелами. За узкими окнами лежали горы, а над их вершинами клубились грозовые облака. Далеко внизу, за стенами замка, мерцали огни поселения.

И тогда она увидела его.

На другом конце галереи стоял мужчина в тёмном одеянии. Высокий, неподвижный, с серебряной застёжкой у горла. Он разговаривал с пожилым придворным, но вдруг замолчал и повернул голову.

Их взгляды встретились.

Лира не знала его имени, однако сердце в груди болезненно сжалось. Не от страха. От чувства, которому она не могла найти названия — будто она уже слышала его голос во сне, будто где-то глубоко внутри узнала.

Мужчина тоже замер.

На мгновение его лицо изменилось: суровость уступила место ошеломлению. Он сделал шаг к ней, но тут же остановился, словно невидимая преграда встала между ними.

Это она, — пронеслось в голове Лиры. Но чей голос произнёс эти слова — её собственный или его — она не поняла.

Мужчина отвёл взгляд первым.

— Миранда, — позвала Олли, тронув её за локоть. — Не стой столбом.

Лира поспешила за ней, но ощущение чужого взгляда ещё долго жгло спину.

Она не знала, что только что произошло. Не знала, как вернуться домой и кем теперь стала.

Но теперь у неё была первая зацепка.

Дракон по имени Каэл посмотрел на неё так, будто ждал всю жизнь.

Глава 2. Чужое имя

К утру Лира поняла три вещи.

Во-первых, в замке Каэла день начинался задолго до рассвета. Во-вторых, служанки не завтракали — они успевали выпить по глотку тёплой воды, прежде чем разойтись по своим обязанностям. И, в-третьих, здесь никто не спрашивал, хорошо ли ты спал.

— Если будешь так смотреть на хлеб, он от этого не станет больше, — сказала Олли, проходя мимо с корзиной белья.

Лира опустила взгляд. На деревянном столе лежала краюха чёрного хлеба — её единственная еда за утро. Она откусила кусочек и едва не поморщилась: хлеб был сухим, с кисловатым привкусом.

— А если я попрошу ещё?

— Тогда госпожа Марта спросит, не слишком ли ты разбаловалась после удара головой.

Олли говорила негромко, но в её улыбке мелькнула теплая насмешка. Лира улыбнулась в ответ — не потому, что ей было весело, а потому что хотелось показать: она услышала заботу.

— Ты всегда такая бодрая по утрам?

— Нет. Обычно я просто не трачу силы на разговоры.

— А сегодня?

— Сегодня мне любопытно, как долго ты будешь притворяться, будто всё в порядке.

Лира замерла с хлебом в руке.

Олли присела рядом, поставив корзину на пол.

— Вчера ты смотрела на меня так, словно впервые увидела. А ночью звала кого-то по имени.

— Кого?

— Не разобрала. Имя было незнакомое.

Лира отвела глаза. Может, она звала меня? Может, Миранда пыталась вернуться?

Внутри поднялась тревога. С того момента, как Лира очнулась, она чувствовала под собой чужую жизнь — не словами, а обрывками ощущений. Страх перед скрипучей лестницей. Боль в натруженных пальцах. Запах речной воды и тёплого хлеба. Эти воспоминания не принадлежали ей, но и оттолкнуть их она не могла.

— Я почти ничего не помню, — призналась Лира. — Не хочу тебя обманывать. У меня в голове всё перепуталось.

Олли долго смотрела на неё, будто решала, верить ли.

— Тогда запоминай быстро. Госпожа Марта не любит объяснять дважды. Утром ты помогаешь на кухне, после завтрака относишь бельё в западное крыло, а вечером чистишь лампы в коридорах. И никогда не заходи в северную башню.

— Почему?

— Потому что туда нельзя.

— Это не объяснение.

— В замке такие объяснения и не требуются.

Олли подняла корзину. Лира последовала за ней, стараясь запоминать повороты. Коридоры замка казались бесконечными: высокие арки, тяжёлые гобелены, узкие окна, через которые просачивался холодный свет. На стенах висели портреты людей с гордыми лицами — и несколько изображений драконов, чья чешуя была выписана золотой краской.

— Здесь все драконы? — спросила Лира.

— Не все. Но почти вся знать. Люди работают на них, живут на их землях и платят налоги их управляющим. Так было задолго до нас.

— А магия?

Олли бросила на неё быстрый взгляд.

— О ней лучше не спрашивать при посторонних.

— Почему?

— Потому что у драконов она сильнее. А если человек вдруг обнаружит у себя магический дар, его могут забрать в башню на обучение.

— Это звучит не особенно добровольно.

— Здесь не всё делается добровольно.

В голосе Олли не было ни жалобы, ни возмущения — только усталое знание. Лира почувствовала, как внутри закипает протест. В её прежнем мире тоже хватало несправедливости, но здесь страх, казалось, был вплетён в сам порядок вещей. Слуги опускали глаза, когда проходил придворный. Разговоры обрывались при звуке шагов. Даже огонь в настенных чашах словно горел тише, когда неподалёку появлялся кто-то из драконов.

Если я хочу понять, как вернуться, мне придётся сначала выжить.

Работы оказалось больше, чем Лира ожидала. Она носила воду, складывала бельё, оттирала с серебряного подноса пятна, смысл которых предпочла не выяснять. Тело Миранды знало, как держать тяжёлое ведро и куда ставить ногу на крутых ступенях. Лира только следовала за привычками, которые не помнила.

Иногда из глубины её сознания всплывали чужие ощущения.

На одном из поворотов она вдруг остановилась, вцепившись в перила. Перед глазами мелькнул мужчина с растрёпанными светлыми волосами. Он смеялся, держа в руке белую полевую ромашку. Потом — та же рука, сжимающая ладонь девушки. Наконец — голос, полный тревоги:

Если уеду, дождись меня.

Лира резко выдохнула. Ведро качнулось, вода выплеснулась на каменный пол.

— Миранда! — Олли обернулась. — Ты опять побледнела.

— Кто такой Никола?

Имя вырвалось прежде, чем Лира успела его обдумать.

Олли застыла.

— Где ты услышала это имя?

Лира прижала ладонь ко лбу. Обрывок видения ещё дрожал в памяти.

— Не знаю. Оно просто… всплыло.

Олли молча забрала у неё ведро.

— Не говори о нём здесь.

— Значит, ты его знаешь.

— Я знаю, что тебе не следует ворошить прошлое, пока ты даже настоящее не удерживаешь.

— Он был важен для Миранды?

Олли помедлила, потом тихо ответила:

— Был.

Этого оказалось достаточно, чтобы Лира поняла: чужая история не закончилась. И теперь, нравится ей это или нет, она оказалась внутри неё.

Вечером, когда работа наконец закончилась, Олли проводила Лиру до комнаты. На пороге она задержалась.

— Ты правда ничего не помнишь?

— Помню себя, — сказала Лира. — Только не здесь.

Олли не переспросила. Её лицо стало мягче.

— Тогда держись за это. В этом замке люди быстро забывают, кем были до того, как сюда попали.

Она ушла, оставив Лиру одну.

За окном давно стемнело. Лира села на край узкой кровати и посмотрела на незнакомые руки.

Я Лира. Я шла по парку. Увидела свет. Кто-то произнёс моё имя.

Но рядом с её памятью лежала другая, чужая: тёплое лето у реки, белая ромашка, обещание вернуться.

— Я не знаю, что с тобой случилось, Миранда, — прошептала она в темноту. — Но постараюсь не дать твоей жизни исчезнуть.

В ответ из коридора донёсся мерный звон колокола. Лира не знала, что он означал, но тело само отозвалось напряжением.

А потом она почувствовала его — слабое, почти неуловимое тепло под кожей, в самой середине груди. Оно возникло и исчезло так быстро, что Лира решила бы, будто ей померещилось.

Если бы не серебряный свет, мелькнувший за окном на башне напротив.

---

Глава 3. Человек с глазами дракона

На следующий день Лира впервые поняла, что в замке можно бояться не только наказания.

Можно бояться встретиться взглядом с человеком, которого видела всего один раз.

Она несла поднос с чайником и чашками через малую столовую, когда услышала голос управляющего:

— Лорд Каэл уже вернулся. Чай подать немедленно.

Сердце Лиры дрогнуло.

— Почему это должна делать я? — спросила она прежде, чем успела остановиться.

Управляющий, сухой мужчина по имени Вейр, медленно повернул к ней голову.

— Потому что ты стоишь рядом с подносом.

Лира опустила глаза.

— Простите.

Не спорь. Не выделяйся. Не задавай вопросов.

Она подняла поднос и вошла в столовую.

Комната была просторной, но почти пустой. Длинный стол из тёмного дерева занимал середину, а возле высоких окон стоял мужчина, которого Лира видела в коридоре. Он снял плащ и остался в чёрной рубашке с застёгнутым воротом. Свет из окна очерчивал его профиль, подчёркивая строгую линию скул. На вид он был молод, но в его неподвижности чувствовался возраст, измеряемый не годами, а пережитыми потерями.

Лира подошла к столу.

— Ваш чай, милорд.

Каэл не обернулся.

— Поставь здесь.

Она поставила поднос. Чайник дрогнул в её руках, и ложечка тихо звякнула о блюдце.

Он повернулся.

Вблизи его глаза оказались не чёрными, как ей показалось вчера, а тёмно-золотыми. В их глубине мерцал странный свет — словно пламя за толстым стеклом.

Лира заставила себя не отступить.

— Ты Миранда, верно?

— Да, милорд.

— Вчера ты смотрела на меня так, будто увидела привидение.

— Возможно, я просто была удивлена.

— Чем именно?

Она не знала, что сказать. Тем, что он настоящий? Тем, что драконы существуют? Тем, что у него был взгляд человека, которому давно никто не отвечал честно?

— Тем, что вы заметили меня, — сказала она наконец.

Каэл приподнял бровь.

— В этом доме замечают всех, кто может нарушить порядок.

— Тогда я постараюсь его не нарушать.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

Его взгляд задержался на ней. Лира чувствовала, как под кожей нарастает тепло — то же, что вчера возникло в комнате. Она сжала пальцы, чтобы не выдать дрожь.

Каэл взял чашку, но не отпил.

— Мне сказали, ты упала на лестнице.

— Да.

— И теперь не помнишь, что произошло?

Лира ощутила, как кровь приливает к лицу. Он знал. Возможно, Олли рассказала управляющему, а тот — хозяину. Или Каэл просто замечал больше, чем следовало.

— Помню не всё.

— А что помнишь?

Не говори о парке. Не говори о другом мире. Не говори, что твоё имя — Лира.

— Работу. Комнату. Олли.

— А себя?

Вопрос прозвучал спокойно, но в нём не было обычного любопытства. Каэл словно проверял не память, а что-то более глубокое.

— Себя я помню, — ответила Лира.

— И кто же ты?

Она встретила его взгляд.

— Миранда, милорд.

Это была не совсем ложь. Не совсем правда. Она сама не знала, что означал этот ответ.

Каэл впервые чуть заметно улыбнулся. Улыбка не смягчила его лицо — скорее, сделала его ещё опаснее.

— Хороший ответ для человека, который не знает, кем стал.

Лира похолодела.

— Я не понимаю.

— Возможно.

Он наконец отпил чай и поморщился.

— Остыл.

— Простите.

— Не извиняйся за чай.

Лира не удержалась:

— Но вы ведь просили подать его.

Каэл посмотрел на неё с новым интересом.

— Обычно слуги говорят «простите» прежде, чем успевают подумать.

— Я стараюсь думать до того, как извиняюсь.

Слова сорвались сами. Лира поняла это слишком поздно.

На мгновение в комнате повисла тишина. Она приготовилась к выговору, но Каэл лишь отставил чашку.

— Тогда думай осторожно, Миранда. Здесь это иногда опаснее, чем молчание.

В его голосе прозвучало предостережение, не приказ. Лира не знала, почему от этого ей стало тревожнее.

— Я запомню, милорд.

— И ещё одно. — Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки. — Ты боишься меня?

Ей захотелось ответить «да». Это было бы разумно, безопасно и, вероятно, правдиво. Но она заметила нечто странное: рядом с Каэлом страх не исчезал, однако менял форму. Становился острее — и одновременно перемешивался с любопытством.

— Я вас не знаю.

— Это не ответ.

— Тогда — немного.

— Честно.

Лира подняла глаза. Между ними будто протянулась невидимая нить. Она не могла её увидеть, но ощущала — натянутую, тихую, пульсирующую в такт сердцу.

Каэл внезапно коснулся пальцами застёжки на вороте, словно почувствовал то же самое.

— Ты тоже это ощущаешь? — спросил он почти шёпотом.

Лира не успела ответить. В коридоре послышались быстрые шаги, и в столовую вошёл Вейр.

— Милорд, посланники из Астериона прибыли раньше срока.

Каэл отвёл взгляд от Лиры. Тепло под её кожей погасло.

— Я иду.

Он направился к выходу, но у двери остановился.

— Миранда.

— Да, милорд?

— Если память начнёт возвращаться — скажи мне.

— Почему?

Он не ответил сразу.

— Потому что иногда забытое опаснее известного.

Каэл вышел, оставив Лиру среди тишины и остывшего чая.

Она смотрела на дверь, за которой он исчез.

Что именно он почувствовал? И почему мне кажется, будто я уже однажды слышала этот голос?

Когда Лира вернулась в служебное крыло, Олли ждала её у лестницы.

— Ну? — шепнула она. — Тебя не уволили?

— Нет.

— И не отправили в северную башню?

— Пока нет.

Олли улыбнулась, но быстро посерьёзнела.

— Не смотри на лорда Каэла так, будто хочешь разгадать его.

— А как надо?

— Как на огонь. С любопытством — издалека.

Лира прошла мимо, но слова Олли запомнила.

Проблема была в том, что огонь уже заметил её.

---

Глава 4. Дневник под половицей

Лира не собиралась искать прошлое Миранды. Она собиралась найти выход.

Однако на третий день пребывания в замке стало ясно: ни одна дверь не вела домой. За стенами начинались горы, за горами — земли, названия которых Лира не знала. А всё, что она могла узнать о Миранде, могло помочь ей понять, почему именно это тело стало её новым пристанищем.

Поэтому, когда Олли отправилась на кухню, Лира осталась в комнате.

Она проверила сундук, узкий шкаф и место под кроватью. Нашла запасную рубашку, пару потрёпанных башмаков и деревянную заколку. Ничего, что объяснило бы, кто была Миранда или как Лира оказалась в её теле.

Потом она заметила, что одна половица возле стены чуть приподнята.

Лира опустилась на колени и поддела её ногтем. Под доской лежал небольшой свёрток, завёрнутый в серую ткань.

Внутри оказался тонкий кожаный дневник.

Лира осторожно открыла его. Почерк был мелким, аккуратным, местами неровным, словно Миранда торопилась записать мысли, пока никто не увидел.

Первые страницы были заполнены простыми заметками: сколько белья выстирать, кому передать письмо, где спрятать хлеб для старой кухарки. Потом появились строки о человеке по имени Никола.

Сегодня он ждал меня у старой мельницы. Сказал, что весной уедет на юг, где можно начать всё заново. Я не смогла ответить, что хотела бы уехать с ним. Не потому, что не хочу. Потому что не могу представить, как покину замок, не навредив тем, кто останется.

Лира замерла.

Чем дальше она читала, тем яснее становилось: Миранда была не просто тихой служанкой, какой её считали окружающие. Она замечала чужую боль, прятала еду для тех, кому не хватало, а иногда тайком читала книги, найденные в хозяйских покоях. Она мечтала о свободе, но не только для себя.

Последняя запись была сделана за несколько дней до того, как Лира очнулась в этом мире.

Никола говорит, что скоро узнает, почему управляющий интересовался его семьёй. Я боюсь, что его имя попало в чужие руки. Если с ним что-то случится, я не переживу. Но если я ничего не сделаю, то предам его ещё до того, как потеряю.

Под записью было нарисовано нечто похожее на знак: две дуги, переплетённые вокруг круга. Такой же узор Лира видела на экране телефона перед вспышкой.

Она резко захлопнула дневник.

Холод прошёл по спине.

Это не случайность.

Лира снова раскрыла записи и провела пальцем по рисунку. Чернила будто потемнели. В ладони разлилось знакомое тепло — сильнее прежнего. В воздухе пахнуло грозой и горелым деревом.

Затем раздался тихий голос:

— Ты нашла её записи.

Лира вздрогнула и обернулась. В комнате никого не было.

— Кто здесь?

Тишина.

Она подняла дневник и увидела, что в обложке есть тонкий кармашек. Внутри лежал маленький предмет — тёмный серебряный медальон на потемневшей цепочке. На лицевой стороне были выгравированы те же переплетённые линии. В центре — крошечный камень, похожий на застывшую каплю света.

Лира коснулась его.

Медальон вспыхнул.

Не ярко, но достаточно, чтобы на стене появились две тени: одна — человеческая, другая — огромная, крылатая. Они двигались одновременно, словно были частью одного существа.

Лира отшатнулась и уронила медальон. Свет погас.

В дверь постучали.

— Миранда? — позвала Олли. — Ты там?

Лира поспешно спрятала дневник, а медальон зажала в кулаке.

— Да. Заходи.

Олли вошла с корзиной чистого белья. Её взгляд сразу упал на пол.

— Ты искала что-то?

— Просто убиралась.

— В комнате, куда ты почти не заходила последние два года?

— Я решила начать с малого.

Олли поставила корзину на кровать. Лира заметила, что та смотрит не на неё, а на её сжатую руку.

— Что у тебя?

— Ничего.

— Миранда, я не стану отбирать у тебя тайны. Но если эта вещь может навлечь на тебя беду, лучше знать об этом заранее.

Слова прозвучали не как угроза, а как просьба. Лира раскрыла ладонь.

Олли побледнела.

— Где ты это нашла?

— В дневнике. Ты знаешь, что это?

Олли не сразу ответила.

— Нет. Но видела похожий знак на двери северной башни.

— Почему туда нельзя?

— Потому что лорд Каэл запретил туда входить. Даже его приближённые не спрашивают зачем.

Лира почувствовала, как медальон снова нагревается.

— А кто такая Элайна? Я слышала это имя от слуг.

— Драконица из дома Вейров. Она была обещана лорду Каэлу — или, по крайней мере, все считали, что однажды они поженятся.

— И что случилось?

— Ничего. Пока. — Олли помолчала. — Если она вернётся в замок, тебе лучше держаться подальше.

— Почему?

— Потому что леди Элайна не любит, когда люди оказываются в центре внимания Каэла.

Лира посмотрела на медальон. Камень в его центре едва заметно мерцал.

— Я не хочу быть в центре внимания.

— Тогда не становись.

Олли сказала это мягко, но в её глазах читалась тревога. Лира спрятала медальон под ворот платья, рядом с кожей.

В ту ночь ей приснился лес, которого она никогда не видела.

Ветер гнул чёрные деревья. Под ногами хрустел снег, хотя было лето. Вдалеке на скале стоял огромный дракон с золотыми глазами. Рядом с ним — девушка с лицом Миранды и волосами Лиры.

Дракон произнёс что-то на незнакомом языке. Слова прозвучали в самом сердце Лиры — и она поняла их, хотя никогда прежде не слышала:

Когда чужая душа вспомнит имя, замкнётся круг.

Лира проснулась, тяжело дыша. За окном гремела гроза.

Медальон лежал у неё на груди и пульсировал в такт сердцу.

---

Глава 5. Гостья из пламени

Приезд Элайны объявили колокола.

Они прозвонили трижды — низко и протяжно, так что звук прокатился по всему замку. Слуги на мгновение остановились, словно услышали не сигнал, а предупреждение.

— Она вернулась, — сказала Олли.

Лира складывала полотенца в прачечной.

— Та самая Элайна?

— Та самая.

— Ты говорила, что она опасна.

— Я говорила, что тебе лучше держаться от неё подальше.

— Это не одно и то же?

Олли забрала у неё стопку полотенец.

— Для тебя — одно и то же.

Они вышли в главный коридор. Там уже собирались слуги и придворные. В дверях стоял управляющий Вейр, непривычно тщательно одетый. Несколько драконов в богатых плащах спускались по лестнице, чтобы приветствовать гостью.

Лира держалась позади, стараясь стать незаметной.

Снаружи послышался топот копыт. Затем большие ворота открылись, впуская в замок холодный воздух и запах мокрого камня.

Элайна вошла без спешки.

Она была высокой и невероятно красивой — той красотой, которая не приглашает приблизиться, а заставляет помнить о расстоянии. Платье цвета тёмного вина облегало плечи и спускалось до самого пола. Медные волосы свободно лежали на спине, переливаясь в свете факелов. На шее сверкало украшение с красным камнем.

С ней пришли двое вооружённых спутников. Элайна сняла перчатку и подала руку Каэлу.

— Давно не виделись, — произнесла она.

Каэл коснулся её пальцев — коротко, почти формально.

— Ты могла предупредить о приезде.

— Тогда ты успел бы придумать уважительную причину не встречать меня.

— Мне не нужно придумывать причины.

— Нет? — Элайна улыбнулась. — Значит, ты рад меня видеть.

— Я рад, что дорога не задержала тебя.

Её улыбка осталась, но в глазах появилось холодное мерцание.

— Ты всегда был щедр на чувства.

Лира смотрела на них и не понимала, почему ей стало неприятно. Это не было ревностью — она едва знала Каэла. Скорее, ей не нравилось, как Элайна говорила с ним: с уверенностью человека, считающего другого своей собственностью.

Каэл что-то произнёс, и Элайна повернулась к нему. В этот миг её взгляд скользнул по слугам — и остановился на Лире.

— А это кто?

— Миранда, — ответил Каэл. — Одна из служанок.

— Одна из? — Элайна будто попробовала слова на вкус. — И всё же ты назвал её по имени.

— Я знаю имена людей, которые служат в моём доме.

— Как предусмотрительно.

Лира опустила глаза, но уже поздно: Элайна заметила её.

— Подойди.

Олли рядом напряглась.

Лира сделала шаг вперёд.

— Ближе.

Она подчинилась.

Элайна осмотрела её так, словно выбирала вещь на рынке.

— Ты недавно здесь?

— Я служу в замке, миледи.

— Это я поняла. Я спрашиваю, давно ли ты попала в поле зрения лорда Каэла.

— Я не знаю, о чём вы говорите.

На миг в глазах Элайны мелькнуло раздражение. Она протянула руку и коснулась подбородка Лиры, заставляя её поднять лицо.

— Не советую отвечать мне загадками.

Лира почувствовала, как внутри поднимается страх. Но вместе с ним проснулся и гнев — тихий, упрямый.

— Тогда не задавайте мне вопросов, на которые не хотите услышать ответ.

Олли судорожно вдохнула.

В зале стало так тихо, что Лира услышала потрескивание факела.

Элайна медленно убрала руку.

— Смелая для служанки.

— Она недавно перенесла горячку, — вмешался Каэл.

— И это объясняет её манеры?

— Это объясняет, почему ей не следует утомлять себя разговором.

Каэл произнёс это спокойно, но его голос стал жёстче. Элайна перевела на него взгляд.

— Ты защищаешь её?

— Я прекращаю бессмысленный спор.

— Разумеется.

Она отошла, не дожидаясь ответа. Проходя мимо Лиры, Элайна склонилась к ней.

— Запомни, Миранда: в этом замке можно позволить себе почти всё, если не забывать своё место. А ты уже начинаешь его забывать.

Лира ничего не ответила.

Элайна направилась к лестнице, и слуги расступились перед ней. Когда она скрылась на верхнем этаже, воздух будто снова стал свободным.

— Ты с ума сошла? — шепнула Олли.

— Возможно.

— Не отвечай ей так. Она не привыкла, что ей возражают.

— Значит, ей будет полезно привыкнуть.

— Не здесь, Миранда. Здесь за чужую смелость расплачиваются не только сами смелые.

Лира взглянула туда, где исчезла Элайна.

— А Каэл всегда позволяет ей так говорить?

Олли внимательно посмотрела на Лиру.

— Тебя это волнует?

— Нет.

— Тогда почему ты спросила?

Лира не нашла ответа.

Позже, выполняя поручение в малой галерее, она услышала голоса из соседней комнаты. Дверь была приоткрыта.

— Ты заметил её перемены, — говорила Элайна. — Все заметили.

— Она оправляется после травмы.

— Ты и сам не веришь в это объяснение.

— А ты приехала сюда, чтобы обсуждать служанку.

— Нет, — согласилась Элайна. — Я приехала напомнить тебе о договоре между нашими домами.

— Договор не означает свадьбу.

— Для твоего совета означает. Для моего отца — тоже.

Лира отступила от двери, но пол под ногой тихо скрипнул.

Разговор оборвался.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Каэл. Элайна была за его плечом.

— Подслушивать нехорошо, Миранда, — сказала она.

— Я не собиралась слушать.

— Но слушала.

Лира посмотрела на Каэла. Он не выглядел сердитым, но в его взгляде читалось предупреждение: не вмешивайся.

— Простите, миледи. Я пришла за лампами.

— Тогда забирай их и уходи.

Лира вошла, взяла поднос. Когда проходила мимо Каэла, между ними на мгновение соприкоснулись рукава.

Медальон под её платьем вспыхнул жаром.

Каэл резко вдохнул. Его пальцы сжались, будто он едва удержался от того, чтобы схватить её за руку.

Элайна заметила это.

В её лице впервые проявилось не презрение, а настороженность.

— Что это было? — спросила она.

— Ничего, — ответил Каэл.

Но Лира знала: это не было ничем.

Она вышла из комнаты, чувствуя, как медальон бьётся у груди, словно второе сердце. Позади неё Элайна произнесла что-то тихо, неразборчиво.

А Каэл не позвал Лиру обратно.

В ту ночь она долго не могла уснуть. Элайна уже поняла, что между ними происходит что-то необычное. Каэл тоже это чувствовал — пусть и не знал, как назвать.

Лира прижала ладонь к холодному камню медальона.

Я должна держаться от него подальше.

Но, закрывая глаза, она снова увидела золотое мерцание в его взгляде.

И поняла, что держаться подальше будет труднее, чем она думала.

Глава 6. Книга без названия

После приезда Элайны Лира стала замечать Каэла даже тогда, когда его не было рядом.

В его отсутствие о нём говорили шёпотом. При его появлении замолкали. А если он проходил по коридору, слуги выпрямлялись так резко, будто невидимая рука тянула их за макушки.

Лира убеждала себя, что тоже боится его. Это было бы удобно: страх объяснял бы и напряжение в груди, и внезапную неловкость, когда их взгляды встречались. Но страх не заставлял вспоминать золотые глаза перед сном.

На четвёртый день Каэл сам нашёл её в коридоре.

— Миранда. Мне понадобится твоя помощь в библиотеке.

Лира бросила взгляд на корзину с бельём.

— Я занята.

— Я вижу.

— Тогда вы знаете, что я не могу.

— Могу попросить госпожу Марту передать твою работу другой служанке.

Лира подняла бровь.

— Это просьба или приказ?

Вместо раздражения на лице Каэла появилось подобие улыбки.

— Я надеялся, что просьба.

— Тогда я подумаю.

Он не стал настаивать. Лишь кивнул в сторону библиотеки:

— Когда закончишь, приходи. Если не захочешь — не приходи.

И ушёл.

Лира смотрела ему вслед, сердясь на себя за то, что эта возможность выбора понравилась ей больше, чем следовало.

***

Библиотека занимала два этажа старой башни. Узкие окна пропускали холодный свет, а между высокими стеллажами тянулся запах пергамента и древесной смолы. Каэл стоял у стола, заваленного картами, свитками и книгами.

— Что нужно найти? — спросила Лира.

— Записи о печатях, которыми закрывали старые хранилища. На одной карте отмечен проход под восточным крылом. Я хочу знать, куда он ведёт.

— И вы решили, что служанка справится лучше ваших советников?

— Советники спорят, кто должен искать. Ты, кажется, умеешь просто начать.

Лира не знала, комплимент это или наблюдение. Она принялась разбирать стопки.

Работа продвигалась быстро. Лира читала заголовки, сверяла даты, отбрасывала неподходящие тома. Она не сразу заметила, что Каэл перестал заниматься картами и наблюдает за ней.

— Что? — спросила она, не поднимая головы.

— Ты читаешь быстрее, чем раньше.

— Раньше?

— Миранда редко брала книги в руки. По крайней мере, я не видел.

Лира ощутила укол тревоги. Она осторожно перевернула страницу.

— Может, вы просто не замечали.

Каэл не ответил. Его молчание было неприятнее прямого вопроса.

— Ты всё время смотришь на меня так, будто ищешь нечто, чего я сама не знаю, — сказала Лира.

— Возможно, так и есть.

— А если найдёте?

— Спрошу, можно ли мне это узнать.

На этот раз она посмотрела на него. Каэл произнёс это спокойно, без привычной властности. Лира вдруг подумала, что он мог бы приказать — и не приказывал. Для правителя это, вероятно, было большим усилием, чем он хотел показать.

Она нашла нужную книгу в нижнем ящике стола. На обложке не было названия, только серебряный знак: две линии, переплетённые вокруг круга.

Под платьем Лиры нагрелся медальон.

Она быстро отдёрнула руку.

— Ты обожглась? — спросил Каэл.

— Нет. Просто пыль.

Он подошёл ближе. Лира ощутила его тепло прежде, чем он успел коснуться книги. Медальон стал горячее, и в тишине библиотеки раздался едва слышный звон — словно где-то далеко ударили по хрустальному бокалу.

Каэл тоже услышал.

— Что это было?

— Не знаю.

— Ты уже говорила это раньше.

— Потому что это правда.

Каэл коснулся края книги. Его пальцы почти встретились с её, но он остановился.

— Если эта вещь связана с тобой, я не стану отнимать её.

— А если она опасна?

— Тогда я помогу разобраться.

Лира хотела сказать, что не просила его о помощи. Вместо этого спросила:

— Почему вы так стараетесь?

Каэл задумался.

— Потому что рядом с тобой я перестаю слышать то, что должен слышать.

— И что же вы должны слышать?

— Всех. Совет, двор, предков, собственный дом. — Он провёл ладонью по лицу. — А ты говоришь со мной так, будто я просто человек.

— Вы и есть человек. Наверное.

— «Наверное»?

— Я ещё не видела, как вы превращаетесь в дракона.

Его взгляд потеплел.

— И хочешь увидеть?

— Нет.

— Жаль. Я собирался произвести впечатление.

Лира улыбнулась прежде, чем успела себя остановить. Каэл заметил это, и его улыбка стала настоящей — короткой, почти растерянной.

На мгновение между ними исчезли титулы и осторожность. Но потом в коридоре раздались шаги, и Лира отступила.

— Я нашла книгу, — сказала она, возвращая разговор к делу.

— Да. Возьми её с собой.

— Зачем?

— Возможно, тебе удастся прочесть то, что не поддалось моим советникам.

— А если я не верну?

— Тогда мне придётся самому искать тебя.

— Это звучит как угроза.

— Как обещание.

Их взгляды задержались друг на друге. Лира первой опустила глаза и взяла книгу.

У двери она остановилась.

— Каэл?

Он поднял голову.

— Спасибо, что спросили, а не приказали.

— Спасибо, что пришла, хотя могла отказаться.

Лира вышла, унося с собой книгу и ощущение, что между ними стало на одну тайну больше.

---

Глава 7. Горький привкус

Вечером в замке принимали посланников из соседнего клана. Парадный зал наполнился голосами, блеском серебра и запахом пряного мяса. Слуги двигались бесшумно, стараясь не попадаться гостям на глаза.

Лира помогала подавать напитки. Элайна распоряжалась всем так, будто замок уже принадлежал ей.

— Красное вино — лорду Каэлу, — сказала она, вручая Лире графин. — Белое — посланникам. Не перепутай.

— Не перепутаю, миледи.

Элайна задержала взгляд на её лице.

— Ты уверена? В последнее время память тебя подводит.

— Я помню, что вы сказали.

— Вот как. Надеюсь, остальное ты тоже помнишь.

В её улыбке было что-то неприятно спокойное. Лира приняла графин и направилась к столу.

Каэл сидел во главе, рядом с ним — Элайна. Он слушал посланника, но, когда Лира подошла, на миг посмотрел на неё. В этом взгляде не было просьбы о помощи — только усталость человека, вынужденного терпеть спектакль, который ему не нравится.

Лира поставила бокал перед ним.

Запах вина показался ей неправильным.

Она задержала руку. Под сладостью ягод чувствовалась горькая нота — резкая, металлическая. В голове вспыхнуло смутное воспоминание Миранды: кухонный стол, сушёные травы, предупреждение старой поварихи никогда не пить настой с таким запахом.

Лира посмотрела на бокал.

— Не пейте.

Разговоры за столом стихли.

Каэл не притронулся к вину.

— Почему? — спросил он.

— Оно пахнет горьким миндалём.

Элайна тихо рассмеялась.

— Ты теперь ещё и знаток напитков?

— Нет, миледи. Но это пахнет не вином.

— Каэл, неужели ты позволишь остановить приём из-за каприза служанки?

Каэл взял бокал, но не поднёс к губам.

— Вейр.

Управляющий немедленно подошёл.

— Проверьте вино.

— Милорд, это нелепо.

— Проверьте.

Лекаря позвали из соседнего зала. Тот коснулся жидкости серебряным щупом. Металл почернел.

По залу прокатился гул голосов.

Элайна поднялась первой.

— Кто наливал бокал?

— Я, — ответила Лира. — Но графин был уже открыт.

— Значит, у тебя был доступ к вину.

— Как и у половины слуг, — вмешался Каэл.

— И всё же именно она принесла его тебе.

— Я сказал, что достаточно.

В его голосе прозвучало сдерживаемое рычание. Пламя в ближайших светильниках вытянулось вверх.

Лира почувствовала, что все смотрят на неё. На секунду захотелось исчезнуть — раствориться в каменном полу, вернуться в парк, где самой большой опасностью были поздний автобус и разряженный телефон.

Но она увидела, как Каэл сжал пальцы на подлокотнике. Он был зол не на неё. И, возможно, боялся, что отравление предназначалось ему.

— Я не подсыпала яд, — сказала Лира.

— Пока никто тебя в этом не обвинял, — холодно произнесла Элайна.

— Ты уже обвинила её одним тоном, — отрезал Каэл.

Лира подняла на него глаза. В них читалась благодарность, но и беспокойство: его защита лишь сильнее выделяла её среди остальных.

До конца приёма вино убрали, слуг допросили, а двери зала заперли. Виновного не нашли. Графин принёс слуга, который клялся, что получил его из погреба уже откупоренным.

Когда Лира вышла в коридор, Элайна ждала у окна.

— Ты слишком часто оказываешься рядом с ним, — сказала драконица.

— Я работаю в замке.

— Не притворяйся глупее, чем есть.

Лира хотела пройти мимо, но Элайна шагнула наперерез.

— Каэл не игрушка, которую можно завоевать одной жалостью и невинными глазами.

— Я и не пытаюсь его завоевать.

— Тогда почему он смотрит на тебя так, словно узнал?

Лира замерла.

Вопрос был произнесён почти шёпотом. Впервые Элайна казалась не просто надменной — она была напугана.

— Я не знаю, — ответила Лира.

— Врёшь.

— Если бы я знала, вам бы не сказала.

На лице Элайны вновь появилась холодная улыбка.

— Осторожнее, Миранда. Иногда достаточно одного слуха, чтобы лишить человека не только работы, но и головы.

— А иногда одного слуха достаточно, чтобы показать, кто его распускает.

Лира обошла её и ушла, не дожидаясь ответа.

В ту ночь по служебному крылу поползли разговоры: Миранда распознаёт яд, потому что сама занимается колдовством; хозяин защищает её, потому что она наложила на него чары; в её комнате нашли запрещённую книгу.

Лира не знала, кто начал слухи. Но когда заснула, медальон под воротом был холоден как лёд.

---

Глава 8. Знак на серебре

Книгу из библиотеки Лира прятала под матрасом. Она читала её урывками, когда оставалась одна, но большая часть текста была написана на древнем языке.

Странным образом отдельные слова будто сами открывались ей. «Клятва». «Порог». «Две крови». «Чужая душа».

Каждый раз, когда Лира приближалась к этим строкам, у неё начинала болеть голова. А медальон нагревался, словно реагировал на страницы.

Однажды после работы она вернулась в комнату и увидела, что книга раскрыта.

Лира точно помнила, что оставила её закрытой.

На странице был нарисован медальон — тот самый, который она носила на шее. Рядом изображались два дракона, чьи хвосты образовывали круг. Между ними стояла человеческая фигура.

Под рисунком шла короткая надпись. Лира не знала языка, но смысл возник у неё в сознании сам собой:

Когда чужая душа пробудит печать, дракон услышит её прежде, чем услышит собственное сердце.

Она отшатнулась.

— Кто здесь?

Ответом стал тихий треск в стене. Камень возле окна светился тонкой серебряной линией. Лира осторожно коснулась её — и увидела вспышку: высокую скалу, снежную бурю и огромного дракона с золотыми глазами.

Видение исчезло.

Лира схватила медальон. На обороте, которого она раньше почти не разглядывала, проступили те же знаки, что в книге. Тонкая серебряная цепочка была старой, но сам металл выглядел новым, будто его только что достали из огня.

В дверь постучали.

— Миранда? — позвала Олли. — Ты здесь?

Лира спрятала медальон под платье и открыла.

— Ты знаешь, откуда у меня это? — спросила она.

Олли посмотрела на украшение, которое виднелось у воротника.

— Нет. Но видела такой знак в старой часовне. На стене под краской.

— В какой часовне?

— Той, что за восточной лестницей. Её давно закрыли. Говорят, там произошёл пожар.

Лира рассказала ей о книге и рисунке. Олли слушала молча, не перебивая.

— Это связано с Каэлом? — спросила она наконец.

— Думаю, да.

— Тогда покажи ему.

Лира удивилась.

— Ты же говорила, что мне нужно держаться от него подальше.

— Я говорила, что тебе нужно выжить. Это не всегда одно и то же.

— Но он знает, что амулет существует.

— Знать — не значит понимать. И не значит, что ему можно доверять во всём.

Лира помолчала.

— Я хочу доверять ему.

— Тогда не отдавай ему то, чего сама ещё не понимаешь.

***

В тот же вечер Каэл нашёл Лиру в старой галерее. Он не стал спрашивать разрешения войти, но остановился у порога.

— Ты читала книгу?

— Да.

— Нашла что-нибудь важное?

Лира хотела солгать, но медальон под платьем отозвался слабым теплом. Каэл заметил, как она невольно коснулась груди.

— Он связан с книгой, — сказал он.

— Возможно.

— Покажешь?

Лира помедлила, затем достала медальон.

Каэл не прикоснулся к нему. Его лицо изменилось: в глазах мелькнуло узнавание, сразу сменившееся тревогой.

— Где ты его взяла?

— Он был спрятан среди моих вещей.

— Это знак Первого союза.

— Что это значит?

Каэл провёл взглядом по выгравированным линиям.

— Не знаю. Этот символ исчез из летописей несколько столетий назад. Совет запрещает даже упоминать его.

— Почему?

— Потому что он связан с пророчеством о конце драконьей власти.

Лира убрала медальон в ладонь.

— А если пророчество говорит не о конце, а о переменах?

— Совет не верит в перемены, которые не может контролировать.

Он произнёс это с горечью. Лира поняла, что перед ней не только хозяин замка, но и пленник собственного положения. Он мог отдавать приказы, но не мог отменить весь порядок, на котором держалась власть его рода.

— В книге сказано о чужой душе, — произнесла она.

Каэл вскинул на неё глаза.

— Ты прочла это?

— Не совсем. Скорее… поняла.

— Что ещё?

— Там написано, что дракон услышит её раньше, чем собственное сердце.

Каэл долго молчал.

— Когда ты рядом, я слышу что-то похожее на голос. Не слова. Присутствие.

Лира сжала медальон.

— И что ты чувствуешь?

— Будто знал тебя раньше, чем встретил.

Она не смогла ответить. Это чувство было знакомо ей самой — и пугало именно своей убедительностью.

Каэл шагнул ближе. Лира осталась на месте, хотя сердце застучало быстрее.

— Я не хочу, чтобы пророчество решало за нас, — сказал он. — Если между нами есть связь, это ещё не значит, что мы обязаны ей подчиняться.

— А если она опасна?

— Тогда мы будем решать вместе.

Лира посмотрела на него. Слова были простыми, но в них не было ни приказа, ни обещания владеть её судьбой.

Она хотела поверить. Не потому, что медальон соединял их, а потому, что Каэл впервые предложил ей быть не частью загадки, а человеком рядом с ним.

В этот миг в галерею вошёл Вейр.

— Милорд, Совет требует вашего присутствия. Леди Элайна сообщила о новых доказательствах против Миранды.

Каэл сразу изменился. Лицо снова стало непроницаемым.

— Какие доказательства?

— Она утверждает, что девушка хранит запрещённый артефакт и владеет магией.

Вейр увидел медальон в руке Лиры.

— Значит, это правда.

— Это не доказательство преступления, — сказал Каэл.

— Для Совета может оказаться достаточно.

Лира спрятала медальон.

— Я пойду с вами.

— Нет, — отрезал Каэл. — Пока не знаем, что именно задумала Элайна, тебе безопаснее остаться.

— Я не хочу прятаться.

— Это не трусость. Это осторожность.

— Решать, что для меня безопаснее, снова будете вы?

Каэл выдержал её взгляд.

— Сейчас — да. Но я объясню почему, как только смогу.

Лира хотела возразить, но Вейр уже ждал. Каэл ушёл, и впервые за долгое время его отсутствие показалось ей не облегчением, а тревожной пустотой.

---

Глава 9. Обвинение

Совет собрался в зале с чёрными колоннами. Лиру туда не позвали, но голоса доносились даже в служебный коридор.

Элайна говорила уверенно и ясно. Она рассказала о яде, пропавшем слуге, древней книге и медальоне. Каждую деталь она связала с Лирой так ловко, будто заранее разложила на столе карту её вины.

— Она появилась после несчастного случая, — говорила Элайна. — Не помнит прошлого, но знает то, чему её не учили. Лорд Каэл чувствует её магию, и она носит символ, запрещённый Советом. Разве этого недостаточно, чтобы начать расследование?

— Недостаточно, — ответил Каэл.

— Ты защищаешь её, даже не зная, кто она.

— Именно поэтому я не позволю судить её без доказательств.

— А если она пришла сюда, чтобы уничтожить тебя?

— Тогда она выбрала странный способ. Она спасла мне жизнь.

За дверью Лира прикрыла глаза. Ей хотелось войти и сказать, что никто не знает, откуда она пришла — даже она сама. Но какое признание прозвучит убедительно перед Советом? «Я из другого мира и заняла чужое тело»?

Из зала донёсся резкий голос одного из старейшин:

— До выяснения обстоятельств девушку следует заключить под стражу.

— В моём замке никто не будет трогать её без моего разрешения, — сказал Каэл.

— Твой замок принадлежит клану не меньше, чем тебе, — напомнила Элайна.

После этого голоса стали тише. Через несколько минут двери распахнулись. Каэл вышел первым. На его лице не было гнева, но Лира заметила, как напряжена его челюсть.

— Ты всё слышала? — спросил он.

— Достаточно.

— Элайна потребовала официального суда. Я добился отсрочки.

— А что получил взамен?

— Ты останешься в комнате под охраной, пока я не выясню, кто подменил вино и откуда у тебя медальон.

— Под охраной или под замком?

— Под охраной.

— Каэл.

— Я знаю, как это звучит.

— Тогда не делайте вид, что это что-то другое.

Он посмотрел на неё без привычной твёрдости.

— Если Совет получит повод забрать тебя, они не станут спрашивать, хочешь ли ты идти. Я могу выиграть время, но не могу открыто объявить войну собственному клану ради обвиняемой служанки.

— Значит, вы боитесь потерять власть больше, чем потерять меня?

Лира сама испугалась своих слов.

Каэл не отвёл глаз.

— Я боюсь, что, пытаясь спасти тебя, сделаю тебя мишенью ещё быстрее.

Его ответ не был красивым. Но в нём была правда.

— Я не прошу жертвовать всем, — сказала Лира. — Я прошу не решать за меня.

— Хорошо. Ты останешься в западных покоях. Там есть окно, дверь будет заперта снаружи, а ключ будет у тебя.

Он протянул ей небольшой ключ.

— Если я могу открыть дверь сама, это не заточение?

— Это возможность уйти из комнаты, не выходя из крыла.

— Очень щедро.

— Я заслужил эту насмешку.

Лира взяла ключ.

— Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.

— А я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моего страха.

Его слова прозвучали тише, чем прежде. Лира встретила его взгляд, и на мгновение ей захотелось коснуться его лица — проверить, не исчезнет ли он, если она моргнёт.

Но из зала вышла Элайна. Увидев ключ в руке Лиры, она усмехнулась.

— Даже ключ ей оставил. Как трогательно.

Каэл повернулся к ней.

— Хватит.

— Я лишь беспокоюсь о твоём положении.

— Нет. Ты беспокоишься о том, что не можешь управлять мной.

Элайна побледнела. Затем перевела взгляд на Лиру.

— Ты думаешь, он выберет тебя? Каэл выбирает не тех, кого любит, а тех, кого обязан защищать.

Лира почувствовала, как эти слова попали в цель, хотя она не хотела в это верить.

— Я не просила его выбирать меня.

— Пока не просила.

— Элайна, — предупредил Каэл.

Драконица задержала взгляд на Лире и ушла.

В западной комнате Лира провела почти весь день. Олли тайком принесла ей еду и сказала, что слуги уже перешёптываются о «чужой ведьме». Некоторые сочувствовали, другие боялись даже произносить твоё имя.

— Если станет хуже, уходи через восточный двор, — прошептала Олли. — Там возле стены есть служебная калитка.

— А ты?

— Я останусь.

— Олли…

— Не спорь. Если ты побежишь, я не стану тебя останавливать.

Когда подруга ушла, Лира села у окна. Ключ лежал рядом. За стеклом медленно темнело.

Она могла уйти. Попытаться выбраться из замка и найти дорогу домой — если такой путь вообще существовал. Но стоило представить, что она больше не увидит Каэла, как внутри поднималась не только тревога, но и боль.

Это глупо. Ты знаешь его несколько дней.

Но дело было не в сроке. Рядом с ним мир словно становился чуть понятнее. И одновременно — гораздо опаснее.

Лира спрятала ключ в карман.

Дверь снаружи тихо щёлкнула.

---

Глава 10. Между обещанием и поцелуем

Ночь выдалась безлунной.

В западном крыле погасли лампы, стражники затихли, и замок погрузился в тяжёлую тишину. Лира сидела на кровати, держа медальон в ладони.

С момента обвинения он не нагревался. Казалось, серебро стало обычным украшением — холодным и безмолвным. Но стоило Лире подумать о Каэле, как камень едва заметно отзывался под пальцами.

Она закрыла глаза.

Ты обещал, что мы будем решать вместе.

Ответа не было.

Лира глубоко вдохнула и попыталась вспомнить парк. Мокрые дорожки, отражение фонарей, телефон в руке. Она удерживала эти образы, словно ниточки, ведущие домой.

И вдруг услышала шорох.

Пыль на подоконнике поднялась в воздух. Сначала по одной крупинке, затем целым облачком. Она закружилась вокруг медальона и начала складываться в узор — две переплетённые линии.

Лира резко раскрыла ладонь.

Серебряный камень светился.

В коридоре охнул стражник.

— Что это?

Лира вскочила. Пыль метнулась к двери, и замок щёлкнул. Дверь распахнулась сама собой. Один из стражников схватился за оружие, но в ту же секунду золотой свет вспыхнул вокруг его руки. Меч выпал на пол.

Лира отшатнулась от собственного дара.

— Я не хотела…

За спиной стражника появился Каэл.

— Отойдите от неё.

Стражник отступил, явно не понимая, что произошло. Каэл вошёл в комнату и закрыл дверь. Золотое свечение вокруг Лириной ладони погасло.

— Ты ранена? — спросил он.

— Нет. Я не знаю, что сделала.

— Ты напугала стражу.

— Я не хотела причинить им вред.

— Я знаю.

Каэл говорил спокойно, но на его виске выступила капля пота. Он был бледнее обычного.

— Что с вами?

— Ничего.

— Вы ранены.

— Неважно.

— Для меня важно.

Слова вырвались слишком быстро. Лира сама услышала в них то, что старалась скрыть.

Каэл тоже услышал.

Между ними повисла тишина. Он отвёл взгляд и сел на край стула, будто силы вдруг оставили его.

— На заседании Совета меня заставили принести клятву, — сказал он. — Я обязался не применять магию против членов своего клана без решения Совета.

— Поэтому вы не смогли остановить Элайну?

— Я мог. Но тогда они объявили бы меня предателем и забрали бы у меня власть.

— И теперь вы ранены из-за этой клятвы?

— Я нарушил её, когда отозвал магию от стражника. Наказание оказалось быстрее, чем я ожидал.

Лира опустилась перед ним на колени, чтобы разглядеть порез у него на боку. Кровь пропитала ткань рубашки.

— Вам нужен лекарь.

— Сначала нужно понять, что происходит с твоей силой.

— Сначала нужно остановить кровь.

Она нашла чистую ткань и прижала к ране. Каэл вздрогнул, но не отстранился.

— Прости, — сказала Лира.

— Ты уже извинилась за то, в чём не виновата.

— Я не про рану. Я про то, что вы оказались здесь из-за меня.

— Я пришёл сам.

— Вы могли не приходить.

— Мог.

— Но пришли.

— Да.

Она подняла на него глаза. Он смотрел на неё устало и прямо, без привычной драконьей непроницаемости.

— Почему? — прошептала Лира.

— Потому что услышал тебя.

— Как?

— Не знаю. Будто ты позвала меня не голосом, а чем-то глубже.

Лира коснулась медальона. Камень пульсировал в такт её сердцу.

— Я тоже вас услышала.

Каэл медленно протянул руку. Он не коснулся её, оставив между их пальцами несколько сантиметров.

— Можно?

Лира поняла, что он спрашивает не о медальоне.

Она кивнула.

Его пальцы легли на её ладонь. Тепло распространилось по руке и поднялось к плечу. Лира увидела мерцающие пылинки в воздухе — теперь они не метались, а плавно кружились вокруг них. В каждой отражался крошечный огонёк.

Каэл смотрел на свет, но думал о другом. Лира это чувствовала. Его дыхание стало медленнее; в золотых глазах исчезла настороженность. Он был так близко, что она могла заметить тонкий шрам у его подбородка.

— Ты не похожа на человека, который хочет причинить кому-то вред, — сказал он.

— А вы не похожи на дракона из сказок.

— Это комплимент?

— Пока не решила.

— Тогда я подожду.

Лира улыбнулась. Каэл наклонился чуть ближе — не решительно, а осторожно, оставляя ей возможность отстраниться.

Она не отстранилась.

Его взгляд опустился к её губам. Внутри у Лиры всё замерло. Ей хотелось забыть о пророчествах, чужом теле, страхе и мире, который она потеряла. Хотелось всего на миг поверить, что можно просто быть рядом с ним.

Но правда стояла между ними.

— Каэл… — прошептала она.

Он остановился.

— Я не стану тебя торопить.

Лира закрыла глаза. Он коснулся губами её лба — едва заметно, почти целомудренно. И всё же от этого прикосновения у неё перехватило дыхание.

Когда она вновь открыла глаза, медальон вспыхнул ярким золотом. По его поверхности проступили новые знаки. Комната наполнилась шёпотом — неразборчивым, далёким, похожим на голоса из сна.

Каэл отступил.

— Что ты слышишь? — спросил он.

Лира прислушалась.

Среди шёпота прозвучала одна ясная фраза:

Когда назовёшь своё истинное имя, путь откроется.

Она застыла.

— Что сказано? — спросил Каэл.

Лира не смогла ответить. Её пальцы сжали медальон, и золото погасло.

Каэл взял её за руки.

— Посмотри на меня.

Она подняла глаза.

— Что бы ни происходило, я не позволю им причинить тебе вред.

— Даже если Совет прикажет?

Каэл помедлил — совсем немного, но Лира заметила.

— Я найду способ.

— Это не обещание.

— Тогда вот настоящее обещание, — сказал он. — Я защищу тебя, Миранда.

Лира почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Она хотела сказать ему, что это имя ей не принадлежит. Хотела рассказать о парке, вспышке, другом мире и той девушке, чьё лицо до сих пор видела в зеркале.

Но за дверью раздались шаги.

Каэл разжал её пальцы и направился к выходу.

— Тебе нужно отдохнуть. Утром мы поговорим.

— О чём?

— О том, что ты услышала. И о том, кем ты считаешь себя.

Он вышел, прежде чем Лира успела ответить.

Она осталась одна с медальоном в ладони и его обещанием, которое уже звучало не просто словами. За дверью удалялись шаги Каэла, а в груди у Лиры отзывался тихий, чужой ритм.

Я защищу тебя, Миранда.

Лира закрыла глаза.

Но я не Миранда.

Глава 11. Урок тишины

Утром после ночного всплеска магии Лира проснулась с ощущением, будто всю ночь удерживала на плечах тяжёлые ворота.

Голова болела, пальцы дрожали. Медальон лежал на груди холодный и неподвижный, словно вчерашнего света не было вовсе. Но стоило Лире вспомнить, как пыль поднялась в воздух и как Каэл оказался рядом, сердце отзывалось быстрым, тревожным ударом.

Он не пришёл.

Вместо него к полудню в комнату вошёл Вейр. Управляющий принёс поднос с завтраком и письмо, запечатанное сургучом.

— От лорда Каэла, — сухо сообщил он.

Лира развернула записку.

Сегодня после заката. Старая оранжерея. Приходи одна. Если не захочешь — не приходи.

Она перечитала последние слова дважды. Каэл снова оставил ей выбор — и это почему-то тревожило сильнее приказа.

— Совет знает о вчерашней магии? — спросила она.

Вейр поправил манжет.

— Совет знает обо всём, что может повлиять на безопасность замка.

— Значит, знает.

— Не обязательно. Иногда знать — значит получить возможность вмешаться.

Он направился к двери, но Лира остановила его:

— Вы верите, что я отравила вино?

Вейр помолчал.

— Я верю фактам. Пока они не указывают на вас.

— А если укажут?

— Тогда я буду вынужден учитывать и их.

Он ушёл, не сказав больше ни слова. Лира долго смотрела на закрытую дверь. В этом доме почти все говорили так, будто честность была роскошью, которую нельзя позволить себе без необходимости.

***

Старая оранжерея стояла за внутренним двором, наполовину скрытая плющом. Стеклянная крыша потемнела от времени, а в трещинах между рамами проросли тонкие ветви. Днём здесь хранили садовые инструменты; ночью помещение казалось заброшенным.

Каэл ждал у центральной клумбы. На нём была простая тёмная одежда, без герба и украшений. Раненый бок скрывала чистая повязка.

— Вы уже должны были лежать у лекаря, — сказала Лира.

— Я был у лекаря.

— И он разрешил вам бродить по холодной оранжерее?

— Он запретил.

— Значит, вы нарушаете приказы не только мои?

— Я не знал, что ты собираешься начать урок с выговора.

— Это не урок. Я пришла узнать, что вы хотели показать.

Каэл кивнул на небольшой каменный столик. На нём лежала сухая ветка и несколько гладких камешков.

— Вчера ты выпустила силу, не понимая, как её остановить. Сегодня мы попробуем научиться слушать её до того, как она решит за тебя.

— Вы умеете управлять моей магией?

— Нет. И не собираюсь пытаться.

Он произнёс это особенно отчётливо. Лира почувствовала, как напряжение в плечах немного ослабло.

— Тогда что вы умеете?

— Терпеливо ждать, пока ты разнесёшь оранжерею.

— Обнадёживает.

— Я стараюсь.

Каэл указал на сухую ветку.

— Не заставляй её двигаться. Сначала просто смотри.

Лира посмотрела на ветку. Ничего не происходило.

— Теперь представь, что она лёгкая, — сказал Каэл.

— Она и так лёгкая.

— Значит, представь, что ей не нужно лежать на столе.

Лира закрыла глаза. В голове сразу возникли картинки: ветка поднимается, падает, ломается, загорается. Чем сильнее она старалась, тем громче становились мысли.

— Не выходит, — сказала она.

— Ты пытаешься приказать силе.

— А что надо делать?

— Дать ей возможность ответить.

Лира открыла глаза.

— Магия разговаривает?

— Иногда. Иногда она просто показывает, что ты боишься.

Слова задели её.

— Я не боюсь ветки.

— Я не про ветку.

Лира отвернулась. Каэл не стал продолжать.

Они снова попробовали. Лира сосредоточилась не на движении, а на ощущении медальона — тихом тепле у груди. Затем представила, что сухая ветка не лежит на столе, а плывёт в спокойной воде.

Ветка дрогнула.

Лира замерла.

— Не торопись, — сказал Каэл.

Она выдохнула. Ветка приподнялась на ширину пальца, покачнулась и мягко опустилась обратно.

— Получилось.

— Получилось.

В его голосе прозвучала гордость. Лира поймала себя на том, что ей хочется услышать её снова.

— А теперь камешек, — предложил он.

— А если он полетит вам в голову?

— Постараюсь не принимать это близко к сердцу.

— Очень смешно.

Она сосредоточилась на камешке. На этот раз сила отозвалась сразу, слишком резко. Камень подпрыгнул и ударился о стекло. От потолка посыпалась пыль.

Лира вскинула руки.

— Я не хотела!

Каэл шагнул к ней, но остановился, не касаясь.

— Посмотри на меня. Дыши.

— Я не могу остановить это.

— Можешь. Ты уже останавливаешь.

Лира последовала за его дыханием: медленный вдох, долгий выдох. В воздухе всё ещё кружились пылинки, но постепенно оседали.

— Вот так, — сказал Каэл. — Ты не обязана быть сильнее своей магии. Тебе достаточно не позволять страху решать за тебя.

— Откуда вы это знаете?

— Я тоже когда-то учился не бояться того, кем родился.

Он отвёл взгляд, и Лира поняла, что задела тему, о которой он не хотел говорить.

— Вы были другим, когда были моложе?

— Я был уверен, что однажды изменю всё. Потом вырос и узнал, как много можно потерять, если начать с перемен.

Лира посмотрела на его повязку.

— И всё равно пришли сюда.

— Да.

— Почему?

Каэл помедлил.

— Потому что не хочу, чтобы ты училась бояться себя одна.

Лира почувствовала, как эти слова входят глубже, чем должны были. Она отвернулась к столу, чтобы он не заметил её смущения.

— Вы всегда так говорите, будто умеете угадывать, что я думаю.

— Я не умею.

— Тогда почему всё время смотрите на меня так внимательно?

— Потому что рядом с тобой мне трудно делать вид, что мне всё равно.

Лира подняла на него глаза. Между ними снова возникла та самая тонкая тишина. Ни один не сделал шага навстречу, но расстояние всё равно будто сократилось.

Каэл первым отвёл взгляд.

— На сегодня хватит. Если продолжишь, сила может истощить тебя.

— А если я хочу попробовать ещё раз?

— Завтра.

— Это тоже приказ?

— Это просьба человека, который не хочет снова звать лекаря.

Лира коснулась медальона.

— Хорошо. До завтра.

Когда она вышла из оранжереи, за мутным стеклом мелькнул силуэт. Кто-то наблюдал за ними из внутреннего двора.

Лира остановилась.

— Ты тоже заметил? — спросила она, обернувшись.

Но Каэл уже закрыл за собой дверь.

---

Глава 12. Клятва у огня

На следующий вечер Каэл не пришёл в оранжерею.

Вместо него Вейр передал Лире записку: Совет задержал меня. Не выходи из комнаты после заката.

Лира перечитала её и нахмурилась.

— Он мог написать больше, — сказала она.

— Лорд Каэл редко сообщает то, что не считает необходимым, — ответил Вейр.

— А вы считаете необходимым передать мне его предупреждение?

— Да.

— Почему?

— Потому что за последние дни в замке стало больше незнакомых людей, чем обычно.

Вейр помедлил у двери.

— И потому что лорд просил следить, чтобы с вами ничего не случилось.

— Он просил или приказал?

— В данном случае разницы нет.

Управляющий ушёл. Лира осталась с запиской и усилившимся беспокойством. Она не выходила из комнаты до поздней ночи. Потом услышала три тихих стука.

За дверью стоял Каэл.

— Вы просили не выходить после заката, — сказала Лира.

— Поэтому я пришёл сам.

— Это не одно и то же?

— Не совсем.

Он вошёл, но остался у порога. В руках у него был небольшой фонарь, в котором горело синее пламя.

— Что случилось?

— Совет потребовал, чтобы я отдал им медальон.

Лира сжала его под одеждой.

— Почему?

— Элайна убедила их, что он связан с покушением. Они хотят изучить его и определить, представляет ли он опасность.

— Вы согласились?

— Нет.

— И что теперь?

— Теперь они считают, что я скрываю доказательства.

— Вы действительно что-то скрываете?

Каэл посмотрел на неё долгим взглядом.

— Да. Но не от тебя.

Он подошёл к камину и поставил фонарь на полку. Синий огонь отразился в его глазах.

— Старые драконьи летописи упоминают проклятие, — сказал он. — Оно началось после предательства, о котором никто не хочет говорить. С тех пор союз между драконами и людьми считается невозможным. Если дракон связывает свою жизнь с человеком, его магия начинает разрушаться.

— Поэтому Совет хочет, чтобы вы женились на Элайне?

— Брак укрепил бы договор между кланами. Но не снял бы проклятие.

— А если вы откажетесь?

— Начнутся споры. Потом угрозы. Потом, возможно, война.

— Вы говорите так, будто это уже решено.

— Я привык просчитывать худший исход.

Лира села у окна. Ей хотелось сказать, что он не обязан нести всю тяжесть мира один, но она не знала, заслужила ли право говорить такие слова.

— Вы верите в проклятие?

— Я верю, что оно существует. Не уверен, что оно действует так, как утверждают летописи.

— А что вы чувствуете рядом со мной?

Каэл не ответил сразу.

— Сначала — тревогу. Потом тишину. И ещё… будто во мне есть часть, которая ждала, пока ты заговоришь.

Лира опустила взгляд на ладони.

— Я боюсь, что всё это не настоящее. Что медальон заставляет нас чувствовать то, чего мы не выбирали.

— Тогда мы не станем принимать за выбор то, что диктует магия.

— А если это не магия?

— Тогда тем более это будет нашим решением.

Каэл приблизился, но не сел рядом. Он оставил между ними свободное место.

— Я не прошу тебя отвечать мне сейчас, — сказал он. — Не прошу доверять пророчеству и не прошу верить в нас.

— А чего вы просите?

— Позволь мне защищать тебя, пока мы не поймём, кто пытается навредить.

Лира улыбнулась без радости.

— Это всё ещё похоже на просьбу подчиниться.

— Тогда я скажу иначе. Я не позволю Совету забрать тебя без твоего согласия.

— Вы можете это обещать?

— Могу обещать, что попытаюсь.

В его голосе не было высокомерной уверенности. Только честность — и тревога за то, насколько мало он мог гарантировать.

Лира протянула руку.

— Тогда я обещаю не скрывать от вас всё.

Каэл посмотрел на её ладонь.

— Не всё?

— Я ещё не готова.

— Я понимаю.

Он коснулся её руки. Лира ожидала вспышки магии, но вместо этого почувствовала спокойное тепло. На этот раз медальон не загорелся.

— А вы? — спросила она. — Обещаете не делать вид, будто знаете, что для меня лучше?

— Обещаю спрашивать.

— Даже если ответ вам не понравится?

— Особенно тогда.

Они не поцеловались. Не обнялись. Но это обещание оказалось интимнее многих прикосновений.

Когда Каэл ушёл, Лира долго сидела у окна. На стекле отражались её лицо и синее пламя фонаря. В отражении она увидела за спиной чужую фигуру.

Лира обернулась. Комната была пуста.

На подоконнике лежал маленький кусочек обугленной ткани.

---

Глава 13. Башня без дверей

На следующее утро Олли не пришла на работу.

Лира спросила о ней у кухарки, но та лишь пожала плечами:

— Её послали в старую башню. Кому-то стало плохо.

Слова показались Лире знакомыми. Она вспомнила предупреждение Олли: в северную башню нельзя заходить. В памяти вспыхнул обугленный клочок ткани, найденный ночью возле окна.

— Кто послал? — спросила Лира.

— Сказали, госпожа Марта.

Лира бросила корзину и направилась к лестнице.

Северная башня располагалась в старой части замка. Коридор к ней был закрыт тяжёлой дверью, но сегодня замок оказался незаперт. Внутри пахло пеплом и холодным камнем. Лира поднялась на несколько этажей, зовя Олли.

Ответа не было.

На верхней площадке она заметила распахнутую дверь. За ней была маленькая комната, освещённая красным светом. В центре стояла Олли — неподвижная, с руками, прижатыми к груди. Вокруг её ног светился круг из знаков.

— Не подходи! — крикнула Олли.

Лира остановилась.

Из тени вышла Элайна.

— Как трогательно. Ты всё-таки пришла за подругой.

— Отпусти её.

— Я бы с радостью. Но сначала хочу понять, что именно связывает тебя с Каэлом.

— Это не имеет к тебе отношения.

— Судя по тому, как он смотрит на тебя, имеет самое прямое.

Элайна подняла руку. Красный камень в её ожерелье вспыхнул. Знаки на полу загорелись ярче, и Лира почувствовала, как воздух сдавил грудь.

Олли застонала.

— Что ты с ней сделала?

— Пока ничего. Но круг не любит, когда кто-то выходит за границы.

Лира шагнула к подруге. Её оттолкнуло невидимой силой.

— Не пытайся, — предупредила Элайна. — Ты не знаешь, как работает эта печать.

— А ты знаешь?

— Достаточно, чтобы сделать больно.

Лира почувствовала, как магия внутри неё просыпается. Страх подталкивал её к силе, но Каэл учил не позволять страху решать за неё.

Не приказать. Услышать.

Она посмотрела на круг. Знаки пульсировали неровно. Один из них был надломлен, и через него просачивался серый дым.

— Ты плохо нарисовала печать, — сказала Лира.

Лицо Элайны исказилось.

— Что?

— Она нестабильна. Ты держишь её силой, но она сопротивляется.

— Ты ничего не понимаешь.

— Тогда почему она треснула?

Лира коснулась медальона. Тепло пробежало по руке и коснулось каменного пола. Светящиеся линии дрогнули. Элайна вскрикнула и усилила заклинание, направив на Лиру красный огонь.

Лира подняла ладони. Пламя остановилось в воздухе — не погасло, но замерло, словно наткнулось на прозрачную стену.

Это было не её пламя. Она не удерживала его одна. Где-то далеко, за пределами башни, откликнулась другая сила — глубокая и тёплая.

Каэл.

— Лира, отойди! — крикнул он из коридора.

Элайна резко повернулась.

В этот миг печать под ногами Олли лопнула. Камень задрожал. Красный свет рванулся вверх, заполняя комнату.

Каэл ворвался внутрь, но остановился на пороге. Его глаза вспыхнули золотом, а по коже пробежали чешуйчатые отблески. С каждым вдохом он становился меньше похож на человека и больше — на существо, чья сила едва помещалась в человеческом теле.

Лира увидела за его плечами крылья — не настоящие, а сотканные из тени и жара.

Элайна вскинула руку, направляя пламя в Каэла.

— Нет! — крикнула Лира.

Она не подумала. Просто протянула к нему руку.

Магия между ними натянулась, как струна. Лира почувствовала его ярость, боль от раны, страх — не за себя, а за неё. Всё это пронеслось сквозь неё одним ударом.

Пламя изменило направление и ударило в потолок. Камни посыпались вниз.

Каэл рванулся к Лире. Он заслонил её собой, принимая на плечо падающий обломок. Олли выскользнула из разорванного круга и бросилась к ним.

Элайна отступила.

— Ты не знаешь, что пробудила, — сказала она Лире.

— А ты знаешь?

— Знаю, что это разрушит всё.

Каэл поднялся, тяжело дыша.

— Уходи, Элайна.

— Ты ещё пожалеешь, что встал между нами.

Она взглянула на Лиру, затем выскользнула из башни.

Каэл не стал её преследовать. Он повернулся к Лире.

— Ты ранена?

— Нет. А вы?

— Переживу.

Лира помогла ему сесть. Олли дрожала, но была цела.

— Я должна была остаться в комнате, — сказала Лира.

— Ты пришла за подругой, — ответил Каэл. — Это не ошибка.

— Я едва не разрушила башню.

— И спасла нас обоих.

Лира посмотрела на свои руки. В ладонях мерцал слабый золотой свет.

Она больше не могла убеждать себя, что всё это случайность.

---

Глава 14. Цена защиты

Весть о случившемся в башне разошлась по замку быстрее, чем успели убрать камни.

Совет потребовал немедленно привести Лиру в зал для разбирательства. Каэл отказал — и этим только усилил подозрения. Элайна не появилась ни на завтраке, ни на утреннем собрании. Говорили, что она уехала в свои покои и никого не принимает.

Лира сидела в комнате лекаря, пока тот осматривал её руки.

— Магия не оставила ожогов, — заключил он. — Но вы истощены. Вам нужно отдыхать.

— А Каэл?

— Лорд Каэл не пациент, о котором вам следует беспокоиться.

— Он ранен.

Лекарь поднял на неё взгляд.

— Рана не опасна.

— А магия?

— Это уже не моё дело.

Он ушёл, оставив Лиру одну. Она не стала задерживаться. Едва дверь закрылась, она направилась к покоям Каэла.

У дверей стоял Вейр.

— Его нельзя беспокоить.

— Он спас мне жизнь.

— И потому ему нужно отдохнуть.

— Я только хочу убедиться, что он жив.

Вейр внимательно посмотрел на неё, словно пытался решить, следует ли остановить её. Наконец отступил.

— Пять минут.

Каэл лежал на кушетке у камина, без верхней рубашки. Повязка на плече была перевязана заново. На коже вокруг раны проступали тонкие золотые линии — как трещины в камне, из которых просачивался свет.

Лира подошла ближе.

— Это проклятие?

Каэл открыл глаза.

— Я надеялся, что ты спросишь, как я себя чувствую.

— Я спрошу, если вы ответите на первый вопрос.

Он попытался улыбнуться, но усталость помешала.

— Совет называет это старым следом. Магия дракона не любит, когда её удерживают клятвой. Я нарушил запрет, когда вмешался в печать Элайны.

— Вы могли погибнуть.

— Мог.

— Почему вы не сказали, что так будет?

— Потому что не знал.

— Вы опять решили, что сможете справиться один.

— Похоже, у меня это стало привычкой.

Лира села на стул рядом.

— Вам нужно перестать.

— Ты говоришь так, словно у тебя есть план, как это сделать.

— Нет. Но я могу напоминать.

Он посмотрел на неё. В его глазах не было обычной настороженности — только боль и доверие, которое он редко позволял себе показать.

Лира коснулась края повязки. Золотые линии под кожей отозвались слабым светом. Медальон у неё на груди нагрелся.

— Не надо, — тихо сказал Каэл.

— Я могу попробовать.

— Ты уже потратила слишком много сил.

— Если я не попробую, вы будете лежать здесь и говорить, что всё в порядке.

— Это разумный план.

— Ужасный план.

Лира положила ладонь на его плечо. Сначала ничего не произошло. Потом тепло медальона перешло в руку. Золотые трещины под кожей Каэла вспыхнули — и начали медленно гаснуть.

Лира почувствовала чужую боль, будто та проходила через её тело. Её дыхание сбилось.

— Хватит, — сказал Каэл.

— Ещё немного.

— Лира, остановись.

Она заставила себя отнять руку. Комната качнулась, и Каэл успел удержать её за запястье.

— Я же говорил, что ты истощена.

— А я говорила, что вы не умеете слушать.

— Я слушал. Именно поэтому остановил тебя.

Он не отпускал её руку. Лира чувствовала его пульс под пальцами.

— Почему вы назвали меня Лирой? — спросила она.

Каэл нахмурился.

— Я не называл.

— Назвали. Только что.

— Я сказал «остановись».

— Перед этим.

Он помолчал.

— Я не знаю, почему произнёс это имя. Оно возникло у меня в голове.

Лира застыла. Она не говорила ему, как её звали в прежнем мире. Не говорила никому.

— Откуда вы его знаете?

— Не знаю.

— Вы уверены?

— Я бы не стал лгать тебе об этом.

Она высвободила руку. В комнате стало холоднее.

— Я должна уйти.

— Лира…

Она остановилась у двери, не оборачиваясь.

— Не произносите это имя, если не знаете, что оно значит.

— А если оно значит, что я наконец нашёл тебя?

Лира закрыла глаза. Эти слова могли быть красивой случайностью, магическим эхом или чем-то гораздо более опасным.

Она не ответила и вышла.

***

Этой ночью Лира почти не спала. Стоило закрыть глаза, как она видела золотые линии на коже Каэла, слышала его голос и вспоминала, что он назвал её настоящим именем.

Перед рассветом сон всё же настиг её.

---

Глава 15. Сон о двух именах

Лира стояла на берегу реки.

Над водой висел туман, густой и белый. На другом берегу темнел лес, а за ним поднимались горы. Она знала, что никогда прежде не была здесь. И всё же место казалось знакомым, как воспоминание, которое кто-то спрятал слишком глубоко.

В её руках лежал медальон.

— Миранда?

Голос раздался позади.

Лира обернулась. На берегу стояла девушка с её лицом — точнее, с лицом, которое она видела в зеркале каждое утро. Та же тёмная коса, та же родинка у виска. Но глаза у незнакомки были спокойнее.

— Ты… — Лира не смогла подобрать слова. — Ты Миранда?

Девушка кивнула.

— А ты Лира.

— Где мы?

— Между тем, что было, и тем, что ещё может случиться.

Миранда выглядела не призраком, а человеком, которого Лира случайно встретила после долгого пути. Но в её голосе слышалась усталость.

— Ты жива? — спросила Лира.

— Не знаю, что ты называешь жизнью.

— Я заняла твоё тело?

— Ты оказалась там, где моя душа уже не могла остаться.

— Что с тобой произошло?

Миранда опустила взгляд на реку.

— Я слишком долго боялась выбрать собственную дорогу. Когда поняла, что могу потерять всё, стало поздно.

— Никола?

В глазах Миранды мелькнула боль.

— Он хотел уехать. Я хотела пойти с ним. Но я боялась оставить других без помощи. Боялась, что меня назовут неблагодарной. Боялась, что свобода окажется хуже несчастья.

— Ты не виновата.

— Вина и боль — не одно и то же.

Вода у берега пошла рябью. На её поверхности возникло отражение Каэла — не человека, а огромного дракона с золотыми глазами. Он стоял на вершине скалы, опустив голову. Вокруг него бушевала гроза.

— Он тоже связан с этим местом, — сказала Миранда.

— Что именно между нами?

— Связь не означает судьбу. Она только открывает дверь.

— А что за ней?

— То, что вы выберете.

Лира посмотрела на медальон.

— Он сказал моё имя. Настоящее. Откуда он мог его узнать?

— Души помнят больше, чем люди.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Лира едва не рассмеялась от горькой иронии.

— Все вокруг говорят мне это.

— Тогда, может быть, тебе пора самой найти ответ.

Река внезапно почернела. В тумане возникли силуэты людей в плащах. Они окружали Каэла на скале, а за ними стояла Элайна с красным пламенем в руках.

Миранда схватила Лиру за запястье.

— Не позволяй им превратить вашу связь в цепь.

— А если я не смогу остановить их?

— Тебе не нужно спасать всех в одиночку.

— Я не знаю, как быть собой и одновременно жить твоей жизнью.

Миранда коснулась её щеки. Прикосновение оказалось настоящим — тёплым и лёгким.

— Не становись мной. Но и не выбрасывай меня из своего сердца. Ты носишь моё имя, мою память и часть моей боли. Это не делает тебя мной. Это делает тебя той, кто может продолжить то, чего я не сумела закончить.

— А ты? Что будет с тобой?

Миранда улыбнулась печально.

— Я уже сделала свой выбор.

Туман поднялся между ними. Лира попыталась удержать её, но пальцы скользнули по воздуху.

— Подожди!

— Найди место, где камень помнит огонь, — сказала Миранда. — Там началось проклятие. Там же можно узнать, как его остановить.

— Где это?

— Спроси у дракона, который боится собственного сердца.

Миранда исчезла.

Лира проснулась в темноте, хватая ртом воздух. За окном только начинало светать. Медальон был горячим, а на ладони проступил бледный знак — две линии, переплетённые вокруг круга. Он исчез, когда Лира моргнула.

В дверь постучали.

— Миранда? — позвала Олли. — Ты проснулась?

— Да. Заходи.

Олли вошла и сразу заметила, что Лира дрожит.

— Снова плохой сон?

— Кажется, я говорила с Мирандой.

Олли замерла.

— Что она сказала?

Лира пересказала сон, не скрывая ни имени, ни видения Каэла. Олли слушала молча, а когда рассказ закончился, присела рядом.

— И что ты теперь думаешь?

— Что я не одна внутри этого тела.

— Тебя это пугает?

— Да. Но не так, как раньше.

Лира посмотрела на окно. Рассвет окрашивал стены в бледное золото.

Теперь она знала, что не может бесконечно прятаться за чужим именем. Но сказать Каэлу правду означало открыть дверь, которую, возможно, уже не получится закрыть.

На столе лежала записка из библиотеки — лист с рисунком старой часовни и пометкой на полях: место, где камень помнит огонь.

Лира провела пальцем по строке.

За дверью послышались шаги. Через мгновение вошёл Каэл. Повязка на его плече была чистой, но лицо всё ещё казалось уставшим.

— Олли сказала, тебе снилось что-то важное.

Лира подняла взгляд.

— Я видела Миранду.

Каэл застыл.

— И что она сказала?

Лира подумала о словах: Спроси у дракона, который боится собственного сердца.

— Что нам нужно найти старую часовню.

— Где она?

— За восточной лестницей. Там, где начался пожар.

Каэл не спросил, откуда Лира знает. Он только посмотрел на медальон.

— Я пойду с тобой.

— Это опасно.

— Именно поэтому.

— Вы не обязаны.

— Я знаю.

Лира увидела в его лице ту же усталость, что прежде, но теперь за ней скрывалось решение.

— Тогда пойдём вместе, — сказала она.

Каэл кивнул. Их руки почти соприкоснулись, но Лира первой отступила — не из страха перед ним, а потому что ей ещё нужно было найти слова для правды.

За окном над горами собирались тучи. Далеко в замке ударил колокол, созывая слуг на новый день.

А в медальоне, спрятанном под платьем, тихо вспыхнул серебряный знак.

Глава 16. Имя в списке

До старой часовни они так и не добрались.

Утром, когда Лира и Каэл уже собирались выйти из западного крыла, во двор въехал отряд стражи. Их предводитель, капитан Роэн, спешился у главной лестницы и потребовал немедленно видеть лорда.

— Что случилось? — спросил Каэл.

— В деревне у южной границы арестовали человека по имени Никола. Его обвиняют в краже государственных печатей и пособничестве мятежникам.

Лира побледнела.

— Никола? — переспросила она.

Капитан глянул на неё.

— Вы знаете обвиняемого?

Лира не успела ответить. Каэл сделал шаг вперёд, заслонив её от чужого взгляда.

— Почему его привезли сюда?

— Совет распорядился доставить его в крепость для допроса. По дороге он пытался бежать.

— Он не совершал этого, — сказала Лира.

— Ты не знаешь, что он совершал, — тихо произнёс Каэл.

— Я знаю его имя. Оно было в дневнике Миранды.

Она ожидала, что Каэл спросит, откуда ей известно о дневнике. Вместо этого он только посмотрел на неё — долго и внимательно, — а затем повернулся к капитану.

— Кто подписал ордер?

— Леди Элайна от имени Совета.

Лира сжала пальцы. Всё сложилось слишком быстро: Элайна узнала о Николе, или давно знала о нём, и теперь использовала его, чтобы заставить Лиру замолчать.

— Я должна поговорить с ним, — сказала она.

— Нет, — ответил Каэл.

— Он может быть невиновен.

— Может. Но тебя ждут на разбирательстве, и Элайна только этого и хочет.

— Если я не пойду, его могут казнить.

Каэл взглянул на неё, и его спокойствие дало трещину.

— Я не позволю казнить человека без доказательств.

— А если Совет решит иначе?

Он не ответил сразу.

Лира услышала в этой паузе больше, чем хотела. Власть Каэла была велика, но не безгранична. А Никола оказался в руках людей, которые могли распорядиться его судьбой прежде, чем Каэл успеет что-либо изменить.

— Я пойду с вами, — сказала она. — Не как обвиняемая. Как свидетель.

— Ты не обязана доказывать, что достойна помощи.

— Я не доказываю. Я выбираю.

Каэл смотрел на неё, словно хотел возразить, но передумал.

— Хорошо. Но ты будешь рядом со мной и не станешь действовать одна.

— Согласна.

— Это было слишком легко.

— Не привыкайте.

***

Допрос проходил в нижней крепости. Никола сидел за столом, руки его были скованы цепью. Он выглядел старше, чем на коротких вспышках памяти Миранды: волосы стали длиннее, лицо осунулось. Но едва он увидел Лиру, в его глазах мелькнуло узнавание.

— Миранда, — выдохнул он.

Лира остановилась. Чужие воспоминания отозвались в ней теплом и болью — речной берег, белая ромашка, обещание, которое так и не было исполнено.

— Никола, — сказала она.

Он встал, но стражник дёрнул цепь, заставив его снова сесть.

— Ты жива. Я думал, тебя увезли из замка.

Лира не знала, что ответить. Она не была Мирандой, которую он любил, но не могла сказать ему это здесь — перед стражей и Каэлом.

— Что произошло? — спросила она.

— Меня обвиняют в краже печатей. Я их не видел. Я ехал в город за работой, когда люди Элайны остановили повозку.

— У тебя нашли печать, — сказал капитан Роэн.

— Нашли в моём мешке. Я никогда не видел её раньше.

Каэл осмотрел бумаги. Лира заметила, что на одной из них стоял тот же знак, что и на медальоне, но нарисованный с ошибкой: круг был перечёркнут, словно кто-то намеренно исказил узор.

— Эти документы подделаны, — сказала она.

В комнате стало тихо.

— На каком основании? — спросил капитан.

— Знак печати неверный. Линия должна проходить под кругом, а не через него.

Лира сама не понимала, откуда знает. Но стоило ей посмотреть на рисунок, как рука словно вспомнила движение, которого она никогда не делала.

Каэл изучил бумагу.

— Она права. Подлинная печать выглядит иначе.

— Откуда служанка может знать государственные знаки? — спросил капитан.

— Оттуда же, откуда она знает, когда вино отравлено, — холодно ответил Каэл. — Потому что замечает то, что другие пропускают.

Никола всё это время смотрел на Лиру.

— Ты изменилась, — сказал он тихо. — Но глаза остались прежними.

Слова ударили сильнее, чем она ожидала. В его взгляде было столько тоски, что Лира ощутила её почти как собственную.

— Я помню тебя, — солгала она — или сказала правду, которую не могла объяснить.

Каэл обернулся к ней. Он заметил колебание.

— Допрос окончен, — произнёс он. — Николу оставить под охраной, но снять цепи. До проверки печатей он не обвиняемый, а свидетель.

— Совет потребовал заключить его в крепости, — возразил капитан.

— Я отвечаю за эту крепость.

Капитан поклонился, но его лицо осталось недовольным.

Когда Николу увели в соседнюю комнату, Лира пошла следом. Каэл остановил её жестом.

— Не сейчас. Сначала нужно найти, кто подбросил печать.

— Элайна.

— Возможно. Но нам нужны доказательства.

— Вы всё время ждёте доказательств, пока люди страдают.

Каэл не рассердился.

— Потому что без них я дам Совету повод объявить меня врагом закона. Тогда пострадают не только Никола и ты.

— Значит, мы должны быть быстрее их.

Он коротко кивнул.

— Именно.

В коридоре Лира остановилась.

— Вы верите, что он невиновен?

— Я верю, что ты увидела подделку. И что Элайна не случайно выбрала именно его.

— Почему?

— Потому что она хочет проверить, на что ты готова ради человека из прошлого Миранды.

Лира посмотрела на дверь, за которой был Никола.

— Я не знаю, что чувствует Миранда. Но я не позволю использовать его против неё.

Каэл мягко коснулся её плеча — только на мгновение, чтобы привлечь внимание.

— Тогда будем действовать вместе.

Его рука убралась прежде, чем прикосновение успело стать обещанием. Но Лира всё равно почувствовала оставшееся тепло.

---

Глава 17. Правда, которую не произносят

Николу перевели в комнату под охраной. Ему разрешили лечь и дали еду, но из крепости не выпускали. Каэл велел проверить печати и опросить всех, кто сопровождал задержанных.

Элайна не появилась ни на допросе, ни во время проверки. По словам Вейра, она уехала на встречу с представителями Совета.

— Она знает, что доказательств мало, — сказала Лира. — Поэтому и торопится.

— Или хочет, чтобы мы думали именно так, — ответил Каэл.

Он стоял у окна в кабинете. За стеклом шёл дождь, и дальние башни скрывались в серой дымке.

Лира принесла ему найденные в архиве записи о старых печатях. Она надеялась, что среди них будет объяснение знаку на поддельном документе. Вместо этого нашла короткую заметку о часовне, которую предстояло отыскать: каменная печать Первого огня лежит под алтарём восточного святилища.

— Ты всё-таки прочитала архивную книгу, — сказал Каэл.

— Не всю.

— Ты читаешь быстрее, чем успеваешь объяснить, откуда знаешь язык.

— Я не знаю языка. Я просто понимаю отдельные слова.

Каэл повернулся к ней.

— Это началось после появления медальона?

— Да.

— Ты могла сказать раньше.

— Я боялась, что вы решите, будто я опасна.

— А теперь?

— Теперь я всё ещё боюсь.

Он не стал убеждать её, что бояться не нужно. Вместо этого спросил:

— Что заставило тебя заговорить со мной у часовни?

Лира посмотрела на него.

— Я ещё не была у часовни.

— Я имею в виду то, что ты собиралась рассказать.

Она почувствовала, как пересохло во рту. Каэл не давил, но видел, что за её молчанием стоит что-то серьёзное.

— Моё имя не Миранда, — сказала она.

Каэл не шевельнулся.

— Как тебя зовут?

— Лира.

Имя прозвучало в кабинете непривычно, словно принадлежало не ей, а другой женщине, которая осталась по ту сторону вспышки.

— Лира, — повторил Каэл.

Медальон отозвался едва заметным теплом.

— Я не родилась в этом мире, — продолжила она. — Я шла по парку. Потом увидела свет и очнулась в теле Миранды. Я помню свою жизнь, но не знаю, что случилось с ней самой. Иногда мне кажется, что я чувствую её воспоминания. Иногда — что она всё ещё рядом.

Каэл молчал. Лира не могла определить, верит он ей или пытается найти в её словах подвох.

— Ты думаешь, я лгу? — спросила она.

— Нет.

— Так быстро?

— Я видел, как ты узнала свой мир в вещах, которых здесь нет. Видел, как медальон отвечает на твоё имя. И чувствовал, что в тебе есть память, не похожая на здешнюю.

— Это не значит, что вы верите всему.

— Нет. Но я верю, что ты говоришь то, что считаешь правдой.

Лира почувствовала, что напряжение в груди отпускает. Не исчезает — просто становится переносимым.

— Я боялась, что вы решите, будто настоящая Миранда погибла из-за меня.

— Ты не знаешь, что произошло с её душой.

— А если она исчезла?

— Тогда я не стану обвинять тебя в том, чего ты не выбирала.

— Вы говорите так, будто это легко.

— Это не легко. Но я могу не делать боль хуже.

Лира отвела взгляд. Ей хотелось верить ему, и она уже не могла притвориться, что Каэл для неё просто хозяин замка.

— Почему вы назвали меня Лирой? — спросила она. — В покоях, после башни.

— Не знаю. Имя пришло ко мне вместе с твоим страхом. Я не услышал его ушами. Просто понял.

— Значит, связь позволяет вам читать мои мысли?

— Нет. Я ощущаю сильные чувства, но не слышу каждую мысль. И не хочу.

— Хорошо.

— Если когда-нибудь ты не захочешь, чтобы я чувствовал твою тревогу, скажи. Я постараюсь отстраниться.

Лира посмотрела на него с удивлением.

— Вы можете это контролировать?

— Не знаю. Но попробую.

Он не стал приближаться. Именно эта сдержанность тронула Лиру сильнее, чем очередное красивое обещание.

— Есть ещё кое-что, — сказала она. — Я нашла запись о часовне и каменной печати. Возможно, там мы поймём, почему меня перенесло сюда.

— Ты хочешь вернуться?

Вопрос оказался сложнее, чем Лира ожидала.

Она представила прежнюю жизнь: квартиру, работу, парк, телефон. Всё это казалось далёким и реальным одновременно. Потом — Олли, Николу, замок, Каэла.

— Я хочу знать, что со мной случилось. Но пока не знаю, куда хочу вернуться.

Каэл медленно кивнул.

— Это честный ответ.

Из коридора донёсся стук. Вейр сообщил, что проверка обнаружила несоответствие в документах Никола. Печать была изготовлена недавно, а бумага происходила из канцелярии Элайны.

Каэл приказал продолжать расследование.

Когда Вейр ушёл, Лира поднялась.

— Я должна поговорить с Никола.

— Конечно.

— Вы не станете спрашивать, люблю ли я его?

— Нет.

— Почему?

— Потому что это не имеет отношения к его невиновности.

Её поразила эта простая фраза. В ней не было ревности, хотя Лира не знала, имел ли Каэл право ревновать.

— А если имеет отношение к моим чувствам?

Каэл посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула боль, быстро скрытая привычной выдержкой.

— Тогда ты сама решишь, когда захочешь мне об этом рассказать.

Лира замерла. На мгновение ей показалось, что между ними сейчас произойдёт что-то важное. Но Каэл отступил к окну, оставляя ей дорогу свободной.

Лира вышла из кабинета, унося с собой впервые произнесённую правду и ещё одну тайну, которую пока не умела назвать.

---

Глава 18. Испытание печати

Совет не стал ждать завершения расследования.

Утром в большой зал прислали приказ: Лира и Каэл должны явиться на проверку древнего артефакта. Если медальон действительно принадлежал Первому союзу, Совет хотел убедиться, что его сила не угрожает замку.

— Они не могут заставить нас проводить испытание без подготовки? — спросила Лира.

— Могут, — ответил Каэл. — Но не могут заставить тебя участвовать, если ты откажешься.

— А если я откажусь?

— Совет объявит, что ты скрываешь опасную магию.

— Значит, выбор есть только на бумаге.

— Да.

Он не пытался смягчить ответ. Лира была благодарна за это.

Испытание назначили в зале древних печатей — круглой комнате под замком. В центре пола находился серебряный круг, разделённый на четыре части. По стенам шли письмена, похожие на те, что проступали на медальоне.

В зале собрались старейшины, стража и Элайна. Она стояла рядом с главой Совета, изображая безмятежность.

— Испытание простое, — сообщил старейшина. — Девушка коснётся печати. Лорд Каэл удержит её силу в пределах круга. Если артефакт не представляет угрозы, печать останется целой.

— А если представляет? — спросила Лира.

— Тогда мы увидим это.

— И что произойдёт со мной?

— Всё зависит от результата.

— Это не ответ.

— Здесь не место для споров, — сказал старейшина.

Каэл шагнул между ним и Лирой.

— Она будет знать, что произойдёт, прежде чем коснётся печати.

— Лорд Каэл, вы не можете диктовать условия Совету.

— Могу диктовать условия испытания, в котором участвует моя магия.

Элайна слегка улыбнулась, но её пальцы сжались на рукаве.

После долгого спора Совет согласился: если печать даст опасный ответ, Лиру не будут задерживать до отдельного решения. Каэл потребовал, чтобы рядом находились лекарь и Олли. Совет нехотя согласился.

Лира встала в центр круга. Каэл занял место напротив, за серебряной линией.

— Если станет больно, отступи, — сказал он.

— А если печать не отпустит?

— Тогда я вытащу тебя.

— Вы опять обещаете то, чего не можете гарантировать.

— Тогда обещаю попытаться.

Лира кивнула. В этот раз этого было достаточно.

Она достала медальон и положила ладонь на камень.

Печать вспыхнула.

По полу разошлись серебряные волны. Лира услышала шёпот древнего языка и неожиданно поняла каждое слово:

Назови себя.

Она закрыла глаза.

— Лира, — произнесла она.

Каэл резко вдохнул. Знаки вокруг круга загорелись золотом. В зале поднялся ветер, хотя окон здесь не было.

Старейшины закричали, чтобы испытание остановили.

Элайна подняла руку. Красный камень на её ожерелье вспыхнул, и в серебряный круг ударила тёмная магия.

Каэл пошатнулся. По его руке поползли золотые трещины — такие же, как после башни.

— Элайна! — крикнул один из старейшин.

— Печать вышла из-под контроля! — крикнула она в ответ.

Лира поняла, что это не случайность. Элайна направила заклятие прямо в Каэла, рассчитывая заставить его применить запрещённую магию.

Лира услышала его боль — резкую, ослепляющую. Зал исчез. Она увидела всё глазами Каэла: серебряный круг, склонённые лица Совета, алое пламя в руке Элайны.

И ещё — собственную фигуру в центре печати.

Доверяй мне, передала она ему.

Каэл не произнёс ни слова. Его магия ответила — тёплая, огромная, но сдержанная. Она не подавила силу Лиры, а легла рядом с ней, как крыло, прикрывающее от ветра.

Они не слились в одно. Каждый оставался собой. Но между ними возникло понимание без слов: Лира видела, куда направлена магия Элайны, а Каэл удерживал печать от разрушения.

Лира подняла руку. Серебряные линии повернулись, замыкаясь вокруг красного заклятия. Энергия Элайны ударилась о собственную ловушку и рассыпалась искрами.

Стало тихо.

Каэл опустился на одно колено. Лира немедленно вышла из круга и бросилась к нему.

— Ты ранен?

— Нет. Только устал.

— Не лги мне.

— Тогда да.

Он опёрся на её плечо, но почти сразу выпрямился, стараясь не переносить на неё вес.

Старейшина поднял руку.

— Испытание прекращено. Девушку следует задержать до выяснения обстоятельств.

— Нет, — сказал Каэл.

— Печать пробудилась. Её магия может разрушить замок.

— Она удержала печать от разрушения.

— Мы не знаем, что именно произошло.

— Я знаю.

Совет заговорил одновременно. Лира почти ничего не разобрала. Она видела только Элайну, которая стояла неподвижно и смотрела на неё с плохо скрытой яростью.

Когда стражники вывели их из зала, Каэл тихо спросил:

— Ты видела моими глазами?

— Да.

— А я — твоими.

— Это всегда так?

— Надеюсь, нет. Было бы неудобно узнавать все твои мысли.

— Я бы тоже предпочла оставить некоторые при себе.

— Разумно.

На мгновение они оба улыбнулись. Но за их спинами дверь зала закрылась, а вместе с ней — и возможность притворяться, будто связь между ними можно игнорировать.

---

Глава 19. То, что выбирают

После испытания Лира провела несколько часов в комнате лекаря. Магия забрала у неё слишком много сил: руки дрожали, а каждый резкий звук отдавался болью в висках.

Каэл остался в соседней комнате. Он отказался уходить, хотя лекарь несколько раз просил его вернуться к себе.

— Вы оба упрямы, — заметил лекарь, меняя повязку на его руке.

— Это помогает выживать, — ответил Каэл.

— Не всегда.

Когда лекарь вышел, Каэл подошёл к кровати Лиры.

— Ты могла погибнуть.

— Вы тоже.

— Я не стоял в центре печати.

— Но Элайна целилась в вас.

— Я справился бы.

Лира посмотрела на него с недоверием.

— Вы правда верите в это?

Каэл опустил глаза.

— Нет. Не уверен.

Он сел на стул рядом. На этот раз Лира не стала спрашивать, почему он остался. Ответ был очевиден.

— Во время испытания я слышала ваши мысли, — сказала она.

— Я не думал словами.

— Я чувствовала, что вы боитесь.

— Я боялся за тебя.

— А теперь?

— Теперь боюсь, что Совет воспользуется тем, что увидел.

И действительно, к вечеру стало ясно: испытание ничего не решило. Одни старейшины считали, что Лиру нужно изучать и обучать. Другие требовали отослать её из замка. Совет не мог договориться, но Элайна уже распространяла версию, будто Лира подчинила Каэла своей воле.

— Она сказала это слугам? — спросила Лира.

— И некоторым членам Совета, — ответил Вейр. — Большинство не поверило. Но слух уже пошёл.

Олли пришла к Лире вечером. Она принесла чистую одежду и книгу из библиотеки.

— Ты знала, что я не та Миранда? — спросила Лира.

Олли застыла.

— Я подозревала.

— Когда?

— С самого начала. Ты смотрела на меня так, будто мы встретились впервые. А потом начала говорить вещи, которые Миранда никогда бы не сказала вслух.

— Почему ты ничего не спросила?

— Потому что видела, что тебе страшно. А если бы я ошиблась, то заставила бы тебя оправдываться за то, чего сама не понимаешь.

Лира сжала её руку.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто не исчезай, не сказав мне ни слова.

— Постараюсь.

Олли взглянула на закрытую дверь.

— Каэл всё ещё там?

— Да.

— Он смотрит на тебя так, будто готов бросить к твоим ногам весь замок.

— Он не может.

— Знаю. В этом и проблема.

Когда Олли ушла, Лира обнаружила, что Каэл ждал в коридоре. Он услышал последние слова.

— Ты собираешься бросить к моим ногам замок? — спросила Лира.

— Нет.

— Даже немного?

— Я предпочёл бы предложить тебе выход, а не замок.

— Какой выход?

— Тебе решать. Если хочешь уйти, я дам тебе охрану, деньги и людей, которые помогут добраться до южной границы.

Лира медленно поднялась с кровати.

— Вы предлагаете мне уйти?

— Я предлагаю тебе не оставаться только потому, что я этого хочу.

— А чего хотите вы?

Каэл помолчал.

— Чтобы ты осталась.

Признание прозвучало просто, без попытки удержать её. Оттого оно стало почти невыносимым.

— Почему?

— Потому что с тобой я перестал считать одиночество неизбежным.

Лира почувствовала, как дрогнуло сердце.

— А если я останусь, потому что не хочу уходить от вас? Это будет мой выбор или действие медальона?

— Я не знаю, как отделить одно от другого.

— Тогда что нам делать?

— Не торопиться называть это судьбой. И не притворяться, что ничего не чувствуем.

Он протянул руку, но не коснулся её.

Лира сама шагнула ближе и положила ладонь в его ладонь.

На этот раз магия не вспыхнула. Между ними не появилось знаков, не раздались голоса. Было только тепло рук и тишина, в которой оба могли оставаться собой.

Каэл осторожно наклонился. Лира понимала, что может остановить его одним словом. Она не сказала его.

Их губы почти соприкоснулись, когда за дверью раздался удар в колокол.

Каэл закрыл глаза, сдерживая досаду.

— Совет снова собирается.

Лира не отпустила его руку.

— Идите.

— Я вернусь.

— Не обещайте того, чего не можете гарантировать.

— Тогда скажу так: я постараюсь вернуться.

Лира отпустила его первой.

Когда Каэл ушёл, она осталась у окна и смотрела на замок, который по-прежнему казался чужим. Но впервые в нём появилось место, где она могла дышать свободно.

---

Глава 20. Предложение Элайны

Совет заседал до глубокой ночи. Наутро решение доставили в замок в запечатанном письме.

Каэл прочитал его в кабинете, не меняясь в лице. Лира увидела, как побелели его пальцы на краю листа.

— Что там? — спросила она.

— Совет требует, чтобы я объявил о помолвке с Элайной до следующего полнолуния.

— Они могут заставить вас?

— Не напрямую. Но они могут лишить меня поддержки кланов. Тогда на границе начнутся столкновения.

— А если вы откажетесь?

— Элайна получит право обвинить меня в нарушении договора.

— И что будет со мной?

— Совет отправит тебя подальше от замка.

Лира посмотрела на него.

— Чтобы защитить меня?

— Чтобы убрать причину конфликта.

— Это одно и то же?

Каэл не ответил.

Она подошла к столу и прочитала письмо. В официальных формулировках не было ни одного слова о любви, чувствах или выборе. Только союзы домов, стабильность границ и сохранение власти.

— Элайна знала, что это произойдёт?

— Вероятно.

— И всё равно пыталась обвинить меня в колдовстве.

— Ей нужно было ослабить моё положение до объявления помолвки.

— А отравленное вино?

— Возможно, тоже часть её замысла. Но доказательств пока недостаточно.

Лира положила письмо на стол.

— Она хочет, чтобы я сама ушла.

— Да.

— А если я останусь?

— Она ударит по тем, кто тебе дорог.

Каэл произнёс это не как угрозу, а как неизбежность, и именно поэтому Лира испугалась.

Вскоре Элайна явилась в кабинет. Она была без украшений и оружия, но от этого не казалась менее опасной.

— Я пришла поговорить без свидетелей, — сказала она.

— Ты ошиблась дверью, — ответил Каэл.

— В таком случае оставь нас с Мирандой наедине.

— Нет.

Элайна усмехнулась.

— Ты не можешь вечно заслонять её собой.

— Могу попробовать.

— Тогда послушай меня, Миранда. Тебе не место между Каэлом и его домом.

— Я не вставала между вами.

— Ты уже стала причиной, по которой он спорит с Советом и нарушает клятвы.

— Это был его выбор.

— Он никогда не выбирает без цены. Если ты останешься, платить будут другие.

Лира встретилась с ней взглядом.

— Ты угрожаешь Олли и Николе?

— Я предупреждаю. С Никола обвинение можно возобновить. Олли легко отправить из замка. А Совет с радостью объявит её соучастницей, если понадобится.

Каэл шагнул вперёд.

— Довольно.

— Ты сам знаешь, что я права, — сказала Элайна. — Твой совет готовит помолвку. Откажешься — кланы расколются. Согласишься — служанка исчезнет из твоей жизни. Так будет лучше для всех.

— Кроме неё, — сказал Каэл.

— Иногда одного человека приходится пожертвовать ради целого королевства.

— Удобные слова от того, кто не собирается жертвовать собой.

В глазах Элайны вспыхнуло пламя.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь победить меня одной преданностью? Каэл, ты даже не знаешь, кто она такая.

— Я знаю, что она сама решит, кем быть.

Элайна холодно посмотрела на Лиру.

— До полнолуния. Уходи из замка, и Никола останется жив. Олли останется при службе. Если ты не уйдёшь, я перестану просить Совет о мерах сдержанности.

— Ты не решаешь судьбу этих людей, — сказала Лира.

— Пока нет.

Элайна направилась к двери, но остановилась.

— Подумай. Любовь — роскошь для тех, кто не отвечает за чужие жизни.

Когда она ушла, Лира долго молчала.

— Не верь ей, — сказал Каэл.

— Я не верю. Но знаю, что она может это сделать.

— Я найду способ защитить Николу и Олли.

— А меня?

— Тебя тоже.

— А если не получится?

Каэл не стал обещать невозможного. Лира ценила это — и ненавидела, что честный ответ не утешал.

— Тогда мне придётся выбирать, — сказал он.

— Между чем?

— Между долгом, который достался мне, и жизнью, которую я хочу прожить.

Лира посмотрела на него.

— Не выбирайте за меня. Я не хочу, чтобы вы отказывались от всего ради меня.

— А я не хочу, чтобы ты уходила только потому, что Элайна угрожает твоим друзьям.

— Тогда нам обоим придётся решить, чего мы действительно хотим.

За окном ударил гром. Медальон под платьем Лиры ответил слабым светом. На этот раз он не связал её с Каэлом — он будто указал на восточную часть замка, где находилась старая часовня.

Лира вспомнила слова Миранды: там началось проклятие.

— Нам нужно найти каменную печать, — сказала она. — До того, как Совет объявит о помолвке.

Каэл проследил за её взглядом.

— Тогда этой ночью мы отправимся в часовню.

— Вдвоём?

— Если ты этого хочешь.

Лира кивнула.

— Хочу.

Его рука легла поверх её ладони. Короткое, осторожное прикосновение — без клятв и пророчеств.

На этот раз Лира не отстранилась.

Глава 21. Ночь без огня

Восточная часовня оказалась не такой заброшенной, как Лира ожидала.

За плющом скрывалась узкая дверь, а за ней — лестница, уходившая вниз. Каменные ступени были покрыты пылью, но посреди неё тянулся свежий след. Кто-то проходил здесь совсем недавно.

Каэл остановился у входа.

— Если передумаешь, ещё не поздно.

— Ты правда думаешь, что я уйду одна?

— Нет. Но я хочу, чтобы ты знала: можешь.

Лира сжала его руку. На этот раз не из страха — чтобы дать понять, что решила сама.

— Пойдём.

Под землёй пахло сыростью и холодным пеплом. Коридор вывел их в круглую комнату с обрушенным алтарём. На стенах сохранились выцветшие росписи: люди и драконы стояли рядом, а над ними переплетались две звезды.

В центре пола зияла трещина.

Медальон у Лиры на груди нагрелся.

— Камень помнит огонь, — прошептала она.

Каэл провёл рукой над трещиной, не касаясь её.

— Здесь сдерживали сильную магию. Возможно, печать всё ещё действует.

— А где сама печать?

Вместо ответа он указал на алтарь. Под обломком каменной плиты виднелся серебристый край.

Лира присела и осторожно потянула плиту на себя. Из-под неё показался плоский диск с тем же знаком, что и на медальоне. Но прежде, чем они успели его достать, за спиной глухо захлопнулась дверь.

Каэл мгновенно обернулся.

По стенам побежали красные знаки.

— Ловушка, — сказал он.

Из тени вышли трое вооружённых людей. За ними появилась Элайна.

— Я предупреждала тебя, Миранда, — сказала она. — Ты не умеешь оставаться на своём месте.

Каэл встал между ней и Лирой.

— Ты нарушила приказ Совета.

— Совет не знает, где я сейчас.

— Узнает.

— Если у тебя останется время рассказать.

Элайна подняла руку. Красный камень на её шее вспыхнул, и круглая комната наполнилась жаром. Каэл бросился вперёд, но на полу загорелась печать. Золотые линии сомкнулись вокруг его ног.

Лира услышала его боль и гнев — не словами, а вспышкой чувств.

— Не пытайся вырваться, — сказала Элайна. — Эта печать создана для драконьей магии.

Лира посмотрела на знаки. Они были похожи на те, что видела во время испытания. Только теперь среди них обнаружился разрыв — тонкая щель у основания алтаря.

Она потянулась к медальону.

— Лира, не надо, — предупредил Каэл.

Она услышала в его голосе не приказ, а страх.

— Если я ничего не сделаю, она убьёт тебя.

— Если сделаешь — может поглотить тебя.

— Значит, придётся быть осторожной.

Лира коснулась серебряного диска. Тепло хлынуло в ладонь, и перед глазами мелькнули чужие воспоминания: пламя, разрушенная часовня, голоса людей, зовущих друг друга по именам.

Она не попыталась подавить огонь. Вспомнила урок Каэла: слушать.

Печать отвечала не Элайне, а страху. Лира нашла этот страх в себе, признала его — и направила не на противницу, а в разрыв у основания алтаря.

Золотая линия вспыхнула.

Красные знаки на полу распались один за другим. Каэл освободился и рванулся к Лире, закрывая её собой от обломков. Один из нападавших метнул нож. Каэл резко развернулся; лезвие рассекло ему плечо.

Лира вскрикнула.

Элайна воспользовалась замешательством и исчезла в проходе, оставив людей позади. Двое стражников бросили оружие. Третий попытался бежать, но Каэл остановил его одним коротким приказом.

Лира опустилась рядом с Каэлом.

— Покажи рану.

— Ничего серьёзного.

— Это ты уже говорил раньше.

— Значит, я часто ошибаюсь в оценке ран.

Она прижала ткань к его плечу. Каэл накрыл её ладонь своей.

— Ты могла не вернуться, — сказал он.

— Но вернулась.

— Я знаю.

Его взгляд задержался на её лице. В этой темноте, среди каменной крошки и погасшей магии, Лира увидела не дракона и не правителя. Только человека, который испугался её потерять.

— Я уже рассказала тебе, что не отсюда, — тихо сказала она. — Но не всё. Там, в моём мире, я жила обычной жизнью. Я не умела колдовать и не знала, что драконы существуют. Я просто шла через парк, когда увидела свет.

— Ты не обязана рассказывать больше, чем хочешь.

— Хочу, чтобы ты знал. Я боюсь, что однажды проснусь и окажется, что всё это было сном. И боюсь, что если останусь — потеряю последнюю часть прежней себя.

Каэл осторожно коснулся её щеки.

— А я боюсь, что однажды ты уйдёшь, а я не успею сказать, что хотел бы попросить тебя остаться.

Лира накрыла его пальцы своей ладонью.

— Тогда не проси меня остаться навсегда. Попроси остаться до утра.

Он улыбнулся — устало, но искренне.

— Останься до утра.

— Останусь.

Из дальнего коридора послышался грохот. Каменная плита под алтарём медленно сдвинулась сама собой, открыв узкую нишу. Внутри лежал серебряный фрагмент печати.

Едва Лира подняла его, медальон отозвался светом. На стене вспыхнула надпись, которую она смогла прочесть:

Союз не создаёт судьбу. Он освобождает от неё.

---

Глава 22. Цена имени

До рассвета Лира и Каэл вернулись в замок. Фрагмент печати спрятали в кабинете под охраной Вейра, а пленённых людей передали капитану Роэну. Элайны среди них не было.

Каэл отправил лекаря, но сам остался с Лирой в кабинете. Его плечо перевязали. Он выглядел бледным, однако отказывался ложиться, пока не убедился, что Лира не ранена.

— Ты можешь хотя бы сесть, — сказала она.

— Я сижу.

— Ты стоишь.

Каэл посмотрел вниз, будто только теперь заметил это, и опустился в кресло.

Лира устроилась напротив. Между ними лежала серебряная пластина из часовни.

— Надпись говорит, что союз освобождает от судьбы, — сказала она. — Не связывает нас.

— Тогда пророчество не приказывает нам быть вместе.

— Но почему медальон выбрал именно нас?

— Может быть, не выбрал. Может, просто откликнулся на то, что уже было.

— Что между нами было до встречи?

Каэл провёл пальцем по краю пластины.

— Не знаю. И, если честно, не уверен, что хочу искать ответ в древних текстах. Они часто называют «судьбой» то, за что никто не желает брать ответственность.

Лира улыбнулась.

— Это звучит почти как мудрость.

— Не распространяй. Совет решит, что я стал слишком мягким.

Она хотела пошутить, но слова застряли. На краю стола лежал её старый дневник Миранды. Лира принесла его из комнаты, надеясь найти упоминание о печати.

— Мне нужно сказать ещё кое-что, — произнесла она. — Я не знаю, что произошло с Мирандой в ту ночь, когда появилась я. Во сне она сказала, что не знает, где заканчивается жизнь и начинается память.

Каэл слушал внимательно.

— Ты думаешь, она погибла?

— Не знаю. Я чувствую её иногда. Её воспоминания, её любовь к Николе, её страх. Но я не могу понять, где она сама.

— И всё же ты не хочешь, чтобы её забыли.

— Нет. Мне кажется, я живу с тем, что ей не удалось закончить.

Каэл поднялся и подошёл к окну.

— Когда я был ребёнком, мне говорили, что драконья кровь важнее любого имени. Что мы рождаемся не для себя, а для клана. Я долго считал, что это и есть долг. Теперь не уверен.

— А кем ты хочешь быть сам?

Он обернулся.

— Человеком, который может сказать «нет», не разрушив всё вокруг.

— Может, с этого и стоит начать.

— С чего?

— С того, чтобы не соглашаться на помолвку, если ты не хочешь её.

Каэл не ответил сразу.

— Отказ будет иметь последствия.

— Я знаю.

— Элайна может использовать его против тебя и против замка.

— Я знаю.

— Совет способен лишить меня права править.

— И всё же?

Каэл опустил взгляд на неё.

— И всё же я не хочу строить жизнь на чужом страхе.

Лира почувствовала, как между ними снова возникло то тихое тепло. Она встала и приблизилась, но остановилась на расстоянии шага.

— Я не прошу тебя выбирать меня вместо всего остального.

— А я не хочу выбирать тебя вместо себя. Это было бы несправедливо к нам обоим.

— Тогда давай пока не будем выбирать больше, чем можем.

Каэл протянул руку. Лира сама вложила в неё свою.

— Это я могу, — сказал он.

Их пальцы переплелись. Не было ни вспышки, ни голоса из медальона. Только его ладонь и её собственное решение остаться рядом.

---

Глава 23. Решение Совета

Через два дня Совет вынес решение.

Лиру должны были отправить из замка до следующего полнолуния. Формально — для её безопасности. На деле это означало изгнание: её лишали доступа к книгам, расследованию и Каэлу, а потом могли обвинить в бегстве.

Каэл сообщил об этом сам.

— Я не позволю им увезти тебя без твоего согласия, — сказал он.

— А если они пришлют стражу?

— Я задержу их.

— И тогда они объявят тебя мятежником.

— Возможно.

Лира не хотела, чтобы он разрушил свою жизнь ради неё. Но и уехать, позволив Элайне выиграть, она не могла.

— Что, если я уйду сама? — спросила она.

Каэл напрягся, но не стал отговаривать.

— Это будет твоё решение?

— Пока не знаю.

— Тогда не решай за одну ночь.

В дверь постучали. Вошёл Вейр и сообщил, что Никола освобождён от главного обвинения, но ему запрещено покидать владения замка до окончания расследования. Олли тоже вызвали на допрос: кто-то заявил, что она помогала Лире скрывать медальон.

Лира вскочила.

— Это Элайна.

— Вероятно, — сказал Вейр. — Но пока у нас нет доказательств.

— Отведите меня к Олли.

— Её уже отпустили, — сообщил Каэл. — Она у себя.

Лира направилась к двери.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

— Нет. Если Совет увидит, что вы сопровождаете меня, это только усилит обвинения.

— Тогда останься в охраняемом крыле.

— Нет, Каэл. Ты обещал спрашивать, а не решать за меня.

Он остановился. Лира увидела, как ему нелегко уступить.

— Хорошо. Но возьми с собой Вейра.

— Возьму.

В комнате Олли сидела на кровати, бледная, но невредимая. Никола стоял у окна. На его лице остались следы усталости после допроса.

— Они сказали, что ты скрывала запрещённую вещь, — сказал он Лире. — Это правда?

— Я скрывала медальон. Не потому, что хотела навредить.

— Я и не думал, что ты хотела.

Он смотрел на неё с нежностью, которая принадлежала Миранде и её воспоминаниям. Лире было больно оттого, что она не могла ответить ему тем же. Но она не собиралась использовать его чувства.

— Никола, — произнесла она, — я помню кое-что из того, что было между тобой и Мирандой. Но я не она.

Никола долго молчал. Олли опустила глаза.

— Я понял, что что-то изменилось, — сказал он наконец. — Когда мы виделись в крепости, ты смотрела на меня так, будто знала мою боль, но не знала меня самого.

Лира почувствовала, как у неё сжалось горло.

— Прости.

— Не за что просить прощения. Если Миранда ушла, я не хочу удерживать её в тебе. Но её любовь была настоящей. Я не стану делать вид, будто её не было.

— Спасибо.

Никола отвернулся к окну.

— Если тебе придётся уйти, я пойду с тобой. Не ради старого обещания. Ради того, чтобы никто не использовал имя Миранды как повод причинить тебе боль.

Олли встала рядом с Лирой.

— И я.

— Нет, — сказала Лира. — Вы оба останетесь в безопасности.

— Ты не можешь обещать нам безопасность, — ответила Олли. — Ты можешь только позволить нам выбирать.

Эти слова напомнили Лире разговор с Каэлом.

Вечером она вернулась в кабинет. Каэл стоял у стола, где лежала карта окрестностей и отметка старой дороги на юг.

— Я решила, — сказала Лира. — Я уйду из замка.

Он побледнел, но выдержал её взгляд.

— Чтобы спасти Олли и Николу?

— И чтобы найти ответы без Совета за спиной. Я не ухожу от тебя. Я ухожу от тех, кто хочет решать за нас обоих.

— Я понимаю.

— Не знаю, вернусь ли.

— Я не стану просить тебя обещать.

Лира подошла ближе.

— Но я хочу, чтобы ты знал: если бы всё зависело только от меня, я бы осталась рядом.

Каэл коснулся её лба своим.

— Это больше, чем я вправе просить.

Они задержались так на один короткий вдох. Потом Каэл отстранился, чтобы не превратить прощание в обещание, которого пока не мог дать.

Лира ушла до рассвета вместе с Олли и Николой.

---

Глава 24. Дорога к печати

Выехать удалось через старую служебную калитку. Вейр подготовил им плащи, провизию и карту. Он не задавал вопросов, но передал Лире маленький свёрток.

— От лорда Каэла, — сказал он.

Внутри оказался компас с серебряной стрелкой.

— Он не показывает север, — объяснил Вейр. — Только направление к ближайшему источнику древней магии.

— Каэл знает, где мы?

— Нет. И не должен знать, пока Совет следит за ним.

Лира взяла компас. Стрелка дрогнула и указала на юго-восток.

Первые часы пути прошли молча. Олли ехала впереди, Никола держался рядом с Лирой. Замок постепенно исчез за холмами, но ощущение Каэла не исчезло. Связь с ним стала слабее, однако всё ещё отзывалась теплом, если Лира сжимала медальон.

— Ты любишь его? — спросил Никола, когда Олли отъехала вперёд.

Лира долго смотрела на дорогу.

— Не знаю, что значит «любить» человека, которого знаешь так недолго.

— Иногда это не зависит от времени.

— Ты говоришь о Миранде?

— О ней тоже. Но не только.

Лира повернулась к нему.

— Ты не ревнуешь?

— Я ревную к тому, что она не успела прожить. Не к тебе.

Он не обвинял её, и от этого стало легче.

— Я хочу, чтобы она была свободна в твоей памяти, — сказала Лира.

— Тогда не носи её боль как наказание.

Компас повёл их к старой дороге, заросшей травой. К вечеру они достигли каменного ущелья. В его конце виднелся полуразрушенный храм, почти такой же, как часовня, но старше и шире.

На входе был изображён знак Первого союза.

— Вот что означала фраза о камне, — сказала Лира.

Внутри храма под куполом находился постамент. На нём лежала вторая половина серебряной печати. Когда Лира приблизилась, медальон и фрагмент, добытый из часовни, одновременно вспыхнули.

Знаки на стенах ожили. Лира прочла надпись:

Два мира не разделены стеной. Их держит выбор тех, кто боится потерять друг друга.

— Значит, печать может открыть проход между мирами? — спросила Олли.

— Или закрыть, — ответил Никола.

За их спинами раздался звук натягиваемых тетив.

В храм вошли вооружённые люди в цветах клана Вейров. Во главе отряда стоял капитан, которого Лира видела на приёме.

— Отойдите от печати, — приказал он.

— Кто вас послал? — спросил Никола.

— Совет. Леди Элайна считает, что артефакт должен быть возвращён в замок.

— А Каэл? — спросила Лира.

— Лорд Каэл не знает о нашем выезде.

Олли переглянулась с Лирой. Это было плохо: отряд мог действовать по приказу Совета, но Каэл не успел бы их остановить.

— Мы не отдадим печать, — сказала Лира.

Капитан поднял руку. Лучники натянули тетивы.

И тогда снаружи раздался рёв дракона.

Каменные стены дрогнули. Стражники повернулись к входу, а Лира ощутила знакомую волну магии.

Каэл всё-таки нашёл их.

---

Глава 25. Крылья над ущельем

Каэл ворвался в храм в человеческом облике, но магия вокруг него была такой сильной, что факелы погасли один за другим.

— Оружие опустить, — приказал он.

Капитан не подчинился.

— Мы исполняем распоряжение Совета.

— А я — правитель этих земель.

— Совет не признал ваше право нарушать приказ.

— Тогда Совет обсудит это со мной лично.

Лира увидела за его спиной Элайну. Драконица вошла последней, спокойная и безупречная, будто происходящее было частью заранее подготовленной церемонии.

— Ты нарушил условия, Каэл, — сказала она. — Оставил замок без защиты и отправился за девушкой, которая сбежала от Совета.

— Ты отправила за нами людей с оружием.

— Я вернула древний артефакт.

— Ты хотела заставить печать открыться.

Элайна взглянула на постамент. На миг в её лице мелькнуло замешательство, затем оно снова стало бесстрастным.

— Я хотела уничтожить её, прежде чем она разрушит кланы.

— Ты не знаешь, что она сделает.

— Зато знаю, что случится, если ты выберешь её. Совет лишит тебя власти. Кланы начнут войну.

Каэл повернулся к Лире.

— Я не буду выбирать за тебя.

Лира поняла, что он оставляет ей решение не только о печати, но и о том, что делать дальше.

— Тогда не выбирай вместо себя, — ответила она.

Элайна подняла руку. Красный камень на её ожерелье засветился. Печать на постаменте отозвалась серебряной вспышкой.

— Нет! — крикнул Каэл.

Поздно. Красное заклятие ударило в камень, и храм содрогнулся. По полу побежали трещины. Из-под постамента поднялся вихрь света, втянувший в себя пыль, плащи и обломки.

Лира схватила медальон. Её магия отозвалась на печать, но поток оказался слишком сильным.

— Нужно разъединить фрагменты! — крикнул Никола.

Он бросился к постаменту, но один из стражников схватил его. Олли ударила стражника по руке и освободила Николу. В следующую секунду каменный обломок рухнул между ними.

— Олли! — закричала Лира.

Олли оказалась по другую сторону трещины. Она была жива, но путь к ней перекрывал разрастающийся разлом.

Лира потянулась к ней, однако вихрь отбросил её назад. Каэл поймал Лиру и удержал, несмотря на боль в раненом плече.

— Я доберусь до неё, — сказал он.

— Нет, печать сейчас сорвётся!

— Тогда что делать?

Лира посмотрела на символы. Надпись на стене вспыхивала и исчезала. Она снова прочла её:

Их держит выбор тех, кто боится потерять друг друга.

Печать не требовала жертвы. Она требовала решения.

Лира протянула руку Каэлу.

— Не отдавай мне свою силу. Просто будь рядом.

Он сжал её ладонь.

Они не пытались остановить поток по отдельности. Лира позволила силе медальона выйти наружу, а Каэл направил к ней свою магию — не подчиняя и не удерживая. Их силы встретились, но не слились: между ними осталась граница, тонкая, как световая нить.

Вихрь на мгновение замедлился.

Никола добрался до постамента и снял одну половину печати. Этого оказалось достаточно, чтобы разлом перестал расширяться, но храм уже наполнялся сиянием.

Элайна увидела, что поток меняет направление, и попыталась удержать его красным заклятием. Магия вырвалась из-под контроля и обрушилась на неё. Красный камень на её шее раскололся.

Лира разжала пальцы. Свет стал мягче.

— Отойди от печати! — крикнула она Элайне.

Драконица посмотрела на Лиру с ужасом и яростью. На миг её лицо показалось ей не враждебным, а отчаянным.

— Ты всё разрушишь, — прошептала Элайна.

— Я пытаюсь остановить разрушение.

Потолок треснул. Олли не могла перебраться через завал. Никола направился к ней, но Каэл удержал его.

— Нельзя идти туда, обвалится всё, — крикнул он.

Олли посмотрела на Лиру и указала на боковой проход, едва различимый за колонной.

Лира поняла: если не перенаправить поток, выход исчезнет. Она подняла медальон, удерживая свет вокруг себя. Каэл встал рядом, закрывая её от падающих камней.

Олли успела добраться до прохода, но огромный камень перекрыл его сразу после того, как она исчезла за поворотом. Её крик оборвался.

— Олли! — позвала Лира.

Ответа не было.

Храм содрогнулся снова. Каэл схватил Лиру за руку, Никола — вторую половину печати. Втроём они отступили к выходу. Элайна осталась у постамента, пытаясь подняться.

— Идём! — крикнул Каэл.

Лира протянула ей руку.

Элайна посмотрела на неё, будто не верила, что та может помочь.

— Почему?

— Потому что я не хочу становиться тобой.

Элайна схватила её ладонь. Каэл помог им выбраться из храма за миг до того, как свод обрушился.

Снаружи разразилась буря. Над ущельем вращался серебряный разлом, похожий на врата из света и тьмы. Лира слышала за ним шум города — знакомый, далёкий, невозможный.

Она узнала звук машин.

— Это мой мир, — прошептала она.

Каэл встал рядом.

— Ты можешь вернуться?

Лира не знала. За разломом мерцали огни парка, в котором она очнулась в этом мире. Но за её спиной лежали обломки храма, исчезнувшая Олли и люди, которых она уже не могла считать чужими.

Вихрь усилился. Земля под ногами раскололась.

Лира протянула Каэлу руку.

— Не отпускай.

Он переплёл пальцы с её пальцами.

Свет поглотил их прежде, чем кто-нибудь успел ответить.

Глава 26. По ту сторону разлома

Свет не обжёг Лиру. Он лишил её ощущения тела.

На миг исчезли руки, земля, голос Каэла. Осталось только падение — бесконечное, без воздуха и направления. Лира пыталась удержать его ладонь, но пальцы соскользнули.

Не отпускай.

Она не поняла, произнесла это вслух или подумала. В ответ сквозь грохот донёсся голос Каэла:

Я здесь.

Потом мир раскололся надвое.

Лира упала на мокрую дорожку и ударилась плечом. Над ней шумели деревья. Между ветками горели электрические фонари. Издалека доносились автомобильные гудки.

Парк.

Её парк.

Она резко села. На ней было то же серое платье, что и в замке, а на груди лежал медальон. Рядом никого не было.

— Каэл?

Тишина.

Лира поднялась и пошла к аллее, но знакомый пейзаж казался неправильным. Фонари мигали. Между стволами деревьев то и дело проступали каменные стены, а в лужах отражалось небо, которого над парком не было, — ночное, с двумя лунами.

Она увидела своё отражение в витрине у входа.

На неё смотрело лицо Миранды.

— Нет…

Лира коснулась щеки. Лицо было чужим, но уже не казалось совершенно незнакомым. В нём жила её тревога, её память — и боль девушки, которой она обещала не дать исчезнуть.

Послышался шаг.

На другом конце аллеи стоял Каэл. Его тёмная одежда была разорвана, плечо снова кровоточило. Он смотрел на Лиру так, словно всё это время боялся увидеть пустое место.

Она бросилась к нему. Он успел подхватить её, и они обнялись посреди парка — неловко, крепко, не веря, что снова нашли друг друга.

— Ты цела? — спросил он.

— Кажется.

— Это твой мир?

Лира огляделась.

— Да. Или был им.

Из-за деревьев донёсся шум, похожий на раскат грома. Между двумя фонарями открылся узкий разрез света. В его глубине мелькнули знакомые горы и вершины замка.

Каэл отстранился.

— Разлом не закрылся.

— Значит, мы ещё можем вернуться.

— Или он может расшириться.

На дорожке появилась женщина с собакой. Она остановилась, увидев Каэла, и уставилась на его одежду.

— Вам нужна помощь? — спросила она.

Лира хотела ответить, но в этот миг над деревьями пролетела тень с крыльями. Женщина ахнула и поспешила прочь.

Каэл смотрел на разлом.

— Наши миры соприкоснулись.

— Из-за печати?

— Из-за нас. Или из-за того, что мы сделали вместе.

Лира вспомнила храм, Олли и Николу.

— Они могли попасть сюда.

— Тогда мы найдём их.

— А если не попадут?

Каэл сжал её руку.

— Не будем заранее решать, что потеряли их.

Он посмотрел на неё пристально, будто хотел спросить что-то важное, но не находил слов.

— Я думал, что, если встречу тебя в твоём мире, всё станет проще, — сказал он наконец.

— Стало?

— Нет.

Лира улыбнулась сквозь тревогу.

— Тогда мы хотя бы снова вместе.

Вдалеке послышался звон колокола. Не городской — замковый. Его звук прокатился над парком, и разлом вспыхнул серебром.

Лира поняла: миры не просто открыли друг другу дверь. Они уже начали меняться.

---

Глава 27. Город, которого не должно быть

Лира привела Каэла к себе домой.

Он не задавал вопросов, пока они шли по улицам, хотя каждый перекрёсток явно удивлял его. Машины он принимал за металлические повозки без лошадей, светофоры — за магические знаки, а автоматическую дверь магазина долго рассматривал с подозрением.

— Она открылась сама, — заметил он.

— Здесь такое бывает.

— Без заклинания?

— Без видимого заклинания.

— Это хуже.

Несмотря на тревогу, Лира едва не рассмеялась. Привычный город рядом с Каэлом казался одновременно родным и новым. Она впервые замечала, как много в нём было загадок, которые раньше принимала за обыденность.

Её квартира встретила их темнотой и тишиной. Лира включила свет. Каэл резко обернулся к лампе.

— Это не огонь, — пояснила она. — Электричество.

— И оно не требует жертв?

— Обычно нет.

Она дала ему чистую одежду — свою широкую толстовку и запасные брюки. Каэл переоделся, но продолжал держаться так, словно ткань могла оказаться ловушкой.

Лира обработала его рану. Он сидел неподвижно, наблюдая за ней.

— Ты умеешь это делать, — сказал он.

— В моём мире есть аптечки и инструкции.

— Значит, магия всё-таки есть.

— Просто у неё другие названия.

Он улыбнулся. Лира поймала себя на том, что впервые видит его без короны, оружия и чужих ожиданий. Это не делало его менее сильным — только более настоящим.

Ночью они не спали. Разлом вспыхивал за окном, отражаясь в стекле. Иногда по улице проносились порывы ветра, пахнущие дымом и сосной. Один раз в соседнем дворе раздалось ржание лошади, хотя там не было ни конюшни, ни животных.

— Если миры соединятся, что произойдёт? — спросила Лира.

— Не знаю.

— Ты слишком часто этого не знаешь.

— Но теперь у меня есть кто-то, с кем можно искать ответ.

Она повернулась к нему.

— Ты не обязан оставаться в моём мире ради меня.

— Я знаю.

— И я не уверена, что хочу бросить всё, что было здесь.

— Я не прошу тебя выбирать сегодня.

На столе лежал медальон. Его камень мерцал, когда за окном разгорался разлом. Рядом с ним светился экран телефона Лиры, хотя она не подключала его к зарядке.

На экране проступил знакомый знак — две линии вокруг круга.

Лира коснулась стекла.

Вспышка света озарила комнату. Перед ней возникло отражение, но на этот раз в нём была не она. Там стояли Никола и Олли. Они находились в незнакомом месте, похожем на вокзал, а за ними высился каменный шпиль.

— Они живы! — Лира схватила телефон.

Изображение мигнуло и исчезло.

— Они в твоём мире? — спросил Каэл.

— Кажется. Нужно найти их.

— Тогда пойдём искать.

— По городу? Ты даже не знаешь, как пользоваться лифтом.

— Научу;сь.

— Сначала научишься не пытаться открывать двери силой.

— Это может занять время.

Лира впервые за весь вечер засмеялась. Каэл смотрел на неё с такой теплотой, что смех постепенно стих.

Он поднял руку, но остановился, оставляя ей выбор.

Лира сама коснулась его щеки.

— Я рада, что ты здесь.

— Я тоже.

Она наклонилась и поцеловала его первой. Поцелуй был коротким и осторожным, но в нём не было ни пророчества, ни приказа. Только их собственное решение.

Телефон снова вспыхнул.

На экране появился силуэт Элайны.

Её лицо было искажено помехами, но Лира узнала красный камень на шее.

— Она тоже здесь, — сказала Лира.

Каэл встал.

— Тогда нужно найти Николу и Олли раньше неё.

---

Глава 28. Последнее пламя

Сигнал привёл Лиру и Каэла к старому железнодорожному вокзалу.

Здание давно закрыли на ремонт. Вокруг стояли ограждения, а на пустых путях лежал туман. Лира услышала голос Никола прежде, чем увидела его:

— Лира!

Он выбежал из-за платформы. За ним появилась Олли, целая и невредимая, но в чужой куртке и с ссадиной на лбу.

Лира бросилась к ней.

— Я думала, ты погибла.

— Я тоже, — призналась Олли. — А потом камень засыпал проход, и меня выбросило сюда. Никола нашёл меня неподалёку.

— Как вы поняли, где я?

Никола указал на медальон.

— Он светился. Мы шли за ним.

Каэл поздоровался с ними сдержанно, но в его взгляде было облегчение. Он не стал задавать Николе вопросов о Лире, и тот это заметил.

— Хорошо, что мы снова все вместе, — сказал Никола.

В глубине вокзала раздался хлопок. Над платформой вспыхнуло красное пламя.

Элайна вышла из тумана. Её платье было порвано, а на шее вместо целого камня висел расколотый осколок. Но в глазах по-прежнему горел вызов.

— Ты могла оставить всё как есть, — сказала она Лире. — Тебя бы выслали, Каэл женился бы на мне, а оба мира сохранились бы.

— Ты сама веришь в это? — спросила Лира.

— Я верю в порядок.

— Нет. Ты веришь в контроль.

Элайна подняла ладонь. Красный осколок вспыхнул, и по рельсам побежали огненные линии. Вокзал затрещал. За окнами возникли сразу два пейзажа: городская улица и замковый двор.

Каэл двинулся вперёд, но Лира удержала его за руку.

— Не один.

Она встала рядом с ним. Никола и Олли остались за ними, подальше от огня.

Элайна направила пламя в Каэла. Он поднял руку, отражая удар золотой волной. Лира почувствовала, как их магия встречается, но теперь не пыталась управлять ею. Она слушала.

В красном огне Элайны обнаружился страх — такой старый, что она сама, вероятно, давно приняла его за ненависть.

— Ты боялась потерять дом, — сказала Лира.

— Не смей говорить обо мне так, будто знаешь.

— Ты пыталась уничтожить всё, что не могла удержать.

— Я защищала свой народ!

— От чего? От людей? От перемен? Или от того, что однажды тебя могут не выбрать?

Элайна вскрикнула и направила пламя на Лиру. Каэл шагнул между ними, но Лира не позволила ему закрыть её собой.

Она подняла медальон.

— Я не хочу отнимать у тебя Каэла, — сказала она. — И не хочу отнимать у тебя дом. Я хочу, чтобы ты перестала решать за всех нас.

— Ты думаешь, доброта спасёт тебя?

— Нет. Но выбор — мой.

Лира направила силу не против Элайны, а к расколотому камню на её шее. Красный осколок треснул. Вспышка отбросила всех на несколько шагов, однако огонь не погас — он превратился в множество ярких искр и поднялся к потолку.

Элайна упала на колени. Каэл подошёл к ней, но не коснулся.

— Я не стану тебя убивать, — сказал он. — Но ты ответишь за то, что сделала.

— Совет меня не простит.

— Я не могу обещать, что они простят. Могу обещать, что они услышат твоё имя и твои причины — не только мой приговор.

Элайна подняла на него взгляд. Впервые в её лице не было ни презрения, ни притворства.

— Ты всё ещё считаешь, что можно изменить этот мир?

— Теперь — да.

За окнами вокзала пейзажи начали расходиться. Город и замковая долина мерцали, словно две картинки, наложенные друг на друга.

Медальон в руке Лиры нагрелся до боли.

— Нужно закрыть разлом, — сказал Каэл.

— А если он не закроется?

— Тогда найдём другой способ.

Лира взглянула на друзей.

— Вместе.

---

Глава 29. Две двери

Разлом перенёс их обратно в храм Первого союза.

На этот раз в помещении не было ни стражи, ни Элайны — она осталась в городе под присмотром капитана Роэна. В центре храма лежали обе половины печати. Камень был цел, но свет внутри него мерцал неустойчиво.

Надпись на стене стала яснее:

Закрыть врата может тот, кто не требует владеть другим. Открыть — тот, кто готов впустить, не отнимая права уйти.

— Значит, нужно выбрать, — сказала Лира.

— Между мирами? — спросил Никола.

— Между тем, чтобы закрыть проход навсегда, и тем, чтобы оставить его открытым.

Олли посмотрела на разрушенную стену.

— Если оставить, два мира могут смешаться.

— Если закрыть, мы можем больше не вернуться, — сказал Каэл.

Лира посмотрела на него. Этот выбор был не только о мире. Если врата закрыть, возможно, она останется в теле Миранды, навсегда отделённая от прежней жизни. Если открыть — рискует тем, что оба мира перестанут быть прежними.

— Я не хочу, чтобы кто-то решал это вместо меня, — сказала она.

— И никто не будет, — ответил Каэл.

Он подошёл к печати и снял с руки перчатку.

— Если ты хочешь вернуться в свой мир, я не стану удерживать тебя.

Лира ощутила, как слова отдаются болью. Каэл произнёс их не для того, чтобы испытать её. Он действительно готов был отпустить.

— А если я останусь?

— Тогда останусь рядом, пока ты сама этого хочешь.

— А ты? Какой мир выбираешь ты?

Каэл посмотрел на него — на каменный храм, который принадлежал его истории, его роду, его дому. Потом перевёл взгляд на Лиру.

— Я выбираю не мир. Я выбираю не строить его на принуждении.

Никола положил свою ладонь на край печати.

— Миранда хотела свободы. Если её память осталась с тобой, пусть эта свобода не станет ещё одной обязанностью.

Лира закрыла глаза. Перед ней возникли два мира: парк и замок. Один был её прошлым, другой — местом, где она обрела друзей, магию и чувство, которого не ожидала найти.

Она не могла вернуться к прежней Лире — той, что шла по мокрой аллее, убеждённая, что её жизнь стоит на месте. Но не хотела терять этот мир и тех, кто стал ей дорог.

— Я не хочу закрывать врата навсегда, — сказала она. — Но и не хочу, чтобы они оставались открытыми без контроля.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила Олли.

Лира подняла медальон.

— Оставить путь, который можно открыть только по согласию обеих сторон.

Каэл понял её замысел.

— Не врата, которыми можно завладеть. Переход, который отвечает на зов.

— Да.

Они встали вокруг печати. Никола и Олли положили руки на камень. Каэл — рядом с Лирой, но не поверх её ладони. Каждый сохранял своё место.

Лира произнесла слова, которые пришли к ней из древнего языка:

— Не цепь. Не приказ. Порог, который открывается только тем, кто зовёт и кто готов услышать ответ.

Свет наполнил храм. Печать дрогнула, а затем её части разошлись, не ломаясь. Между ними образовалась тонкая серебряная линия.

На стене проступили новые слова:

Дверь есть. Путь выбирают живые.

Разлом за храмом стал меньше. Он больше не захватывал пространство, но и не исчез полностью.

Лира повернулась к Каэлу.

— Ты можешь вернуться в свой мир?

— Да.

— А я — в свой?

— Похоже, теперь тоже.

Она взяла его за руку.

— Я не хочу решать сегодня, где наш дом.

— Тогда не будем решать.

— Но я хочу, чтобы ты был рядом.

Каэл коснулся её лба своим.

— Пока ты этого хочешь.

Лира поцеловала его. На этот раз без страха, что поцелуй станет обещанием на всю жизнь. Он был только тем, чем и должен был быть: её выбором сейчас.

---

Глава 30. Переплетённые души

Прошёл год.

В замке Каэла стало меньше закрытых дверей и больше открытых окон. Совет не изменился за одну ночь, но после истории с печатью ему пришлось начать переговоры с человеческими поселениями. Впервые представители обеих сторон встречались не как хозяева и слуги, а как участники одного договора.

Элайна предстала перед Советом. Её не лишили имени, но отстранили от власти до завершения суда. Она признала, что помогла организовать нападения, хотя настаивала, что действовала ради кланов. Лира не стала просить для неё помилования. Но и не потребовала мести.

Олли осталась в замке и возглавила службу, отвечавшую за условия жизни слуг. Теперь она сама распределяла работу и следила за тем, чтобы ни одна служанка не боялась пожаловаться.

Никола вернулся к земледелию в долине. Он больше не ждал Миранду у реки, но иногда приносил к старой часовне белые цветы. Лира ходила туда вместе с ним. Они говорили о девушке, чью жизнь она продолжала, — не как о тени, а как о человеке, которого оба любили по-своему.

Переход между мирами открывался редко. Для этого требовались медальон и добровольный зов с обеих сторон. Лира несколько раз возвращалась в свой город. Она навещала знакомые места, сидела у того самого пруда и постепенно училась принимать: её прежняя жизнь не исчезла, но больше не была единственной, которую она могла назвать своей.

Однажды весной Каэл пришёл с ней в парк.

На нём было простое тёмное пальто. Он всё ещё с подозрением относился к велосипедам и каждый раз морщился, когда мимо проезжал автобус. Но фонари уже не казались ему колдовством.

Они остановились у пруда. Вода отражала молодые ветви и вечернее небо.

— Ты часто приходишь сюда? — спросил Каэл.

— Иногда. Здесь всё началось.

— И ты хотела бы, чтобы всё было иначе?

Лира подумала.

— Раньше — да. Теперь не уверена.

— Жалеешь?

— Что попала сюда? Да. Иногда. Что встретила тебя? Нет.

Он взял её за руку.

— Я не могу обещать, что наши миры всегда будут спокойны.

— Я и не прошу.

— Не могу обещать, что Совет перестанет спорить.

— Не прошу.

— И не могу обещать, что однажды не начну снова говорить, будто знаю, что для тебя лучше.

— Тогда я напомню.

Каэл улыбнулся.

— Договорились.

Медальон на шее Лиры тихо блеснул. В его серебре больше не было ощущения ловушки или приказа. Он стал знаком дороги, которую можно было выбрать, а можно — оставить закрытой.

Лира посмотрела на своё отражение в воде. Лицо Миранды всё ещё было её лицом, но теперь она видела в нём и себя. Не прежнюю Лиру и не прежнюю Миранду — кого-то нового, собранного из памяти, боли, смелости и выбора.

— Знаешь, что сказала мне Миранда во сне? — спросила она.

— Что?

— Не становиться ею. Но и не выбрасывать её из сердца.

Каэл сжал её руку.

— Хороший совет.

— Да. Я думаю, она наконец свободна.

Ветер прошёл над водой. На другом берегу на мгновение возник серебряный отблеск — будто вдалеке открылась дверь. Лира не пошла к ней. Сегодня ей не нужно было возвращаться ни в один из миров.

Она стояла рядом с Каэлом, чувствуя, что может уйти, если захочет, и остаться, если решит.

Именно поэтому она осталась.

Так переплелись их судьбы — не потому, что пророчество приказало им быть вместе, а потому, что, узнав цену выбора, они снова и снова выбирали друг друга.


Рецензии