Шахматист Яковлевич

               


Странна и не объяснима порой человеческая сущность. Кажется всё тебе ясно в отношении конкретного человека и не должен он тебя волновать, да и думать о нём незачем, но возникает его образ в памяти с периодическим постоянством без всякой на то причины, хотя нет его уже на белом свете.
Вот и задаёшься вопросом: Что заставляет память возвращаться к нему? Почему не угасает его образ? В чём причина?

 Впервые я встретил Яковлевича на городском шахматном турнире. Как – то в честь очередного помпезного праздника в Доме Культуры был устроен шахматный турнир. В первом туре с чемпионом города сел играть замызганный мужичок лет пятидесяти, лысоватый, небритый и весь какой – то неухоженный. Началась игра, и вокруг стола собрались зрители. Мужичок играл против чемпиона весело и дерзко. Корректностью он не страдал. Громко комментируя ходы соперника, обратился к зрителям: - Титков – от у нас врач! Высшее образование имеет! Он эть чемпион города! По теории играт! А я кто против его – неграмотный электрик с завода! Чо он думат? Чо тут думать? А я теорию ту не знаю…
Я подошёл ближе к столу. Действительно, на доске простая позиция, не грозящая чемпиону, и думать тут не над чем, но врач упорно сидел, уткнувшись в доску. Очевидно, он вошёл в ступор. Для интеллигентного, культурного человека такое обращение, как ушат холодной воды на голову. Шахматисты бываю в таком состоянии в момент жестокого цейтнота или сложной позиции. Человек смотрит на доску и не видит простых, очевидных ходов. Вот в этом состоянии и подставил чемпион ферзя мужичку… Но тот, не ожидавший такого подарка, ферзя, однако, не взял.  Подняв в удивлении брови, он взмахнул руками.
- Вы посмотрите! Чемпион ферзя прозевал! Вы думаете я его брать буду? Я ему разрешаю переходить…
 Он обратился к сопернику: - Разрешаю Вам переходить, Александр Иванович! Но врач, покачав головой, положил своего короля на доску и вышел на воздух.
 - Молодец, Яковлевич, у чемпиона выиграл! – выкрикнули из толпы, и раздались аплодисменты.
Для Яковлевича наступил, может быть, единственный в его жизни настоящий триумф. Он поднял вверх указательный палец и громко сказал : - Титков ведь у нас кто? Чемпион города! А я у него выиграл! Дак кто я?!
 И хоть разгромил потом врач всех соперников и занял первое место, но героем турнира стал Яковлевич.
Эта его финальная фраза прочно вошла в обиход горожан и не забывается уже десятки лет.

 Через пятнадцать лет сумасшедшей работы в школе учителем физкультуры, израсходовав весь свой резерв моральных сил и нервов, поняв, что не могу больше работать в школе в полную силу, я перешёл на работу заведующим филиалом детского районного клуба физической подготовки.
Яковлевич жил рядом и частенько захаживал в клуб поиграть в шахматы и повеселить нас своим неординарным юмором. К этому времени он уже вышел на пенсию и вёл разгульную жизнь одинокого пенсионера.
В день получения пенсии у него собирались такие же, ка он, друзья: Конь – Голова, Джон Сильвер и прочие героические личности. Пенсия исчезала за пару дней весёлого застолья. И не удивительно, один только Конь – Голова пил больше, чем настоящий конь и все остальные кореша. После Яковлевич бродил одинокий и грустный, перебиваясь с хлеба на воду. Он часто захаживал к нам обогреться и побаловаться чайком. В сильные морозы он оставался в клубе на ночь под видом сторожа.

 Вот как – то морозным утром захожу в филиал. Яковлевич сидит за столом и читает свежие газеты.
- Яковлевич, ты что, без очков читаешь?
- Да, без очков всё хорошо вижу. Хочешь самый мелкий шрифт прочитаю?
 - Ну ты даёшь! Я вот уже на плюс два с половиной перешёл. - Яковлевич загадочно улыбнулся:
- Я тебе сейчас расскажу, но только ты так не делай… Я ведь после сорока лет тоже плохо стал видеть, очки носил. И что ты думаешь, пришёл на завод в ночное дежурство, а очки дома забыл. И вот, как на грех, вышел из строя один пресс. Меня, как дежурного электрика вызывают:» Иди, делай»… Я пришёл, а у меня огромная отвёртка была с деревянной ручкой. И вот я эту отвёртку и сунул сослепу в контакты, а там напряжение огромное! Как звездануло! Такая вспышка! У меня только ручка в руке осталась! Как меня не убило!? Вот после этого я и стал хорошо видеть, но только ты так не делай! Свет во всём цехе погас, ох и скандал потом был! Меня больше не стали посылать дежурить.


Скоро подошло время районного турнира по шахматам. Мы решили включить в команду Яковлевича. Он это известие принял с энтузиазмом, обещал готовиться по своему индивидуальному плану и в назначенное время прибыть в клуб для поездки. Но вот подошло время выезжать, а Яковлевича нет.
Мы с товарищем направились к нему домой. Подошли к одинокому нежилому дому, стоящему на самом берегу огромного пруда.
- Валера, ты куда меня привёл? Это же нежилой дом!
- Дом – то нежилой, но Яковлевич в нём живёт, хотя. может, ушёл к родственникам спать… Пойдём, проверим, на всякий случай.
- Да ты что! Как туда заходить!? Ворота упали, окна замёрзшие, ни - кого тут нет!
- Пойдём, пойдём, пригнись пониже…- Мы вошли в полуразвалившиеся сени.
- О, замка нет, значит он тут – Валера дёрнул дверь, она открылась. Мы вошли в дом. В избе не топлено и темно.
 - Яковлевич! – крикнул Валера. Ты дома?
 - Надо свет включить, посвети, где у него выключатель?
- Да у него давно провода отрезали за неуплату. – Валера зажёг спичку.
- Точно, дома. Вон валенки на шестке сушатся – Он со спичкой обошёл избу – пусто. Подошёл ко мне и зажёг новую спичку. – Странно, куда он подевался? Яковлевич! – прокричал он громко. Валенки вдруг на шестке зашевелились, и раздался глухой голос Яковлевича:
- Иду, иду! – За валенками показались ноги, и из русской печи, словно чёрт из табакерки, вылез Яковлевич. Мы обомлели:
- Яковлевич, ты что, в топке спал?!
- Конечно, я всю зиму так сплю, подтоплю маленько, шубу с валенками надеваю и в печь. Там тепло, ноги только не входят, валенки приходится надевать. А чо вы удивляетесь? После войны – то где думаете спасались? В русских печах и спали. Вернулся народ в деревни, а деревень- то нет, все дома сгорели, только печи и стоят. Вот загородятся от ветра и дождя досками, хламом всяким, так и выживали возле печей. И ребятишки в печах спали, и купали их в топке. Я ведь прошёл через всё это!
Тут фронта не было, а в других – то местах все деревни сгорели…
- Ну, Яковлевич, ты даёшь! Пойдём, хоть чаю попьёшь. Готов играть - то ?
- А как же! Я ведь в печи-то такие комбинации продумал!

 Яковлевич на турнире сыграл отлично : выиграл три партии и одну свёл вничью, чем немало помог команде занять первое место.
После турнира мы с Валерой сходили к председателю Горсовета и рассказали о Яковлевиче. Вскоре он перебрался в казённую квартиру. Квартирка, конечно, так себе, не хоромы, но нормальная, жить можно.
 Яковлевич по – прежнему не забывал нас, частенько захаживал поиграть в шахматы, согреть душу чайком да отколоть очередной смешной номер. Бывало, что и перегибал он палку, не без этого. Конечно, живой ведь человек, все ошибаются…
А дело было так: Яковлевич, как обычно, рано утром припёрся в клуб и подменил сторожа. Тот ушёл домой, а Яковлевич, заняв место за столом начальника, углубился в чтение газет, коими в те времена были завалены все маломальские организации.
 Через некоторое время в дверь робко постучали и на пороге появилась миловидная молодая женщина в красивом спортивном костюме. Помещение заполнилось приятным запахом духов.
- Здравствуйте! – обратилась она к Яковлевичу. – Вы не сможете мне помочь? Дело в том, что в силу сложившихся семейных обстоятельств мне сейчас срочно нужна работа. В городе я была тренером по фитнесу…- Яковлевич, с серьёзным видом начальника, не опуская газеты и не отрывая от неё лица, исподлобья разглядывал вошедшую: - Какая красивая и фигуристая женщина, и голос такой приятный.
Из какого – то дальнего уголка зачерствевшей души Яковлевича возникло острое желание сделать для неё что – то приятное. Он вдруг вспомнил, что тоже был молодым и даже не очень давно, и ему, как и всем, нравились женщины. И чтобы заслужить признание, её нужно ошеломить. А что, а вдруг!?
Впервые в этот момент он решил сыграть роль большого начальника. Отложив газету, он строго оглядел вошедшую с головы до ног. Конечно же, он не имел представления, что такое фитнес, но нужно было как – то выходить из положения.
  - У нас ведь серьёзная организация! Больше тридцати тренеров работают! Мы кого попало не берём! Что вы можете? – Женщина улыбнулась.
- Я тренер по фитнесу и многое могу…- Яковлевич вышел из-за стола.
 - А сможете вы переметнуться через себя?
 - Ну, естественно, каким способом? Сальто, рондат, фляк или переворот боком? – Яковлевич понятия не имел, что это за слова и опять попал в затруднение. Сказать ему было нечего, и он вышел на свободное место перед столом.
- А вот сделаете, как я! – Он вдруг, брякнулся на пятую точку, перекатился на спине назад, раздался страшный грохот от удара затылка об пол, лохматая собачья шапка отлетела в сторону и, как финальный аккорд, о половицы ударили  носки кирзовых сапог Яковлевича. Он гордо поднялся, уверенный, что произвёл сногсшибательное впечатление. Женщина, поражённая таким трюком, невольно рассмеялась.
- Да, здорово, но лучше это на матах делать. Давайте, я вам покажу пару сложных упражнений, можно даже без разминки. – Она сняла курточку, вышла вперёд и легко села в продольный шпагат, затем, чуть покачавшись в шпагате, перешла на поперечный. Яковлевич был в восторге. Он разглядел контуры упругих ягодиц, большие груди, выпирающие из- под костюма, плавные, завораживающие движения рук…  В груди у него спёрло, и он вдруг сказал:
- Я ведь шахматист, у чемпиона города выиграл! Мы все Полевины – шахматисты! И дядька мой, с войны пришёл, вся грудь в орденах, а шахматист! Сын его, дурачок, пьяный напился, бегал по городу с топором, кричал: « Я шахматист, я шахматист »! Потом отца и зарубил этим топором. Посадили его, а он взял сдуру и у лагерного авторитета выиграл в шахматы! Потом сообщение пришло, что погиб он, а от чего не – написали. Из наших никто на похороны не поехал. Так и пропал, как собака. – Женщина растерянно слушала, не понимая, к чему он всё это говорит. Но Яковлевич продолжал натиск:
 - Я ведь как разойдусь, дак не одна защита не терпит! Мне ведь даже семидесятилетние старухи сдаются! – Трудно себе представить, чем бы всё это закончилось, если бы я не подошёл. Заслышав шаги в сенцах, Яковлевич ринулся на выход.
 - Вот женщина пришла на работу устраиваться, мне идти пора… - Когда он вышел, женщина растерянно спросила: « Это кто бы л »?
- Да старичок – сосед, сторожа иногда подменяет. Какая у вас специальность?
- Фитнес.
- Фитнес – хорошее и нужное дело, но, к сожалению, в нашем районе не культивируется. У нас есть свободная ставка по баскетболу, как вы с баскетболом, дружите?
 - Не очень…
 - Жаль, но вы оставьте свои координаты, я попробую позвонить в район…

Последний раз я встретил Яковлевича через несколько лет с тех пор, как его увезли в дом престарелых в большой город. Он шёл мне навстречу по асфальтированному тротуару, прихрамывая, останавливаясь, разговаривая с собой. При этом он активно жестикулировал кому- то что- то доказывая. Увидев меня, он даже не удивился. Как будто не было этих пяти лет, что он провёл в доме престарелых. Яковлевич быстро расстегнул пальто:
- Николаич, посмотри! – И хоть не был я Николаичем, я не протестовал. Николаичем он назвал  меня сразу, как увидал. Таков уж был склад его шахматного ума.
- На лацкане затасканного пиджака белел алюминиевый жетон, на котором было выбито: « Первое место.» Я картинно удивился.
- Яковлевич, где это ты стал чемпионом?
- По дому престарелых я чемпион! Вот приехал бумаги выправить. Хочу в деревенский дом престарелых перевестись, а то там эть- одни тюрэмшыки! Все исколотые, ни дня не рабатывали, всю жисть по тюрьмам, а пензия у них такая же , как у меня! Да ишо деньги стали собирать со всех в свою воровскую кассу! А у нас эть итак дом престарелых пензию забирает, оставляют маленько на курево, дак уголовники и это отбирают! Нашто мне это надо!? Я им платить отказался, дак налезать на меня стали. Но я им сказал: « Я ведь не только по шахматам мастер.» Дак отстали пока.
 - Яковлевич, а ты что хромаешь?
- Так эть отрезали у меня полступни! Помнишь, нога- то у меня болела? Дак оказалось, что это гангрена была! Я эть токо потом вспомнил, отчего нога- то заболела…? Пришёл домой выпимши, в печь- от полез спать, а валенки забыл одеть, так в сапогах и уснул. А ночью мороз сильный был, вот у меня и прихватило большой палец на правой ноге. Вот почему и запах был. Помнишь, вы всё ругались, что пахло у меня от ноги – то, дак это гангрена и была. Вот и хожу, хромаю…Они ведь чо на меня налезают? По тюрьмам сидели, делать – то нечо, дак они в шахматы и играют на деньги, а я на деньги играть не стал. Давайте, говорю, на чемпиона играть. Они ведь бесчётные! Не знают, что голова- то нагреватса от игры, хоть и хорошо некоторые играют. А я сыграю партию, схожу,голову холодной водой смочу, и опять играть. Всех и обыграл! Я ведь в заводе – то так же выиграл! Токо чуствую, что голова нагрелась, ополоснусь холодной водой, мозги –то остынут, и опять играю!
 - Ну, ты, Яковлевич, молодец! Не уронил нашу марку!
- А как же!

Вскоре, после нашей встречи на тротуаре, пришло сообщение, что Яковлевич умер. Обстоятельства
смерти неизвестны.
Покойся с миром, божий человек. Пусть земля тебе будет пухом. Мы помним тебя.
 

         


Рецензии