Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Нескучные выходные. Книга 1 Проект Кладоискатель
В жаркий июльский полдень щедрое солнце обильно поливало своим ярким светом невысокий горный массив. Пологие склоны, густо покрытые сочной растительностью всех оттенков изумрудного, нежились в его согревающих потоках. Благодарная зелень, купаясь в тёплых золотистых лучах, тихо шуршала от прерывистого дуновения лёгкого ветерка и плавно покачивала ему в такт своими маленькими блестящими листочками. То тут, то там, вырастая из плотного травяного ковра, тянули к солнышку свои крепкие каменные тела величественные, остроконечные горы, образуя длинную вереницу внушительных изваяний самых причудливых форм.
В узкой долине, живописно расположившейся у подножия этих застывших исполинов, яркой голубой лентой, изгибаясь и поворачивая бесконечное количество раз, струилась небольшая речушка. По обеим сторонам от шустрого журчащего потока, в восхитительном творческом беспорядке, гостеприимно раскинулись нестройными рядами крохотные шале. Словно сошедшие со страниц детской книжки, аккуратные строения с зелёными крышами, гармонично вписавшиеся в окружающий ландшафт, манили к себе городских жителей, обещая покой и безмятежный отдых.
Этот невероятной красоты райский уголок, чудесным образом сумевший сохранить свою первозданную чистоту и великолепие, находился рядом с небольшим провинциальным городком, каких имеется великое множество на обширной территории страны. Прекрасный оазис был его главной достопримечательностью, а по совместительству и основной финансовой артерией.
Долина круглый год, словно магнитом, притягивала к себе туристов всех мастей. Одним она дарила тишину и единение с природой, а другим предоставляла возможность проверить свой характер и сноровку. Скалолазы, треккеры, каякеры, поклонники маунтинбайкинга — здесь каждый мог найти себе отдых по душе. В погожие деньки зимнего периода, разбавляя сезонное одиночество исполинов, на заснеженные склоны приезжали оттачивать своё мастерство лыжники и сноубордисты.
Не удивительно, что этот дивный, невероятно прелестный земной Эдем был безмерно любим художниками. Они приезжали сюда в огромном количестве и буквально заполоняли собой горный массив, по одиночке и небольшими группами располагаясь на компактных, хаотично разбросанных по долине полянках. Вассалы ордена кисти и красок скрупулёзно, долгими часами запечатлевали на своих холстах волшебное разнообразие окружающего пейзажа.
Не менее преданными поклонниками чудесной долины были и фотографы. Они без устали, днём и ночью, щёлкали затворами своих фотоаппаратов, стремясь поймать в кадр неповторимые мгновения, и частенько устраивали в этом поистине райском местечке романтические фотосессии для влюблённых парочек. Непрерывная череда молодых людей, с присущим лишь юности рвением и незыблемой верой в несокрушимость и бессмертие их союза, жаждала увековечить свои возвышенные чувства в необыкновенно красивых декорациях.
В этот ясный летний день, на одном из отвесных участков стремившейся ввысь каменной глыбы, щурясь от слепящих лучей золотого светила, ловко цеплялся сильными, натруженными руками за шершавые выступы скалы инструктор по альпинизму Роман Лисицкий.
Это был высокий, спортивного телосложения, хотя и несколько худощавый парень. В простонародье таких называют «жилистыми» или «поджарыми». Гибкое тренированное тело Лисицкого было хорошо знакомо и с палящим зноем, и с лютой стужей, и с пронизывающим до костей беспощадным ветром. Жизнерадостный молодой человек, прозванный друзьями Жуком за свою страсть к «ползанию по камням», как шутливо называли они его увлечение, в свои неполные тридцать лет успел побывать в самых разных ситуациях. Дисциплина, самоконтроль, острый ум и хорошая физическая форма не раз выручали его и были верными спутниками в бесконечной череде довольно опасных приключений.
Пронзительно яркие голубые глаза Романа почти всегда смотрели на собеседника внимательно и по-доброму, хотя временами и несколько насмешливо, выдавая задорный и немного хулиганистый характер своего обладателя. Благоприятное впечатление дополняла не сходящая с лица парня едва заметная мягкая улыбка, которая создавала вокруг него ауру доброжелательности, делая общение со скалолазом лёгким и комфортным.
Лишь иногда, в редких случаях, выражение его глаз менялось, и в их небесной синеве проступала грозная и опасная ледяная сталь. Тем, кому не посчастливилось наблюдать эту трансформацию, в полной мере начинали понимать, что сильно заблуждались, считая симпатичного любителя гор озорным и игривым пушистым зайкой.
За весёлой и беззаботной, никогда не унывающей и постоянно улыбающейся маской искусно скрывались твёрдый, несгибаемый характер, жёсткие принципы и непоколебимая решительность. Пушистый заячий хвостик рассыпался прахом, лишь стоило возникнуть на горизонте какой-либо угрозе со стороны или опасной ситуации. Лисицкий умел принимать быстрые решения в сложных обстоятельствах, умел защищать и нападать при необходимости, не терпел несправедливости и никому не позволял переходить границы дозволенного.
Будучи опытным скалолазом, уверенным в своих способностях и навыках, Жук разрешал себе игнорировать требования безопасности, предпочитая максимальное сближение с природой. Тренированное, безупречно выполняющее свою работу тело Романа и многолетний опыт нахождения в экстремальных условиях позволяли ему обходиться без специальных приспособлений и экипировки.
Вот и сейчас снующий между горными вершинами ветерок играючи перебирал выгоревшие на солнце короткие волосы цвета соломы, давно забывшие, что такое защитный шлем, придавая парню по-детски взъерошенный и озорной вид.
Лисицкий без особого труда преодолевал любые опасные горные участки, проходил по максимально сложным маршрутам, неоднократно совершал восхождения на самые неприступные вершины мира. Он получал огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие, испытывая на прочность свой характер и свой организм. Горы были его истинной страстью и беззаветной любовью на всю жизнь. Лишь здесь, наверху, среди камней, снега и облаков, парень чувствовал себя по-настоящему счастливым.
Когда Роман, поднявшись на очередной пик и пытаясь усмирить рвавшееся наружу, бешено колотящееся сердце, устало оглядывался вокруг, на него снисходило необъяснимое умиротворение. От красоты открывающихся видов и царившей здесь торжественной безмятежности неизменно захватывало дух. Эти восхитительные и невероятные по своей остроте ощущения ему дарили только горы, и он никогда и ни за что не променял бы их ни на что другое. Величественные гиганты питали его жизненной силой, и он не представлял своего существования без этих могучих, безмолвных друзей.
Мощные, чётко выверенные движения Лисицкого методично и неумолимо приближали его к очередной вершине. Сегодняшнее восхождение было для опытного экстремала подобно детской забаве. Дорога к облакам воспринималась как лёгкая неспешная прогулка, которую он мог бы совершить и с закрытыми глазами, настолько простым ему казался этот путь.
Но эти невысокие горы и несложный маршрут Роман выбрал не для себя. Там, внизу, стараясь изо всех сил, по его следам медленно двигался неопытный стажёр, внимательно следя за всеми действиями своего инструктора и с усердием и тщательностью их повторяя.
Преодолев очередной участок пути уверенными короткими рывками, Жук закрепил в каменной стене карабин со страховочным тросом. Подёргал его, проверяя крепление. Затем поудобнее уселся на широком выступе скалы, свесив ноги, и стал непринуждённо болтать ими, словно непоседливый ребёнок на высокой лавочке. Ощутив привычную волну покоя и умиротворения, он не торопясь оглянулся, наслаждаясь раскинувшимся вокруг пейзажем невероятной красоты, глубоко вдохнул чистый горный воздух, пропитанный ароматами трав, и довольно улыбнулся.
Усмехнувшись и устремив взгляд куда-то вниз, Лисицкий нарочито громко и сердито произнёс:
— Софья! Ну, давай уже! Совсем немного осталось.
Словно в отместку на наигранное недовольство инструктора, ему на голову посыпались мелкие камни и пыль, шаловливо скинутые откуда-то сверху хулиганом-ветерком. Парень потряс головой и несколько раз провёл рукой по взъерошенным волосам, убирая мусор.
Затем снова, коротко хохотнув, окликнул:
— Эй, коряга! Ты там застряла, что ли?
Жук комично вздохнул и звонко поцокал языком, при этом уперев руки в бока, словно вредная и постоянно всех осуждающая кумушка-соседка, несущая свой почётный караул у подъезда дома.
Продолжая дурачиться, чтобы хоть как-то развлечь самого себя во время вынужденного ожидания, Лисицкий положил руки на колени, соединив кончики пальцев, как будто для медитации. Изображая глубокое недовольство наставника неуклюжестью и нерасторопностью своего подопечного, парень противным, дребезжащим голосом стал глумиться над идущим по его следу вторым альпинистом:
— Нда-а… Не познать мне, видимо, гордость сэнсэя, узревшего великие достижения своего ученика.
Внизу, уже совсем близко к широкой скальной ступеньке, на которой с комфортом расположился Роман, как и положено, в полной экипировке альпиниста, старательно карабкалась по каменной стене молодая хрупкая девушка. От жары и напряжения её лицо было покрыто мелкими капельками пота. Она раздражённо вытерла их тыльной стороной ладони, на несколько секунд прервав свои потуги побыстрее догнать ехидного учителя.
Глаза Софьи сосредоточенно высматривали наиболее удобные для зацепа места в скале. Наконец, сделав выбор, девушка переставила ногу на очередной выступ и уверенно подтянулась, ухватившись за выбранный ею каменный шип. Ещё немного сократив расстояние между собой и вредным инструктором, девушка довольно улыбнулась.
— А это мы ещё посмотрим, — буркнула себе под нос юная альпинистка. — Тоже мне, сэнсэй нашёлся…
Вершина, которую выбрал Жук для первого восхождения своей подопечной, представляла собой небольшую, почти плоскую площадку, с которой являлся взору во всей своей красе неописуемо чудесный вид на долину.
Лисицкий не просто так остановил свой выбор именно на этом маршруте. Он точно знал, что открывающаяся с этого пика прекрасная картина способна восхитить кого угодно и навсегда поселить в сердце новичка любовь к каменным великанам. Кроме того, в отличие от соседних остроконечных, «рваных» вершин, ровная и удобная площадка, венчающая эту гору, как нельзя лучше подходила для того, чтобы хорошенько отдохнуть и набраться сил перед спуском. А это было тоже немаловажным аргументом при выборе пути, учитывая отсутствие опыта и ещё не закрепившуюся на должном уровне выносливость новичка.
Жук, первым взобравшись на самую высокую точку, огляделся вокруг и довольно потянулся, закинув руки за голову и сомкнув их на затылке. Вот так и должно выглядеть счастье: яркие краски, свежие ароматы, простор и свобода. Он прищурился от яркого солнца, не желающего даже на минуту спрятаться за маленькими редкими облаками, лениво плывущими в голубой высоте, и обратил свой взор на то место, где с минуты на минуту должна была показаться аккуратно упакованная в шлем голова его спутницы.
Наблюдая за тем, как Софья, натужно пыхтя, побеждает последние метры пути, Жук подошёл к краю площадки и протянул девушке руку, желая помочь преодолеть финальное препятствие: небольшой, но очень неудобно расположенный каменный валун. Его строптивая и упрямая ученица демонстративно проигнорировала этот благородный жест и, тяжело дыша, самостоятельно выбралась на свою первую в жизни вершину.
Софья согнулась пополам, уперев ладони в слегка дрожащие от напряжения колени, замерла в этой позе на несколько секунд, шумно втягивая воздух и пытаясь восстановить дыхание. Затем выпрямилась, отстегнула от пояса карабин, сняла шлем и энергично потрясла головой, рассыпая по плечам густые иссиня-чёрные волосы.
Она восхищённо осмотрелась по сторонам. Девушка, конечно, предполагала, что открывающиеся с высоты виды будут впечатляющими, но чтобы настолько… Чистый горный воздух провоцировал лёгкое головокружение, а от дивной красоты пейзажа щемило в груди, и почему-то хотелось плакать. Софья, не привыкшая выставлять напоказ свои чувства, на мгновение крепко зажмурилась, пытаясь унять поднявшуюся внутри бурю эмоций. Сделав глубокий вдох, чтобы немного успокоиться, девушка развела руки широко в стороны и запрокинула голову вверх, подставив лицо горячим солнечным лучам.
— Я — молоде-е-ец!!! — счастливый крик Софьи разнёсся далеко по долине, отражаясь эхом от окружающих вершин.
Жук подошёл ближе к девушке, одобрительно похлопал свою старательную ученицу по плечу, затем крепко обнял:
— Да, Соф, ты молодец! Твоё первое восхождение. Поздравляю!
Парень ненадолго замолчал, позволяя юной альпинистке насладиться моментом.
— Ну, что скажешь? Оно того стоило? — выдержав необходимую паузу, тихо спросил Лисицкий.
— Да ладно тебе, Ром, как будто сам не знаешь, — сияющие восторгом глаза его спутницы дали самый полный ответ на заданный вопрос. — Ничего прекраснее я ещё не видела!
— Да, внизу такого точно не найдёшь, — негромко произнёс Жук с горькими нотками сожаления в голосе.
Прежде чем продолжить, он окинул долгим, нежным взглядом окружающую их идиллическую картину:
— Истинная красота и покой там, где человек ещё не освоился, куда ещё не принёс сомнительные дары своей цивилизации.
— Согласна, — засмеялась Софья. — Мы, люди, и вправду неугомонные сеятели суеты и мусора.
Девушка, соорудив из собственной ладошки импровизированный козырёк от уже порядком поднадоевшего назойливого солнышка, стала наблюдать за большой птицей, плавно и величественно плывущей в потоках воздуха, широко и свободно раскинув крылья. Счастливая улыбка застыла на лице Софьи, а в её тёмных, как ночь, глазах загорелся яркий огонёк любви к этому прекрасному горному миру, дарящему покой и безмятежность, сулящему сокровища невиданной красоты.
План Жука сработал безупречно. Он знал, что его старания окупятся с лихвой, и Софья не сможет остаться равнодушной, увидев мир, наполненный свободой, величием и особенной эстетикой, который он так любил. Впервые в жизни Роман ощущал рядом с собой присутствие родственной души. И хотя они с Софьей были знакомы всего несколько месяцев, парень интуитивно чувствовал, что эта миниатюрная и хрупкая внешне, но очень волевая и сильная девушка может стать для него не просто другом, а той единственной, которая сможет понять и разделить его страсть.
Спортивный и подтянутый голубоглазый красавец-скалолаз всегда пользовался успехом у представительниц прекрасного пола. Но любовные отношения были для него неинтересны и даже скучны, и потому редкие романтические связи Лисицкого с девушками очень быстро заканчивались. Молодые особы, с которыми он встречался, не понимали его фанатичного увлечения горными вершинами и не собирались ждать его неделями из очередного похода. Зато к себе все они требовали постоянного внимания и заботы, что очень сильно раздражало парня. Его вполне устраивали редкие, ни к чему не обязывающие встречи, и начинать что-то большее желания не возникало.
Пока к нему на инструктаж не пришла эта чернявая пигалица, стоящая сейчас рядом и жадно впитывающая в себя энергию гор, энергию его мира.
Жук, продолжая обнимать Софью, легонько поцеловал девушку, едва достававшую ему до плеча, в тёмную макушку и устремил вдаль задумчивый взгляд. Софья даже не заметила мимолётного проявления нежности своего инструктора. Она была полностью поглощена новыми для неё ощущениями. Юную покорительницу каменных исполинов переполняли восторг и умиротворение одновременно, формируя где-то глубоко внутри неведомое до этого момента чувство под названием «счастье».
Они ещё долго стояли на небольшой скалистой площадке среди облаков, созерцая окружающее великолепие, вот так, в обнимку: высокий улыбчивый парень с дерзкими задоринками в небесно-голубых глазах и похожая на изящную фарфоровую статуэтку девушка с чёрными, как смола, вьющимися волосами, рассыпанными по хрупким плечам — два счастливых человека на вершине мира.
Глава 2. Золотая молодёжь
Ближе к полуночи городская площадь опустела и стала почти безлюдной. Днём здесь всегда толпилось много народа. И это было неудивительно, ведь площадь являлась едва ли не самым популярным местом у жителей города, уступая пальму первенства лишь городскому парку.
Расположенные в самом центре фонтаны, призывно журча, зазывали к себе многочисленную ребятню, которая с громкими, не прекращающимися ни на секунду визгами, с удовольствием плескалась в освежающих прозрачных струйках. Рядом, со скучающим видом, изнывая от жары и глядя на малышню с нескрываемой завистью, кучковались их молодые родители. Они прилежно выполняли свои обязанности, не без сожаления оставляя прохладу оборудованных кондиционерами квартир и выводя своих ненаглядных чад на обязательную ежедневную прогулку.
Удобные скамейки, размещённые в тени деревьев, раскинувших свои широкие кроны по периметру площади, манили к себе поколение постарше. Седовласые любители интеллектуального отдыха с важным видом раскладывали шахматные доски и замысловато украшенные наборы для игры в нарды прямо на лавочках и устраивали импровизированные турниры, не уступающие по накалу страстей боксёрским поединкам.
Их степенные спутницы в пёстрых панамах, словно импозантные придворные дамы, неспешно обмахивали себя разноцветными веерами, в тщетной надежде разогнать полуденный зной. Они увлечённо обсуждали последние городские сплетни и делились друг с другом новыми рецептами пирогов и настоек для растирания коленей. Почтенные сударыни лишь изредка поглядывали на супругов, недовольно поджав свои ярко напомаженные губы, когда те начинали излишне бурно выражать накопившиеся эмоции в процессе своего, порой совсем нешуточного противостояния.
С наступлением тёмного времени суток на площадь за своей порцией романтики подтягивалась молодёжь. Небольшие разрозненные стайки подростков занимали освободившиеся лавочки, чтобы вдоволь пообниматься, надрывно попеть незрелыми голосами под расстроенные гитары, а иногда и почесать кулаки, доказывая друг другу своё превосходство и удаль.
Сейчас же это популярное место облюбовала довольно большая и шумная компания. Молодые люди стояли плотной толпой на краю площади рядом с припаркованными ровным полукругом машинами, из открытых дверей которых грохотала музыка.
Внезапно появившийся будто из ниоткуда, словно чёрт из табакерки, чёрный тонированный автомобиль на огромной скорости устремился через всю площадь в направлении толпы. Послышался натужный визг тормозов, и элитный железный конь, оставив тёмные полосы на асфальте, опасно развернулся и послушно замер, как вкопанный, всего в метре от собравшихся. Не дрогнувшая молодёжь, даже не предпринявшая попытки отойти в сторону от смертоносного аппарата, восхищённо заревела и разразилась аплодисментами.
Из стильного и элегантного представителя известного немецкого автоконцерна, довольно улыбаясь и горделиво вскинув голову, вышел молодой накаченный красавчик в модной брендовой одежде. Этот уверенный в себе, высокий темноглазый брюнет, словно сошедший со страниц глянцевого журнала, заставлял учащённо биться не один десяток девичьих сердец.
Арсен Григорян был сыном высокопоставленного чиновника и владельцем самого популярного в городе ночного клуба. Красивый, богатый и скучающий любитель экстрима был желанным гостем в любой компании: девушки его боготворили и мечтали заполучить, а парни всеми силами старались быть похожими на него и иметь возможность козырнуть перед другими таким крутым знакомством.
К самоуверенному, знающему себе цену парню, с амбициями короля и внешностью бога, прочно прикрепилась кличка «Бакс». Она ему не очень нравилась — как раз к деньгам он был абсолютно равнодушен. Молодому человеку всегда не хватало чувств, ощущений, он жаждал сильных и ярких впечатлений. Именно эта жажда заставляла его порой идти на совершенно безумные поступки, что сильно расстраивало его родителей, всерьёз опасающихся, что эта страсть их сына до добра не доведёт.
Впрочем, к своей кличке Бакс давно привык и нередко в соответствии с ней, специально вёл себя чересчур вызывающе и показушно сорил деньгами, заставляя окружающих лебезить и завидовать, находя это забавным. Вот и сейчас, чтобы никого не разочаровывать и не отступать от сформированного образа, Арсен вальяжно, словно царская особа, вскинул вверх руку, приветствуя своих поклонников. Молодёжь одобрительно загудела в ответ.
От толпы отделилась эффектная длинноволосая блондинка и модельной походкой подошла к Баксу. Тот жестом собственника притянул девушку к себе и преувеличенно вульгарно поцеловал в губы, по-прежнему продолжая играть на публику.
Его избранницей была никому не известная начинающая певица Маргарита Красикова, или просто Марго. Как и многие подобные ей молодые девушки, амбициозная красотка приехала покорять своим талантом большой город. Пока у неё мало что получалось на этом поприще, но она не теряла надежды добиться головокружительного успеха и со временем перебраться в столицу. И уж точно не собиралась возвращаться в свой унылый провинциальный посёлок, откуда с таким трудом вырвалась.
Будучи не сильно обременённой интеллектом, легкомысленной и поверхностной, Марго считала Бакса своим проходным билетом к славе и известности, думая, что богатенький наследник поможет ей пробиться в индустрии. Не испытывая к красавчику никаких особенных чувств и считая его избалованным, заносчивым и грубым, она, тем не менее, исправно играла роль влюблённой нимфы, всегда готовой угодить своему бойфренду.
Григоряну были прекрасно известны все скрытые мотивы Марго, но ему до её грандиозных планов покорения вершин шоу-бизнеса не было никакого дела. Он и не собирался помогать девушке ни деньгами, ни связями. Марго была для него лишь очередной игрушкой, одной из многих в бесконечном караване девиц, постоянно кружащих вокруг. Все её наивные потуги очаровать парня и стать кем-то ценным и значимым в его жизни, казались Арсену нелепыми и вызывали лишь саркастическую усмешку, а иногда и раздражение, которое он даже не пытался скрыть.
Его равнодушие и периодические издёвки, конечно, задевали самолюбие девушки и даже обижали её. Но Марго не собиралась сдаваться, считая, что когда-нибудь её мучения окупятся с лихвой. «И когда я стану самой богатой и популярной в стране певицей, — мечтала Марго, — вот тогда я сполна отыграюсь на нём за свои страдания!»
Пока гламурная парочка усиленно демонстрировала собравшимся свою неуёмную страсть, по площади пронеслась ещё одна машина. Она тоже резко затормозила совсем рядом с улюлюкающей толпой, хотя и не так эффектно, как пару минут назад это сделала та, которой управлял Бакс.
Из подъехавшего авто вышел молодой парень и подошёл к милующимся голубкам. Арсен с видимой неохотой прервал страстный поцелуй и отстранился от соблазнительно изогнувшейся в его объятиях Марго. Он вопросительно поднял бровь и протянул руку к подошедшему пареньку. Тот, с понурым видом побеждённого, вложил в раскрытую ладонь Бакса внушительную пачку денег.
— Ну, ты зверь, конечно! Горазд, ничё не скажешь, — восхищённо произнёс поверженный соперник. — Инстинкта самосохранения ва-аще нету! Да за тобой сам чёрт не угонится…
Бакс с довольным видом несколько раз невысоко подкинул наличные, словно взвешивая свой приз. Затем он, не глядя, вытащил несколько купюр из пачки и, не утруждая себя пересчётом, отдал их Марго. Девушка радостно рассмеялась, принимая шуршащие красноватые бумажки и вызывая лютую зависть у стоящих в толпе приятельниц. В знак благодарности она звонко поцеловала своего щедрого спутника в щёку.
После чего довольная парочка уселась в автомобиль, который сразу же сорвался с места и на большой скорости покинул площадь.
Беснующаяся толпа махала и хохотала им вслед, пока машина Григоряна не скрылась из вида. Однако, сумасбродная молодёжь мгновенно растеряла свой восторженный пыл, убавила музыку и заметно приуныла, увидев, что на площади появились две патрульные машины.
Пока оставленные им поклонники объясняли полицейским присутствие своих автомобилей в неположенном месте в тёмное время суток, Бакс на предельной скорости нёсся по ночным улицам города, вызывая приступы панического страха у своей пассажирки. Побелевшие костяшки вцепившихся в панель холёных рук с ярким маникюром и приглушённые взвизгивания Марго на каждом повороте доставляли Арсену дополнительное удовольствие. Её страх забавлял парня, и он по полной пользовался готовностью несчастной девушки терпеть все его дикие выходки.
Чувства бестолковой и излишне манерной провинциалки, какой он считал Марго, Григоряна мало интересовали. Он выбрал её из-за внешности. Уж больно здорово они смотрелись вместе. Высокая, изящная, с пышной натуральной грудью, копной белокурых вьющихся волос, огромными голубыми глазами, точёным маленьким носиком и пухлыми от природы кукольными губками, Марго была чертовски хороша. Она была жемчужиной его внушительной коллекции красоток.
Затормозив у входа в ночной клуб и выйдя из машины, Арсен грубо притянул к себе напуганную ночной гонкой девушку. Та буквально выпрыгнула из дорогого авто, истерично хлопнув дверцей, и теперь стояла, прожигая злым взглядом чокнутого водилу.
— Иди сюда, ссыкушка… Чего испугалась-то? Ты же со мной, — самоуверенно произнёс стритрейсер и, не убирая руки с талии Марго, повёл её к дверям клуба.
Там он небрежным, едва заметным кивком поприветствовал стоящего у входа молодого охранника:
— Как дела? Сегодня народу, смотрю, прям валом.
— Всё в порядке, Арсен Вазгенович! — крепкого телосложения паренёк почтительно склонил голову, приветствуя директора заведения.
Пока начальник и подчинённый перекидывались парой дежурных фраз, к дверям клуба подошёл рослый атлет в спортивном костюме и с большой спортивной сумкой через плечо. Бакс сразу же отстранился от Марго и, расплывшись в радушной улыбке, протянул подошедшему руку. Вновь прибывший являлся одним из тех немногих людей, кого Бакс действительно ценил и любил. Они дружили с раннего детства. Шамиль Керимов был его неизменным сопровождающим и преданным соратником во всех детских шалостях, а позднее — и в подростковых разборках.
Окружающие сильно удивлялись искренней дружбе этих совершенно непохожих друг на друга парней. В отличие от яркого, дерзкого и избалованного Бакса, обожавшего устраивать шоу и разводить шумиху вокруг своей персоны, Шамиль был замкнутым и немногословным. Высокий, могучего телосложения, с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом, он казался опасным и вызывал у людей чувство тревоги. Не сильно проявляющийся, но всё же заметный акцент также не добавлял ему очарования. Люди сторонились угрюмого гиганта и совсем не горели желанием заводить с ним приятельские отношения. Особенно это касалось девушек, которые буквально в ужасе шарахались от грозного спортсмена, из-за чего популярный у противоположного пола и любвеобильный Бакс над ним постоянно подшучивал.
Однако, справедливости ради, нужно отметить, что и у Шамиля были свои поклонники. Ему не было равных в смешанных единоборствах. Этот громила будто был создан размазывать любого искусного противника как в пределах ринга, так и вне его. При этом тяжеловес никогда не позволял себе неуважительного отношения к сопернику, всегда оставаясь предельно спокойным и собранным. Именно это качество спортсмена особенно нравилось его фанатам. Невероятная выдержка Керимова в любой ситуации, даже в самой критической, вызывала у них восхищение. Казалось, что никакие, даже самые гнусные провокации не способны вывести его из равновесия.
Пока парни обменивались приветствиями, нетерпеливая Марго нервно постукивала каблучком о крыльцо. Девушка была недовольна тем, что её затормозили. Она торопилась побыстрее окунуться в расслабляющую атмосферу клуба, чтобы прийти в себя после безумного заезда, устроенного её неадекватным спутником.
— Прости, не успел заценить твоё выступление, — сказал Шамиль извиняющимся тоном и кивнул на сумку. — Соревнования…
— Да ладно, я сегодня и не особо фонтанировал, — хлопнул друга по плечу нисколько не расстроившийся по этому поводу Арсен. — Чё, пошли?
К радости Марго они наконец-то направились к двери, из-за которой так призывно грохотала музыка, обещая растворить все её страхи, тревоги и проблемы в своих ритмичных пульсациях.
С комфортом расположившись в VIP-зоне, приятели не обращали на находящуюся рядом Марго никакого внимания. Её, впрочем, это очень даже устраивало. Она заинтересованно наблюдала за резвящимися на танцполе гостями клуба, высматривая в бурлящем человеческом водовороте знакомые лица.
— Чё, Шам, как выступил-то? — поинтересовался Бакс.
— Как всегда. Всех побил, — спокойно и с достоинством, без какого-либо налёта гордыни ответил Шамиль.
— Да кто бы сомневался, — усмехаясь, сказал Бакс.
Он поднял вверх руку с наполненной элитным алкоголем рюмкой:
— За победителя!
Марго, залпом выпив своё шампанское из высокого бокала, встала из-за стола.
— Пойду потанцую, — объявила она. — Опять щас развезёте: кто, кого, да в каком раунде… Всегда одно и то же. Скукотища, — резюмировала девушка и, демонстративно покачивая бёдрами, направилась прочь.
Бакс раздражённо посмотрел вслед уходящей подруге, которая по пути очень манерно вскинула руку и небрежно пошевелила ухоженными пальчиками, приветствуя кого-то из толпы, и недовольно поморщился.
— Ага, сама-то прям вечный праздник и фейерверк, — буркнул Григорян.
Он ненадолго замолчал, задумчиво крутя в руке пустую рюмку. Затем поднял её на уровень глаз и, развернувшись и прищурившись, попытался рассмотреть через прозрачное стекло дёргающийся на танцполе народ.
— Хотя… Знаешь, Шам, а ведь она права, — медленно продолжил Арсен, поставив, наконец, многострадальную посуду на стол. — Скука кругом…
— В ночнике под бряканье музыки сказал чувак, который только что вернулся с уличных гонок. Ага. Смотри, не помри со скуки-то!
Шамиль сложил руки на могучей груди и с усмешкой посмотрел на друга. Но тот лишь пожал плечами в ответ на это саркастическое замечание. Откинувшись на спинку удобного дивана, Бакс сидел, рассеянно скользя взглядом по заставленному закусками и алкоголем столу.
— Так я всё это и делаю только для того, чтобы разогнать эту чёртову скуку! — с внезапной злостью сказал популярный красавчик, резко подавшись вперёд и нервно дёрнув головой. — Но не очень-то помогает, если честно. Ты вот в боях кайф ловишь. Жук по горам, как фанатик полоумный, неделями шныряет. А меня ничего так по-настоящему не цепляет. Клуб мне на хрен не нужен. Но если откажусь — отец обидится. Подарок всё-таки... Пусто я как-то живу, Шам.
Скривившись, словно от зубной боли, Бакс тоскливо посмотрел в ту сторону, где на танцполе презентовала себя Марго. Девушка прекрасно понимала, какое впечатление производит её красота и обольстительные формы на противоположный пол, и бессовестно и весьма профессионально этим пользовалась. Она провокационно и соблазнительно изгибалась под музыку, улыбаясь и подмигивая танцующему рядом с ней парню. Подвыпивший бедолага не мог отвести глаз от прекрасной богини и уже был готов идти за ней хоть на край света. Обожание и вожделение в глазах новоиспечённого поклонника компенсировали Марго холод и пренебрежительное отношение со стороны Бакса, поднимали ей самооценку и доставляли огромное, ни с чем не сравнимое удовольствие.
— И баб я себе пустых выбираю. Ни мозгов, ни души. Певица, блин…
Арсен опрокинул в себя вновь наполненную рюмку, слегка поморщившись то ли от спиртного, то ли от только что сказанного. Подперев кулаком подбородок, он стал равнодушно рассматривать взбудораженных горячительными напитками и гарцующих под зажигательную музыку гостей заведения.
Вдруг в его чёрных глазах вспыхнул огонёк интереса. Он прищурился, слегка подавшись вперёд, затем резко выпрямился, и его губы растянулись в широкой улыбке:
— Оп-па! Лёгок на помине! Жучара объявился! Пойду выцеплю его, пока снова на какой-нибудь Эверест не упылил.
Мгновенно забыв о своей мимолётной хандре, Бакс, пританцовывая, направился к дорогому гостю.
Шамиль, оставшийся дожидаться их за столом, проводил друга детства сочувственным взглядом. Он и не подозревал, что яркая и насыщенная жизнь Григоряна была всего лишь красочной вывеской, за которой тот скрывал серую тоску и разочарование. Минутная слабость Арсена, ненадолго обнажившая его душу, поставила спортсмена в затруднительное положение. Он с горечью осознал, что в этой ситуации выручить товарища ему было не под силу. Ни слова поддержки, ни его крепкий кулак, много раз приходивший на выручку, не помогут заполнить пустоту, поселившуюся в этих тёмных глазах.
А Бакс тем временем ловко лавировал среди отдыхающих на полную катушку посетителей клуба, периодически кивая головой многочисленным знакомым и вскидывая руку в знак приветствия. Внезапно его взгляд зацепился за молодого худощавого паренька, стоящего у стены. Тот, воровато оглянувшись по сторонам, что-то быстро передал другому парню, неуверенно переминавшемуся с ноги на ногу рядом с ним.
Красивое лицо Бакса исказила гримаса ярости. Он решительно направился к двум молодчикам, грубо расталкивая случайно оказавшихся на его пути завсегдатаев ночных тусовок. Разъярённый хозяин клуба с ходу отвесил растерявшимся от неожиданного натиска хлопцам по несколько сильных оплеух. Сразу же, словно из ниоткуда, за его спиной возникли два крепких охранника. Арсен схватил одного из избитых за шиворот и с силой толкнул в крепкие объятия подоспевших сотрудников. Хлипкий паренёк, напуганный и оглушённый ударами, не удержавшись на ногах, неуклюже повалился на пол.
— Выкинуть этих уродов отсюда, — злобно, сквозь зубы процедил Бакс.
Он сверлил ненавидящим взглядом парней, решивших использовать его клуб для распространения своей отравы. Такой вопиющей наглости Григорян стерпеть не мог и сейчас с трудом сдерживался, чтобы прямо на месте не отметелить мерзавцев как следует.
— Я же сказал: следить! Ещё раз их здесь увижу, уволю вас к чертям собачьим! Ясно?! — рявкнул он на оплошавших подчинённых.
Охранники с виноватым видом, словно игрушечные болванчики, закивали в унисон головами и, толкая перед собой поникших и присмиревших нарушителей, намеренно унизительно держа их за шиворот, направились к выходу.
Пока Бакс наводил порядок в своём заведении, в глубине зала, среди весёлой разгулявшейся толпы, под громкую музыку и разноцветные всполохи прожекторов танцевали Лисицкий и Софья. От ритмичных движений широкая блузка сползла с плеча девушки, открыв для обозрения татуировку. Уютно расположившаяся под тонкой девичьей ключицей искусно прорисованная Луна, совсем как настоящая, загадочно парила среди звёзд и облаков.
— Новая? Красиво! — стараясь перекричать грохочущую музыку, Жук предпринял попытку сделать комплимент спутнице. — Сколько их уже у тебя?
Софья озорно улыбнулась, склонив голову на бок, и небрежным движением поправила блузку, скрывая своё очередное украшение:
— Место есть, будет ещё больше!
Заметив начавшуюся у стены потасовку и узнав в зачинщике Бакса, Роман и Софья прервали разговор и перестали танцевать. Альпинист стал напряжённо вглядываться, пытаясь оценить серьёзность ситуации. Но тут же успокоился и расслабился. Он быстро понял, в чём дело, и лишь усмехнулся, глядя, как позорно покидают клуб незадачливые искатели волшебных ощущений.
Роман знал, что у его приятеля была патологическая ненависть к наркотикам, и в этом отношении он был категоричен. Все намерения продать или употребить отраву в заведении Григоряна безжалостно пресекались. После доходчивого внушения охранников, которое делалось в укромном уголочке у запасного выхода, желающих повторить попытку, как правило, не находилось.
Софья недовольно нахмурилась. Она недолюбливала Бакса и не скрывала этого. Самодовольный и наглый красавчик вызывал у неё неприязнь.
— О, смотри-ка, барин лютовать изволит! — с издёвкой прокомментировала девушка разыгравшуюся у стены сцену с участием Арсена. — Холопы чем-то не угодили. Поклонились, наверное, недостаточно резво и недостаточно низко.
Жук добродушно улыбнулся и легонько щёлкнул Софью по кончику носа пальцем:
— Не хмурься, злюка! И чем тебе Бакс не угодил? Как его видишь, прям искрить начинаешь. Нормальный он, мне-то поверь. И расслабься уже. Мы же отдыхать сюда пришли, в конце-то концов.
Он ласково обнял девушку одной рукой, а другой одновременно хулиганисто стянул блузку с её плеча и снова открыл на всеобщее обозрение незатейливую картинку. Качая головой и цокая языком, парень изо всех сил делал вид, что безумно восхищён её новым украшением.
Клоунада Лисицкого подействовала. Софья засмеялась в ответ на его кривляния и в шутку даже замахнулась на неугомонного инструктора. Тот покорно поднял руки вверх, словно сдаваясь, и смиренно подтянул тонкую ткань, вновь прикрыв татуировку.
Софья пришла на занятия по альпинизму несколько месяцев назад. Хрупкая невысокая девушка хотела набраться силы и уверенности в себе, и ей казалось, что покорение горных вершин — это именно то, что нужно.
Опытный скалолаз и альпинист Лисицкий не брал себе учеников, предпочитая быть всегда свободным от каких-либо обязательств и иметь возможность в какой угодно момент отправиться на любую вершину. Но иногда он проводил подробный инструктаж с отработкой особо важных элементов по просьбе приятелей по клубу и давал ценные советы новичкам, решившим попробовать свои силы в деле освоения гор.
Роман сразу обратил внимание на несвойственную столь юным особам собранность и сосредоточенность Софьи. Она очень тщательно выполняла все его инструкции, демонстрируя не только хорошую физическую подготовку, но и колоссальную силу воли. Лисицкий предложил ей заниматься индивидуально. Он чувствовал большой потенциал в этой странной черноволосой девчонке и понимал, что никто другой, кроме него, не сможет ей помочь развить свои таланты в полной мере.
Софья всегда с настороженностью и недоверием относилась к людям, уж слишком непростыми были её детство и юность. Но симпатичный и озорной инструктор каким-то чудом смог завоевать доверие девушки и расположить её к себе. Добрый, надёжный, ответственный, справедливый — человек, на которого можно положиться. Таким видела Жука Софья.
Она знала, что весёлый спортивный парень не был обделён женским вниманием. Но совсем не ревновала, когда у Лисицкого на горизонте появлялась очередная короткая интрижка. И ни на что не претендовала. Она любила Жука чистой и искренней, безусловной любовью. За довольно непродолжительное время с момента их знакомства он стал для неё кумиром, другом, опорой.
Софья и Роман часто проводили время вместе, перемежая тренировки походами в кино или кафе. В этот раз, вернувшись с первой в жизни Софьи покорённой вершины, они решили немного отметить это событие, расслабиться и потанцевать. Конечно, их выбор пал на лучшее заведение в городе, хозяин которого сейчас лично, вручную и весьма доходчиво объяснил двум болванам правила и порядки своего учреждения.
Бакс, закончив свои хозяйские разборки с возмутителями спокойствия, наконец, пробрался между дёргающимися под музыку телами и подошёл к альпинистам. Он крепко пожал Жуку руку и похлопал товарища по плечу, а его спутницу не удостоил даже кивком головы.
Арсен расценивал Софью как очередное кратковременное увлечение Лисицкого, а потому не считал нужным с ней любезничать, ведь она скоро растворится и забудется, как и все остальные, ненадолго появляющиеся в жизни Жука девушки.
Такое пренебрежение правилами этикета и приличия было нормой для заносчивого красавчика, но ничуть не задевало Софью. Девушке было абсолютно всё равно на манеры этого самовлюблённого павлина.
— Сто лет тебя не видел, пропадалец, — с укором произнёс Бакс, обращаясь к Жуку. — Давай-ка к нам…
Не дожидаясь ответа, высокомерный брюнет развернулся и стал пробираться через толпу танцующих обратно к VIP-зоне.
Глядя на вновь недовольно скривившуюся Софью, Роман смущённо пожал плечами, всем своим видом как бы показывая: «Ну, вот такой вот у меня друг, что ж поделать». Затем направился вслед за нахальным приятелем. Девушка покачала головой и, обречённо вздохнув, последовала за ними.
Уже в более широком составе компания с удовольствием расслаблялась за обильно заставленным выпивкой и закусками столом люкс-сектора.
Жук разлил содержимое одной из фигурных бутылок по рюмкам и демонстративно откашлялся, привлекая внимание собравшихся.
— Господа, предлагаю выпить за одну из присутствующих здесь красоток! — громко и торжественно начал речь альпинист. — Своё первое восхождение на вершину горы моя старательная ученица выполнила просто безупречно!
Все одобрительно загудели, поздравляя Софью с первым успехом, а девушка бросила укоризненный взгляд на Жука, поставившего её в неловкое положение. На что тот лишь тепло улыбнулся и, чокаясь с Софьей рюмками, уже совсем тихо, не играя на публику, а глядя в тёмную бездну её глаз, искренне сказал:
— Я горжусь тобой, малявка!
У Марго зазвонил телефон, и она подняла вверх палец, призывая всех быть немного тише.
— Да, привет. Я в клубе… Да, долго… С собой. Давай, приходи сюда, я тебе отдам. Всё, жду! — девушка убрала телефон и повернулась к Баксу. — Катя сейчас подойдёт. Ты не против?
— Да нет, с чего бы? — пожал плечами парень. — Я против Катюхи ничего не имею.
Тут Арсен расплылся в улыбке и, лукаво прищурившись, посмотрел на вдруг ни с того ни с сего занервничавшего Шамиля.
— А кое-кто тут и вовсе всеми конечностями за. Вон как заелозил.
Керимов в ответ наградил Бакса убийственным взглядом, но тот лишь ещё раз насмешливо ухмыльнулся и тут же переключил своё внимание на другое.
— Слушай, Марго, а как ты вообще с ней познакомилась-то? — вдруг заинтересовавшись, спросил Арсен. — Ты же у нас вся такая деловая колбаса, светская львица, типа. И вдруг, на тебе — деревенская простота в подругах!
— Да ничего особенного, — Марго небрежно пожала изящными плечиками. — Мы просто в бассейн вместе ходим. Ну, и разболтались как-то. Катюшка милая, добрая. Какой-то там кружок детский ведёт. Я ей иногда с утренниками помогаю: музыку нарезать, принцессой для деток нарядиться, ещё что-то…
Бакса сотряс внезапный приступ дикого хохота. Давясь от смеха, он с трудом произнёс:
— Ха-ха-ха! Марго, блин, какие к чёрту дети?! Ты и сопливая малышня? Ха-ха, умора!
— Ой, как смешно! Прям ухохочешься! — Марго обиженно надула свои и без того пухлые губки. — Я что, по-твоему, пустышка чёрствая, что ли? Я люблю детей!
Бакс продолжал громко и раскатисто смеяться, не обращая внимания на то, что это сильно задевает его девушку. Остальные деликатно прятали улыбки, не желая обидеть Марго ещё больше. Присутствующие считали её весьма недалёкой, капризной куклой, правда, невероятно красивой. Удивительно, но при этом начинающая поп-дива была очень доброй, без капли стервозности, и поэтому в компании к ней все относились довольно хорошо. А Жук даже упрекал Бакса в излишней суровости к девушке, прекрасно зная, какие змеи иногда попадаются в его веренице бесконечных романов.
Наконец, не выдержав столь долгого издевательского смеха над собой, Марго сильно ударила Бакса по плечу. От внезапного толчка тот едва не выронил рюмку, которую всё ещё держал в руке, и немного расплескал её содержимое на стол.
— Хорош ржать, конь! Переигрываешь уже!
Настроение Арсена мгновенно изменилось. Он не терпел неуважительного обращения к себе в присутствии друзей. Кавказская кровь, дарованная ему отцом, закипала очень быстро. Улыбка ещё не успела сойти с лица парня, но в его глазах уже заплясали злые огоньки.
В этот неловкий для всех момент, очень вовремя, разряжая накалившуюся за столом обстановку, подошла Катя — скромная, симпатичная молодая девушка. Как точно подметил Бакс, она действительно не была похожа на свою подругу. В отличие от яркой и эффектной красотки Марго, словно всегда готовой на обложку модного журнала, Катерина одевалась в простую удобную одежду, использовала минимум косметики и была довольно стеснительной.
Увидев сидящего за столом Шамиля, девушка заметно засмущалась. Её очень пугал этот немногословный и угрюмый спортсмен, не сводящий с неё чёрных, как смола, внимательных глаз.
Нервно поправив на плече ремешок сумочки, девушка поздоровалась с присутствующими. Бакс, в ответ на приветствие, гостеприимно раскинул руки в стороны, приглашая её присоединиться к их скромному пиршеству.
— Милости просим к нашему огоньку! — он жестом показал на свободное место за столом напротив Шамиля. — Присаживайся, не стесняйся.
Катя, не желая никого обидеть своим отказом, покорно села, стараясь не встречаться взглядом с атлетом. Парень же, напротив, не отрываясь, беззастенчиво и жадно рассматривал девушку.
Большие серые глаза Кати словно гипнотизировали Шамиля. Она казалась ему очень хрупким и невероятно нежным созданием. Естественная красота и скромность девушки делали её такой непохожей на всех этих бесстыжих, раскрашенных во все цвета радуги девиц, заполонивших всё вокруг. Она будто заворожила спортсмена своей простотой и чистотой. И он ничего не мог с собой поделать, хотя и осознавал, что вряд ли способен вызвать у девушки ответные чувства.
— Знакомьтесь, это Катя, — взяла на себя роль хозяйки Марго, обращаясь к горным покорителям. — Кать, это Жук… Ой, Роман и… э-э-э…
— Меня Софья зовут, — решительная альпинистка не стала дожидаться, пока голова певицы выдаст нужную информацию. По опыту их недолгого общения она знала, что это происходило далеко не всегда.
— Рада с тобой познакомиться, — добавила Софья, с любопытством разглядывая новую знакомую, чем смутила последнюю ещё больше.
Катя чувствовала себя неловко в шумной и суетливой обстановке клуба. Да и знакомых, похожих на эту разношёрстную компанию, у неё не было. Она жила скромно и тихо с мамой и маленьким сыном и редко куда-то выбиралась. Только в детский досуговый центр, в котором вела музыкальный кружок для малышей, да в бассейн, где и встретила несколько месяцев назад Маргариту.
— А может, хорош сидеть, как бабки старые? Танцуют все! — Марго встала из-за стола, приглашая всех последовать за ней.
Но остальные не изъявили желания поддержать её в этом энергичном порыве.
— Фу, ну и скучные же вы! — недовольно фыркнула девушка, сморщив свой кукольный носик и в гордом одиночестве отправилась на танцпол.
— Кстати о скуке, — вдруг встрепенулся Бакс. — Я тут недавно в сетях наткнулся на одно приглашение. Зазывают пройти какой-то супер-мупер крутой квест. Обещают незабываемые ощущения!
— О, я тоже такое видел, — подключился к разговору Жук. — У знакомых спрашивал, но никто не в курсе, что конкретно там предлагают. Тайна за семью печатями…
Парень немного замялся, но затем продолжил:
— Там бабосов за участие немерено хотят. Не все готовы столько за раз выложить.
— Ну и отлично! Будем первооткрывателями! — весело воскликнул Бакс, довольно потирая ладони. — Оплату я беру на себя. А от вас жду боевой настрой и весёлые рожи!
Все дружно встали и звонко объединили рюмки в маленький, плотно сомкнувшийся хоровод, выражая тем самым своё согласие и одобрение. Кроме Катерины, оставшейся скромно сидеть за столом с бокалом сока в руках.
Глава 3. Приглашение в игру
В очередной жаркий день щедрого на температурные рекорды лета, в городском парке, спасаясь от уже порядком поднадоевшего зноя под навесом летнего кафе, за хлипким пластмассовым столиком сидели Бакс, Марго и Жук. Скалолаз с аппетитом уплетал слегка подгоревший шашлык, купленный здесь же, у приветливой толстушки в заляпанном фартуке. Зацепив на одноразовую вилку несколько колец маринованного лука, он отправил их в рот вслед за куском мяса внушительного размера.
Марго окинула Жука брезгливым взглядом, но быстро переключила своё внимание на телефон, который держала в руке. Ей было жарко и безумно скучно, и она развлекала себя, как могла, листая бесконечную ленту соцсетей. Бакс же с интересом и даже некоторым восхищением наблюдал за тем, как его приятель поглощает не внушающую доверия уличную еду.
— Ха, Ромах, да на тебя свиней не напасёшься! — веселился вовсю Арсен, подтрунивая над другом. — Имей в виду, здесь у туалетов километровые очереди. И вообще, будешь столько жрать, не то, что на гору — на кочку без отдышки не влезешь.
Лисицкий, не обращая внимания на стёб новоиспечённого кулинарного критика, спокойно и не торопясь, прикрыв от удовольствия глаза, дожевал основательно прожаренный кусок.
— После консервов и сухарей это — просто пища богов! — Жук вытер рот салфеткой и, довольный и сытый, откинулся назад, удобнее размещаясь на пластиковом стуле. — А тебе самому-то не пора ли растрястись? В горах давно был?
— Давно. Даже соскучился, — с печалью в голосе отозвался Бакс, но сразу же оживился, явно что-то вспомнив. — А насчёт растрястись, так это и здесь можно.
Он подался слегка вперёд, опёрся локтями на стол и с заговорщицким видом продолжил:
— Нашёл я организаторов того квеста. Конспирация у них, скажу я тебе… Прям заинтриговали своей секретностью. Бабла им столько зарядил, что сам охренел.
Жук окинул приятеля цепким, внимательным взглядом. Тот, безошибочно распознав в этом взгляде беспокойство и верно определив его причину, в ответ лишь вальяжно откинулся назад и сложил руки на груди.
— Да не напрягайся ты! Я ли не буржуй? Деньги для меня — что шелуха от орехов, — включился Бакс в роль избалованного жизнью мажора, чем только вызвал усмешку у скалолаза. Лисицкий прекрасно знал, что его друг не склонен к такого рода выпендрёжу и делает это лишь потехи ради.
Вдоволь накривлявшись, Арсен снова сел прямо. Марго, по обыкновению, недовольно наморщила свой аккуратный носик, глядя на выкрутасы Бакса, и картинно закатила красивые глазки с безупречно прорисованными стрелками. Парень не удостоил вниманием её реакцию, и девушка снова вернулась к своему занятию: залипанию в телефоне.
— Короче, забронировал я эту игру. Начинаем в ближайшие выходные. Думаю, что скучно точно не будет, квест аж на несколько дней рассчитан. Даже не представляю, что можно напридумывать на такое время.
— Отлично, — Жук одобрительно покачал головой. — У меня сборы только через неделю, ещё и к отцу на пару дней успею заскочить… Кто идёт?
— Количество участников у них не ограничено. Оплату берут только за организацию веселья. Народа надо бы побольше подтянуть, чтоб прикольней было. Ты соплюшку свою вечно недовольную не забудь взять, — вспомнил Бакс о Софье. — Может, хоть немного повеселеет. А я вечерком Шамилю звякну.
— Может, мне Катю позвать? — вдруг встрепенулась безучастная до этого момента Марго. — Пусть развеется девчонка, а то скоро совсем протухнет в своём кружке. Да и Шамилю она вроде бы нравится. А то вечно он один везде. Прям жалко…
— Да не вопрос, — с готовностью отозвался на её предложение Арсен. — Только предупреди, что заезд длительный будет, пусть с собой вещички, какие надо, захватит.
— Значит, встречаемся все в субботу, — подытожил Жук. — А сейчас, может, по пивку? — спросил он, глядя на Бакса.
— Сударыня, — обратился скалолаз уже к улыбчивой толстушке за стойкой. — Холодненьким нас порадуете?
К досаде Марго, которая надеялась поскорее покинуть эту убогую, по её мнению, забегаловку, Григорян с готовностью откликнулся на заманчивое предложение Лисицкого разогнать надоевшую жару с помощью запотевших бутылочек ячменного напитка, мгновенно выуженных услужливой продавщицей из недр большого холодильника.
***
Далеко за городом, возле облезлых ворот заброшенного и заросшего травой старого кладбища, в ожидании остальных топтались Бакс, Марго, Шамиль и Катя.
У всех, кроме эстрадной дивы, за плечами были небольшие походные рюкзаки, и одеты все были соответственно намечавшемуся мероприятию: в удобные спортивные костюмы и кроссовки. Хотя от организаторов квеста и не поступило никакой информации по поводу того, где и в каких локациях он будет проходить, участники разумно предпочли выбрать максимально удобную одежду и взяли с собой немалое количество разных вещей, которые, по их мнению, могли бы им пригодиться в процессе длительной игры.
Лишь певица, по обыкновению, отличилась. Короткие шорты, топик на тонких бретельках и модная курточка, небрежно намотанная вокруг талии, совершенно не предполагали выполнения каких-либо заданий в течение нескольких дней, а скорее настраивали на лёгкую и недолгую загородную прогулку.
Марго заметно нервничала, то и дело оглядываясь на покосившиеся могильные кресты, хаотично разбросанные среди зелёной поросли. Она непрерывно теребила перекинутый через плечо ремешок небольшой сумки, в которую с трудом влезли сменное бельё, купальник и немного косметики.
На высоком дереве, прямо над головой переминающихся с ноги на ногу в молчаливом ожидании молодых людей, по-хозяйски расположились две большие вороны. Любопытные птицы с интересом наблюдали за незваными гостями внизу.
— Капец! А получше места для встречи не могли найти? — всё же дала выход своему нервному напряжению певица, снова бросив беспокойный взгляд в сторону приводящего её в ужас запущенного и всеми забытого погоста.
— Мёртвые не опасны, живых бояться надо, — сказал Шамиль, но эта банальная фраза, вместо того чтобы успокоить психовавшую Марго, только подлила масла в огонь.
— Ой, ладно, хватит! — тут же вспыхнула и без того раздражённая девушка. — Тоже мне, философ нашёлся. Бесишь, блин… Жуткое место, противное.
Бакс вдруг резко развернулся, громко зарычал и схватил Марго за загорелые плечи.
— А прикинь, нам всё это время придётся на кладбище задания выполнять! А кто не справится, тот в гроб на всю ночь ляжет или червей живьём жрать будет! — стал пугать девушку Арсен.
Марго с трудом вырвалась из его грубых объятий и обиженно отошла в сторону:
— Да иди ты! Ведёшь себя как конченный придурок!
Полными страха глазами она вновь посмотрела на торчащие среди зарослей кресты. «Только бы он не угадал», — подумала девушка. Такая перспектива проведения досуга приводила её в неподдельный ужас.
— Истеричка, — ворчливо резюмировал Бакс. — Слово ей не скажи — сразу сопля до Канады…
На обочине разбитой и усеянной рытвинами дороги, пролегающей рядом с кладбищем, остановилась жёлтая машина такси. Из неё вышли Жук и Софья, так же, как и остальные, с рюкзаками в руках.
Машина сразу же развернулась и уехала.
— Салют! — поздоровался Жук. — Заждались?
Бакс в ответ молча вскинул в приветствии руку, достал из кармана телефон и набрал номер.
— Алло. Мы на месте… Да, шесть, как говорил. Ждём.
Почти сразу, будто специально поджидал где-то рядом, место такси на обочине занял тонированный автомобиль. Бесшумно опустилось переднее стекло, и из окна на дорогу выпал небольшой свёрток. Стекло снова поднялось, и машина уехала так же стремительно, как и появилась. Все недоумённо переглянулись.
Шамиль подошёл к лежащему в пыли свёртку и поднял его. Развернув послание и пробежав взглядом по смятому клочку бумаги, он объявил остальным:
— Это первые инструкции. В четырёх километрах отсюда посёлок. Тут адресок нацарапан. Нам, похоже, туда надо.
— Зашибись! — тут же снова психанула утончённая красотка. — Пешком, что ли, тащиться? Блин, и таксиста отпустили.
— Не паникуй. Вон остановка недалеко, — Жук махнул рукой в сторону уходящей вдаль дороги. — Тут автобусы должны ходить.
Полученная информация совершенно не успокоила Марго.
— Супер! — взмахнула руками девушка, продолжая громко возмущаться. — Да я вся бабками старыми в этих автобусах провоняю! На фиг я вообще согласилась! Щас бы спокойно с девчонками…
Её вопли резко, хотя и вполне предсказуемо для остальных, оборвал Бакс:
— Хорош истерить! Тоже мне, аристократка нашлась. Сама из троллейбуса-то давно вылезла? Не хочешь с нами — такси вызывай да домой вали!
Марго мгновенно сникла, обиженно насупилась и направилась в сторону едва видневшейся вдали обшарпанной остановки.
— Свинья! — тихо и злобно прошипела себе под нос уязвлённая грубым обращением девушка.
Остальные, решив никак не комментировать своеобразное поведение парочки, молча последовали за гордо вышагивающей по пыльной обочине блондинкой.
Вслед удаляющейся компании раздалось громкое карканье. Вороны, до этого момента наблюдавшие за происходящим с верхушки дерева, сделали круг над головами бредущих вдоль дороги молодых людей и улетели куда-то вглубь кладбища, утратив к ним интерес.
— О, чёрные курицы свою белую подружку проводили, — хохотнул Бакс, намекая на белокурые локоны идущей далеко впереди Марго.
Никто не отреагировал на его нелепую шутку, и Арсен, наконец, угомонился. Он решил, что подонимать свою зазнобу сможет и позже, а сейчас надо уже начинать включаться в игру.
Только через полчаса унылого ожидания в жаре и пыли на горизонте показался старенький, видавший виды ПАЗик. Противно дребезжа, он подъехал к остановке и распахнул свои облезлые двери перед городскими гостями.
Первой, брезгливо морщась и стараясь не касаться поручней, в автобус зашла Марго. Шамиль немного задержался у дверей, пропуская вперёд Катю и возвращая ей рюкзак, который всю дорогу от кладбища нёс сам. Девушка смущённо кивнула в ответ на его джентельменский жест, беззвучно благодаря устрашающего громилу за заботу. Двери с противным скрипом закрылись, и автобус, устало закряхтев, как древний старик, отъехал от остановки.
Мир, видимо, услышал причитания Марго и сжалился над утончённой светской дамой. Никаких бабулек в автобусе не оказалось, он был практически пустым. Лишь на заднем сидении обнималась молодая парочка. Это были юная Кристина Александрова и её парень Даня — амбициозный молодой художник.
Более непохожих друг на друга людей, пожалуй, невозможно было и представить. Огненно-рыжие кудрявые волосы девушки и вздёрнутый носик, обильно усыпанный веснушками, придавали ей сходство с милым и симпатичным мультяшным персонажем. А из-за пухлых губ и широко распахнутых, обрамлённых пушистыми ресницами глаз, она казалась совсем ещё ребёнком.
Её спутник был высоким, патлатым и нескладным парнем. Одетый в широкую, бесформенную одежду и увешанный множеством кулонов и браслетов, своей бледностью и нездоровой худобой молодой человек напоминал вампира. Жиденькие, висящие невзрачными сосульками волосы обрамляли худощавое лицо с непропорционально большим носом.
Бакс присел рядом со странной парочкой.
— Здорово, молодёжь! А вы местные? — обратился Арсен к случайным попутчикам. — Адресок не поможете найти?
Он протянул Дане листок с адресом.
— Могу даже проводить, — пробежав глазами по написанному, ответил парень. — Это совсем недалеко от моего дома. А зачем вам туда? Там, вроде бы, только старый алконавт живёт…
Услышав эту весьма неприятную и малообнадёживающую информацию, Марго в раздражении закатила глаза, издав громкий цокающий звук.
— Нам в ваших краях обещали крутой масштабный квест намутить. А это — вроде как, первый заданный пункт, — объяснил Бакс свой интерес к странному адресу.
Кристина вдруг громко рассмеялась и затараторила непринуждённо, как-то совсем ещё по-детски:
— Крутой квест?! Стащи редис у бабы Нюры?! Ха-ха-ха! Ребят, вас, должно быть, разыграли! У нас интереснее, чем ругань мужиков возле пивнушки, ничего не происходит.
Девушка перестала смеяться, мечтательно посмотрела куда-то вверх и продолжила:
— А квест — это, наверное, увлекательно. Я ещё никогда ни на чём подобном не была. Задания всякие прикольные… А там призы дают тем, кто побеждает?
Зацепившись за вдруг пришедшую в голову мысль, Бакс развернулся к приятелям и вопросительно вскинул бровь:
— А чё, ребят, может, ещё двоих бойцов в команду возьмём? Вдруг пригодятся, местные всё-таки… Всё уже оплачено, а участников хоть роту набирай.
— Я не против, — поддержал идею Жук.
— Когда народа больше, всегда веселее, — подала голос Софья.
Шамиль равнодушно пожал плечами. Его занимало только то, что на игру согласилась поехать Катя. До остальных ему не было никакого дела.
Певица, поджав губы и ничего не ответив, демонстративно отвернулась к окну. Прямая, как струна, спина и нервно постукивающие о ручку модной сумочки холёные пальчики с безупречным маникюром наглядно показывали, что она думает по поводу намечающегося приключения в убогом захолустье.
Бакс снова повернулся к случайным попутчикам:
— Как зовут?
— Я — Даня, а это — Кристина, — кивнул парень на глазастое кучерявое чудо, сидевшее рядом.
— Ну, что, Даня и Кристина, вы с нами, али как? — не унимался Бакс. — Парочку весёлых деньков я вам гарантирую!
Рыжеволосая девчушка посмотрела на тощего спутника умоляющим взглядом и крепко сжала его руку. Парень, взглянув в огромные, просящие глаза подруги, сдался.
— А почему бы и нет! Всё равно выходные обещали быть тухлыми, — улыбаясь, сказал Даня, глядя на златовласку.
Затем, взъерошив её и без того торчащие во все стороны кудряшки, добавил:
— Маме не забудь позвонить. Она волноваться будет, если пропадём, не предупредив.
Кристина вскочила с места, обняла художника за тощую шею и звонко чмокнула в щёку. В этот момент автобус подскочил на очередном ухабе, девушка неуклюже завалилась к молодому человеку на колени и залилась звонким весёлым смехом.
Автобус въехал в посёлок.
***
В обшарпанной кухне старой хрущёвки, уже несколько десятилетий не видевшей ремонта, у заставленного грязной посудой стола, покачиваясь, стоял неопрятный пожилой мужчина. Окружающая грязь и изрядно воняющий мусор, которым была завалена большая часть жилища, мало волновали хозяина квартиры. Всё внимание его мутных, выцветших глаз было приковано к стеклянной бутылке с чистой, как слеза младенца, жидкостью. Он немного покрутил её в руках, любуясь, как переливается на свету прозрачная жижа внутри узкого сосуда, затем налил содержимое в грязный стакан.
— Вот не живётся спокойно этим резвым придуркам, — невнятно бубнил себе под нос замызганный дедок. — Ищут себе приключений на беспокойную задницу…
Алкаш залпом выпил, с шумом втянул носом воздух и с громким стуком поставил пустой стакан на стол. Затем наклонился, слегка покачиваясь, и поднял с пола увесистый пакет. Небрежно смахнув рукой часть посуды и смердящих остатков со столешницы и расчистив немного места, он достал из пакета батон и колбасу, консервы, пряники. Разложив свою добычу, мужчина довольно потёр руки в предвкушении трапезы.
В прошлом этот невзрачный мужичок был ведущим специалистом отдела разработок одного крупного НИИ, но с развалом Советского Союза и роспуском института он остался не у дел. Так и не сумев найти себе места в новом мире, не обладая пробивным характером и стесняясь обращаться за помощью, бывший учёный стал прятаться от повседневных проблем на дне бутылки. Его жена давно умерла, а единственный сын с семьёй жил за границей и не жаждал общения с отцом-алкоголиком.
Крошечную пенсию одинокий старик под чистую пропивал, нередко оставаясь к концу месяца без крошки еды, а потому с радостью согласился на предложение бывшего коллеги помочь в наборе рекрутов. Его квартира использовалась как некий перевалочный пункт.
Время от времени сюда приходила молодёжь, то по двое, то целыми группами. Затем появлялись сотрудники в форме, приносили хозяину квартиры выпивку с закуской и забирали с собой молодняк.
Куда и зачем уводили парней и девушек, выпивоха не спрашивал. Ему было всё равно, лишь бы почаще: каждый их приход оборачивался для него шикарным банкетом, а большего и желать не стоило. Мужчина уже давно перестал интересоваться тем, что происходит вокруг него в реальной жизни. Отравленный многолетним употреблением алкоголя мозг постоянно требовал новой порции, получив которую, услужливо погружал бывшего учёного в дивный мир без бед и проблем.
Пока престарелый колдырь бережно раскладывал трясущимися руками принесённые дары, в соседней комнате с ободранными, заляпанными чем-то мерзким стенами и захламлёнными углами, в недоумении переглядываясь друг с другом, стояли участники квеста.
Бедняжка Марго изо всех сил старалась не смотреть по сторонам, усиленно борясь с приступами тошноты и прикрывая свой изящный носик рукой, чтобы хоть как-то отгородиться от царившей вокруг ужасной вони. Остальные тоже были не в восторге от такого приёма и брезгливо осматривались, стараясь ненароком не коснуться чего-либо в этом королевстве мусора и смрада.
В помещение вошёл крупный мужчина в чёрной балаклаве и форме охранника. Он бросил пустую картонную коробку на засаленный, продавленный диван, над которым гордо реял криво прибитый, дырявый ковёр с оленями, являющий собой незыблемый символ целой эпохи, уже превратившейся в историю.
Окинув взглядом собравшихся и пренебрежительно ухмыльнувшись, вошедший грубо скомандовал:
— Телефоны, часы, украшения и другие личные вещи — в коробку! Рюкзаки — мне для досмотра.
— Ого, как строго! Играешь бесподобно, молодец, — начал было Бакс, желая похвалить актёрскую игру одного из аниматоров квеста, но был резко перебит незнакомцем.
— Заткнулся! У вас на всё пять минут, — рявкнул мужчина.
Жук и Бакс синхронно бросили свои рюкзаки в ноги наглому охраннику, остальные последовали их примеру. Громила в маске, недовольно стиснув зубы, опустился на корточки и начал по-хозяйски копошиться в рюкзаках, периодически что-то из них вытаскивая и складывая в отдельный пакет.
Кристина, по-детски хихикая, сняла крохотные золотые серёжки и вместе с телефоном аккуратно положила их в коробку на диване.
Марго с явной неохотой принялась стаскивать с себя многочисленные украшения.
— Блин, как голая. Какие-то дебильные у вас правила, — раздражённо выговаривала девушка хамоватому охраннику. — Телефон я свой не отдам, он стоит, как лошадь говорящая! Могу выключить, если очень надо…
— Условия участия не обсуждаются. Выполнять, что велено, — сухо отозвался мужчина.
Закончив перетрясать вещи, он внимательно осмотрел присутствующих. Заметив на шее у Кати цепочку с крестиком, молча протянул к ней раскрытую ладонь. Девушка безропотно сняла и положила в бесцеремонную лапу свой маленький оберег. Затем беспардонный верзила почти силой выдернул из рук недовольной Марго её телефон. Покрутив в руке украшенный сверкающими стразами дорогущий гаджет, мужчина презрительно усмехнулся и небрежно бросил его в коробку. Марго собралась было возмутиться такой вопиющей наглостью, но не успела. Нахал резко развернулся и, больше никого не удостоив даже взгляда, направился к двери.
— Разбираем свои авоськи и на выход! — бросил он на ходу.
Певица грустно посмотрела на свой красивый телефончик, сиротливо лежащий на куче чужих вещей в помятой коробке, и уныло зашагала следом за остальными. Она уже в сотый раз пожалела о том, что согласилась участвовать в этом странном развлечении и не уехала на такси домой, как ей советовал Бакс, когда они стояли у ворот зловещего кладбища.
Компания наконец покинула грязную, зловонную квартиру и, едва успев вдохнуть свежий воздух, выйдя на улицу, разместилась в душном микроавтобусе, припаркованном у подъезда. Их конвоир уселся за руль и резко сорвал автомобиль с места, заставив пассажиров вцепиться от неожиданности в сиденья.
В салоне микроавтобуса царил полумрак, окна были заклеены плотной непрозрачной плёнкой.
— Многообещающе! — эмоционально воскликнул Даня. — Мне нравится. Так необычно! Интересно, что они дальше для нас приготовили?
— А мне как-то не по себе, — сказала Катя, поёжившись и коснувшись рукой того места, где ещё совсем недавно висел крестик. — Жутковато и неприятно всё.
— Надеюсь, что посещение ещё одной подобной помойки у них не запланировано! — не осталась в стороне всё ещё злая Марго. — Фантазии мало, такую мерзость придумали!
— Да ладно вам, принцессы, хорош настроение портить, — негромко проворчал Бакс, прерывая поток девичьей критики.
Ему явно нравилось то, что происходило. Он расслабленно сидел, широко расставив ноги и откинувшись на спинку сиденья:
— Я кучу бабосов за драйв и эмоции вкинул. Так что веселей, ребята, гребём полной ложкой и наслаждаемся!
Глава 4. Закон бутерброда
В закрытом подземном бункере, где располагалась секретная научная лаборатория под кураторством спецслужб, готовились к прибытию новой группы участников эксперимента. В операторной комнате с большим количеством разнообразного оборудования не прекращался равномерный гул работающей аппаратуры, изредка раздавались негромкие щелчки и потрескивания.
Здесь сосредоточенно работали, не отрывая глаз от мониторов своих компьютеров, трое парней-операторов. За спиной одного из них стоял сутулый пожилой мужчина в белом лабораторном халате. Это был руководитель проекта Седышев Валерий Павлович. Он внимательно смотрел на мелькающие цифры и пляшущие графики поверх плеча оператора и молча делал какие-то пометки в небольшой блокнот.
В комнату вошёл ещё один сотрудник:
— Валерий Павлович, группа прибыла. Вместо заявленных шести — восемь человек. Артём сейчас их готовит.
— Что по прибывшим? — сухо осведомился Седышев, даже не посмотрев в сторону вошедшего и продолжая что-то записывать.
— По новичкам пока работаем… Из шести ранее заявленных: двое по нулям, остальные с подготовкой. Девчонок в этот раз много, аж половина.
Пожилой мужчина, рассеянно выслушав отчёт сотрудника, кивнул головой и буднично дал команду операторам:
— Запуск через двадцать минут.
— Есть! — чётко, по-военному прозвучало в ответ.
В другом помещении бункера, в большой светлой комнате, на удобных диванах расположилась прибывшая компания искателей острых ощущений. У двери, опираясь спиной на стену и скрестив руки на груди, стоял мужчина в форме охранника. Он равнодушно посматривал на молодёжь и периодически позёвывал от скуки. Этот служащий явно не был фанатом своей работы и появление очередных желающих пощекотать себе нервы не вызывало у него никакого интереса.
Посередине комнаты стоял молодой улыбчивый парень в небрежно накинутом на плечи белом лабораторном халате с папкой для документов в руках. Звали парня Артём, и был он ассистентом руководителя проекта.
— Так… Серьёзных заболеваний ни у кого нет, аллергические реакции не выявлены, фобии отсутствуют. Что ж, отлично! — бойко оттараторил парень. — Теперь распишитесь, что прошли инструктаж.
Он широко улыбнулся и, когда все подписи были поставлены, вышел из помещения, что-то довольно мурлыкая себе под нос.
Охранник нехотя оторвался от стены и вразвалочку направился в центр комнаты, заняв место удалившегося ассистента. Широко расставив ноги и сомкнув ладони на пояснице, он нудно и монотонно начал объяснять участникам условия игры:
— Квест рассчитан на три, максимум четыре дня. Установка для перемещения во времени отправит вас в прошлое. Ваша задача: преодолеть все испытания и добыть волшебный амулет — металлический кругляш с изображением змеи. В действиях вы не ограничены, инициатива приветствуется. Единственная подсказка на начальном этапе: амулет находится в радиусе десяти километров от точки вашей высадки. Остальное сообразите на месте. Теперь прошу всех следовать за мной.
Мужчина повернулся и, всё так же не торопясь, по-гусиному вразвалочку направился к двери. Все несколько разочарованно, поскольку ожидали чего-то более динамичного, последовали за ним.
— Так себе актёришка, вообще не впечатлил. Тот, что у алкашни был, как-то поинтереснее играл, — прошипел Бакс идущему сзади него Шамилю.
— Ну ты и привереда! — усмехнулся тот в ответ.
Ребят проводили в большую, тускло освещённую комнату, напоминающую старое подвальное помещение. Ничем не отделанные кирпичные стены были в тёмных пятнах сырости и производили на присутствующих гнетущее впечатление. В центре комнаты под низким, давящим потолком размещалось громоздкое круглое устройство, метров десяти в окружности, опутанное проводами.
Неизменно улыбчивый ассистент гостеприимным жестом предложил участникам квеста зайти внутрь устройства. Изнутри странное сооружение было полностью выложено маленькими зеркальными пластинками. Причём одни из них были выпуклой, а другие вогнутой формы, и в совокупности образовывали странные спиралеобразные узоры с тысячами отражений. На стенах, расположенные на разных уровнях, болтались крепления-фиксаторы, выполненные из серебристых ремешков и металлических скоб. На потолке громоздилась сложная конструкция с множеством проводов, лампочек и непонятных штуковин.
— Ух ты, какая блестящая каруселька! На стиралку изнутри похожа, — засмеялась Марго. — Тоже мне, машина времени. Могли бы посолиднее аппарат собрать, не для детей же…
— Это они что-то типа зеркал Козырева попытались изобразить. Я про них читал, — весело откликнулся Даня, не упустив момент похвастаться своей эрудицией перед новыми знакомыми.
— Тесноватая кабинка-то. Я надеюсь, мы за руки, как идиоты, браться не должны? — усмехнулся Бакс.
Все друг за другом разместились по кругу внутри странного, сверкающего миллионами бликов сооружения. Артём зафиксировал крепления на руках и ногах каждого, не туго затянул серебристые ремешки на шеях. Затем вышел из установки, уступая место крупному мужчине в форме охранника. Тот протиснулся в аппарат с охапкой рюкзаков.
— О, старый знакомый! — Бакс узнал в нём того, кто встретил их в квартире алкаша. — Без тебя скучновато было. А в маске ты всё же посимпатичнее…
Аниматор никак не отреагировал на колкость Бакса. Привычно ухмыляясь, он небрежно бросил рюкзаки прямо на зеркальный пол в центр установки. Затем, глядя на Марго с издевательской улыбкой, карикатурно бережно и аккуратно водрузил сверху на кучу её модную сумочку.
— Нескучных вам выходных! — хрипло произнёс мужчина и перед тем, как закрыть за собой дверь, ещё раз гнусно ухмыльнулся.
Как только дверь сооружения, противно лязгнув, закрылась за нахальным охранником, разноцветные лампочки на потолке хаотично замигали, отражаясь в бесчисленном количестве маленьких зеркал. Послышался слабый гул, который стал непрерывно нарастать, мучительно отдаваясь в ушах участников квеста, замурованных в мерцающем всеми цветами радуги агрегате. Вдруг раздался громкий щелчок, и все удерживающие крепления резко притянулись к стенам установки, полностью обездвижив находящихся в ней ребят.
Кристина и Марго испуганно вскрикнули.
Бакс почувствовал, как в его спину вошла длинная тонкая игла, появившаяся из малюсенького отверстия в зеркальной стене, и стиснул зубы от внезапной боли. Последнее, что он услышал, были жалобный всхлип кого-то из девчонок и громкая брань Жука. Затем установку заполнил свежий металлический запах озона, как во время грозы, и Григорян провалился в темноту.
Кристина, ощутив болезненный укол и сильно испугавшись, изо всех сил потянулась привязанной рукой к стоящей рядом с ней Кате. Ей даже удалось на мгновение коснуться кончиком пальца руки девушки.
— Хватит! Я боюсь! — крик Кристины потонул в оглушающем гуле механизма.
Последовала яркая вспышка света, двигатель машины времени в последний раз надрывно рыкнул, закашлялся, зашипел и стих.
Дверь установки снова открылась, и внутрь осторожно заглянул мужчина в форме охранника. Окинув взглядом слегка покачивающиеся на стенах дьявольского агрегата пустые крепления, он отчитался в рацию:
— Датчики успешно установлены, запуск произведён. Радиационный фон в пределах нормы. Время: семнадцать четырнадцать.
В аскетично обставленном небольшом кабинете, сидя за потёртым письменным столом, заваленным ворохом бумаг, руководитель лаборатории выслушал отчёт по запуску.
— Хорошо, принято, — равнодушно, на автомате ответил Седышев сотруднику и отложил в сторону рацию.
В кабинет вошёл Артём. В этот раз на лице парня, вместо привычной широкой улыбки, было беспокойство. Он положил на стол руководителя папку с документами. Координатор эксперимента бросил беглый взгляд на принесённые бумаги. На них были видны имена и фамилии участников квеста, их фотографии, стандартные анкетные данные и номера имплантированных датчиков.
Ассистент неуверенно переминался с ноги на ногу, явно не торопясь покидать кабинет начальника.
— Что ещё? — устало спросил Седышев.
— Я по поводу летунов, — неуверенно начал парень, заметно нервничая. — Те двое, о которых не было заявлено ранее…
— Ну? — нетерпеливо поторопил его шеф.
— В общем, там дочь Коротаева…
Профессор испуганно поднял глаза на помощника, мгновенно потеряв интерес к бумажкам.
— Тёма-а-а! Какого чёрта! — дурным голосом завопил всегда ко всему безразличный Седышев, чем немало напугал молодого лаборанта.
— Валерий Павлович, у неё фамилия другая, по матери, внебрачная она, — быстро затараторил Артём в неуклюжей попытке оправдаться. — Мы пока пробили, пока перепроверили, чтоб точно. Кто ж знал… Отменить запуск?
— Поздно, Тёма. Они уже улетели, — еле слышно прошептал учёный.
Мужчина заметно ослабел после неконтролируемого эмоционального всплеска, и теперь сидел, бессмысленно теребя уголок какого-то документа и уставившись пустым взглядом в одну точку. Ассистент, молча кивнув и сочувственно поджав губы, тихо удалился.
Как только за ним закрылась дверь, руководитель лаборатории обхватил свою седую голову руками и протяжно застонал.
— Что же теперь делать? — глухо произнёс мужчина. — Правду говорят, если бутерброд падает, то всегда маслом вниз. Зачем мне всё это, я ж на пенсии давно…
Просидев неподвижно несколько минут, пожилой профессор собрался с духом и, в очередной раз тяжело вздохнув, стал набирать номер телефона.
***
На небольшой лесной поляне, окружённой со всех сторон высокими деревьями, приходили в себя участники квеста. С первой минуты пребывания в игре они, как и было обещано, испытывали незабываемые ощущения.
Оглушённый и тщетно пытающийся прийти в себя Шамиль стоял на четвереньках, мотая головой и обильно поливая траву хлеставшей из носа кровью. В двух шагах от него, съёжившись, поджав под себя ноги и закрыв уши руками, неподвижно лежал Жук.
На краю поляны тошнило Софью. Опираясь на поваленное дерево, девушка громко освобождала желудок.
Даня и Марго лежали рядом друг с другом без сознания. Недалеко от них валялась куча рюкзаков с аккуратно стоящей сверху модной сумочкой.
Кати и Кристины нигде не было видно.
Бакс, держась за голову, с глухим рычанием катался по земле:
— Гады! Урою! Массовики-затейники, мать вашу… Башка щас взорвётся!
— Арсен, — глухо произнёс Шамиль, с трудом поднимаясь на ноги и вытирая кровавые потёки. — Были в подвале, а очнулись в лесу. Что я пропустил?
Григорян, прервав поток отборной ругани, стал ошалело осматриваться по сторонам:
— Что за хрень… Где мы?
Очнувшаяся Марго с трудом села, крепко зажмурившись от дикой головной боли.
— Ох, как мне плохо, — простонала девушка. — У кого-нибудь есть аспирин?
— Зенки открой, принцесса! — снова разозлился Бакс. — Какой к чёрту аспирин?
Марго с неохотой разлепила глаза, посмотрела вокруг непонимающим взглядом:
— А где это я?
— В сказке, дура! — всё ещё бесился Бакс. — Хоть что-то помнишь?
Уже полностью пришедший в норму Шамиль подошёл к Дане и легонько похлопал парня по щекам, приводя в чувство. Тот открыл глаза и со стоном сел.
— Помню, как в бочку зеркальную залезли, — не обращая внимания на грубость Бакса, задумчиво произнесла Марго, наморщив лоб и пытаясь восстановить в памяти картину произошедшего. — Как в спину что-то больно тыкнули…
— Точно! — Бакс ударил рукой об руку. — Ширнули же чем-то! Интересно, как далеко нас вывезли, пока мы в отключке были?
К Баксу подошёл, разминая шею и глядя на заходящее за горизонт солнце, уже успевший оклематься Жук.
— В подвал нас ближе к вечеру привезли, — Лисицкий надолго закашлялся, прежде чем хрипло продолжить своё предположение. — Часа четыре, думаю, точно прошло. За это время можно к чёрту на рога доехать.
Всё ещё плохо понимая, где она и что происходит, Марго с недоумением крутила головой по сторонам. Заметив на краю поляны сидящую без сил Софью, она помахала ей рукой, подзывая подойти.
— А где Катя? И мелкая? — спросила певица, продолжая рассеянно оглядываться в надежде найти пропавших девушек.
Шамиль обеспокоенно окинул взглядом поляну. Не обнаружив нигде поблизости дорогого сердцу девичьего силуэта, он нахмурился.
— Да быть не может… — озарённый недоброй догадкой, выдал Арсен, глядя на друзей. — Мы чё, встряли?
— Похоже на то, — хмуро согласился с ним Лисицкий, доставая из общей кучи свой рюкзак и инспектируя, чего тот лишился во время проверки наглым амбалом.
***
По кромке пшеничного поля, тихо шуршащего в вечерних сумерках от едва уловимого дуновения ветерка, не спеша шёл мужчина. Остановившись, он долго и пристально пытался рассмотреть что-то в последних лучах заходящего солнца. Затем решительно направился в центр поля, топча грубыми сапогами нежные колосья.
Там, среди золотистых метёлок спелой пшеницы, лежала без сознания любимая девушка встревоженного её непонятным отсутствием атлета. Рядом с ней, опустившись на колени и размазывая ползущие по щекам слёзы, сидела огненно-рыжая кучерявая девчушка. Она осторожно тормошила спутницу, пытаясь привести её в чувство:
— Катя… Кать! Очнись, пожалуйста.
Наконец, Катерина открыла глаза и резко села. Тут же пожалев о своей поспешности, девушка стала растирать ладонями виски, пытаясь унять внезапную головную боль.
— Что случилось?
— Я не знаю. Сюда мужик какой-то идёт. Кать, я боюсь…
К девушкам подошёл Старец — высокий и худощавый смуглый мужчина в странном архаичном одеянии, подпоясанном расшитым кушаком, и с холщовой сумкой на плече. Непонятно было, какого он возраста. Вроде бы ещё не старый, но с полностью седыми волосами, собранными в короткий хвост на затылке, и небольшой аккуратной белоснежной бородкой.
Мужчина внимательно и с любопытством осмотрел подружек:
— А вы, видать, не из местных… Чудные какие! Заблудились, милые?
Кристина бросилась к Старцу и с непосредственностью пятилетнего ребёнка схватила его за руку:
— Я передумала! Можно я из игры выйду? Я даже деньги за билет верну. Отвезите меня, пожалуйста, обратно!
— Тише, тише, милая, не голоси.
Старец подозрительно посмотрел на чересчур активного подростка.
— Не гоже, девоньки, незнакомыми ягодками лакомиться. Так, глядишь, и сгинуть не шибко долго, — чуть насмешливо произнёс мужчина.
Затем, посмотрев на почти погрузившееся за горизонт, побагровевшее перед уходом на покой небесное светило, незнакомец продолжил:
— Уж стемнело почти. Идёмте, я вас покормлю. Голодные, поди… Тут недалече хижинка моя.
Заметив, что подружки обеспокоенно переглянулись, он добавил:
— Да не бойтесь, красавицы, не обижу.
Катя с трудом поднялась на ноги и двинулась вслед за Старцем, бодро зашагавшим обратно к тому месту, откуда он заметил припозднившихся гостей.
— Пошли. Или тут всю ночь вместо пугала простоять решила? — устало позвала за собой застывшую на месте рыжую непоседу Катерина.
Оказалось, что хижина Старца и правда находилась совсем недалеко. Небольшой аккуратный сруб стоял на краю того поля, где очнулись девушки, у самой кромки леса.
Жилище нового знакомого имело обычный для русской избы интерьер: длинный деревянный стол с узкими лавками, печь, резной сундук в углу. Под потолком висели пучки сухой травы, а на полках вдоль стен размещались многочисленные баночки, коробочки и свёртки. Всё это выдавало в обитателе хижины знахаря, ну или колдуна. Удивительно, но при всём обилии странных «экспонатов» в хижине было чисто и уютно. А на окне даже висели и радовали глаз нарядные, вышитые замысловатыми узорами, занавесочки.
Обстановка в доме успокаивала и расслабляла.
Хозяин радушно потчевал внезапных гостей ужином. На столе стоял небольшой чугунок, над которым поднимался ароматный пар. Рядом в миске были аккуратно разложены куски пышного хлеба. Изогнутым черпаком Старец разлил по железным кружкам горячий напиток из чугунка и пододвинул их к девушкам.
Кристина осторожно попробовала ароматный настой и восторженно уставилась большими детскими глазами на гостеприимного мужчину:
— Вкусн-а-а-а! Чай ваш травяной — просто чудо!
Девушка щедро положила на ломтик хлеба большую ложку густого земляничного варенья и с наслаждением запила эту вкусноту горячим чаем.
— Вот что, девоньки, — добродушно улыбнулся Старец. — Вы заночевать-то у меня оставайтесь. Ночью только на улицу не ходите, тут зверь дикий кругом. А утром уж решите, куда вам податься.
Катя бросила на Старца короткий настороженный взгляд. У неё совсем не вызывала восторга перспектива провести ночь в маленьком помещении с незнакомым мужчиной. Пусть даже и не вдвоём.
— Меня не бойтесь, — добавил белобородый, заметив, с какой опаской на него посмотрела Катерина. — Уйду я, смущать вас не буду. Дела у меня ещё есть…
Старец пододвинул миску с вареньем ближе к уплетающей за обе щёки угощение Кристине. Затем встал из-за стола и направился к двери.
— А вы сами разве не боитесь по темноте ходить? Вам звери не страшны? — спросила Катя.
— Так привыкли они ко мне, сколько лет тут живу, — обернувшись и равнодушно пожав плечами, ответил ей Старец. — За своего уж принимают.
Мужчина вышел из хижины, аккуратно закрыв за собой дверь.
— Добрый старик! — весело затараторила Кристина. — А я его сначала даже испугалась.
Она восхищённо закрутила головой по сторонам, как ребёнок, тыча во всё подряд пальцем и пулемётной очередью строча словами:
— Тут прям всё, как по-настоящему, да? Смотри, какая шкатулочка! Интересно, а остальных тоже так вкусно кормят? Или это только нам повезло? Даня за меня волнуется, наверно…
Утомлённая излишней активностью и резкими переменами настроения резвого молодого организма, сидящего напротив, Катя устало потёрла глаза:
— Странно всё как-то… Ты помнишь, как мы среди поля оказались?
— Нет. Помню только, что голова сильно болела. И ещё тошнило.
— Вот и я не помню. Ненормально это. Слишком уж заморочились организаторы этой игры. Слишком сложно всё. Мне кажется, мы ввязались во что-то… нехорошее, — задумчиво произнесла Катя.
Кристина испуганно округлила глаза, которые мгновенно наполнились слезами:
— И что нам теперь делать?
Заметив чересчур эмоциональную реакцию рыжего солнышка и уже пожалев о своих неосторожных словах, Катерина успокаивающе махнула рукой, встала из-за стола и принялась собирать грязную посуду.
— Да пока ничего. Думаю, сегодня нам действительно лучше здесь остаться. А завтра с утра попробуем остальных поискать.
Катя зачерпнула ложкой ароматные ягоды из миски и отправила их в рот.
— А тут и правда хорошо: и вкусно, и тепло. Укладывайся, давай, — усмехаясь, велела девушка, махнув рукой в направлении печи. — На настоящей печке сегодня спать будешь, как Емеля!
Кристина, уже забыв, что только минуту назад едва не разрыдалась, стала деловито готовиться ко сну, раскладывая на печке ворох одеял и напевая себе под нос какую-то незатейливую мелодию.
Отвернувшись от неугомонного подростка, попутно удивляясь и завидуя невероятной способности девчушки быстро переключаться с темы на тему и дистанцироваться от проблем, Катя снова погрузилась в свои беспокойные мысли, и от её наигранной улыбки не осталось и следа.
Глава 5. Цена героизма
В тесном кабинете Седышева за письменным столом, заваленным документацией, сидел хмурый полковник ГРУ — Коротаев Алексей Петрович. На раскрытой ладони пожилого мужчины лежали две маленькие золотые серёжки. Он задумчиво разглядывал блестящие украшения, а память услужливо транслировала ему картинки из прошлого.
Вот он в большом городском парке в тот день, когда узнал, что станет отцом. В пятьдесят с гаком. Снова.
В тот ясный, солнечный день в любимой горожанами зоне отдыха было настоящее столпотворение. Играла музыка, отовсюду доносился весёлый детский смех. По выходным парк всегда был полон шумных сорванцов, наводнявших собой многочисленные детские площадки. Без конца сновали проворные, безгранично убеждённые в своём непревзойдённом мастерстве подростки на скейтбордах и роликах. Самоуверенные трюкачи виртуозно маневрировали между степенно прогуливающимися по широким асфальтированным дорожкам посетителями парка, и время от времени терзали многострадальные бордюры выполнением эффектных соскоков.
Коротаев неторопливо шагал по узкой мощёной тропинке среди деревьев, подальше от оголтелой молодёжи. Рядом с ним шла его Оленька. Симпатичная молодая женщина, с ярко-рыжими кудрявыми волосами и по-детски вздёрнутым носиком, была его сослуживицей. И да, вся контора была в курсе их далеко не только профессиональной связи. Ольга искренне любила сурового полковника, принимая как данность тот факт, что они никогда не узаконят свои отношения. И он это ценил.
Они ненадолго остановились напротив детской площадки, на которой резвились шумные, неугомонные малыши.
— Лёш, я всё понимаю, у тебя семья: Марина, сын… Но и ты меня пойми, — как наяву услышал Коротаев слова спутницы. — Мне ничего от тебя не надо. Ребёнка я буду рожать, я уже всё решила. Мне уже тридцать четыре, давно пора… Сил и денег поднять его на ноги у меня хватит.
В глазах женщины была спокойная уверенность, не оставляющая полковнику даже шанса на возражение, и он лишь молча кивнул головой, принимая её решение как данность.
А память всё не унималась, и перед глазами бывалого офицера снова замелькали кадры из прошлого.
На этот раз погода подвела. Моросил мелкий, противный дождь. Кругом тоска и слякоть — типичная осенняя картина средней полосы страны.
С крыльца школы, с ярким детским рюкзаком в руке и россыпью золотых кудрей, создавая контраст с окружающей серостью, спускалась его Оля. Рядом с ней важно шагала маленькая девочка, из-под розовой шапочки которой выбивались такие же золотые пряди. Девочка что-то возбуждённо рассказывала матери, активно жестикулируя. Оля весело смеялась в ответ на нескончаемый, бурлящий эмоциями, словесный поток дочери-непоседы.
Неприметный, тонированный автомобиль, припаркованный на обочине дороги, надёжно скрывал Коротаева от посторонних глаз. Он проводил взглядом златовласок, подождал несколько минут, пока они не скрылись за углом здания. И лишь потом завёл машину и уехал.
Полковник устало закрыл глаза: «Да сколько же можно! Неужели я настолько размяк?»
Но карусель воспоминаний неумолимо и беспощадно продолжила свой бег.
Теперь он оказался в канун Нового года в небольшом павильоне, заставленном прозрачными стеллажами с бесконечным множеством разнообразных игрушек и сувениров. Пока девушка-продавец силилась достать с верхней полки розового плюшевого медведя, Коротаев вынул из кармана тёплой куртки маленькую коробочку с изящными золотыми серёжками внутри и положил её на прилавок.
— Вместе с медведем упакуйте, пожалуйста. И доставку оформите. Вот адрес… — он протянул девушке маленький листок с написанным адресом и деньги.
— Записка к подарку будет прилагаться?
— Да, напишите: от Деда Мороза.
— Букет?
— Не надо.
Он снова открыл глаза и посмотрел на серьги. Они казались такими крохотными, такими хрупкими на большой ладони мужчины. Кристина. Дочь. Там. Как и Андрей…
В кабинет торопливо вошёл Седышев, избавив полковника от навязчивых и болезненных воспоминаний. Коротаев сжал руку с серёжками в кулак и бросил хмурый взгляд на вошедшего.
Учёный чувствовал себя явно не в своей тарелке. Он неловко переминался с ноги на ногу и без конца теребил очки, то снимая их и убирая в нагрудный кармашек лабораторного халата, то снова водружая на нос. Коротаев терпеливо ждал, пока руководитель лаборатории наиграется с очками и соберётся с мыслями.
— Алексей Петрович, вы же понимаете, что возврат возможен только через семьдесят два часа. Раньше установка просто по техническим причинам не будет готова, — наконец заговорил Седышев.
Коротаев по-прежнему молчал.
— Максимум, что могу — это ускорить реакцию и попробовать сократить до шестидесяти восьми часов. Но это очень большой риск, — сбивчиво и торопливо добавил пожилой мужчина.
Заметив, как угрожающе дёрнулась бровь полковника, он снова затараторил:
— С Кристиной всё в порядке, о любых изменениях будет доложено незамедлительно, я распорядился. Группа сильная, среда практически не враждебная. Там в округе всего несколько десятков объектов фиксируется. Да и миссия не такая уж сложная…
Запнувшись на полуслове, Седышев снова стал нервно крутить в очередной раз оказавшиеся в руках очки.
— Алексей Петрович, — заискивающе и на тон тише продолжил руководитель проекта. — Москва по завершении отчёта будет ждать. Могу я… Не упоминать о досадном инциденте?
Седовласый учёный, словно провинившийся школьник, сгорбившись и опустив глаза в пол, стоял перед начальством и являл собой довольно жалкое зрелище.
Коротаев крепче сжал ладонь с серёжками дочери, встал из-за стола и направился к двери.
— На связи — каждую минуту! — не оглядываясь, отрывисто бросил полковник, уже выходя из кабинета.
Седышев устало опустился на освободившийся стул. Последние несколько часов были невыносимо трудными для него, и мужчина чувствовал себя полностью истощённым.
— Я уже слишком стар для таких волнений. Пора покинуть проект, — обращаясь в пустоту произнёс Валерий Павлович.
Как ни печально было оставлять своё детище, которому он посвятил много лет жизни, отдавая всего себя, профессор принял решение.
А в бункере тем временем шёл обычный рутинный трудовой процесс. В операторной равномерно жужжала работающая аппаратура, за мониторами компьютеров сидели трое парней. Один из них, взглянув на часы, встал из-за стола.
— Я на перекур и пожрать. Если что — вызывайте по рации, — сказал он, потягиваясь. И, взяв со стола рацию, вышел из помещения.
Второй оператор, внимательно посмотрев на пляшущие на мониторе разноцветные графики, снял трубку стационарного телефона:
— Смена номер четыре. Показатели в норме, все живы, ранений нет. У троих фиксируется незначительное возбуждение нервной системы. Двое спят.
Передав обязательный ежечасный доклад, он положил трубку и потёр рукой занемевшую от долгого сидения в одном положении шею.
— Да встань ты, разомнись, — предложил ему напарник. — Заплесневеешь тут сидеть. Ещё духота эта… Летунам поприкольней, они хоть на свежем воздухе гуляют.
Немного помолчав, Третий оператор задумчиво продолжил:
— Слушай, а я вот не пойму… А чё мы всякую шушеру с улицы на задания отправляем? У нас что, своих спецов нету, что ли? Уже две группы порожняком вернулись.
— Спецы — штучный товар, их беречь надо. Скучающие экстремалы — самый нормальный вариант. Подготовка у них хорошая, а если что, то в несчастные случаи и в списки пропавших без вести легко занести, — ответил Второй.
Он всё же прислушался к совету товарища, встал и стал делать упражнения, чтобы размять задеревеневшие мышцы.
— Да и деньжата никогда лишними не бывают. Эти ребятки, порой, готовы космические суммы выкладывать за «эксклюзивное развлечение».
Мужчина от души потянулся и смачно хрустнул шеей, прежде чем вернуться к разговору:
— Ты недавно у нас, не знаешь, наверное… Первые летуны из спецов были. Жалко пацанов, не все вернулись. А после смерти сына полковника решили целиком на гражданских перейти. Их много, можно не экономить.
— А чё с сыном? — заинтересовался Третий.
Его коллега был явно не прочь разбавить скучную и монотонную работу небольшой беседой. Закончив упражнения, он вернулся на рабочее место, пытаясь устроиться в кресле поудобнее.
— Тогда система ещё не была так отлажена, сбой какой-то приключился. Андрюха вместо трёх дней почти на две недели там застрял. Та ещё командировочка получилась — к немецким фашистам в лагерь… У тамошнего руководства много интересных штуковин хранилось. Короче, один он вернулся, без группы. Но с артефактами, да ещё документы какие-то исторически важные умудрился с собой прихватить.
— А от чего умер-то?
— Да с катушек после заброса съехал. Что там с ним было толком никто не знает. Но психика не выдержала. Коротаев старший, конечно, подсуетился: лучшие мозгоправы с сыном работали. Но не вышло. Короче, из окна шагнул… А вообще, у многих после заброса башню сносит. Игры со временем даром никому не проходят. Так что уж лучше тут в духоте преть, чем на свежем воздухе чёрт знает где бегать.
Пока они вели неторопливый диалог, не забывая при этом поглядывать на мониторы и делать пометки в документах, фиксируя показатели, передаваемые датчиками, вживлёнными в тела участников эксперимента, вернулся Первый оператор. Небрежно бросив на стол рацию и начатую пачку печенья, он в грубоватой манере включился в разговор:
— Только не крошите, порося. Чё, Димон, новеньких пугаешь?
— Да тут некоторые летунам завидуют: свежий воздух, природа, всё такое… — ответил Второй оператор, запихивая в рот печенье.
— Дебил, что ли? — быдловато фыркнул вернувшийся сотрудник. — Поверь на слово, уж лучше в тесном бункере печеньки грызть, чем по лесам да болотам цацки искать.
— А амулет этот… — начал было новичок, но его тут же оборвал, усмехаясь, Первый оператор.
— Эй, дружок, а не слишком ли много вопросов ты задаёшь? Шпион, что ли? — с издёвкой произнёс хамоватый парень, желая прекратить дальнейшие обсуждения.
— Угомонись, так хоть смена быстрее пройдёт, — осадил его Димон, дожевав печеньку. — Ещё пять часов тут торчать.
— Амулетик этот — игрушка хоть куда, — продолжил любитель пообщаться. — Маленький, а фонит так, что через полтора века видно. Контора уже не в первый раз пытается его добыть. Там сплав не наш, заряженный чем-то. На Земле таких не водится. Вроде как регенерацию тканей бешеную даёт, стволовые клетки чего-то там… Я не вникал.
— А нам и не надо вникать, — снова ввернул свои пять копеек Первый оператор. — Меньше знаешь — крепче спишь. Да и живёшь дольше, чем излишне любопытные. Сиди себе, на кнопки тыкай и не суй нос, куда не следует, — посоветовал он любознательному новичку.
— Европейцы, говорят, с добытыми реликвиями удивительные вещи с помощью коллайдера творят, прям чудеса! — с энтузиазмом продолжил Второй оператор, явно соскучившийся по нормальному общению, которое было весьма затруднительно с напарником-грубияном.
Затем, вытряхнув из пачки оставшиеся от печенья крошки себе в рот, усмехнулся и продолжил:
— Китайцы, глядя на них, землю носом роют, тоже ищут себе артефакты. Азартные ребята… На своей территории всё перелопатили, теперь к нам в гости повадились. Их уже дважды в приграничье ловили. А если бы они ещё узнали, что в прошлом пошебуршить можно — ляжки бы себе кипятком ошпарили! Слава Богу, пока только наши до этого додумались.
— Да ладно тебе, — недоверчиво протянул Третий оператор, впечатлённый рассказом. — Скажешь тоже, старыми бирюльками чудеса творят…
— Дед твой на телеге ездил, да на лампочку Ильича как на диво дивное смотрел! — не изменяя своей хамской манере, снова встрял в разговор Первый оператор. — Сейчас людей вовсю клонируют, спутники летают. Мы вот по времени шарахаемся. Ты что, реально думаешь, что прорывные технологии на человечество с неба сыплются? Или вдруг люди сами такие умные стали… Не будь идиотом! В мире давно идёт новая гонка: за разными артефактами. Древние знания сильнющие, зараза! Рядом с ними современная наука на уровне детского сада.
— Серёга прав. Гитлер полмира через жернова пропустил в поисках этих потрёпанных книжечек да старых бирюлек, как ты их называешь. Про «Аненебре» слыхал? Мощная организация была, много они штуковин отрыли. Жаль, что коллекция фюрера в Америке, в основном, осела. Вон как с ураганами и цунами забавляются, чисто Боги…
— Да-а, — задумчиво протянул Первый оператор, — если бы этот чёрт знал, что через время нырять можно, то страшно подумать, каких бы ещё дел наворотил.
— А чё, тиснуть коллекцию, пока американцы её не присвоили, нельзя? Во времени же гулять можем, забрали бы первыми, да и всё, — не понимая, как такая простая идея никому раньше не пришла в голову, спросил Третий оператор.
— К сожалению, нельзя, — поджав губы, ответил ему Второй. — Грубо вторгаться во временной континуум опасно. Невозможно просчитать последствия. Одно дело у дряхлой бабки, жившей при царе Горохе в захолустной деревушке потрёпанную книжонку с заклинаниями спереть. И совсем другое у крупной исторической личности или целой организации, да ещё и в таком количестве. Поэтому мы тырим совсем помалу, чтоб не заметно было, и чтоб без вероятных последствий.
— И демонстрировать другим свои технологии тоже не стоит. Может, они и не в курсе ещё, что так можно, — наконец оттаял сослуживец-грубиян, снизойдя до спокойного приятельского общения. — Эксперимент, так-то, секретный. Да и установка обкатку ещё не до конца прошла, недоработок много. В прошлый раз электрику вырубило, так за доли секунды, пока резервный генератор запускался, мы целую группу потеряли, они как раз на возврат уже были скорректированы.
— Да, жалко пацанов, — сказал Второй оператор. — Я с Саньком Гавриловым всю школу за одной партой просидел…
— И само время хрен пойми, как себя ведёт, — не на шутку разговорился бирюк Серёга. — Случай был: прям на следующий день отправили ту же группу в ту же точку. Там чуть доработать бабу одну надо было, она уже согласилась место тайное показать. Не успели самую малость… Так по ту сторону, каким-то загадочным образом, аж целый месяц пролетел. Естественно, бабы и след простыл. Как это всё устроено и почему происходит, по ходу, даже наши гениальные учёныши не знают.
***
Операция по внедрению готовилась очень тщательно. Задача ставилась нешуточная, и её реализация была сопряжена с большим риском. Требования к кандидатам были самые суровые: рост не менее 180 сантиметров, светлые волосы и глаза, пропорциональное тело без каких-либо изъянов — татуировки, шрамы, родимые пятна были неприемлемы. Плюс хладнокровие, выдержка, умение адаптироваться в любых ситуациях, отличное знание военной хроники Второй мировой и безупречное владение немецким языком.
Руководство остановило свой выбор на троих претендентах, среди которых был и младший Коротаев. Андрей был типичным арийцем по внешности: высокий, сероглазый, статный. Ещё в школе проявивший выдающиеся способности в освоении лингвистических дисциплин, он уверенно говорил на английском и французском. Но особенно хорош был именно в немецком языке. Он умело имитировал даже диалекты, с лёгкостью переходя с мягкого и музыкального «австрийского» немецкого на дерзкий и отрывистый «берлинский».
Троицу, прошедшую подробный инструктаж, переодели в выуженную из музейных архивов нацистскую форму, вручили им пару подлинных артефактов для достоверности и снабдили сопроводительными документами с подписями немецкой верхушки, также пожертвованными музеем.
Установка отправила их в далёкий 1943-й год в лагерь смерти, расположенный под Минском. По косвенным данным, именно сюда стекались найденные на территории СССР артефакты для дальнейшей их отправки оккультистам Третьего Рейха.
Перемещение прошло успешно, троица не вызвала никаких сомнений у руководства лагеря. Передав якобы добытые реликвии, парни приступили к выполнению основной задачи: выяснить, где находится хранилище, и банально выкрасть экспонаты. Особый интерес представляли старинные рукописи, их добыче и отдавался приоритет.
Всё пошло наперекосяк уже на второй день. Погиб Иван.
Группа заключённых предприняла попытку побега, и путешественники во времени, чтобы не провоцировать подозрения гитлеровцев, были вынуждены принять участие в их задержании.
Отбивались беглецы отчаянно. Даже понимая, что обречены, советские солдаты не собирались задёшево отдавать свои жизни. Иван не смог себя заставить разрядить автомат в парнишку с безумными глазами, облачённого в изодранную гимнастёрку песочного цвета. Тот в финальном порыве сделал бросок навстречу ненавистному фрицу и вонзил остро заточенную железку ему в грудь. В ту же секунду паренька скосила автоматная очередь. Они упали одновременно.
Когда Андрей вместе с солдатами вермахта подбежал к товарищу, тому уже нельзя было ничем помочь. Предсмертная атака беглеца была максимально результативной. Удар пришёлся точно в сердце.
К досаде оставшихся вдвоём диверсантов из будущего, оказалось, что к фашистскому тайнику было не подступиться, и завладеть хранящимися там вещами не представлялось возможным. Прикинув все потенциально допустимые способы и поняв, что шансов нет, парни разочарованно стали ждать возвращения домой, искренне считая, что задание они провалили. Потеря товарища и отсутствие трофеев были для них позором.
Но они не вернулись. Ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц.
Осознав, что произошёл какой-то серьёзный сбой в работе установки и, вероятно, они застряли в этом времени надолго, если не навсегда, напарникам пришлось влиться в систему лагеря. Желая лишь одного: выжить в этом аду, и лелея в душе призрачную надежду на возвращение, парни по приказу нацистских командиров принимали участие в массовых расстрелах заключённых, десятками отправляли несчастных в газовые камеры, сортировали детей и подростков для истязаний и опытов.
Чтобы усыпить совесть и заглушить крики обречённых на мучительную смерть, непрерывно звучащие в его голове и сводящие с ума, Андрей постоянно, как спасительную молитву, повторял: «Это не по-настоящему. Их уже давно нет. Это не мой мир, я словно в кино. Вот вернусь домой, и всё сотрётся. Отец не оставит меня здесь навсегда. Он обязательно найдёт способ вернуть меня. Надо просто немного потерпеть».
Долгих четыре месяца друзья балансировали на грани безумия, как могли поддерживали и подбадривали друг друга. Вместе придумывали очередной способ уклониться от чудовищной работы и строили планы дезертирства из лагеря смерти. И вот, когда они уже выбрали оптимальный вариант и оставалось продумать лишь детали побега, Макс совершил непростительную ошибку.
На открытой площадке у барака руководства лагеря фашистские офицеры решили позабавиться. Встав в круг, они толкали и пихали, передавая друг другу как игрушку, худющую, измождённую женщину с огромным беременным животом. Когда та, совершенно обессилев, повалилась на землю, один из извергов, взяв в руки лопату, стал с остервенением тыкать черенком ей в живот, выкрикивая ругательства и оскорбления.
Максим, оставивший дома молодую жену, вынашивающую их первенца, не смог сдержать себя в руках. Дав волю накопившейся ярости, он подскочил к офицеру и ударил кулаком в лицо, уродливо сложив в гармошку нос фашиста. Вторым ударом он выбил ему несколько зубов.
Больше не успел. Парня скрутили и увели.
В последний раз Андрей увидел товарища через несколько дней. Тот стоял, опустив голову, в группе заключённых, направляющихся на казнь в газовую камеру. Находящийся рядом с ним сгорбившийся дед, окинув взглядом грязный немецкий китель на плечах Максима, хмыкнув, произнёс:
— Что, фриц, получается, вместе помирать будем?
— Да, отец, получается, вместе, — ответил Максим.
Дедок, услышав русскую речь, утешающе похлопал парня по плечу, и они вместе с остальными шагнули в распахнутый зев смертельной ловушки.
Андрей остался абсолютно один в этом враждебном, сюрреалистичном мире.
Через несколько дней в лагерь приехала какая-то важная шишка, и у начальства наметилась большая пирушка. Для утех высшему руководству отобрали самых хорошеньких девушек из числа заключённых, отмыли их и нарядили.
Андрею было приказано доставить «особый подарок» для почётного гостя. Войдя в комнату, он увидел маленькую еврейскую девочку лет десяти-одиннадцати. Она была невероятно красивая. Фашистские приспешники одели её как восточную принцессу. Даже крохотные ноготочки накрасили неизвестно где раздобытым среди крови, грязи и болезней нежно-розовым лаком, а голову украсили сверкающей диадемой. Малышка была счастлива. Без конца разглаживая подол восхитительного шёлкового платья, она кружилась перед большим зеркалом, любуясь своим отражением.
Передавая несчастное наивное дитя в руки изверга и запрещая себе думать о том, что ждёт девочку за дверями барака, Коротаев-младший чувствовал себя последним ничтожеством.
Наутро его вызвали к начальнику лагеря. Тот вручил Андрею небольшой свёрток, который он сразу же убрал во внутренний карман кителя, и приказал срочно доставить посылку адресату. Парень не верил своей удаче: наконец-то у него получится покинуть это проклятое место, да ещё и не с пустыми руками.
Проходя мимо постройки, в которую он накануне отвёл девочку, Андрей ощутил жгучее чувство стыда и прибавил шаг. Как назло, дверь барака распахнулась и в проёме показался ещё не до конца протрезвевший офицер. Невнятно мыча, он больше знаками, чем словами, велел отнести мёртвого ребёнка к большой печи, где фашисты сжигали тела.
Понимая, что перечить начальству бесполезно и даже опасно, Андрей взял на руки почти невесомое детское тело. Словно прекрасная поломанная кукла, она смотрела на него своими огромными карими очами, обрамлёнными длинными пушистыми ресницами. Смерть уже отметила своё присутствие в этих очаровательных глазах, подёрнув их мутной пеленой. Губы малышки были искусаны в мясо, а нарядное платье на груди испорчено грязным отпечатком огромного сапога.
Когда Андрей скидывал её бездыханное хрупкое тельце на кучу других, готовых пополнить своим пеплом большую гору за дьявольским крематорием, сломанная в нескольких местах худенькая детская ручонка, начинающая уже коченеть, неестественно изогнутая, зацепила его за плечо, будто не желая отпускать последнего живого человека, перед тем как навсегда исчезнуть из этого мира.
И Андрей не выдержал.
Он в панике стряхнул с себя девочку и побежал. Бешено колотилось сердце, горько-солёным водопадом хлестали слёзы, в ушах набатом звучали крики ужаса и предсмертные стоны обречённых на адские муки заключённых. А перед глазами маячило прекрасное личико малышки, которую он собственными руками отдал на растерзание зверю.
Молитва больше не работала. Он, наконец, осознал, что обманывал себя. Это не симуляция, это теперь его реальность. Они настоящие. Все те, кто лежал сейчас у печи и на дне оврага; кто готовился сделать последний вдох, перед тем, как войти в камеру; все те, кому ещё предстояло вынести неимоверные страдания и муки.
И он настоящий. Фашист. Он исчадие ада, убийца и мучитель. И нет тому оправдания.
Андрей добежал до железнодорожного моста, по которому, обдавая густым дымом, грохоча тяжёлыми колёсами и натужно пыхтя, проехал очередной поезд смерти, до отказа набитый несчастными обречёнными, торопившийся доставить гитлеровскому зверью новую порцию жертв для расправы.
Посмотрев вслед отвратительному чёрному червю, оставляющему за собой вонь и гарь, парень зашагал по мосту. Остановившись посередине, он взглянул вниз. Там, под мостом, протекала набольшая речушка. Она почти пересохла, обнажив каменистое дно. Только узкий грязный ручей остался петлять между большими, округлыми валунами. Эти камни, годами заботливо обтачиваемые водой, теперь сиротливо торчали из вяло текущего потока, покрытые мерзкими, бурыми пятнами.
Андрей, словно слепой, осторожно поводил рукой у своего лица, тщетно пытаясь отогнать навязчивый образ темноглазой принцессы. Но она упорно не хотела уходить, сверля душу парня своими мутными мёртвыми глазами.
— Отпусти… — попросил он. И шагнул с моста.
В те несколько мгновений, пока парень летел вниз головой на камни, прекрасная бледная малышка тянула к нему свои поломанные тонкие ручки с крохотными пальчиками, увенчанными нежно-розовыми ноготочками, под которые набились грязь и запёкшаяся детская кровь.
У Андрея не получилось добиться долгожданного покоя. Яркая вспышка света выдернула его в паре сантиметров от обещавших спасительное забытье валунов и безжалостно выкинула в настоящее время, в лабораторию, где его сразу же ощупали тёплые живые руки ассистента и встретили обеспокоенные глаза отца.
Парень так никому и не рассказал, что произошло в той злополучной командировке, ни отцу, ни психологу. И о том, что две недели отсутствия в настоящем для него обернулись бесконечно тянущимися, полными кошмара месяцами в прошлом, тоже умолчал.
Просыпаясь каждую ночь в холодном поту от криков замученных пленников и физически ощущая чудовищный запах крови и разлагающихся тел, видя в темноте с укором смотрящие на него карие детские глаза, он принимал это как заслуженное наказание, как справедливую расплату за содеянное. Он заслужил. Искупление за его грехи невозможно. Прощения не будет.
Глава 6. Лесные приключения
Солнце уже давно опустилось за горизонт, и лишь бледно-розовое зарево небольшим пятном расплывалось по небу в том месте, где оно ушло на покой. Компания незадачливых участников квеста, пребывая в подавленном настроении, брела по сумеречному лесу. Лишь периодически был слышен хруст ломающихся под их ногами веток и тихое шуршание листьев.
Марго и молодой художник шли последними, немного отстав от остальных. Певица часто спотыкалась в потёмках и без конца психовала.
— Блин, я себе все ноги здесь переломаю! — воскликнула девушка, в очередной раз запнувшись о притаившуюся в ворохе листвы корягу.
Вдобавок ко всему, словно испытывая на прочность нервную систему утончённой поп-дивы, коварные лесные кусты, через которые она пробиралась, опутали её лицо и волосы прозрачной липкой паутиной.
— Фу! Гадость какая! — истерично воскликнула Марго, брезгливо дёрнувшись, и судорожно стала убирать с лица противные тонкие ниточки.
Даня принялся было помогать несчастной девушке очищать от приставучей паутины волосы, но тут его взгляд устремился куда-то поверх головы Марго, и парень насторожился:
— Ребят! Там слева что-то есть!
Путники разом остановились и посмотрели в указанном художником направлении. Невдалеке за деревьями, едва виднеющиеся в сгущающихся сумерках, вырисовывались небольшие постройки.
— Похоже, домики какие-то, — неуверенно произнёс Шамиль. — Туда?
— Ну а чё, есть другие варианты? — раздраженно спросил Бакс. — Пошли.
Он решительно направился в сторону странных конструкций, но внезапно замер от резкого окрика Жука:
— Стой, Арс! Давай-ка я сначала проверю… В ту ещё игру ввязались. Хрен знает, что нас там может ждать.
Скалолаз бесшумной тенью скользнул в сторону домиков. Остальные, вынужденные безучастно топтаться на месте, в напряжённом ожидании вглядывались в полумрак леса.
— Пошли! Пусто здесь. Только внимательнее, под ногами камней полно, — послышался вскоре приглушённый голос Лисицкого.
Постройки оказались заброшенным лесным поселением, состоящим из полутора десятков маленьких деревянных лачуг, беспорядочно разбросанных между деревьями. Многие из них практически полностью развалились, но некоторые умудрились сохранить почти целой крышу и даже двери. В центре заброшенной деревушки ребята обнаружили полуразрушенный каменный очаг. Вокруг него они и расположились, пытаясь прийти в себя от странной игры и желая немного отдохнуть и успокоиться.
— Да-а, сервис так себе, — Баксу было невыносимо сидеть в тишине, она его раздражала.
— Терпимо, — отозвался Жук. — В любом случае лучше тут заночевать, всё равно в тёмном лесу вряд ли более подходящую гостиницу найдём.
— Зашибись! — капризно заныла Марго. — Ночевать в трухлявом шалаше? Вы чё, прикалываетесь?
— А ты что-то другое можешь нам предложить? — хмуро осведомилась Софья.
Жук привычно взял на себя роль координатора действий группы. Как самый старший и опытный из присутствующих, он точно знал, что и как лучше сделать в подобных условиях:
— Соф, за мной костёр. А ты, давай, по рюкзакам пошарь — жрать охота. Надеюсь, наши благодетели хоть еды нормально оставили…
Затем, желая хоть чем-то занять и остальных, без дела сидящих у старого закопчённого очага среди тлена и разрухи и растерянно оглядывающихся вокруг, Лисицкий продолжил свои распоряжения.
— Шамиль, Арсен, прошерстите хибары, может, что-то полезное найдётся. А вы, молодёжь, — сказал он, обращаясь к Дане и Марго, — подберите не сильно ветхие, где можно будет хоть как-то устроиться и поспать. И ужин помогите организовать.
Но мысли Романа, пока он бодро раздавал приказы, крутились совсем не вокруг еды и обустройства ночлега. Он судорожно пытался вычислить цель организаторов странного квеста, в котором нет ни конкретных локаций, ни заданий, ни аниматоров. Парень нутром чувствовал, что дело тут не чистое. В голове альпинист без конца проигрывал многочисленные варианты развития событий, даже самые фантастические. Но суть происходящего пока уловить не мог, и это сильно его беспокоило.
Занявшись костром и мельком поглядывая на понурую компанию, Лисицкий ощутил, как груз ответственности тяжёлым камнем опускается на его плечи. Марго обиженно надула свои и без того пухлые губки и демонстративно отвернулась от всех, даже не думая выполнять его распоряжение. Неуклюжий художник, пытаясь помочь Софье выудить из скудного багажа что-нибудь съестное, растерянно крутил в руках рюкзак Жука, не в состоянии сообразить, как развязать затянувшийся узел.
«Боже, да я — воспитатель в ясельной группе детского сада, — подумал инструктор. — За этими детьми нужно будет бдеть неустанно. Хорошо, что хоть Бакс рядом».
За несколько лет дружбы Жук и Бакс много раз оказывались в непростых ситуациях, и Роман ни на грамм не сомневался, что на его приятеля можно было положиться. Несмотря на свою вспыльчивость и безбашенность, Григорян был верным другом. В критические моменты он становился собранным и решительным, готовым на полную самоотдачу. Он отлично умел как самостоятельно принимать решения, так и работать в команде. И ему был неведом страх. Совсем. Иногда даже Лисицкий, тоже любивший экстремальный досуг, бывал изумлён проявлениями безумной отваги Арсена. В хождении по краю ему действительно не было равных.
Керимова Жук знал плохо. Несколько коротких встреч не оставили какого-либо чёткого впечатления об атлете. Хотя дисциплинированность спортсмена и навыки профессионального бойца могут им пригодиться. Но лучше бы не понадобились. Не в этот раз. Хотя скалолаз и сам был иногда не прочь размяться в небольшой потасовке, чутьё подсказывало ему, что на этот раз ситуация патовая, и уж лучше бы до этого не доходило.
Взгляд Романа остановился на Софье, которая в тот момент ловко вскрывала одну за другой консервные банки, аккуратно выставляя их по кругу для удобства коллег. В синих глазах Лисицкого появилась нежность. Ох уж эта чернявая пигалица, малюсенькой змейкой сумевшая проникнуть в каменное сердце покорителя вершин. С ней было всё так просто и легко. Казалось, что они были знакомы уже тысячу лет, и она была рядом с ним всегда.
И будет. В этом Роман уже не сомневался.
Но сейчас надо придумать, как выпутаться из устроенной организаторами квеста западни. Инструктор нахмурился, снова погрузившись в беспокойные мысли. Он был уверен, что эта прогулка на природе сулит им большие неприятности. Предчувствие беды не покидало Жука, а своим ощущениям он привык доверять. Нужен план. Он медленно выдохнул, успокаивая бешеный поток беспорядочно мечущихся мыслей, и попытался сосредоточиться в поисках решения.
После сытного ужина, согревшись у костра и немного успокоившись, молодые люди уже не воспринимали произошедшее как катастрофу. Тихо переговариваясь между собой, все пришли к выводу, что в любом случае квест закончится через пару-тройку дней, и организаторам ничего с этим не поделать. Им придётся отпустить участников этой нелепой игры, что бы они себе ни задумали, даже если те откажутся что-либо выполнять. А несколько дней в лесу — это не так уж и страшно.
Даня и Марго вскоре отсели подальше от остальных. Молодой человек стал что-то увлечённо рассказывать девушке, а его куртка волшебным образом оказалась заботливо накинутой на изящные девичьи плечики.
Шамиль многозначительно посмотрел на Бакса, показывая кивком головы на флиртующую парочку. Но тот в ответ лишь закатил глаза и пренебрежительно махнул рукой. Ему было наплевать на кокетливые ужимки несостоявшейся поп-дивы.
— Слушайте, пацаны, не нравится мне всё это, — вдруг тихим, но твёрдым голосом произнёс молчавший до этого момента Жук.
Он терпеливо дождался, когда Софья отойдёт от костра, чтобы осмотреть находившуюся рядом покосившуюся лачугу, и лишь удостоверившись, что его слышат только те, кто нужно, решил поделиться своими опасениями.
— Поверьте, я много в чём участвовал, разное бывало... Но такое дерьмо реально настораживает. Странные инъекции, места незнакомые. Я всю область как свои пять пальцев знаю, всю облазил. Не в пригороде мы, это точно. По-моему, вместо увлекательного квеста мы подписались на что-то совсем гнилое.
Бакс, многократно участвовавший в рискованных и сомнительных вылазках вместе с Жуком, мгновенно собрался и сосредоточился, верно оценив серьёзный настрой товарища. Он знал, что под маской беззаботности скрывается поистине звериное чутьё, не раз выручавшее опытного экстремала в самых разных ситуациях.
— Что предлагаешь? — сухо спросил он Лисицкого.
— Для начала — хорошенько отдохнуть, пока есть такая возможность. Но ухо держать востро. Спать будем по очереди. Сомневаюсь, что нам обычный турпоход приготовили. Тут, скорее, казни египетские ожидать надо. Нам же супервеселье обещали, верно? — по недоброму усмехнулся парень.
Жук бросил косой взгляд на Даню. Тот был настолько увлечён новой пассией, что совершенно не обращал внимания на остальных присутствующих. Он воодушевлённо стряхивал с роскошной груди Марго невидимые мелкие крошки, изо всех сил стараясь продемонстрировать ей свою заботу. Девушка в ответ на его глупые ужимки подбадривающе хихикала.
Скалолаз разочарованно покачал головой.
— Первым дежурит Бакс, потом Шам, к утру — я. Этого, — кивнул альпинист в сторону влюблённого художника, — в расчёт в принципе не берём, равняем к бабам.
По лицу Жука пробежала едва заметная пренебрежительная ухмылка, но тут же скрылась. Будучи сам активным и целеустремлённым, Роман, тем не менее, спокойно воспринимал инфантильность и никчёмность других, стараясь никого не оценивать и тем более осуждать.
— Я тоже могу подежурить, — внезапно подала голос незаметно вернувшаяся к костру Софья.
— Хорошенько отдохнуть, я сказал! — грубо рявкнул Жук, на корню пресекая её дальнейшие попытки предложить свою помощь.
Он был раздосадован и зол на себя за то, что не заметил возвращения девушки и теперь гадал, как много она успела услышать.
Сталь в голосе наставника сказала ей гораздо больше, чем его слова. Софья поняла, что всё очень и очень серьёзно. Привыкшая безусловно доверять Роману и беспрекословно выполнять его указания, она молча встала, взяла из общей кучи свой рюкзак и исчезла в дверном проёме ближайшей лачуги.
Жук проводил её чёрную макушку благодарным взглядом. «Умница, девочка, я в тебе не сомневался», — мысленно похвалил он Софью. Парень знал, что та уже включилась в ситуацию и всё сделает правильно. В этой хрупкой девушке невероятным образом сочетались железная стойкость и безошибочная интуиция.
Марго тоскливо посмотрела вслед темноволосой альпинистке, скрывшейся в деревянной развалюхе, нехотя стянула с плеч куртку и протянула её Дане.
— Не надо, — отказался галантный кавалер. — Оставь себе, к утру прохладно станет.
Манерная красотка, театрально вздохнув, направилась в лачугу к Софье.
— Мальчикам тоже отбой, — распорядился Жук. — На рассвете устроим мозговой штурм.
***
Прислонившись спиной к дереву и скрестив руки на груди, Керимов нёс свою ночную вахту.
Сначала до него донёсся едва различимый хруст ломающегося валежника. Затем между деревьями, на довольно приличном расстоянии от их лагеря, промелькнул небольшой мерцающий огонёк.
Спортсмен несколько секунд напряжённо всматривался в темноту. Убедившись, что ему не почудилось, он бесшумно подошёл к ближайшей лачуге и тихонько свистнул. Из развалюхи почти сразу же показались Григорян и Лисицкий, словно только и ожидавшие, когда их позовут.
Бакс, бросив короткий взгляд на Шамиля, жестом скомандовал ему следовать за ним. Оставив альпиниста в одиночку охранять их стоянку, парни неслышно растворились в темноте леса.
А Жук вернулся в лачугу и тут же снова вышел, поигрывая складным ножом, ловко и умело кружа его в ладони. Он затоптал остатки тлеющего костра, прекратив негромкое потрескивание и шипение угольков, поудобнее устроился у дерева и полностью обратился в слух.
Тем временем, стараясь не шуметь и остаться незамеченными, Арсен с другом детства пробирались через лес вслед за маячившим впереди огоньком.
Спустя довольно продолжительное время новоявленные разведчики вышли на небольшую поляну, на которой группа людей с зажжёнными факелами в руках готовила место для какого-то обряда. Часть из них старательно украшала странного вида алтарь. Это было большое прямоугольное каменное ложе с установленными по углам четырьмя столбами. Другие ходили по периметру поляны, читая молитвы на неизвестном языке и совершая непонятные ритуальные движения.
Лёжа на влажной земле под раскидистым кустом на краю поляны, Бакс и Шамиль с удивлением наблюдали за странными приготовлениями.
— Я надеюсь, это они не для нас стараются? — шёпотом поинтересовался Шамиль.
— Нездоровая хрень какая-то… — отозвался Арсен, озабоченно нахмурившись.
Внезапно на головы парней одновременно опустились две увесистые дубины. Бакс сразу потерял сознание и беспомощно уткнулся лицом в траву.
Но для Шамиля годы бойцовских тренировок не прошли даром. В последнюю секунду среагировав на мимолётное движение сбоку, он умудрился уйти от прямого удара, и опасное орудие задело его лишь по касательной. Спортсмен тряхнул головой, тяжело перекатился в сторону и вскочил на ноги, развернувшись лицом к атакующим.
Перед ним стояли трое мужчин, одетых в серые мешковатые балахоны, в каких щеголяла странная публика на поляне. Керимов сделал резкий выпад вперёд и ударил кулаком в лицо находившегося ближе всех крепкого мужичка. Тот явно растерялся, не ожидая от грузного на вид великана подобной прыти и столь стремительной контратаки. От сокрушительного удара профессионального бойца мужчина выронил дубину. Потерявшись в пространстве и сильно шатаясь, он на автомате сделал пару нетвёрдых шагов. Затем споткнулся об лежащего на траве Бакса и, не сумев удержать равновесие, упал.
От незапланированного противником, но весьма чувствительного пинка, Григорян пришёл в себя, и ещё толком не сообразив, что происходит, на инстинкте, машинально начал душить рухнувшего на него мужчину.
Шамиль, подхватив с земли импровизированную биту, широко размахнулся ею и от души приложился гладкой деревяшкой по ногам второго из нападавших. Послышался хруст ломающихся костей, и несостоявшийся убийца, застонав от боли, неуклюже осел на землю. В свете Луны было хорошо видно, как из его ног, прорвав штанины, торчат острые, окровавленные обломки.
Переключив своё внимание на третьего нападавшего, Керимов наградил последнего чудовищной силы свингом справа. Тот, падая бесформенным мешком, глухо ударился головой о большой камень, подло притаившийся в темноте у жиденького кустика, и замер без движения.
Лежащий на земле Бакс медленно разжал руки, ослабляя железную хватку. Его противник безвольно обмяк и больше не подавал признаков жизни, а широко раскрытые остекленевшие глаза безразлично уставились в ночное небо.
— На глушняк? — тяжело дыша, спросил атлет, кивая на поверженного Баксом негодяя.
Отпихнув от себя труп, вместо ответа Арсен грязно выругался.
— Этот, по ходу, тоже готов… — сказал Шамиль, ощупав шею лежавшего в неестественной позе мужчины с размозжённой о здоровый булыжник головой.
Последний оставшийся в живых из потерпевших полное фиаско агрессоров, в безумном страхе, скрипя зубами и мыча от боли, медленно полз в сторону поляны, волоча за собой искалеченные ноги.
— Гаси его и валим отсюда, — бесцветным голосом произнёс Бакс, поднимаясь с земли. — Иначе точно сядем. А так, если свидетелей не будет, глядишь и пронесёт. Народа на этом квесте, как оказалось, целая куча… Пусть попробуют найти пруфы, чтобы именно нас за жабры взять.
Григорян много раз выходил чистеньким из самых разных, порой довольно нехороших заварушек. Деньги и связи значительно упрощали лихую и бесшабашную жизнь любителя приключений. Но он прекрасно понимал, что сейчас риск действительно колоссальный. Даже большие суммы и обращения к самым серьёзным людям в городе могли оказаться бессильными в этой ситуации.
— Твою ж мать, — в отчаянии прошептал Шамиль, прерывая муки несостоявшегося беглеца, одним коротким и резким движением сломав ему шею.
Бакс, ещё не до конца пришедший в себя после стремительной схватки, пошатываясь, огляделся вокруг. Ощупав огромную шишку на затылке и удостоверившись, что голова цела и собственной кровью он ничего заляпать не мог, парень мрачно бросил Шамилю:
— Дрын забери, там пальчики твои остались.
— Твою ж мать… — ещё раз тихо повторил спортсмен.
Керимов тяжело вздохнул, поднимая с земли увесистую деревяшку, и направился вслед за другом, быстро удаляющимся в темноте.
Тем временем количество людей на поляне заметно прибавилось, и их странные песнопения стали громче и истовее. Никто из них, растворившись в религиозном экстазе, не заметил возни на краю поляны и не услышал сдавленных стонов и звуков борьбы.
Короткая летняя ночь быстро подошла к концу и предрассветный рыхлый туман рваным ватным одеялом укрыл заброшенную лесную деревеньку. У давным-давно потухшего очага на корточках сидел Жук и задумчиво выводил веткой замысловатые узоры на пепле. Вдруг он встрепенулся, заметив между деревьев какое-то движение. Потом резко выпрямился, крепко сжав в руке нож, готовый в любую секунду отразить атаку.
Но вопреки его худшим ожиданиям, из-за деревьев показались не таинственные злоумышленники, а возвращающиеся из кошмарной разведки, грязные и порядком потрёпанные Шамиль и Бакс.
Титулованный боец, едва дойдя до лагеря, бросился торопливо складывать оставшиеся после ужина целые банки консервов в лежащий рядом рюкзак. Нервозность, с которой действовал всегда невозмутимый атлет, заставила Жука нахмуриться. Он вопросительно посмотрел на Бакса, медленно сползающего спиной по широкому стволу. Тот, удобнее прислонившись к дереву, недовольно скривился и стал осторожно ощупывать свой затылок.
— Валить надо. Желательно подальше, — хрипло ответил Арсен, заметив немой вопрос друга.
— Софа! Срочный сбор! — ни секунды не мешкая громко рявкнул Жук.
Горы научили его мгновенно принимать решения. Вид парней красноречиво говорил о том, что с ними произошло что-то экстраординарное. Да и интуитивно Роман с самого начала чувствовал огромный, пульсирующий комок опасности вокруг их компании. Он не стал спрашивать о причинах столь поспешного бегства. Сейчас это было не важно. Сейчас необходимо увести группу подальше в безопасное место. Он должен позаботиться о них, позаботиться о Софье. По необъяснимым причинам парень жутко боялся, что она может пострадать в той абсурдной передряге, в которую они все попали.
Буквально через секунду после окрика Лисицкого, из хижины показалась чернявая голова Софьи. Исполнительная девушка бросилась проворно собирать вещи и помогать Шамилю упаковывать их в рюкзаки.
После нескольких недовольных стонов и вздохов из покосившегося дверного проёма полусгнившего домишки выплыла сонная и взъерошенная принцесса Марго.
— Чего орёте-то с утра пораньше?
— Ноги в руки и бегом отсюда, спящая красавица! — поторопил её Бакс. — Сюда орки щас набегут, всё равно не дадут выспаться.
Марго испуганно вцепилась в свою модную сумочку и с бестолковым видом наблюдала, как Софья с Шамилем спешно укладывают остатки вещей.
Вскоре компания в полном составе торопливо скрылась за деревьями. Жук уходил последним. Прежде чем окончательно покинуть место ночёвки, он тщательно замёл затоптанную их кроссовками площадку у костра. Ещё раз внимательно осмотрелся вокруг, ища взглядом что-то, что могло бы указать на их недавнее присутствие в заброшенной деревне. Наконец, удовлетворённо кивнув, он зашагал прочь от странного, полуистлевшего поселения.
Глава 7. Возвращение потеряшек
Пройдя по лесу довольно приличное расстояние, беглецы расположились на пологом берегу извилистой и на удивление быстротечной реки. Солнце было уже высоко и припекало довольно сильно, заставляя молодых людей прятаться в тени раскидистых деревьев, плотный частокол которых резко обрывался на этой стороне водной артерии. Противоположный берег представлял собой один сплошной крутой обрыв, заканчивающийся в журчащих мутных потоках. Расположенное на той стороне бескрайнее поле, уходящее далеко за горизонт, было обрамлено густым лесом лишь по бокам.
В отличие от изнывающих от жары парней, развалившихся под сенью большой берёзы, Марго с удовольствием загорала, сидя на мягкой траве. Девушка наслаждалась солнышком, подставив под его тёплые лучи своё безупречное тело и откинув назад распущенные, мокрые после купания волосы. Она была очень довольна тем, что, собираясь на квест, в самый последний момент всё же закинула в сумочку купальник.
На узкой береговой песчаной полосе был разведён костёр, над которым висел, аппетитно побулькивая ароматным бульоном, походный котелок. Софья сидела на корточках у самой воды и, проворно орудуя складным туристическим ножом, чистила большую рыбину.
— Уха — это хорошо, — сказал изрядно проголодавшийся и воодушевлённый приближающейся трапезой Даня.
Он вместе с остальными представителями сильной половины человечества удобно разместился под деревом, и в нетерпении поглядывал на колдовавшую над котелком девушку.
— А как же ты её без удочки-то поймал, да ещё такую здоровую? — повернувшись, спросил он у Жука.
— О, если бы ты знал, какими ещё талантами обладает наш Жучок, просто охренел бы, — усмехнулся Бакс, лениво развалившись и покусывая длинную травинку.
— Надеюсь, не все из них понадобятся, — откликнулся Лисицкий.
Роман предпочёл остаться серьёзным и сосредоточенным, не посчитав нужным поддерживать лёгкий разговор ни о чём.
— Мужики, чё делать-то будем? — вопросительно вскинув бровь, спросил альпинист, переводя тяжёлый взгляд с Арсена на Шамиля. — Бесконечно бегать по окрестностям вообще не вариант.
— А расклад у нас не из самых удачных, — сразу посерьёзнел Бакс, мгновенно выключив режим весёлого раздолбая, сев прямо и выплюнув травинку. — Мы знаем только то, что какие-то больные на голову уроды решили с нами позабавиться. Мы не в курсе, где находимся, и ни черта не понятно, как конкретно нас хотят поиметь.
— Да, не очень-то весёлая игра получается, — тоскливо протянул Даня и, словно в низкопробной театральной постановке, преувеличенно тяжело и печально вздохнул.
Глядя на нескладного, мало что понимающего художника, решившего продемонстрировать ни к месту свои актёрские способности, Жук едва сдержался, чтобы не закатить раздражённо глаза, как это делают капризные девицы. «Да, на этого персонажа точно полагаться нельзя, — подумал Роман. — Хоть бы по глупости проблем нам не добавил, балбес, и то хорошо».
— Чую, веселье ещё даже и не начиналось, — продолжил Бакс, попутно отвечая на реплику Дани. — Не хотелось бы накаркать, но игра, походу реально на выживание. Ночью точно не постанова была. Хреначили нас без притворства, от души. Да и приготовления на лужайке основательные были. Боюсь, затевается что-то серьёзное и вряд ли для нашей компашки приятное. Жаль, что сценарий игры нам не озвучили.
— Что по другой группе сказать можете? — спросил Жук.
— Да толком ничего, — вступил в разговор Шамиль. — Нападают сразу, исподтишка, лупят наверняка. Так что, на честный бой рассчитывать не приходится. Сколько их всего не известно, но определённо намного больше, чем нас. Вчера на поляне точно не меньше двух десятков было.
— Уже чуток поменьше, считай парочку минусанули, — мрачно усмехнулся Бакс.
— Троих, — потупив взгляд, тихо поправил друга Шамиль.
Даня испуганно посмотрел на новых товарищей, не вполне уверенный, что правильно понял слово «минусанули». Но суровое выражение лица и тяжёлый взгляд Бакса развеяли его сомнения по этому поводу. По спине художника, несмотря на жару, побежали мурашки, и от накатившего вдруг ужасного осознания свело живот.
— Да уж… Попали, как кур во щи, — поджав губы, процедил Жук.
— Подготовка у них так себе, не профессиональная. Но у нас две девки. С Катей и с той, рыжей, тоже не понятно… Что за финт? Вроде бы все вместе должны были быть, — продолжил попытку разобраться в сложившейся ситуации Арсен. — Случайность или так изначально задумано было?
Слушая словесные изыскания Григоряна, альпинист стал внимательно рассматривать изрядно напуганного Даню, заставив последнего неуютно поёжиться под пронзительным холодным взглядом ярко-синих глаз.
«А он здесь точно случайно? Или они с рыжей подружкой к нам по сценарию прилепились?» — разум Жука непрерывно искал ответы, допуская все возможные варианты.
— А ты, вообще, чем по жизни занимаешься? — наконец спросил он тощего, нескладного паренька.
— Ну, вообще, я художник-пейзажист…
Даня смущённо умолк, заметив кривую, пренебрежительную ухмылку Бакса. И тут же торопливо, и даже несколько заносчиво, добавил:
— Но вы не думайте, постоять за себя я смогу, если что!
Сидевшие рядом парни переглянулись.
— И на разведку, если надо, пойду, — продолжал хорохориться живописец, видя, что не убедил собеседников в своей мужской состоятельности.
— Нет, что ты! На разведку мы лучше Шамиля отправим, — не смог сдержаться от прикола Жук.
Он уже отбросил свои сомнения по поводу художника: тот был слишком бестолковым для засланного казачка. Да и интерес к Марго у него был неподдельный.
— Прикинь, если из леса медведь выйдет. Шам его сразу в лоб и свалит, а ты что? Шаржик быстренько на тропинке накидаешь, чтоб он со смеху сдох? Нет, твоим талантом просто так рисковать нельзя. Спортсменов много, а хороших художников — единицы. Мы тебе другое задание подберём.
Тщедушный живописец, услышав про медведя, реально испугался и украдкой бросил взгляд в чащу. Он не понял обидный стёб Жука, приняв рассуждение товарища о значимости своего таланта за чистую монету. Шамиль же, оценив чувство юмора Лисицкого, улыбнулся. Ему определённо начинал нравиться этот альпинист.
— По идее, этот говноквест должен закончиться в понедельник ближе к ночи, — вернулся к своим прерванным умозаключениям Бакс. — Наверняка другая команда подписалась на такое же время для прохождения, что и мы. Не месяц же нам друг за другом по лесам да полям гоняться. Осталось только понять, для чего конкретно мы им нужны.
— Амулет! — озарила Шамиля внезапная догадка.
— Ты о чём? — не понял Бакс.
— Вся игра завязана на каком-то амулете. Задание было: добыть артефакт, — напомнил о возложенной на них миссии великан.
— Чёрт, совсем забыл… — Бакс исподлобья посмотрел на Жука. — Думаешь, тупо отсидеться несколько дней не получится?
— А ведь акцент и правда был сделан на эту побрякушку, — задумчиво почёсывая подбородок, отозвался Лисицкий. — Наверняка именно он и есть наш билетик на досрочный выход из игры.
— Значит, надо просто его найти! — наигранно бодро воскликнул Даня.
— Ха! Полегче, герой! — не смог сдержать смех Григорян. — С хозяюшками нашими что делать будем? — язвительно спросил он, кивнув в сторону Софьи и Марго, деловито хлопотавших над котелком.
Шамиль тоже посмотрел на занятых приготовлением долгожданного обеда девушек, затем неспешно обвёл взглядом окружающую панораму.
— Хорошее место, — медленно произнёс он. — Удобное и неприметное.
— А ты прав, — Жук мгновенно понял, куда клонит здоровяк, и тоже стал внимательно рассматривать прилегающие окрестности. — С реки незаметно не подберёшься, со стороны леса — только справа…
— Вы о чём? — недоумевал Даня.
— Девчонок мы здесь оставим, — принялся терпеливо, словно маленькому, несмышлёному ребёнку, объяснять Роман. — Если с умом, то тут можно расположиться вполне безопасно. А для непрошенных гостей я парочку сюрпризов на подходе организую.
Не догадывающиеся о теме разговора парней и принятом без их ведома решении, Софья и Марго негромко хихикали над чем-то своим, помешивая ароматный супец в котелке и совершенно не обращая внимания на задумчивые лица, повёрнутые в их сторону.
— Софа, несмотря на юный возраст, опытный турист. Да и специальными навыками кое-какими владеет, — обратился Лисицкий уже к Баксу. — Она умная девочка. Я уверен, сообразит, когда наступит момент, что и как нужно будет сделать. Не бойся за Марго, с ней всё будет в порядке.
— Я за неё и не боюсь.
Бакс насмешливо поднял бровь и выразительно показал взглядом на Даню:
— Ой, не так сказал… Уже не я за неё боюсь. Вот, теперь правильно, — парень, кривляясь, уныло опустил плечи и скорчил карикатурно печальную гримасу.
Роман и Шамиль понимающе переглянулись и обменялись ироничными улыбками.
Влюблённый художник не заметил ни клоунады Бакса, ни реакции других парней. Он даже не слышал, о чём они говорили, потому что всё его внимание было приковано к белокурой красавице, стоящей у самой кромки воды и потрясающе грациозно изогнувшейся навстречу солнечным лучам. Само совершенство.
***
Пока компания на берегу с аппетитом поглощала наваристую уху из свежепойманной рыбы, Катя и Кристина сидели в прохладной тени хижины Старца и помогали знахарю заготавливать лечебные травы, аккуратно раскладывая их тонким слоем на широких подносах для сушки.
— Как спалось, красавицы? Хорошо отдохнули? — заботливо поинтересовался мужчина, методично и неторопливо обрывая листики с очередного гибкого прутика, извлечённого из потрёпанного холщового мешка.
— Ой, спасибо, хорошо! — тут же затараторила Кристина. — Я в первый раз на настоящей печке спала, не думала, что так удобно будет. И в доме у вас пахнет так приятно: цветочками сушёными…
— Можно мы у вас ещё ненадолго останемся? — вежливо попросила Катя, с трудом сумев найти лазейку в бесконечном водопаде слов рыжей егозы. — Если это неудобно, ничего страшного, — торопливо добавила она. — Мы найдём другое место.
На самом деле Катя вовсе не была в этом уверена. Девушка была напугана происходящим, а хижина казалась ей безопасным местом. Да и её хозяин не проявлял враждебности, хотя и вёл себя несколько странно. Она искренне жалела, что поддалась на уговоры Марго и согласилась участвовать в необычной игре. Катя надеялась, что ей всё же удастся остаться в стороне от этого странного развлечения, и очень хотела верить, что для неё этот квест ограничится несколькими днями вполне комфортного проживания в хижине знахаря.
Но что-то глубоко внутри снова и снова поднимало в девушке необъяснимые волны страха, и её не покидало предчувствие надвигающейся беды.
— Да сколько угодно, милые. Мне это только в радость.
— А не скучно вам тут одному? — снова вклинилась в беседу неугомонная Кристина.
— Да ведь некогда мне скучать-то, работы много, — Старец по-отечески улыбнулся молодой девушке. — У травника каждый погожий денёк на вес золота.
Закончив раскладывать последнюю приготовленную зелень, он аккуратно свернул опустевший мешок.
— Катюша, дочка, сходи за водой. Во-он за тем пригорком родник есть, — махнул рукой Старец в сторону небольшого холмика у самой кромки леса.
Катя послушно кивнула, зашла в дом за ведром и отправилась к роднику. Как только она немного отошла от хижины, Кристина судорожно схватила мужчину за руку.
— Дяденька, вы не подумайте, мне всё очень нравится! Я просто домой хочу. А Даня потерялся… — сбивчиво и торопливо стала объяснять она Старцу. — И мама волнуется, наверное, я же даже не предупредила её, не успела. Можно нам пораньше домой, а? Ну и ладно, что проиграем, ну и пусть! Вы только покажите, куда идти надо?
Озадаченный таким плотным потоком слов и бурными эмоциями кудрявой торопыги, Старец, нахмурившись, посмотрел на крайне взволнованную девчушку:
— Не пойму, о чём ты толкуешь. Не тараторь, милая, расскажи толком.
Когда Катерина вернулась обратно с полным ведром прозрачной ледяной воды, Старец уже успел собрать на стол нехитрое угощение и позвал девушек обедать.
Пока подружки ели, он был молчалив и сосредоточен. Не пожелав составить гостьям компанию за столом, мужчина расположился на лавке у печи и стал медленно и методично поглаживать ладонью свою короткую белоснежную бородку.
Девушки тоже помалкивали, даже Кристина, которой давалось это с большим трудом и было сродни небольшому подвигу. Рыжеволосая непоседа понимала, что хозяин хижины что-то тщательно обдумывает, и ей не хотелось его отвлекать. Она очень надеялась, что Старец поможет ей отыскать Даню и скоро отправит их домой.
Дождавшись, когда юные особы закончат трапезу и налив им и себе ароматного травяного чая, мужчина, наконец, решил прервать своё молчание.
— Значит, по заданию вам просто предмет какой-то добыть надо? — произнёс он задумчиво, внимательно глядя на девушек. — Больше ничего?
— Только его. Это круглый, железный медальон, со змеёй, вроде… Не знаете, где он может находиться? — отозвалась Катя.
Кристина удивлённо посмотрела на подругу. Сама она почти ничего не помнила из того, что им объясняли на инструктаже перед игрой. И то, что Катя даже подробно описала искомый предмет, очень впечатлило девушку. Она прониклась ещё большим уважением к Катерине, подумав вдруг, что ей очень повезло потеряться вместе именно с этой участницей. Катя казалась ей очень взрослой и мудрой.
— Вот что я думаю, девоньки: в плохую игру вас втянули, — сказал Старец, сокрушённо качая головой. — Если этот медальон им и вправду нужен, то если не добудете его, так и не заберут вас отсюда ни завтра, ни потом. Мыкаться вам, пока не найдёте…
Надежда Кристины на скорое возвращение домой разбилась на мелкие осколки. Широко распахнутые детские глаза мгновенно наполнились слезами, и девушка громко всхлипнула.
Старец легонько, успокаивающе похлопал её по руке.
— Ну, ну… Тише. Попробую я вам помочь. По всему видно, хорошие вы девушки, хоть и чудные малость, — добродушно улыбнулся мужчина. — Есть у меня догадка, где ваш кругляшок заветный может быть. Слыхивал я кое-что, когда в деревни окрестные захаживал.
Катя и Кристина, не мигая, уставились на Старца, боясь пропустить хоть слово из того, что тот собирался им рассказать. Обе понимали, что если он прав, то от его рассказа зависит: смогут ли они выполнить задание организаторов игры и благополучно вернуться домой в ближайшее время.
— Живёт в этом лесу община закрытая, — начал своё повествование Старец. — Плохие это люди. Колдовством промышляют, жертвы кровавые своим богам приносят. Если и искать где магический предмет, то только у них. Но вам, девчата, одним не справиться. Друзья ваши незнамо где, а я уже не так молод, чтобы в помощники…
Мужчина на некоторое время замолчал. Затем стремительно поднялся со скамьи и куда-то торопливо засобирался.
— Вот что, — решительно сказал он замершим в напряжённом ожидании девушкам. — Оставайтесь у меня столько, сколько нужно. Если правда, что недалече этот кругляшок, то и друзья ваши где-то поблизости должны быть. Всяко встретитесь рано или поздно. Днём по полям, да вдоль реки гуляйте, может, их и сыщете.
Мужчина, озабоченно нахмурившись, пристально посмотрел на Катю с Кристиной.
— В лес только далеко не суйтесь, там зверья дикого полно. И ночью из хижины — ни ногой! — взгляд Старца стал по-настоящему суровым. — Не ровен час, беду на себя накликаете. А я попробую в общине чего разузнать. Меня они не тронут, не раз помогал тамошним с тёмной хворью справиться… Про вас бы только не прознали, поэтому осторожничайте!
Старец, привычным движением закинув на плечо холщовую сумку, вышел из хижины, аккуратно закрыв за собой дверь. После его ухода девушки принялись наводить порядок в жилище: старшая стала мыть посуду в небольшой лохани, а младшая с усердием заработала веником.
— Кать, — жалобно позвала Кристина, застыв на месте с метёлкой в руке. — Как думаешь, старик нас специально напугал? У него роль такая, да? Или мы правда играть будем, пока железяку эту дурацкую не найдём?
Девчушка сморщила усыпанный веснушками носик:
— Домой хочется. У меня мама, наверное, места себе не находит. Я думала, попозже ей позвоню, но не успела…
Златовласка громко всхлипнула, явно готовая разреветься. Этот резкий звук стал для Кати последней каплей. Накопившееся за последние сутки нервное напряжение искало выход.
— Да не игра это, Кристин! Очнись, балда! Дед — не актёр, так не сыграть! — раздражённо воскликнула Катерина, в сердцах швырнув железную миску, которую ещё секунду назад старательно намывала.
Кристина оторопела от неожиданности. Она и не думала, что у её всегда спокойной и рассудительной подруги могут быть такие жёсткие нотки в голосе. Последняя же, заметив округлившиеся от удивления глаза рыжули, шумно выдохнула, стараясь взять себя в руки. И продолжила уже значительно мягче и тише, пытаясь растолковать глупому ребёнку своё видение того, что, по её мнению, с ними приключилось.
— Кристин, посмотри внимательно вокруг. Это не декорации, это всё настоящее!
Девушка больше не могла держать в себе страшную догадку. И хотя она ей самой казалась почти фантастической, другого объяснения происходящему у неё не было.
— Дом не наспех собран, он давно построен. Крышу и угол с одной стороны уже мох покрыл, — делилась своими наблюдениями Катя. — Печка прокопчённая — часто топится. Старик с такой сноровкой всё делает, будто всю жизнь в этих условиях прожил. Про обряды и жертвоприношения он ведь на полном серьёзе нам рассказывал…
Потрясённая потоком откровений и ещё не понимающая, к чему клонит Катя, кудрявая непоседа стояла, открыв рот и во все глаза таращясь на взволнованно жестикулирующую подругу.
— Мы как будто в глухамань к староверам каким-то попали, или к сектантам… За полдня ни одного самолёта над нами не пролетело, ни единого звука железной дороги. Мы точно не за городом. И вообще, в нашей области пригорки да холмы, а тут — леса да поля, гладь до самого горизонта. Далеко мы от дома, очень далеко.
Удивление в глазах подростка сменилось на испуг. Заметив очередную стремительную перемену в настроении Кристины и решив, что истерики малолетней спутницы её психика просто не вынесет, Катя изменила стратегию своего поведения.
— А знаешь, что? — вдруг решительно отодвинула она недомытую посуду и вытерла руки полотенцем с расшитым по краю затейливым орнаментом. — До ночи времени ещё полно. Пошли-ка наших искать!
Девушка уверенно и быстро вышла из хижины. Кристина тут же бросила веник на пол и, уже забыв, что ещё пару секунд назад была готова разрыдаться, вприпрыжку последовала за старшей подругой.
***
На берегу, в последних лучах заходящего солнца, отражающихся в мутной воде петляющей лесной реки, сидели Жук и Софья. Парень что-то тихо говорил своей темноволосой собеседнице, рассеянно выводя тонким прутиком причудливые узоры на мокром песке. Девушка слушала его очень внимательно и сосредоточенно, изредка согласно кивая головой.
Шамиль и Бакс, толком не успевшие отдохнуть минувшей ночью, мирно спали под деревом, подложив под головы рюкзаки.
Уже по обыкновению, немного в стороне от всех остальных, на мягком травяном островке среди деревьев расположились Даня и Марго. Их поведение сильно напоминало кадры дешёвой мелодрамы: художник выдернул одиноко торчавший среди сочных зелёных травинок жухлый цветочек и пристроил его в волосах своей избранницы. Та, в свою очередь, одарила его максимально приторной кокетливой улыбкой.
На противоположном берегу, в сгущающихся вечерних сумерках, показались две хрупкие девичьи фигуры.
Кате и Кристине всё же удалось найти потерявшихся участников квеста. Заметив сидящих у воды Софью и Романа, они, не сдерживая своей радости, стали кричать и махать им руками. Жук настороженно вскочил, но, узнав девушек, помахал им в ответ и показал знаком, чтобы те перестали шуметь, опасаясь, что неосторожные барышни привлекут чьё-либо ненужное внимание к их скромной компании.
От поднятого девушками шума проснулись Шамиль и Бакс. Увидев знакомый силуэт на противоположном берегу, Шамиль облегчённо выдохнул: он очень переживал и боялся за Катю. Несмотря на весь свой грозный вид и внешнюю невозмутимость, атлет всё же был способен на сильные и глубокие чувства, хотя этот факт изумил бы даже самых близких — настолько хорошо Керимов умел маскировать свои эмоции и переживания.
Немного позже, уютно расположившаяся под деревьями компания молодых людей, теперь уже в полном составе, пыталась решить, что им делать дальше.
Кристина сидела рядом с Даней, крепко вцепившись в его руку. Вид у молодого человека при этом был довольно унылый. Сидящая напротив них Марго, грациозно сложив длинные стройные ножки, недовольно поглядывала на юную золотоволосую соперницу, о существовании которой уже успела позабыть.
Катя вкратце пересказала остальным их с Кристиной историю встречи с эксцентричным Старцем.
— Старик сказал, что они реально опасны, — предупредила она ребят о возможных рисках при встрече с жителями лесной общины. — Вроде как жертвы кровавые приносят… Из окрестных деревень и взрослые, и дети регулярно пропадают. В общем, фанатики одержимые.
Шамиль и Бакс обменялись хмурыми взглядами. Для них действия незнакомцев прошлой ночью обрели хоть какой-то смысл. Слова девушки принесли им даже некое подобие облегчения. Теперь оба понимали, что убийство напавших на них было не только роковой случайностью, но и необходимостью. Если бы был разыгран другой сценарий, они, скорее всего, сейчас бы здесь не сидели.
— А он сам с ними что, типа дружит, что ли? Почему они его не трогают? — поинтересовался Жук.
— Лечит он их, — ответила Катя. — Так, по крайней мере, он нам сказал. А вообще… Странный он какой-то, этот дед. Седой весь, но глаза у него… молодые. И голос ласковый такой, бархатный, успокаивающий. Говорит — будто гипнотизирует.
— Ну, ты щас сделаешь из безобидного дедульки сказочного Кощея, — усмехнулся Бакс, предприняв попытку немного разрядить возникшее напряжение. — Вот что действительно странно: а с чего бы этому хмырю на нашу сторону вставать?
— Не знаю, — отозвалась Катя. — Но он обещал найти амулет. Вдруг и правда поможет? Если без амулета нас не отпустят…
Марго вдруг резко вскрикнула, не давая Кате договорить, вскочила на ноги и стала раздражённо ходить туда-сюда.
— Да хватит вам уже! Достали! — истерично вопила певица. — Ладно, эти придурки, но ты, Кать! Вам ещё не опротивело в этот ужастик играть? Совсем чокнулись? Домой поехали!
— Захлопнись, дура! — жёстко, не стесняясь в выражениях, оборвал её гневную тираду Бакс. — Ещё не поняла, что игры кончились? Мы на сафари! И мы — дичь! — злобно произнёс парень, сверля девушку ледяным взглядом и словно вбивая каждое слово в голову бестолковой спутнице.
Арсен вплотную подошёл к Марго и поднёс крепко сжатые кулаки к лицу девушки.
— Я вот этими руками ночью человека задушил, — яростно зашипел парень. — Я не играл, я выжить пытался! Пока ты, овца, в шалашике дрыхла.
Марго, всерьёз испугавшись бесноватого блеска в глазах Григоряна, зажала рот ладонью, и по её щекам заструились слёзы.
— Остынь, Арс, — удивительно, но спокойный голос Шамиля мгновенно отрезвил разгорячённого Бакса. — А ты хорош визжать, — обратился он уже к певице. — Гостей нам ещё не хватало. Это, кстати, всех касается. Нечего голосить на всю округу.
— А гостей и впрямь бы не хотелось, — сказал Жук. — Планы меняются. Надо бы со стариком пообщаться… Чего сидим? — поторопил он ребят. — Будем ждать, пока совсем стемнеет?
Вскоре участники странного квеста бодро продвигались по пшеничному полю к хижине Старца, торопясь добраться до места, пока ночная темень в полной мере не вступила в свои права.
Впереди, указывая направление, шла Катя. Рядом с ней, не желающий больше ни на метр от неё отдаляться, шагал гороподобный Шамиль. За ними — Бакс, Даня, Кристина и Марго. Замыкали это немногочисленное шествие, часто оглядываясь по сторонам и настороженно прислушиваясь к вечерним звукам, Жук и Софья.
Кристина вьюном вилась вокруг Дани и тараторила без умолку.
— Я так напугалась, ты не представляешь! И за тебя боялась тоже! — делилась девушка своими переживаниями.
Марго сильно раздражал бесконечный щебет златовласки и её навязчивое кружение вокруг художника. Она недовольно хмурилась каждый раз, когда Кристина касалась руки парня, пытаясь привлечь к себе ещё больше его внимания.
Кроме того, модные туфельки Марго мало того, что были безнадёжно испорчены множеством уродливых царапин, что само по себе приводило девушку в уныние, так они ещё и совсем не подходили для прогулок по рыхлому полю. Она корила себя за то, что не послушала Бакса, советовавшего ей надеть обычные кроссовки, и выбрала эти, хоть и на низком каблуке, но довольно неудобные для подобного променада туфли.
Запнувшись в очередной раз о комковатую землю, Марго едва не рухнула лицом в пшеницу, но в последний момент успела выкинуть руки вперёд и предотвратила своё позорное падение.
— Да что ж всё такое колючее-то? Всю кожу разодрала! — вставая и потирая руки, заныла Марго.
— Потерпи, Рит, уже скоро придём, — оглянувшись, ободряюще сказала Катя. — Главное, в овраг не упереться, а то обходить придётся.
Марго снова споткнулась, и на этот раз притяжение Земли оказалось сильнее: неловко подвернув ногу, девушка неуклюже шлёпнулась в спелые колосья, при этом громко вскрикнув. Даня тут же развернулся и бросился к ней на помощь, мимоходом непроизвольно оттолкнув Кристину и оставив её изливать свой водопад слов в пустоту.
— Осторожно, не спеши… Обопрись на меня.
Марго благодарно повисла на своём спасителе, и он заботливо обнял её за талию. Так, в обнимку, они молча прошли мимо замолчавшей на полуслове Кристины. Молодая девушка мало что поняла из разыгравшейся у неё на глазах сцены и растерянно стояла, удивлённо глядя в спины бессовестной парочки.
— Бывает. Забей, — ободряюще тронула её за плечо подошедшая Софья.
— Он что, обиделся на меня за что-то? — озадаченно произнесла наивная рыжуля.
Добравшись до хижины, компания с трудом смогла разместиться в маленьком помещении. Марго единолично расположилась на широкой лавочке у стены, вытянув измученные неудобными туфлями длинные изящные ножки. Ни на кого не обращая внимания, она с энтузиазмом копошилась в своей сумочке, пытаясь что-то в ней отыскать.
Пока остальные рассаживались за столом, Катя по-хозяйски выложила из холщовой сумки еду, которую оставил им с Кристиной заботливый Старец.
Наивная и простодушная Кристина, наконец догадавшаяся об отношениях своего парня с модной красоткой, обиженно залезла на печь и, отвернувшись, тихо всхлипывала. Коварная разлучница в ответ на эти жалобные звуки лишь беспечно пожала плечами, чем вызвала осуждающий взгляд Катерины, и с победным видом выудила, наконец, из сумочки маленький тюбик с кремом.
Тем временем мужская часть компании пыталась наметить план дальнейших действий.
— Игра на опережение всегда более эффективна, — заметил Жук. — Бакс, завтра с Шамилем покажете, где ритуальное капище видели. Думаю, что смогу там сориентироваться: в какой стороне их становище искать. Пока обстановку более-менее не разведаем, бессмысленно что-то планировать.
— Даня, крепись, братан, — усмехнулся Арсен. — Все бабы завтра на тебе.
— Я с вами, — подала голос Софья.
— Мелкая, не начинай… — недовольно протянул Бакс. — Вот только принцессы нам в разведке не хватало.
— Да пусть идёт. Ты можешь мне не верить, но эта принцесса малость бракованная: от неё нет-нет, да и бывает польза! — насмешливо, но по-доброму, совершенно не намереваясь как-то задеть девушку, ответил ему Жук.
Парню ни на минуту не хотелось выпускать Софью из виду. Его беспокойство и дурное предчувствие так и не прошли и гадкими скользкими червями шевелились где-то глубоко в груди.
— А теперь всем отбой! Поднимаемся с рассветом, — скомандовал Лисицкий, снова став серьёзным и привычно взяв на себя роль лидера группы.
Глава 8. Минус один
Ранним утром, едва первые солнечные лучи показались из-за линии горизонта, разведотряд в составе Жука, Бакса, Шамиля и Софьи, стараясь не сильно шуметь, пробирался через кусты и деревья. Лес уже проснулся, и над головами ребят громко щебетали какие-то неугомонные птахи, радуясь наступлению нового дня. На листьях и тонких кружевах паутины, протянутой между ветками, кое-где поблёскивала, переливаясь всеми цветами радуги, мелкая роса. Весёлая перекличка птиц и сказочно красивый пейзаж, окружающий путников, никак не соответствовали той абсурдной и опасной ситуации, в которую попали участники странного квеста.
— Смотрите! — негромко сказал Жук, указывая рукой на участок земли под ногами. — Говорил же, что вычислить не трудно будет. Да тут настоящая тропа протоптана. Дилетанты…
Лисицкий заметно повеселел, обнаружив непрофессионализм противника и поняв, что их шансы на победу в этой непонятной безумной игре не так уж и призрачны, как он изначально опасался. Уйдя от остальных немного вперёд, он оглянулся на идущих следом и подбадривающе подмигнул:
— Не боись, народ! Пропасть никому не дам! Много чего довелось пережить, так что в критический момент смогу вырулить куда надо.
Шамиль внимательно посмотрел на шагающего рядом с ним Бакса и тихо спросил:
— Слышь, Арс, не слишком ли весел твой приятель? Ситуация-то у нас реально дерьмовая… Уверен в нём? Воевать с толпой фанатиков и по горам лазить — это не одно и то же.
— Не бзди, навалять кому-то он не хуже тебя горазд! Был я с ним в переделках, — попытался развеять сомнения друга Бакс. — В горы его душа зовёт, а вот в драке — черти им управляют, — добавил Григорян, и по его лицу расплылась недобрая, кривая улыбка, больше, чем слова, убедившая Шамиля в том, что он зря беспокоится.
Идущая рядом и прекрасно слышавшая весь разговор Софья, впервые за всё время с момента их знакомства, прониклась к Баксу неким подобием симпатии. Поняв, что богемный красавчик действительно уважает Романа как профессионала и дорожит им как другом, она по-другому взглянула на заносчивого мачо. Он уже не казался ей безнадёжно порочным и избалованным. Если он действительно способен искренне ценить дружбу, значит, она несколько ошибалась на его счёт.
Осторожно ступающий впереди Жук поднял вверх руку, привлекая к себе внимание спутников. Те мгновенно остановились в ожидании дальнейших распоряжений от альпиниста, ставшего автоматически, по умолчанию, лидером их группы.
Лисицкий повернулся к ним лицом и, продолжая медленно двигаться спиной вперёд, негромко произнёс:
— Внимательно! Мы уже совсем рядом. Все помнят, что делают? Соф, ты ко мне поближе, — парень подозвал девушку к себе движением руки. — Арс, Шамиль, вы…
Внезапно речь Жука оборвалась, и он каким-то невероятным способом пропал из вида.
Шамиль стремительно схватил за руку Софью, уже успевшую сделать пару шагов в направлении исчезнувшего Лисицкого. Девушка послушно замерла на месте. Бакс, подав им знак не двигаться, стал осторожно приближаться к тому участку, где только что стоял Жук, внимательно осматривая каждый метр вокруг себя. Он с трудом различил замаскированный ветками провал в почве и двинулся к нему, тщательно выверяя каждый свой шаг.
Дно небольшой, но глубокой ямы было утыкано остро заточенными кольями. На них лежал окровавленный альпинист. Тело парня было практически разорвано тонкими острыми пиками. Они пронзали его живот, грудь, раскинутые в попытке удержать равновесие руки, устремляясь вверх жуткими, окрашенными алой жидкостью, иглоподобными концами. Лишь голова Лисицкого каким-то чудом осталась целой: пустой взгляд его красивых голубых глаз был устремлён в такого же цвета бесконечно голубое небо.
Он был мёртв.
Обеспокоенная долгим молчанием Бакса, Софья медленно двинулась по направлению к яме.
— Ром, ты как? — тихо позвала девушка.
Арсен, бросив быстрый взгляд на Керимова, коротко мотнул головой, давая понять последнему, чтобы тот остановил девушку. Но она лишь раздражённо скинула руку спортсмена, мягко опустившуюся на её плечо, и осторожно подошла к краю ямы.
Увидев мёртвое, изувеченное тело Романа, Софья задрожала и опустилась на колени. От жгучей боли, пронзившей всё её существо, девушка судорожно хватала ртом воздух, словно в остром приступе астмы, и не могла издать ни звука. Рыдания застряли в горле, мешая ей дышать. Горячие слёзы сплошной зыбкой пеленой застилали глаза, наполненные горем и ужасом, милосердно размывая ужасную картину гибели её любимого человека.
— Его, наверное, достать надо… — неуверенно начал Шамиль, тоже приблизившись к смертельной ловушке.
— Не сможем, — глухо ответил Бакс. — Может, позже… — добавил он, крепко сжимая кулаки и не отрываясь глядя в застывшую синеву глаз так внезапно и нелепо погибшего друга.
Покачав головой, Керимов склонился над Софьей и, решительно обхватив её хрупкие плечи огромными ручищами, поставил девушку на ноги. На этот раз она не сопротивлялась, позволив немногословному гиганту увести себя подальше от жуткой западни.
— Братан, да как так-то? — едва слышно прошептал Арсен, всё ещё вглядываясь в бледное, неподвижное лицо альпиниста и отказываясь верить в произошедшее.
Предательски защипало в глазах, и по щекам Григоряна хлынул горько-солёный поток. Он тщетно пытался проморгаться, остервенело вытирая слёзы рукавом, но они всё лились. Боль от невыносимой скорби и безысходности прожигала ему сердце.
Ещё никогда в своей насыщенной приключениями и адреналином жизни парень не испытывал таких сильных чувств. До этой минуты он и не осознавал, что Жук был ему настолько дорог. Легко ко всему относившийся Бакс, не придававший никому и ничему большого значения, рисковавший направо и налево, не боявшийся ни чёрта, ни Бога, сейчас чувствовал себя беззащитным маленьким ребёнком. Он сидел на траве и тихонько скулил от бессилия, отчаяния и страха, размазывая по лицу никак не желающий прекращаться водопад слёз.
Он плакал долго, до тех пор, пока не почувствовал внутри спасительную пустоту.
Никто не видел его в этом состоянии. Шамиль повёл горько рыдающую Софью обратно в хижину, не убирая руки с худенького плеча девушки и не давая ей возможности вернуться к злосчастной яме, чтобы проститься с альпинистом. Верно оценив критичность ситуации, он понимал, что для неё так будет лучше, да и Баксу нужна была возможность без свидетелей дать выход эмоциям и справиться со своим горем. За внешностью могучей боевой машины скрывалась чуткая и понимающая натура, умеющая любить и заботиться.
***
В окно просторного кабинета полковника ГРУ ярко светило солнце. Коротаев сидел за письменным столом и просматривал корреспонденцию, накопившуюся за несколько дней. Мужчина машинально выдвинул ящик стола и положил туда несколько листов. Его взгляд остановился на лежащей в углу ящика фотографии молодого человека в военной форме. Алексей Петрович достал её, в задумчивости покрутил в руках и неожиданно для себя оказался во власти нахлынувших воспоминаний.
Вот они с сыном сидят на складных стульчиках и с удочками в руках на берегу загородного озера. Андрею удаётся вытянуть из водоёма крупную рыбу. Высокий, коротко стриженный парень в тельняшке с крепким, тренированным телом радуется, как мальчишка.
— Врёшь, не уйдёшь! — смеётся сын, глядя, как рыбина бьётся и извивается в траве.
Он хватает её руками и бросает в стоящее рядом большое пластиковое ведро.
— Ну чё, бать, — поворачивается молодой человек к отцу, по-доброму усмехаясь. — Всё я, да я… Учись!
— А ты ори громче, — недовольно ворчит в ответ Коротаев. — Чтобы вообще больше никто ничего не поймал. Всю рыбу своими воплями распугаешь, стервец!
— Моей красавицы на двоих хватит. Не переживай, старый, поделюсь! Смотри, какая!
Андрей достаёт рыбину из ведра, поднимает её над головой и трясёт, демонстрируя отцу свою увесистую добычу. Рыбина, вполне предсказуемо, резко изогнувшись, вырывается из рук парня и падает в траву. И отец, и сын, ругаясь и хохоча, кидаются её ловить.
«Хороший был день», — подумал Коротаев, глядя в серьёзные серые глаза сына на служебной фотографии.
Несколькими днями позднее они тихо, по-семейному беседовали, удобно расположившись за столом в уютной кухне. На подоконнике, щурясь на летающих за окном синичек и делая вид, что ему нет до них никакого дела, лежал жирный рыжий кот. Андрей с аппетитом поглощал свои любимые домашние пельмени, налепленные заботливыми руками матери, а Коротаев пил ароматный травяной чай.
— Она тебе понравится, бать, — уверенно сказал Андрей, рассказывая отцу о своей девушке. — Милая такая… Врач, между прочим. И тебе, Кузьмич, понравится, — повернулся парень к коту. — Кошаков просто обожает!
Рыже-полосатый толстяк, лениво помахивая хвостом, одарил Андрея надменным взглядом, при этом внимательно наблюдая, как тот отправляет в рот очередную порцию так вкусно пахнущих пельмешек и изо всех своих кошачьих сил имитируя равнодушие.
— Ну мы-то с Кузьмичом совсем не привередливые. Главное, чтобы она тебе нравилась, — откликнулся Коротаев.
— Нравится! — искренне и с воодушевлением ответил сын. — Может, женюсь даже… А чё, вот вернусь с задания героем, и сразу женюсь! — весело разглагольствовал о своих планах парень.
Они не обсуждали боевые задачи и работу в экспериментальной лаборатории в стенах дома — это было непреложное правило. Поэтому полковник оставил без комментариев притязания сына на геройство и лишь кивнул:
— Наконец-то мать успокоится! Она мне все уши уже прожужжала: пора бы сы;ночке остепениться…
Но планам Андрея не суждено было реализоваться. И Коротаев-старший винил в этом в том числе и себя.
Он вспомнил, когда была сделана эта фотография.
В тот день он зашёл в спортзал, где рекруты отрабатывали приёмы ближнего боя. Стоя рядом с инструктором, он наблюдал за тренировкой сына: Андрей ловко и уверенно увернулся от удара напарника, резким неожиданным движением сбил его с ног, придавил сверху своим телом и зафиксировал захват.
— Толковый у тебя парень, Петрович, далеко пойдёт, — похвалил Андрея инструктор.
Коротаев одобрительно покачал головой. Уголки его губ едва заметно, лишь на мгновение, приподнялись вверх, сложившись в подобие улыбки. Он очень гордился сыном, хотя и не показывал этого. Полковник был скуп на слова любви, похвалы и поддержки, но это совершенно не означало равнодушие. Суровый воин не придавал особого значения сентиментальной болтовне, справедливо считая, что оценивать людей нужно не по словам, а по их поступкам и поведению.
Если бы он только знал, к чему приведут его отцовская гордость и амбиции.
Полковник тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть пожаловавшие без приглашения воспоминания. Но они упорно не хотели его оставлять, и он понял, что эту битву он проиграл.
Алексей Петрович погрузился в самый кошмарный день своего прошлого — день похорон единственного сына.
Темноту гостинной рассеивал лишь неяркий свет от небольшого светильника в прихожей. За столом, в полумраке, положив руки перед собой, сидел Коротаев. Напротив полковника сидела его жена — женщина средних лет в чёрном траурном платке. Некогда смотревшие на мужа с любовью и нежностью глаза теперь были красными и опухшими от слёз и обжигали ненавистью.
— Всё для блага Родины, да? — тихо и горестно произнесла женщина. — Мотания по гарнизонам, бесконечные командировки, ранения, контузия — всё было. А ей всё мало! Теперь собственного ребёнка ей в жертву принёс…
Женщина устало провела ладонью по лбу, заправила выбившуюся седую прядь под платок и встала из-за стола. Подойдя к мужу, она сняла с пальца обручальное кольцо и положила его перед Коротаевым:
— Надеюсь, теперь твоя ненасытная Родина довольна?
Её голос был тихим, но в нём звучали нотки, от которых у полковника по спине пробежал неприятный холодок. Слыша жёсткие, уничтожающие интонации супруги, он уже знал, что она скажет дальше.
— То, что ты свою и мою жизнь на алтарь ей положил — я смирилась. Но сына я тебе, Алексей, никогда не прощу!
Женщина вышла из комнаты тяжёлой, шаркающей походкой. В глубине коридора раздался громкий хлопок закрывающейся двери. Полковник остался сидеть в полумраке и одиночестве, отрешённо глядя на едва заметное на тёмной столешнице кольцо.
***
Он не успел. Въезжая во двор, Коротаев увидел сына, стоящего на хлипком парапете балкона. В тот момент, когда машина резко затормозила у подъезда, и полковник судорожно распахнул дверцу, надеясь успеть предотвратить беду, его сын шагнул в пустоту. Он даже слышал последнее слово Андрея, произнесённое громко и чётко: «Отпусти!»
Был всего лишь третий этаж. Для тренированного бойца, каким был Коротаев-младший, это не высота — он неоднократно прыгал с парашютом, сотни раз отрабатывал умение правильно приземляться на ноги, чтобы не получить травмы. Падение с неполных восьми метров не могло причинить ему серьёзного ущерба. Если бы он предпринял хоть что-то из арсенала своих навыков…
Он вошёл в асфальт, как настоящий солдат, по стойке смирно, вытянув руки вдоль тела. Вниз головой.
Полковник медленно закрыл дверцу машины, выжал сцепление и плавно нажал на газ. Его никто не заметил. Двор был почти пустой. Лишь двое пацанов сидели на лавочке, уткнувшись носами в телефоны, да дородная тётка из соседнего дома выгуливала свою маленькую, непрерывно тявкающую собачонку.
Услышав за спиной истошный крик женщины, Коротаев едва сдержался, чтобы не утопить педаль газа в пол. Его била крупная дрожь. Бравый вояка чувствовал себя предателем, ничтожеством.
Он знал, что Андрей погиб мгновенно, но не смог подойти к его телу. Увидеть то, что осталось от головы молодого человека и его красивого и такого родного лица, полковник не был готов. Повидав по долгу службы множество смертей, порой действительно ужасных, Коротаев думал, что его дух закалён, и сердце не дрогнет ни при каких обстоятельствах. Но это… Это другое. Его сын. Его гордость. И он смалодушничал, не смог.
Отъехав на довольно приличное расстояние от места трагедии и остановив машину, Коротаев долго сидел, закрыв глаза и крепко сжимая руль, тщетно пытаясь унять дрожь в теле.
Горе и отчаяние полковника искали выход. Чтобы не потерять рассудок, он отправился на стрельбище. В это время там никого уже не было, занятия давно закончились. Лишь угрюмый охранник, не задающий лишних вопросов, тенью маячил у оружейного склада. Коротаев буквально измочалил пулями многострадальную мишень, в кровь сбил костяшки пальцев, остервенело колотя по бездушной деревяшке с изображением безликого противника.
И орал до хрипоты.
Позже, когда приехал в морг на опознание, он уже полностью владел собой. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда патологоанатом пригласил его в зал, где лежало тело Андрея. Лишь с невероятной силой сжатые кулаки выдавали состояние полковника.
Хоронили Андрея в закрытом гробу. Коротаев не пожелал демонстрировать окружающим то, во что превратилась лицо сына. Даже жену он лишил возможности в последний раз прикоснуться к собственному ребёнку. Проводили молодого бойца со всеми почестями. Как и положено герою.
После гибели сына что-то сломалось в полковнике. Тогда, на асфальте, вместе со своим ребёнком он оставил и свою душу. Алексей Петрович больше ни к чему не был восприимчив. Ему было плевать, что жена от него ушла. Он перестал дорожить и без того немногочисленными друзьями-сослуживцами. Не испытывал ни малейших мук совести, отправляя во временные путешествия случайных гражданских и прекрасно зная о возможных последствиях. Ему никого не было жаль, ничто его не трогало.
И вот теперь Кристина… Он даже не думал о ней как о дочери. Для него она была скорее дочерью любовницы, не больше. Теперь она находится за полуторавековой завесой времени и неизвестно, что с ней там происходит. Эта девочка — его единственный ребёнок, последнее живое воплощение самого Коротаева в этом мире. ЕГО ДОЧЬ.
Холодный липкий пот выступил на лбу полковника. Волна давно забытого ужаса и бессилия захлестнула мужчину. Он не должен её потерять. В этот раз ему не совладать с израненным зверем внутри себя. Он себя боялся. Полковник знал, что если потеряет контроль, то точно не уйдёт один, как это сделал Андрей, а заберёт с собой как можно больше народа. Старый солдат не может исчезнуть тихо и в одиночестве: всю жизнь он вёл борьбу и стремился нанести максимальный урон врагам.
Если Кристины не станет, то весь мир будет для него врагом, а все живые — целями.
— Дочка, только живи! — прошептал Коротаев.
Он чувствовал, что единственная оставшаяся тонкая ниточка, соединяющая его с нормальностью, натянута как струна и готова оборваться в любой момент. Если с его ребёнком случится несчастье, его уже ничто не удержит. Обезумевший монстр натворит много бед. Но ему уже будет всё равно — лишь бы унять боль и обрести покой.
Мужчина долго смотрел перед собой немигающим взглядом. Его руки, лежащие на столе, были крепко сжаты в кулаки.
С трудом очнувшись от горестных раздумий, полковник взял телефон, встал из-за стола и подошёл к большому окну. Некоторое время он смотрел через прозрачное стекло на суету большого города. Затем, собравшись наконец с мыслями, набрал номер:
— Нашлась твоя пропажа…
Поморщившись, он недовольно отодвинул от уха мобильник, в котором громко возмущался женский голос.
— Да не голоси, Оль! Всё с ней в порядке. Подумаешь, трагедия: за город с компанией отдохнуть уехала. Связь там, наверное, плохая — вот и не звонит.
Мать Кристины разразилась длинной беспокойной тирадой и заставила полковника надолго замолчать. Он обречённо запрокинул голову вверх, словно ища на потолке спасения от бурного, нескончаемого потока взволнованных восклицаний. Мужчина терпеливо ждал, когда этот обильный каскад слов пойдёт на спад.
— Нет, приличные ребята, я узнавал, — наконец смог вставить Коротаев. — Да, Даня с ней. Не переживай, дело молодое, через несколько дней вернутся.
Отключившись, Коротаев ещё долго стоял неподвижно у окна, сжимая телефон и пустыми глазами глядя на снующие туда-сюда автомобили и деловито спешащих по своим делам прохожих.
***
Утро не задалось не только у полковника. В своём кабинете Седышев с ассистентом сосредоточенно разбирали кипы документов со сложными графиками и схемами. Когда зазвонил телефон, руководитель проекта машинально взглянул на часы и нахмурился, прежде чем снять трубку: это не было время ежечасного отчёта.
Нехорошее предчувствие тут же подтвердилось.
— Валерий Павлович, у нас ЧП, — доложил один из операторов. — У летунов — минус один. Показатели по нулям.
— Кто? — хрипло, еле выдавив из себя, спросил руководитель проекта.
— Скалолаз.
Седышев шумно выдохнул и провёл дрожащей рукой по вдруг покрывшемуся холодной испариной лбу.
— Включи его фамилию в список пропавших на Эльбрусе шестого числа, там небольшое схождение с восточной стороны было. Как остальные?
— Стабильно, — сухо ответил голос.
Завершив разговор, профессор неприязненно швырнул трубку стационарного телефона, словно она была скользкой, гадкой тварью.
В очередной раз за минувшие два дня ощутив неприятное покалывание в области сердца, пожилой мужчина глубоко вздохнул, стараясь успокоиться, и откинулся на спинку жутко неудобного стула.
— Лисицкий погиб. Скалолаз, — сказал он, заметив вопросительно поднятую бровь ассистента.
— Жаль, — протянул Артём. — Я именно на него ставил, дельный товарищ был…
Затем, глядя на побледневшее лицо Седышева, молодой человек участливо предложил:
— Может, вам воды принести, Валерий Павлович?
— Не надо. Продолжим, — устало сказал Седышев, вновь погружаясь в документы.
Пожилой профессор уже отправил рапорт в Москву. Его участие в секретном эксперименте, способном перевернуть весь научный мир, подошло к концу. Этот запуск будет последним для Седышева. Его ждут заслуженный отдых, неспешные беседы с супругой на крыльце их маленького дачного домика, рыбалка, да ровные рядочки моркови и аккуратно подвязанные кустики помидоров.
Глава 9. Сегментация
Все участники злополучного квеста в скорбном молчании сидели за столом в хижине Старца. Бакс кружил по столешнице пустую железную кружку и с отсутствующим видом смотрел, как она безропотно переваливается с боку на бок, повинуясь движениям его рук.
— А самогона у старика нигде не припрятано? — глухо спросил Григорян, неизвестно кому адресовав вопрос. — Хоть помянуть по-человечески…
Печальная Софья с опухшими от слёз глазами бесцветным, полностью лишённым каких-либо эмоций голосом обратилась к Катерине:
— Кать, в доме бы прибраться надо. А там воды почти нету. Где вы её набираете?
Несчастная девушка по опыту знала, что не погрязнуть в отчаянии ей поможет механическое, бездумное выполнение каких-нибудь рутинных обязанностей. Ещё подростком она выработала у себя умение отрешаться от травмирующей реальности посредством работы или спортивных тренировок. Поскольку занятия физкультурой сейчас были бы крайне неуместны, да и снарядов рядом никаких не было, Софья, чтобы снять накопившееся и ставшее невыносимым напряжение, привычно обратилась за помощью к банальному повседневному ритуалу уборки и наведения порядка.
— Я принесу, — отозвалась Катя, тут же вставая из-за стола.
Ей так же, как и Софье, была невыносимо тягостна повисшая в хижине скорбная атмосфера, и девушка с готовностью уцепилась за возможность хоть чем-то заняться, лишь бы немного прийти в себя.
— Иди, я пока всё соберу, — согласилась Софья, и стала неторопливо складывать в широкую лохань немногочисленную кухонную утварь.
Вслед за Катей из-за стола поднялся и Шамиль. Он взял стоявшее в углу ведро и направился к двери.
— Вместе пойдём, — поставил девушку перед фактом угрюмый гигант. — По одному нам сейчас лучше никуда не ходить и ничего не делать.
Катя, даже не собиравшаяся оспаривать подобные прописные истины, послушно кивнула и вышла вслед за ним из хижины.
— Я тоже, пожалуй, на свежий воздух выйду, — снова подал голос Бакс. — Душно здесь.
Даня и Кристина вместе с ним отправились на улицу, но Кристина сразу же вернулась. Она бросила на оставшуюся за столом Марго злобный взгляд, в который постаралась вложить всю свою ненависть к вероломной разлучнице. Затем взяла лежащее на лавке покрывало и снова ушла, гордо вздёрнув усыпанный веснушками носик.
Софья взглянула на громко хлопнувшую дверь, на которой обиженная рыжуля выместила своё раздражение, и перевела взгляд на Марго. По выражению её лица сложно было понять, что думала девушка по поводу сложившегося любовного треугольника.
— Переживёт! — вызывающе вскинув голову, отреагировала певица.
Усмотрев немой укор в тёмных глазах Софьи, она дерзко добавила:
— Ой, вот только не надо из меня чудовище делать! Я же не виновата, что мужчинам нравлюсь.
— Да мне по барабану: и на тебя, и на ухажёра твоего. Девчушку жалко. Наивная, ребёнок ещё совсем. И так вокруг чёрт знает что творится, а тут ещё сердечные переживания…
Немного помолчав, Софья всё же спросила:
— А он тебе хоть нравится? Или так, от скуки?
Воинственный запал Марго мгновенно испарился, и она заметно сникла.
— Нравится. Зацепил, прям… Добрый такой, заботливый. А ты Жука любила?
— Только как друга, — соврала Софья, и её взгляд затуманился от дорогих сердцу воспоминаний.
Она в мельчайших подробностях помнила их первую встречу. Тогда Софья ужасно неуклюже болталась на страховочном тросе у стены скалодрома, а Роман терпеливо, в десятый раз показывал, как правильно делать зацепы. Удивительно, но девушка почти дословно могла воспроизвести его слова, настолько они врезались в её память.
И как они сидели в дешёвом придорожном кафе в их первый поход. Как Жук морщился, пережёвывая отвратительный на вкус, жареный в давнишнем масле пирожок. А она хохотала, называя его термитом, способным сожрать всё, что угодно. Аппетит у Лисицкого всегда был отменный.
Ей никогда не забыть его небесно-голубые, лукавые глаза, смотрящие прямо в сердце, его низкий, чуть хрипловатый голос. И как ей было спокойно и по-домашнему хорошо и уютно, когда он был рядом.
Будь проклята эта игра! Будьте прокляты её чёртовы организаторы! Софья со злостью вытерла выступившие на глаза слёзы. Она никогда не простит им смерть Ромы. Ей плевать на свою судьбу: она давно привыкла, что в её жизни нет места ничему хорошему. Единственного светлого и дорогого человека в бесконечной череде страданий и грязи, с детства окружавших Софью, больше нет.
Девушка плотно сжала губы и недобро прищурилась, приняв решение. Теперь у неё есть цель. И она не отступит. Она никогда не отступала…
Марго, заметив слёзы в глазах Софьи, уже открыла было рот, чтобы высказать слова поддержки. Но увидев, как резко поменялось выражение лица подруги скалолаза, передумала. Несмотря на свою поверхностность и не слишком высокий интеллект, Марго интуитивно поняла, что та не нуждается ни в чьём сочувствии. А застывшая на лице Софьи маска жёсткой решимости даже испугала певицу.
Тем временем Шамиль и Катя уже дошли до родника. Пока спортсмен, присев на корточки, наполнял ведро прозрачной ледяной водой, Катя стояла рядом и рассеянно смотрела на струящийся ручеёк, уносящий живительную влагу источника в сторону леса.
Парень поставил наполненное ведро на траву, выпрямился и пристально посмотрел на так влекущую его русоволосую красавицу. Внезапно он осознал, что, возможно, это их последняя встреча. Тонкой иглой уколола душу страшная мысль, что они, как и Жук, могут остаться в декорациях этой бесчеловечной игры навсегда.
Не справившись с захлестнувшими его чувствами, Шамиль рывком притянул девушку к себе и впился поцелуем в манящие девичьи губы. Катя попыталась вырваться, но сильные руки только крепче прижали её к могучему телу атлета.
— Да не бойся ты, не обижу, — шептал парень, покрывая лицо Кати поцелуями. — Тебя — никогда не обижу…
Пока перепуганная таким пылким натиском Катерина пыталась увернуться от настойчивых ласк громилы, она заметила за спиной Шамиля две фигуры, отделившиеся от ближайшего к роднику большого кустарника. Это были крепкие незнакомцы в серых мешковатых балахонах. И они стремительно приближались.
Попытка сообщить Керимову о надвигающейся опасности провалилась: он снова накрыл её рот страстным поцелуем. Наконец, с неизвестно откуда взявшейся в хрупком девичьем теле силой, Кате удалось оттолкнуть от себя спортсмена.
— Шамиль! — успела выкрикнуть девушка.
Но на то, чтобы среагировать, у здоровяка не хватило времени. Один из подошедших широко замахнулся и врезал Шамилю сзади по голове. От внезапного и сильного удара тот тяжело осел на землю. Второй злодей бросился к напуганной девушке и принялся скручивать ей руки за спиной.
— Да блин, уже второй раз, как кретин, жбан подставляю… — раздражённо вздохнув, Шамиль глухо отчитал сам себя за нелепый промах.
Краем глаза он уловил новый замах непрошеного гостя, решившего добить склонившегося перед ним противника уже с ноги. Резко выкинув руку и что было сил влепив по опорной конечности, Шамиль заставил мерзавца потерять равновесие и повалиться на землю рядом с ним. Мужчины стали кататься по траве, яростно осыпая друг друга тумаками и затрещинами.
В пылу борьбы они зацепили и опрокинули стоявшее рядом ведро с водой. Шамиль ухватился за звонко покатившуюся по земле ёмкость и ударил ею несколько раз врага по голове. Удары были такой силы, что металлическое ведро сплющилось и превратилось в бесформенную массу. Окровавленная голова нападавшего тоже превратилась в безобразное месиво. Изуродованный мужчина несколько раз дёрнулся и затих.
Второй враждебно настроенный визитёр, увидев, что его напарник повержен, в бешенстве оттолкнул Катю и с глухим рыком бросился на Шамиля. Тот без особого труда повалил менее опытного соперника на землю, схватил за голову и, придавив его собственным весом, опустил лицом в прозрачную воду родника.
Катя, в шоке от происходящего, огромными от ужаса глазами смотрела на трепыхающегося в стальных объятиях Шамиля паренька. Вскоре он тоже обмяк и неподвижно замер, как и его приятель несколькими минутами назад. А Керимов, перепачканный кровью лежащего неподалёку изуродованного мужчины, медленно приблизился к девушке и, тяжело дыша после боя, опустился рядом с ней.
Глядя в Катины перепуганные глаза, он осторожно положил руки ей на плечи.
— Цела? Где болит?
В ответ на его вопрос девушку стала бить крупная дрожь, и она принялась нервно раскачиваться из стороны в сторону.
— Ты их убил… Убил! — снова и снова исступлённо повторяла Катя.
Шамиль несильно встряхнул её за плечи, пытаясь привести в чувство. Но она в ответ лишь крепко зажмурилась.
— Да, я их убил! — рыкнул парень, оставив бесполезные попытки успокоить до предела взволнованную девушку. — А могли они нас!
Он отодвинулся от Катерины и устало повалился на траву.
Несмотря на то, что борьба и боль давно уже стали чем-то привычным и обыденным, Шамиль никогда и подумать не мог, что ему придётся по-настоящему сражаться за собственную жизнь и испытывать страдания не только от ударов. Боль от осознания того, что он вот так, запросто, и уже не в первый раз за эти несколько дней, лишил других людей жизни, была сильнее, чем от физических ран. И не важно, что у него не было выбора, и он просто вынужден был защищаться… Боец-чемпион не думал, что способен на подобное, не знал, что хранит внутри себя дикое и опасное животное. Керимову впервые в жизни было по-настоящему страшно. И боялся он не соперника, а самого себя.
— Да когда же закончится это безумство?! Я больше не могу! Я с ума сойду! — громко воскликнула Катя.
Её пронзительный вопль заставил парня закрыть глаза и стиснуть зубы. Он не умел утешать девушек, и не знал, как остановить нарастающую женскую истерику. Но на его счастье, Катерина всё же сумела взять себя в руки. Она несколько раз глубоко и шумно вдохнула и уже почти спокойно, жалостливо-плаксиво спросила:
— Когда нас домой вернут, Шамиль?
— А вернут ли? — спросил парень, горько усмехнувшись и по-прежнему не открывая глаз.
— О чём ты? Они же не могут оставить нас здесь навсегда? — нахмурилась Катя.
— Я ни в чём не уверен, — откровенно сказал Шамиль. Он не хотел пугать Катерину, но и врать ей тоже не хотел. — Всё, что нам говорили, — всё брехня. Жук мёртв. И не только он…
Парень на время замолчал, а Катя опасливо покосилась в сторону родника, где раскинулись в нелепых позах тела двух мужчин. Странно, но теперь девушка не испытывала паники. Может быть, на неё так действовало спокойствие Шамиля, а может, просто психика начала адаптироваться к творящимся вокруг ужасам.
Она снова посмотрела на лежащего рядом здоровяка.
— Мы тут словно куклы в руках каких-то маньяков, — словно почувствовав её взгляд, парень открыл глаза и резко сел. — Не мы играем — нами играют.
— И как нам выбраться из этого ада?
— Думаю, что без амулета, который велено добыть, нам вообще ничего не светит. Непонятно, что он за штуковина, но если найдём его… И если он им правда очень нужен, то, возможно, у нас и появится шанс на возвращение. Во всяком случае, хоть у кого-то, — мрачно уточнил Шамиль. — Но, по ходу, не только мы его ищем. А это всё осложняет.
Боец опять ненадолго замолчал. Затем напрямую, без обиняков продолжил, не сильно стесняясь в выражениях:
— Врать не буду, расклад у нас действительно очень хреновый: четыре бабы, малахольный и мы с Баксом. Даже не знаю, что можно сделать…
Катя опустила голову, и по её щекам заструились прозрачные ручейки. Керимов, услышав невольно вырвавшийся тихий всхлип, подвинулся ближе к ней и легонько обнял, желая успокоить.
— Ш-ш-ш, не надо. Тебя в обиду не дам, слышишь? — тихо прошептал Шамиль, вытирая мокрое от слёз лицо девушки своими огромными ладонями. — Всех убью, если придётся… Только ты рядом будь. От меня — ни на шаг. Катюш, хорошо?
В кольце его сильных и ласковых рук девушка немного успокоилась и послушно кивнула головой. Шамиль осторожно погладил Катю по волосам и прижался давно небритой щекой к её всё ещё влажной от слёз щеке. Неожиданно для парня, Катя неуверенно положила руки на его широкие плечи и робко поцеловала.
Повторять дважды застенчивое девичье приглашение не пришлось.
Окружающий мир перестал для них существовать, все опасности и беспокойства разом растаяли. Большие, мускулистые руки Шамиля бережно и нежно ласкали хрупкое тело Кати. Она с готовностью отозвалась на чувственную настойчивость его губ, окончательно растворившись в водовороте желания. Их сердца бились в унисон, тела с жадностью узнавали друг друга, а души, соприкоснувшись, создали маленькую, но яркую искорку нежной привязанности, которой было суждено разрастись в большое и глубокое чувство.
Теперь он — её защита, стена, за которой спокойно и безопасно. Катя больше не боялась этого огромного и грубого зверя, он не может причинить ей вред. Она поняла, что приручила его, хотя и сама того не желала. А сильный и суровый парень знал, что наконец-то растопил неприступное сердце любимой и был готов убивать и умирать за неё бесконечное количество раз.
***
К сожалению, постояльцам хижины Старца не удалось так же успешно, как и Шамилю, отразить атаку неизвестных. Группа из пяти человек появилась внезапно, застав расположившуюся возле хижины компанию врасплох.
Даня и Кристина, едва завидя незваных гостей, кинулись в дом, где в гордом одиночестве отдыхала красотка Марго. А Бакс, имея натуру вспыльчивую и бесстрашную, не колеблясь ни секунды, ринулся в драку. На него одновременно напали трое, и на этот раз ни ярость, ни бойцовские навыки не помогли Арсену одержать победу. Силы были неравны, и очень скоро он оказался повален на землю. Парень, словно раненый зверь, рычал от бешенства и бессилия, пока его связывали.
Двое других попытались схватить Софью, но проворная девушка увернулась от их цепких лап и, успев зарядить одному из них глиняной миской по голове, устремилась в лесную чащу. Разъярённые неудачей мужчины бросились вдогонку за дерзкой беглянкой.
Недолгая попытка Бакса оказать сопротивление агрессорам всё же дала свои плоды. Забежав в хижину, Даня первым делом забаррикадировал дверь в надежде хоть немного задержать нападавших. Хотя другие мужчины группы и отзывались о молодом художнике не очень лестно, надо отдать парню должное: среагировал он действительно быстро. Пока Кристина и Марго стояли посреди комнаты, испуганно прислушиваясь к звукам борьбы снаружи, Даня героически взял на себя роль защитника слабых девушек.
— В окно! Живо! Пока они у двери будут заняты, может, и успеем уйти, — на удивление решительно скомандовал парень.
Марго бросилась к окну, распахнула его и быстро выбралась наружу. Даня нетерпеливо подтолкнул к оконному проёму оцепеневшую Кристину.
— А как же ребята? — растерянно промямлила юная девушка.
— А чем ты им поможешь? Драться пойдёшь? — раздражённо фыркнул в ответ художник. — Ты самурай, что ли?!
Когда вероломные захватчики, наконец, вломились в хижину, преодолев нехитрое Данино заграждение, троица уже во все лопатки улепётывала по полю, сумев удалиться на довольно приличное расстояние от жилища знахаря и вероятных преследователей.
Некоторое время спустя, удостоверившись, что за ними нет погони, беглецы расположились на дне глубокого оврага.
— Дань, как думаешь, долго нам здесь прятаться? — поёжившись, спросила Марго.
— Здесь безопасно, — ничего конкретного не ответил парень.
Даня уселся прямо на землю, привалившись спиной к склону оврага и вытянув вперёд свои длинные худые ноги. Затем гостеприимно распахнул полы спортивной куртки. Марго тут же пристроилась сбоку от него, с удовольствием прильнув к тёплому телу парня и обняв его за талию. Художник в ответ по-хозяйски закинул руку ей на плечо.
Затем новоиспечённый Казанова жестом пригласил Кристину присоединиться к нему с другой стороны. Девушка презрительно фыркнула и осталась на месте. Она обиженно посмотрела на довольную певицу, бессовестно прижимающуюся к её парню, и упрямо насупилась, скрестив руки на груди.
— Да идём уже, так удобнее. Сидеть всё равно долго придётся, — примирительно произнёс Даня. — Да и прохладно тут, внизу, сопли ещё поймаешь, — заботливо добавил он через секунду.
Кристина сдалась и нехотя присела рядом. Пережидать неприятности в обнимку и правда было теплее и удобнее. И почти не страшно.
Несмотря на произошедшие злоключения и грозящую им опасность, живописец выглядел вполне довольным и счастливым, сидя на дне оврага и обнимая сразу двух девушек.
— Жалко, что не успели с собой ничего захватить. Кушать хочется, — жалобно вздохнула Кристина.
Марго суетливо прошлась изящными пальчиками по бесчисленным кармашкам своей модной короткой курточки, достала завалявшуюся там конфету и молча протянула Кристине. Та поджала губы, но конфету взяла. Казалось, златовласка постепенно свыкалась с мыслью, что её парень теперь принадлежит не только ей одной.
Когда задержавшиеся у родника Шамиль и Катя, наконец, появились у хижины, их взорам предстала тревожная картина: вокруг виднелись следы борьбы, а дверь была снята с петель и валялась рядом.
— Нехорошо… — обеспокоился Шамиль.
Он жестом велел Кате остаться снаружи, а сам осторожно направился в хижину. В этот раз Керимов был максимально собран и готов к любому нападению. Но его опасения были напрасны — внутри никого не было.
— Идём, — тихо позвал он Катю, окинув взглядом пустое, разгромленное помещение.
Войдя внутрь и увидев разруху, которую оставили после себя незваные гости, девушка вздохнула. Кате было страшно думать о том, что здесь произошло и куда делись остальные. Она с усердием принялась за уборку, отгоняя от себя жуткие мысли и предположения.
Собирая осколки мисок и раскладывая по местам уцелевшие вещи, девушка исподтишка наблюдала за Шамилем — тот возился с дверью, пытаясь водрузить её на место. В узком дверном проёме и без того крупный Керимов выглядел особенно могучим. Катя невольно залюбовалась его широкой спиной и сильными руками: угрюмый спортсмен занимал всё больше и больше места в её девичьем сердце.
— Всё, с этим я закончил, — сообщил Шамиль, несколько раз открыв и закрыв дверь, проверяя, хорошо ли она села в проёме.
— А не опасно нам здесь оставаться?
— Те, кто здесь был, своё дело уже сделали. Вряд ли кто надумает дважды за сутки одно и то же место громить.
— Я так за ребят переживаю, — осторожно начала девушка. — Как думаешь…
— Кать, давай потом. Мне сейчас отдохнуть надо, — мягко перебил её Шамиль. — Неизвестно, что ночью будет. Позже что-нибудь придумаем, ладно?
Он взял покрывало и расстелил его прямо на полу у самой двери, чтобы мгновенно среагировать на возможное внезапное вторжение. Лёг, положив рядом с собой случайно оставленный кем-то из нападавших тесак, который ранее нашёл снаружи, у хижины, и закрыл глаза.
Катерина, послушно замолчав, залезла на печь и оттуда ещё долго смотрела на размеренно вздымавшуюся богатырскую грудь Шамиля, недоумевая, почему она раньше его так боялась. Пока и сама не уснула на удивление крепким и спокойным сном
Глава 10. Лесная община
Бакс с трудом разлепил глаза. Он лежал на земляном полу добротного деревянного сарая со связанными за спиной руками. Его голова и лицо были испачканы бурыми кляксами запёкшейся крови. Глухо застонав, он сел и, превозмогая тупую боль во всём теле, попытался освободить руки. Через некоторое время ему это удалось, и он осторожно ощупал разбитую голову, которая дико болела. «Вот твари, — подумал Григорян. — Пока в отрубе был, они моей башкой в футбол наигрывали».
С трудом поднявшись на ноги, он, пошатываясь, подошёл к запертой двери сарая и толкнул её плечом. Поняв, что в таком изрядно помятом состоянии сбить крепкий засов ему вряд ли удастся, парень приник к щели между досками и попробовал осмотреться, насколько это было возможно в его положении.
Его импровизированная тюрьма находилась в лесном поселении, похожем на то, в котором участники квеста провели свою первую ночь в этой игре. Только эта деревенька была гораздо больше. Бакс насчитал несколько десятков аккуратных деревянных домишек, хаотично разбросанных среди деревьев. Между постройками деловито вышагивали пёстрые куры, у одного из домов дородная баба вывешивала мокрое бельё на натянутую между двух стволов верёвку. Судя по доносившимся звукам, кто-то совсем рядом колол дрова и вкусно пахло готовящейся на костре едой.
В животе у Бакса требовательно и негодующе заурчало, и он недовольно скривился, вспомнив, что за целый день так ничего и не ел. Завтракать они не стали, чтобы не будить остальных постояльцев хижины, а после неудавшейся разведки и гибели Жука аппетита и вовсе не было.
Заметив приближающегося к его темнице мужчину, Арсен настороженно отошёл вглубь сарая, спрятав за спиной верёвку, которой ещё недавно был связан, и приготовился.
Послышался звук отпираемого засова.
— Кто такой? Откуда и зачем в наших краях? — стоящий в дверях крепкий мужик в широких штанах и рубахе-косоворотке имел неприятный, противно дребезжащий голос, провоцирующий новые болезненные волны в многострадальной голове Бакса.
Григорян, косясь на внушительных размеров кувалду в руках вошедшего, страдальчески поморщился, но изменять себе не собирался.
— Арсен. Скажу откуда — не поверишь: сам охреневаю, — в свойственной ему дерзкой манере произнёс пленник, нагло вскинув голову. — Зачем я здесь — ещё большая сказка. Допрос окончен?
— Считаешь себя особенным, Арсен? Что ж…
Мужик ухмыльнулся, а затем, сложив свои маленькие, быстро бегающие глазки в мерзкий прищур, продолжил:
— А возможно, ты и правда особенный, раз они тебя в летуны выбрали. Но уверяю, далеко не единственный такой, так что не зазнавайся.
Бакс бросил на мужчину цепкий, внимательный взгляд. Тот довольно усмехнулся в ответ, заметив явный интерес узника к своим намёкам.
— Ну, чего глазюками-то сверлишь, гость из будущего? Небось, толком-то и не допёр ещё, что к чему? Пошли, — мужчина повернулся к выходу. — Вижу, что путы уже скинул. Хоть рожу умоешь, а то мухи скоро облепят.
Уже бывший тюремщик спокойно зашагал прочь от сарая, легко закинув огромную кувалду себе на плечо. Бакс быстро свернул в комок верёвку, которую всё ещё прятал за спиной, и засунул её за пазуху. Потом, слегка прихрамывая, послушно поплёлся за незнакомцем.
Немного позже, умытый и переодетый в местные наряды, Бакс уже не в качестве пленника, а в качестве дорогого гостя, сидел за накрытым столом, с аппетитом поглощая всё подряд.
— Хач в косоворотке, умора! — веселился обладатель противного голоса, подтрунивая над свалившимся на него из ниоткуда постояльцем.
— Ты, вроде, что-то рассказать хотел? — спросил Бакс, не переставая жевать и сделав вид, что не обратил внимания на оскорбление.
— Да. Знаю я, зачем ты здесь, и кто тебя сюда прислал. По именам знаю.
— Домой вернусь — уничтожу гадов, — злобно прошипел Григорян.
— А ты смоги сначала вернуться-то, герой! — в своей привычной издевательской манере сказал мужчина. — Я вот не смог.
Он внезапно помрачнел и нервно шмыгнул носом, но затем, как ни в чём не бывало, продолжил:
— Не знаю, как так случилось, что я здесь застрял. Сначала думал, что свихнусь, потом попривык. Община, конечно, проблемная: жертвы приносят, мясо сырое, бывает, жрут… Но мне пофиг, я для них почти божество, они меня Жнецом называют, — мужчина самодовольно засмеялся. — До хрена местных покосил, пока они со мной не подружились. А вообще я — Саня. Саня Гаврилов. Но от своего настоящего имени я уже отвык, так что зови меня как все: просто Жнец.
— Интересная побасенка. Но хотелось бы ближе к делу: кто этой всратой игрой дирижирует?
— Вояки. Высший эшелон. И учёные.
Гаврилов на некоторое время замолчал.
— А вообще, я, конечно, удивлён. Не думал, что крысы лабораторные на гражданских перекинутся, не думал… Даже не объяснили ничего, говоришь? Поиграть позвали? Ха! Забавно…
— Оборжаться, как весело, — зло отреагировал Бакс, отпихнув от себя миску с большим недоеденным куском хорошо прожаренной курицы. — Ты по существу вообще говорить не способен?
— Квест — это ширма. Вы — случайные участники научного эксперимента под кураторством военных: временные засланцы, задача которых — добыть указанные артефакты, — по-армейски отчеканил Жнец, наконец-то перейдя к сути разговора. — Я — капитан разведки, пропавший без вести при выполнении боевой задачи три года назад. А ты, Арсен, со своими дружками, — гадкая ухмылка вернулась на лицо мужчины, — расходный материал. Просто ослики, перевозящие запрещёнку. И мы все сейчас где-то на краю Смоленщины в 1810-м году. Здесь ещё даже Бонапарт не топтался.
Гаврилов наслаждался произведённым эффектом от своего короткого отчёта. Откинувшись назад и сложив руки на груди, он молча наблюдал за собеседником, давая Баксу возможность переварить услышанное.
Мозг Григоряна едва не разорвало от противоречий. С одной стороны, новый знакомый, с его безумной версией Бытия, где возможны путешествия во времени, очень смахивал на душевнобольного. Но с другой стороны, если принять его объяснения за реальность, всё встаёт на свои места: повышенная секретность, странная инъекция, большое количество задействованного персонала, чересчур масштабные декорации, отсутствие концепции самой игры, реальные смерти в процессе, гонка за таинственным амулетом... Пазл прекрасно складывался и это пугало.
«Неужели правда?» — эта мысль, словно взбесившаяся кобыла, скакала в сознании Арсена, усугубляя и без того сильную головную боль.
— В хижине, у которой тебя мои дремучие соратники сластали, занятный такой старичок живёт, — резко сменил тему разговора бывший разведчик Гаврилов. — Лекарь и Жрец тутошний. У него про амулетик не спрашивал?
— Жнец, Жрец… Башка от вас болит, — раздражённо ответил Бакс. — Не видел я его. А тебе он на фига?
— Поперёк горла этот старикан у меня стоит! — неожиданно резко и почти истерично воскликнул Жнец. — Местные его за реального Бога во плоти принимают, поклоняются ему, почитают всячески.
Внезапно мужчина улыбнулся и продолжил почти ласково, будто рассказывал милую шутку:
— Конкурент он мне, мать его. Борьба за власть над лесным сообществом у нас сейчас в самом разгаре.
— Ясно.
Бакс отметил про себя странную и очень быструю перемену настроения собеседника, но вида не подал. Однако для себя решил, что с этим персонажем следует держать руку на пульсе.
— Кстати, а остальные, что со мной были, куда делись? И какого чёрта вы на нас напали? — поинтересовался Григорян.
— Прислужники мои просто приказа недопоняли, болваны, — фальшиво улыбнулся Жнец, пожимая плечами. — А остальные струхнули сильно, разбежались кто куда. Да не переживай, найдём мы твоих друзей.
— Не друзей, — Бакс с деланным равнодушием вернулся к еде. — Так, в клубе вместе гудели. Потом на квест этот долбаный рванули. Я даже имена не все помню…
— А много вас всего?
— Человек десять, может, больше. Не знаю, не считал, — приврал Арсен на всякий случай. Парень нутром чувствовал, что этому типу, несмотря на его вроде бы откровенный рассказ, до конца доверять не стоит.
— Слушай, а в твоей чудо-деревне чудо-рассольчика не найдётся? Жбан трещит — сил нет. То ли дикари твои малость перестарались, то ли клубная жижа всё ещё даёт о себе знать, — продолжил играть роль ничем не озабоченного раздолбая Арсен.
Жнец в ответ громко и излишне весело, как показалось Баксу, засмеялся и, встав из-за стола, направился к двери:
— Ты всё же в России, братец! Тут без рассола — никуда, он во все времена, во все эпохи был. Щас принесу.
И всё же, как Бакс ни старался, и ни говорил сам себе, что с этим типом нужно держать ухо востро, ему не удалось избежать цепких лап Жнеца. Ближе к вечеру они вместе стояли на краю окружённого лесом поселения с холщовыми сумками за плечами.
— Ну что, Арсенчик, готов отправиться на поиски удивительных артефактов?
— Так спрашиваешь, как будто у меня выбор есть, — недовольно буркнул Бакс.
— Есть, конечно, но хреновый, — усмехнулся Жнец. — Контора всех участников, кто жив останется, — тут он сделал театральную паузу и многозначительно посмотрел на Бакса, — в любом случае домой вернёт, даже пустыми: ваши датчики сработают как надо. А мне здесь до конца жизни оставаться, я из программы давно уже стёрт. И дедовские игрушки мне позарез нужны…
— Их много, что ли, речь уже не про один амулет? — Бакс вопросительно вскинул бровь.
— До хрена. И я все хочу. Так что, дружище, ты мне помогаешь их добыть, а я тебе помогаю до возвращения дожить, — глупо улыбаясь случайно получившейся рифме подытожил Жнец.
С наступлением сумерек в лесной общине возникло оживление: несколько десятков жителей в длинных балахонах собрались у небольшого строения в центре деревушки. Было слышно, как кто-то из них читает то ли заклинание, то ли молитву на каком-то непонятном языке. Остальные тихо и монотонно пели, одновременно совершая странные круговые движения и формируя нестройную людскую колонну.
Бакс, прекрасно помнящий несостоявшихся убийц с лесного капища, обряженных в подобные балахоны, стал внимательно рассматривать собравшихся. Он пытался сосчитать всех мужчин и хотя бы приблизительно оценить, насколько они физически подготовлены и опасны.
Несколько молодых девушек, стоящих неподалёку, игнорируя ритуальные манипуляции односельчан, беззастенчиво выказывали высокому красавцу-новичку свою заинтересованность. Гаврилов, заметив, как молодки прожигают Бакса глазами, тронул его за плечо, обращая внимание на девиц.
— Вернёмся не с пустыми руками — любую себе выберешь. Можешь даже две, — пообещал Жнец, распутно ухмыляясь.
Григорян, мельком бросив на девушек опытный оценивающий взгляд, не особенно вдохновился обещанием жаркой благодарности за службу. Этим барышням в мешковатых лохмотьях было очень далеко до тех восхитительных холёных кукол, с какими он привык иметь дело.
— У вас сегодня праздник, что ли? — спросил Арсен.
— Почти, — отозвался Жнец. — Сегодня ночью полнолуние. Местные к жертвоприношению готовятся. Опять какую-нибудь козу загубят, — равнодушно пожал он плечами. — Дикари, что с них взять?
— А тебе вместе со всеми не полагается присутствовать? Событие-то, по ходу, значимое.
— Их Бог за кровью несчастной скотинки и без меня каждое полнолуние приходит. Обряд всегда Жрец проводит. Пока он здесь будет занят, нам надо успеть в его заветной пещерке пошебуршить. Кожей чую, есть там что-то интересненькое…
Гаврилов поправил болтающуюся на плече сумку, кивком головы приказал Баксу следовать за ним и зашагал в сторону чащи. Арсен деланно равнодушно пожал плечами, проводил взглядом скрывающееся за деревьями с другой стороны поселения странное поющее шествие в балахонах и направился следом за Жнецом.
Лишь сошедшиеся на переносице тёмные брови парня указывали на напряжённую и непрерывную работу его мозга. Бакс хорошо помнил приготовления фанатиков на поляне у алтаря, нападение аборигенов на него и Шамиля, изуверскую ловушку, в которой погиб Жук. Арсен мало верил в то, что эти сумасшедшие сектанты могут довольствоваться козой или овцой в качестве жертвы своему обожаемому Богу. И рассказ Катерины о регулярно пропадающих жителях окрестных деревень добавлял в складывающуюся картину ярких кровавых красок.
Григорян понимал, что сейчас дикарям проще всего использовать для своих гнусных обрядов чужаков. То есть их — участников проклятого квеста. Да ещё и гостеприимный хозяин знахарской хижины оказался с сюрпризом. Жрец кровавого Бога…
Что со всем этим делать и как уберечь остальных от беды, Бакс не знал. После смерти Лисицкого Арсен вдруг почувствовал, что теперь он в ответе за всех. И он не должен их подвести. Такое вот странное наследие Жука: ответственность за безопасность и благополучие команды.
Шагая за Жнецом, и сам находясь в незавидном подчинённом положении, Бакс непрерывно выстраивал в голове цепочку возможных сюжетов развития событий в поисках решения. Они должны вернуться домой во что бы то ни стало. Все вместе.
***
На лесном капище собралась довольно внушительная толпа людей в широких длинных одеждах. На закреплённых вокруг жертвенного алтаря небольших шестах мерцали таинственными всполохами зажжённые факелы.
Двое мужчин вели к алтарю Софью, бережно держа её под руки с обеих сторон. Она была одета в длинный чёрный балахон, красиво расшитый узорами из серебряных нитей, шею закрывала алая шёлковая повязка. У девушки был блуждающий, одурманенный взгляд и отрешённая улыбка. Она не понимала, что происходит вокруг, и лишь смотрела пустыми, ничего не выражающими глазами на тёмный прямоугольник сакрального стола.
Мужчины заботливо уложили Софью на плоский валун, аккуратно привязали её ноги и руки к столбам, установленным по углам каменного ложа и украшенным широкими венками из полевых цветов.
Собравшиеся еле слышно запели.
На поляне появился высокий человек в чёрном одеянии и уверенным шагом направился к алтарю. Толпа послушно расступилась перед новым участником действа, пропуская его в центр, к привязанной девушке, и снова сомкнулась за его спиной. Внимательно осмотрев Софью, человек откинул назад плотный капюшон, и по его плечам рассыпались белые, как снег, волосы.
Мужчина стал по кругу обходить алтарь, произнося при этом древние заклинания. Большим ножом с искривлённым лезвием, который Старец держал двумя руками, он сделал небольшие и неглубокие надрезы на запястьях девушки. Тонкие багровые струйки крови стали спускаться вниз по бледной коже Софьи, окропляя алтарь и заканчивая свой путь в подставленных внизу жертвенных сосудах.
Дойдя до ног девушки, мужчина откинул длинную полу балахона, чтобы та не мешала делать очередной надрез, но вдруг заметил вытатуированное на ноге Софьи изображение змеи. Заинтересовавшись диковинной картинкой, он резко выкинул руку вверх, останавливая процедуру жертвоприношения. Толпа, мгновенно повинуясь малейшему велению Верховного жреца, прекратила песнопения и на поляне установилась абсолютная тишина.
Старец, странно улыбнувшись, отвязал Софью и поставил её на ноги прямо на столешницу алтаря. Одним резким движением он распором ножом её расшитый серебром балахон. По стоящей в ожидании толпе последователей пронёсся удивлённый вздох, моментально превратившийся в возбуждённое перешёптывание.
С нескрываемым трепетом и благоговением собравшиеся стали рассматривать многочисленные татуировки, красующиеся на обнажённом теле девушки. Но не прекрасные цветы и разнообразные символы на фарфоровой коже Софьи заинтересовали адептов зловещей секты. Изящное изображение змеи, обвившей щиколотку девушки и устремившейся вверх, к полной Луне, застенчиво выглядывающей из-за облаков, которые так уютно расположились под тонкой ключицей их юной жертвы, — вот что заставило толпу загудеть от восторга и возбуждения.
— Пророчество… Это она. Наконец-то свершится пророчество! — волной пронеслось над поляной.
Старец медленно распустил шнуровку на своей одежде и скинул балахон. На его груди висел круглый амулет из тёмного металла в виде свернувшейся в клубок змеи, державшей в зубах собственный хвост.
Мужчина посмотрел наверх: туда, откуда за странным сборищем на поляне наблюдал загадочный и недосягаемый белёсый диск.
— Женщина, отмеченная змеёй, появится в полнолуние и даст жизнь великому и несокрушимому колдуну! — торжественно произнёс Старец, повторяя слова древнего языческого пророчества. — Время наступило! Земля скоро содрогнётся от мощи змеиного наследника!
Последователи культа подобострастно упали на колени, почтительно склонили головы до земли и стали истово и громко молиться.
Одурманенная зельем Софья затуманенным взглядом посмотрела на толпу, распластавшуюся у её ног, и развела руки широко в стороны. Из надрезов на её запястьях всё ещё струилась кровь, но девушка, казалось, этого совсем не замечала. Она закрыла глаза, запрокинула голову вверх и блаженно улыбнулась. Прекрасная черноволосая богиня среди дремучих и чумазых дикарей.
Пока на поляне разыгрывалась беспрецедентная сцена рождения нового объекта поклонения общины, со стороны леса за собравшимися внимательно наблюдали два горящих жёлтых глаза. Когда девушку сняли с каменного ложа, огромный зверь недовольно лязгнул мощными клыками и глухо зарычал. Он понял, что сегодня лакомства ему не дождаться, и придётся добывать ужин самостоятельно.
Развернувшись, хищник побрёл в чащу, сминая траву и ломая ветки мощными когтистыми лапами. Сделав несколько шагов, он настороженно остановился, навострив уши. Знакомый свист заставил его вернуться к капищу.
Исполинских размеров волк, свирепо оскалившись и угрожающе рыча, медленно шёл через поляну. Члены общины почтительно расступились перед зверюгой, пропуская его к алтарю. Приблизившись к Старцу и Софье, волк перестал рычать и покорно склонил косматую голову. Обнимая обнажённую и находящуюся в наркотической эйфории девушку за плечо, Верховный жрец позволил своему питомцу тщательно её обнюхать.
Кровь Софьи, сочащаяся из рассечённых запястий, заставила животное заурчать от нетерпения и голода. Из приоткрытой зубастой пасти огромного монстра закапала на траву вязкая слюна.
Старец сделал едва заметное разрешающее движение рукой, и гигантский хищник стал медленно обходить присутствующих. Он остановился напротив крепкого молодого парня и оскалился. Паренёк, ни секунды не мешкая, послушно опустился на колени перед мохнатым чудищем и в блаженном сумасшествии протянул к нему руки. Зверь тут же кинулся на выбранное на ужин угощение и принялся рвать несчастного на части.
Толпа заревела в безумном, дьявольском ликовании.
Глава 11. Пещера ночных кошмаров
Когда Софья пришла в себя, была уже глубокая ночь. Она ничего не помнила о событиях последних нескольких часов. Ощутив слабую боль, девушка с удивлением посмотрела на свои перевязанные руки и слегка ими пошевелила. Послышался негромкий металлический лязг. Её левая рука, чуть выше локтя, была закована в ржавый железный хомут, от которого тянулась тонкая цепь, соединённая со штырём, торчащим прямо из каменной стены небольшой пещеры.
Осторожно ощупав запястья, Софья поняла, что раны под повязками несерьёзные, просто царапины. Затем она с силой дёрнула за цепь — та оказалась довольно прочной, не порвать.
Девушка стала осматривать округлый пещерный грот, пытаясь вспомнить, как тут очутилась. В самом центре, в выложенном из камней очаге, горел огонь, размывая пугающий мрак. У очага лежал чем-то набитый холщовый мешок. Вдоль выщербленных стен пещеры, в полутьме, громоздились многочисленные коробки и ящики. Сама же Софья, босая и растрёпанная, сидела на ворохе грязных одеял, одетая в какой-то нелепый широкий балахон.
В пещере появился высокий мужчина.
Увидев, что девушка наконец-то пришла в себя, он направился прямиком к Софье. Подойдя вплотную к пленнице и неотрывно глядя ей в глаза, Верховный жрец медленно снял с себя одежду. Молодое и крепкое тело Старца с гладкой смуглой кожей странно выглядело в сочетании с полностью седыми волосами и бородой, вызывая визуальный дисбаланс. На его мускулистой груди зловеще поблёскивал амулет из тёмно-серого металла: змея, свернувшаяся в кольцо и ухватившая ядовитой пастью свой собственный хвост.
Он медленно склонился над Софьей. Сообразив, что намерения этого странного мужчины в отношении неё вряд ли можно назвать добрыми, девушка сильно, наотмашь, ударила его по лицу свободной рукой. Старец усмехнулся. Затем резким движением схватил пленницу за шею. Одной рукой он крепко сжал горло Софьи, лишая её возможности сопротивляться, а другой стал задирать подол её балахона.
В полумраке пещеры глаза мужчины, из-за непомерно расширившихся зрачков, казались полностью чёрными. Его губы на мгновение скривились то ли в улыбке, то ли в ухмылке. Подобное выражение лица было хорошо знакомо Софье. Именно так смотрел на неё отчим, когда мама уходила в ночную смену и оставляла их дома одних. Однажды она поклялась себе, что больше никому и никогда не позволит сотворить с собой подобное.
Чувство знакомого животного ужаса сковало девушку. Подступающая паника заставляла задыхаться не меньше, чем грубая ладонь, сжимающая тонкую девичью шею.
«Нет!» — билась раненой синицей мысль в её разом опустевшей голове. — «Нет!!!»
Не до конца понимая, что она делает и зачем, Софья, едва ощутив, что хватка незнакомца немного ослабла, неожиданно для себя от души плюнула в ненавистную физиономию насильника. Но тот лишь ухмыльнулся, спокойно вытерся и снова приблизил к ней своё лицо. Медленно, словно дразня, он провёл влажным горячим языком по её щеке.
«Он точно знает, что делает. Для него это не в первый раз, — поняла Софья. — И для меня тоже…»
Несчастная жертва судорожно зажмурилась. Волны ужаса и отвращения накатывали одна за другой, разбивая на мелкие осколки душу и рассудок.
«Нет!» — снова взорвался протестом разум девушки, и она опять в него плюнула.
На этот раз лицо Старца злобно скривилось, и он грубо впился своим ртом в губы девушки. Но тут же резко отпрянул. Собрав остатки воли, Софья что было сил сомкнула зубы на его скользких, порочных губах. По белоснежной бородке Верховного жреца потекла алая жижа. Он окончательно рассвирепел и в бешенстве наградил Софью сильнейшей пощёчиной. От тяжёлого удара голова девушки резко дёрнулась в сторону и с глухим стуком ударилась о стену пещеры.
В ту же секунду её окутал спасительный мрак. Несчастная пленница перестала что-либо чувствовать, безвольно повалившись на застеленный рваньём пол пещеры, словно тряпичная кукла.
***
Ей было всего четырнадцать, когда начался этот кошмар. Отчим был очень красив и гораздо моложе матери Софьи. В их небольшом захолустном посёлке одинокой женщине, воспитывающей подростка, было не так-то просто наладить свою личную жизнь. Свободных мужчин в посёлке практически не было, и за изредка появляющихся «новичков» разворачивалась настоящая борьба.
Когда высокий, статный красавец впервые переступил порог их дома, Софья решила, что теперь у них с мамой всё обязательно будет хорошо. Весёлый и шумный, он сразу принялся за «мужские дела» — прибил, прикрутил и починил всё, что только было можно.
Они втроём ходили на пикники в ближайший лесок и в кино по выходным. К ним домой стали часто наведываться гости — такие же шумные и юморные, как дядя Слава. Мама Софьи была очень счастлива и горда. Ей завидовали все женщины посёлка. Ещё бы, отхватить такой лакомый кусок: молодой, красивый, рукастый, с ребёнком сразу общий язык нашёл…
Семейная идиллия продолжалась всего полгода. В тот промозглый осенний вечер Софья проводила маму в ночную смену и отправилась к себе готовить домашнее задание. Отчим вяло потягивал пиво, сидя перед телевизором и бесцельно щёлкая пультом.
Она не слышала, как дядя Слава вошёл в комнату. И не сразу поняла, зачем он положил свои тяжёлые ладони на её хрупкие детские плечики.
После того вечера жизнь Софьи превратилась в карусель страха, стыда, боли и лицемерия. У хрупкой школьницы не хватало сил, чтобы противостоять взрослому мужчине, а все её попытки сопротивления только ещё больше распаляли гнусного насильника. И ей не хватало смелости рассказать кому-нибудь о том, что происходило в их доме, когда счастливая супруга беспринципного извращенца уходила на работу. Несчастная Софья чувствовала себя мерзким и грязным существом, предавшим самого дорогого на свете человека — маму.
Однажды она осталась с ночёвкой у подруги, чтобы избежать очередного контакта с отчимом. Но была жестоко за это наказана. Так продолжалось некоторое время: три дня подряд они были примерной, счастливой семьёй из рекламы майонеза, а каждую четвёртую ночь, когда мама Софьи уходила на работу, наступал черёд эпизодов хоррора.
Пока не произошло то, что окончательно разорвало и без того израненное, изувеченное детское сердечко в клочки. В очередной кошмарный вечер, содрогаясь от омерзения, Софья, пытаясь хоть немного увернуться от объятий похотливой твари, повернула голову и встретилась глазами с матерью. Та стояла в дверном проёме. Помедлив секунду, женщина стыдливо отвела взгляд в сторону и тихо прикрыла за собой дверь.
На следующий день Софья сбежала из дома.
Она уехала к двоюродной бабушке, проживающей в соседней деревне. Мать, конечно, приезжала, чтобы уговорить дочь вернуться. Но Софья пригрозила, что если та ещё раз появится на пороге бабушкиного дома, то она всё расскажет. Больше они с матерью не виделись.
Позже девушка узнала, что отчим стал регулярно избивать свою безропотную, обожавшую его супругу. Спустя совсем короткое время дядю Славу посадили за изнасилование, а мать принялась с усердием заливать своё горе спиртным, превратив их некогда уютную квартиру в притон. Но Софье было всё равно. Её сердце превратилось в камень, а юная душа покрылась толстой ледяной коркой.
Школу Софья закончила уже на новом месте, так и не сумев завести друзей и вписаться в какую-либо компанию. Всё свободное время она посвящала отработке приёмов самообороны и буквально поселилась в скудно оборудованном сельском тренажёрном зале.
Бабушка не дожила всего неделю до совершеннолетия Софьи. Похоронив последнего близкого человека, девушка собрала свой скромный и немногочисленный багаж, прикрыла дверь покосившегося деревянного домишки и поклялась никогда не возвращаться в родные места.
***
Когда Софья нашла в себе силы снова открыть глаза, Старец, уже одетый, сидел у горящего очага. Рядом стояли кувшин и несколько мисок с едой. Заметив, что девушка пришла в себя, мужчина жестом подозвал её ближе к огню. Но Софья проигнорировала его приглашение. Она села, крепко обняв собственные колени, и уставилась взглядом в одну точку.
— Зря, — пожал плечами Старец. Его неожиданно приятный бархатный голос никак не вязался с тем зверством, что он сотворил с девушкой буквально несколько минут назад. — Тебе силы ой, как нужны.
Мужчина поднялся и, не торопясь, подошёл к пленнице. Та испуганно шарахнулась от насильника в сторону. Не обратив никакого внимания на эту реакцию, он схватил Софью за руку и прижал её ладонь к круглому талисману на своей груди.
— Горячо! — девушка удивлённо посмотрела на Старца и отдёрнула руку.
— Я нашёл его, когда мне не было и пятидесяти. Теперь мне уже больше двухсот…
— Вы сумасшедший, — бесцветным, ровным голосом произнесла Софья. — Вам помощь нужна.
— Да, милая, нужна, — усмехнувшись, ответил ей мужчина. — Твоя помощь нужна! Я как амулет носить стал, так силу в себе неимоверную чую, над старостью власть имею. Одна беда, дети мои чисто демоны рождаются: руки-ноги лишние, глаза белёсые… А без продолжателя-то достойного для мужика смысла землю топтать и нету. Мне придание местной общины здорового, могучего сына от женщины-Змеи пророчит. А на тебе аккурат змеиное клеймо имеется.
Верховный жрец опустил взгляд на босые ноги Софьи, где по одной из щиколоток ползла вверх искусно вытатуированная цветная змейка.
— Знатный мастер, видать, его ставил. Как живая. За всю жизнь подобного не видывал, — залюбовался Старец диковинной картинкой. — И другие не хуже, — вульгарно хмыкнул мужчина, заставив Софью инстинктивно поправить на груди съехавший в сторону широкий балахон.
— Наследник мне от тебя нужен, — подытожил свой рассказ Старец. — Так что, девка, силы-то береги, надолго ты здесь.
Поправив девушке спутанные волосы и почти по-отечески погладив её по голове, Старец поднялся и вышел из пещеры, оставив Софью в одиночестве, страхе и недоумении. Очнувшись от оцепенения, она ещё раз изо всех сил дёрнула за цепь — нет, слишком прочна. Затем направилась к очагу. Длины цепи хватало как раз, чтобы только подойти к еде, даже к огню приблизиться не получилось.
— Гад, всё рассчитал, — зло пробормотала Софья.
Девушка посмотрела на оставленные мучителем миски с едой: там были и мясо, и хлеб, и овощи с фруктами, даже молоко в кувшине и ароматный травяной чай в небольшой крынке.
— Ну хоть голодом морить не собирается, уже неплохо… — девушка устроилась поудобнее и начала было есть, но тут же болезненно поморщилась и осторожно ощупала шею, довольно сильно пострадавшую от грубой ладони Старца.
— Переживу, — тихо прошептала Софья, подавляя в себе дикое желание разрыдаться. — И это переживу. Хрена тебе, урод чокнутый! Выберусь… Обязательно выберусь.
Девушка сосредоточенно и методично, несмотря на боль в горле и саднящее от многочисленных царапин и синяков тело, над которым вдоволь поглумился её тюремщик, стала поглощать то, что оставил для неё безумный старик.
В одном он был абсолютно прав — ей действительно нужно поддерживать силы.
Сам же Старец, оставив пленницу осмысливать своё безвыходное положение, расположился на небольшом пригорке недалеко от входа в пещеру. Едва он вытянул ноги, как к нему со стороны густого кустарника бесшумно приблизилась огромная косматая тень. Зверь легонько ткнулся массивной мордой в плечо мужчины, затем лёг рядом. Рассеянно перебирая пальцами жёсткую шерсть на холке животного, Верховный жрец задумчиво смотрел в непроглядную тьму дремучего леса, надёжно защищающего вход в его тайное хранилище от посторонних глаз.
Старец питал большие надежды в отношении своей юной черноволосой узницы. Однажды он нашёл в древних книгах упоминание о сыне женщины-Змеи, который станет последним Великим магом.
Почему Старец посчитал, что именно он должен быть его отцом, — неизвестно, но тщеславный маньяк бросился на поиски такой женщины. Уговоры, угрозы, подкуп и похищение: он не останавливался ни перед чем. Женщины были разного возраста и внешности. Главным критерием для него являлась хоть какая-то причастность к змеям. Укушенные змеями, либо наоборот, счастливо избежавшие их нападения, зеленоглазые, с дефектами кожи, вроде чешуек, гибкие и хорошо плавающие…
И никому он не давал второго шанса. После рождения детей изверг безжалостно избавлялся от женщин, убивая их самыми изуверскими способами. Хотя и без этого его несчастные пленницы были обречены: зачатые от проклятого Старца мутанты буквально разрывали тела собственных матерей, выходя в этот мир в сопровождении колоссального кровавого шлейфа.
Многие десятилетия мужчина, самовольно провозгласивший себя Верховным жрецом кровавого бога Лунного диска, пытался произвести на свет наследника. Какие только методы он не предпринимал и каких только женщин не использовал в своих целях. Но всё было без толку. Когда во время соития на его груди блестела печать аспида, то отпрыски рождались с дефектами. А без амулета он терял все силы, в том числе и мужские, и превращался в немощного и слабого деда, не способного зачать дитя. Несмотря на то, что внешне его тело оставалось молодым и крепким, на него разом накатывали все старческие недуги, и ни о каких любовных подвигах не могло идти и речи.
Верховный жрец не собирался жить вечно, но страстно хотел оставить своё великое наследие собственному сыну, который по преданию должен был прославить свой род. Мужчина в течение двух веков собирал и хранил магические книги и артефакты, чтобы передать их ему — последнему могущественному колдуну почти угасшего культа Лунного диска. Старец не боялся смерти, но он не мог умереть, пока не оставит в этом мире своё семя. Своё достойное семя…
Старец с нескрываемым раздражением вспомнил бесконечную череду юродивых, нежизнеспособных отродий, которых безжалостно кромсал топором, едва они приходили в этот мир.
За долгие годы, изучив действие змеиного амулета и познав его исцеляющую силу, он по-разному пытался воздействовать им на детей, но безуспешно. Даже в союзе с древними заклинаниями и невероятно сложными по составу и приготовлению эликсирами, обжигающий металлический артефакт провоцировал лишь ещё более уродливые мутации.
Врождённая слепота и неестественно вывернутые многочисленные, словно у пауков, конечности не поддавались коррекции. Стимулирование амулетом делало младенцев ещё более ущербными. Единственное, чего он смог добиться, — это невероятная способность своего потомства к регенерации. Изувеченные, изрубленные тельца детей, в которых едва теплилась жизнь, восстанавливались с помощью амулета за считанные дни.
Но проку от этого Старцу было мало. Со временем он прекратил свои опыты.
Единственным удавшимся экспериментом был огромный зверь, который лежал сейчас рядом, уткнувшись чёрным носом в бедро Старца. Мужчина прервал свои раздумья и грубовато потрепал волка за ухо. Тот в ответ блаженно заурчал и раскинулся ещё вольготнее, подставив под руки хозяина пузо, словно игривый домашний пёс.
Зверюга воспринимал Старца как своего отца, вожака. Тот подобрал его ещё щенком и спал с ним в обнимку, согревая излучением своего амулета. Из-за этого воздействия обычный волчонок мутировал в огромного свирепого монстра. Человечина была его любимым лакомством, но выдрессированный зверь трогал людей только с позволения или по приказу своего хозяина.
Мохнатый мутант был почётным гостем на проводимых на лесном капище ежемесячных ритуалах. Разложенной на каменном алтаре жертве сначала пускали кровь и, превознося сакральные молитвы, поили ею волка. Затем, после проведённого Старцем обряда, хищнику отдавали на растерзание всё тело. То, что зверь не доел, потом доедали за ним преданные Верховному жрецу чокнутые фанатики, принимая обглоданные куски человеческой плоти как благословенное угощение от Лесного Хранителя.
Иногда хозяин скармливал питомцу своих врагов или просто неугодных. К последним относились те, кто начинал сомневаться в законности его власти или, наоборот, слишком назойливые приспешники.
Единственным человеком, которому удалось выскользнуть из зубастой пасти монстра, был появившийся в этих краях пару лет назад мужчина с поразительными боевыми навыками. Ему не только удалось избежать смерти от огромных клыков, но и навести свои порядки в одном из наиболее крупных лесных поселений. Это сильно раздражало Старца, но что сделать с наглецом, чтобы не спровоцировать волнения среди местных жителей и не настроить их против себя, он пока не решил.
Глава 12. Жнец
По ночному лесу, периодически похрустывая попадавшимися под ноги ветками, бодро и довольно быстро пробирались между деревьев Жнец и Бакс. В ярком свете полной Луны было всё хорошо видно, поэтому трудностей в передвижении у них не возникало.
— Ты только подумай, Арсен! — воодушевлённо убеждал Жнец своего спутника. — Здесь реально можно создать свой собственный мир, который будет существовать по твоим правилам!
— И ты в нём будешь падишах, а меня визирем сделаешь? — усмехнулся в ответ Бакс.
— Мне и правда толковый помощник не помешал бы, — не обращая внимания на издевательские нотки в голосе собеседника, продолжил Жнец. — Вокруг сплошное дремучее стадо. Нам бы старика порешать, да цацки его себе забрать, и за нами не угнаться! Ох, чую, пещерке есть, чем нас порадовать. Кстати, подойдём ближе — будь максимально внимателен.
— Охраняют?
— Да. Волк. Здоровый, падла, полтора метра в холке! Всех моих ребят порвал в прошлый раз, даже близко подойти не дал. Эх, жалко, огнестрела тут не достать, — Жнец сокрушённо покачал головой. — С ножами на огромного волка… Ну, такое себе удовольствие.
Он задрал рубаху и продемонстрировал багровые полосы, проходящие через широкую волосатую грудь, оставленные когтистой лапой. На животе Гаврилова красовался уродливый округлый шрам, создающий чёткое ощущение, будто животное клыкастой пастью вырвало из него кусок плоти.
— Старикан с помощью какой-то игрушки и зверьём управлять может. Всё себе заберём. Так что подумай хорошенько. Надумаешь остаться со мной — только свистни.
— Погоди, — остановился Бакс. — Ты же говорил, что всех выживших по любому возвращают, датчики глубоко в тела вмонтированы. Ты-то ещё не подох, как другие из твоей команды. Чего ж домой не уплыл? Установка-то работает.
— Я тут случайно застрял. Тогда, видимо, сбой какой-то был. Но со временем, когда устроился тут на тёпленьком, просёк, какие есть способы из системы выйти, — уклончиво ответил Жнец. — Кстати, хрономашина, как оказалось, не только у нашей конторы есть. Беседовал я тут с одним полгода назад. Залётный, а всё туда же — к коллекции Старца ручонки тянул. Крепкий парниша был, почти неделю молчал. Но языки развязывать я умею, — Жнец кровожадно улыбнулся. — Из-за Урала припылил, и про цацки Жреца побольше моего знал, прям как по списку из картотеки шпарил, много диковинных штучек мне описал. Он и надоумил, что у старикашки помимо хижины схрон тайный где-то должен быть.
Жнец говорил с таким энтузиазмом и волнением, что Бакс снова отметил про себя странную, неуместную экспрессивность последнего.
— Так что имей в виду, конкуренты на пятки наступают, можем и не успеть. Либо другой кто наши магические игрушки заберёт, либо старик устанет от набегов, да и свалит с ними в закат, и поминай потом, как звали… Но учти, если решишься со мной тут обустраиваться, пути назад уже не будет. Думай, время покумекать у тебя ещё есть…
— Ну и перспектива: больному на всю голову шизику колдовскими загогульками чудесную страну помогать строить, — не смог удержаться от ядовитого сарказма Бакс. — Ты где здесь волшебную траву берёшь, Гудвин? Или это грибочки местные магию творят?
Жнец, не обращая внимания на глумливый тон попутчика, по-стариковски крякнув, присел у поваленного дерева, вытянув ноги с явным намерением отдохнуть.
— И травы, и грибов, да и ягод волшебных здесь — пруд пруди. Останешься, я и тебя научу зелье варить. В моих книжонках много рецептов всяких забористых имеется, — усмехаясь, пообещал Жнец.
Он небрежно вытряхнул из сумки скудную провизию, собираясь немного перекусить. Бакс последовал его примеру, удобно расположившись рядом. «Ну, теперь понятно, чё он такой дёрганый. Торчок поганый!» — подумал Арсен.
— А вообще, зря язвишь, — жуя, снова заговорил Жнец. — Я тут рукопись одну древнюю раскопал. В ней та-а-акие технологии описаны, — выразительно протянул мужчина. — Контора бы на говно изошла, если б про неё прознала. Реально волшебную страну создать можно.
— И где же ты её взял?
— Да у дедка же и спёр! — хохотнул бывший разведчик. — Представляешь, этот гад уже две сотни лет живёт! Спасибо тому амулетику, за которым вас сюда закинули. А сколько у него ещё других игрушек припрятано… — Жнец многозначительно присвистнул.
— Я — Жнец, Повелитель! Да ты просто ворюга, блин, обыкновенный! Банально стариковскую хибару обчистил, герой! — засмеялся Бакс. — А что ж ты и амулет-то сразу не прихватил, раз такая штука классная?
— Не знал, — помрачнел Гаврилов. — Про амулет и остальное уже из рукописи инфу наковырял. Сложная для чтения книжонка оказалась, пока разобрался, что к чему, этот чёрт уже оборону выстроил.
— Ну, и какой у нас план?
— Хижину его я уже несколько раз разносил: пусто. Главный схрон в пещере. До утра он там точно сегодня не появится — ритуал, как всегда, до рассвета проводить будет. Сегодня пещерку этого Али-Бабы втихую обчистим. Заберём всё, что найдём, что унести сможем. А потом решим, как амулет добыть. С ним старикан никогда не расстаётся, на груди таскает.
— А тупо отобрать у дедульки его игрушку не вариант? Что, силёнок не хватает?
— Не хватает! — с внезапной злобой рыкнул Жнец. — Сильный, как Сатана! Моих дремучих по сторонам раскидал, и даже не запыхался, сволочь! Поэтому тебя с собой и тащу. Подготовка у тебя подходящая. Вижу, что хребты ломать умеешь. Да и мотивация неплохая имеется, выжить хочешь.
— Так, может, просто больше народа собрать для охоты на деда?
— Тоже не вариант, — продолжал злиться Жнец. — За меня лишь небольшое количество человек из местных. И всё меньше становится. Старикан их по-тихому убирать начал: душит, топит, бошки проламывает. Чёрт его пойми, когда только успевает…
Бакс молча слушал злопыхания Гаврилова. В его голове во всех красках всплыло воспоминание о событии двухдневной давности: их с Шамилем драка с неизвестными недалеко от заброшенного лесного поселения.
«Значит, и правда никто не выжил, некому было рассказать, что не со стариком бодались», — подумал Арсен.
— Основная масса аборигенов его почитает как Верховного жреца, — продолжал тем временем Жнец. — Но он тоже не в безопасности. Это ж фанатики чокнутые. Если что-то не так пойдёт, то они и меня, и его закатают, ни с чем не посчитаются. Поэтому в тихую и воюем друг с другом, стараясь особо дикарей не втягивать.
Немного перекусив, они продолжили свой путь. Лес заметно поредел, а земля под ногами порядком подуставшего от бесконечного петляния между деревьев Бакса стала рыхлой и начала хлюпать.
— Чёрт! — выругался Арсен. — У вас тут что, лягушки — партизаны, что ли? Квакнуть не могут, обозначить, что на болото вышли?
— Мы, походу, заблудились малость. Левее надо было брать… — расстроился Жнец. — Жердь какую-нибудь найди, да повнимательней давай. Чётко за мной, след в след, — распорядился хозяин грядущего дивного мира.
Парни стали предельно осторожно пробираться по ночному болоту, тщательно прощупывая почву впереди себя длинными палками.
Вдруг послышался громкий всплеск и отборная ругань Жнеца.
— Ну, наконец-то! — от души заржал Бакс. — Хоть одна жаба объявилась! Здоровая какая, зараза!
— Да, репутацию я себе, конечно, подмочил, — напряжённо засмеялся Жнец в ответ. — Хорош угорать, палку протяни. Вода вообще-то холодная!
Бакс, не торопясь, уселся на земляную кочку и положил жердь рядом с собой. Подперев подбородок рукой, он стал внимательно рассматривать Жнеца, по грудь провалившегося в болото. В свете полной Луны болотная жижа казалась абсолютно чёрной, а широкое, противное лицо Гаврилова — мертвецки бледным.
— Арсен, не смешно, дебильная шутка, — заметил Жнец, увидев, что спутник не особо торопится вызволять его из ловушки. — Мало того, что холодно, так эта жижа ещё и воняет.
— А я и не шучу. Очень уж хочется посмотреть, как великий чародей-волшебник сам себя из трясины вытаскивать будет. Может, и поверю в твои сказки, если справишься. Давай, Мюнхаузен, действуй!
Жнец стоял в воде уже по самые плечи. Он бросал на Бакса злобные, полные ненависти взгляды и судорожно дёргался в разные стороны, пытаясь выбраться. Но это лишь усугубляло его положение, и он проваливался в вонючую бездну ещё глубже.
В какой-то момент в глазах Жнеца появилась паника, а голос окрасился истеричными нотками.
— Арсен! — громко воскликнул мужчина, увязнувший уже по самую шею.
— Да ладно, не ори! Скучный ты…
Бакс встал с кочки, взял длинную палку и протянул её Жнецу. Вода хлюпала уже у самого подбородка бывшего разведчика, и он поспешно протянул руку к спасительной жерди. Тонкая рогатина мгновенно хрустнула пополам, стоило только мужчине вцепиться в неё и попытаться подтянуться. Чертыхаясь, он отбросил в сторону бесполезный обломок.
— Значит, не судьба, — хмыкнул Григорян.
— Эй! Давай живее! — Жнец снова поторопил Бакса, злясь на его нерасторопность.
Тот, оглянувшись по сторонам и не найдя подходящего орудия для спасения утопающего, выудил из своего холщового мешка обрывок верёвки, который ещё совсем недавно опутывал его руки, пока он валялся без чувств в сарае, и который Арсен предусмотрительно взял с собой. Бросив один конец Жнецу, Бакс крепко вцепился в другой, для верности сделав пару витков вокруг запястья. Гаврилов, успевший уже разок хлебнуть болотной водицы, торопливо ухватился за прочный плетёный шнур.
Но вдруг лицо Григоряна в одно мгновение поменяло своё выражение, стало хищным и жестоким. Он зло прищурился и медленно расслабил руку, на которую была намотана верёвка, позволив ей соскользнуть с запястья. Обмахрившийся конец шнура упал в лужу, тихо чавкнув, и стремительно пополз навстречу мужчине, судорожно дёрнувшему его к себе.
Бакс, скрестив руки на груди, стал молча наблюдать за тем, как Жнец лихорадочно хватает ртом последние глотки воздуха и медленно погружается с головой в трясину. Полные ненависти глаза Гаврилова в последний раз взглянули на вероломного предателя, обрекшего его на гибель, и исчезли в болотной грязи. Арсен подождал, пока на поверхности лопнули последние пузырьки воздуха и смачно сплюнул в то место, где ещё несколько минут назад находилась голова бывшего разведчика.
— Считал себя равным Богу, хотел стать Хозяином нового мира, — презрительно скривившись, произнёс Бакс. — А подох в грязной вонючей луже… Болотная трясина — вот твоя чудесная страна, управляй, баран!
Оставшись без съехавшего с катушек, плотно сидевшего на природных галлюциногенах экскурсовода, считавшего себя новым царём и повелителем, парень огляделся вокруг и выругался:
— Ёпрст! А мне-то теперь куда топать?
Отбросив в сторону надоевший холщовый мешок, Бакс вздохнул и медленно поплёлся прочь, внимательно вглядываясь себе под ноги. Полная Луна, с любопытством наблюдавшая за происходящим внизу с усыпанного звёздным горохом небосвода, услужливо освещала путь одинокому красавцу-визитёру из недалёкого будущего.
— Начинаю ненавидеть пикники на природе. Вернусь — к дивану прилипну и неделю из дома вообще никуда не выйду…
Глава 13. В гостях у каннибалов
На берегу, маясь от полуденной жары, сидела Кристина и уныло смотрела на реку, в мутных водах которой купались Марго и Даня, по-детски резвясь и брызгаясь. Парочка совершенно забыла о том, что им грозит опасность, и была полностью увлечена друг другом. Очередной громкий всплеск и звонкий, как колокольчик, заливистый смех певицы вызвали у златовласки лютый приступ зависти и ревности. После совместно проведённой ночи в овраге жалящая сердце боль от измены любимого нисколько не поубавилась.
Кристина болезненно поморщилась. Она почти смирилась с предательством парня и была готова его простить, простодушно полагая, что тот всего лишь немного запутался, одурманенный красотой Марго, и вот-вот всё вернётся на круги своя. Стоит им только добраться до дома, и Даня снова превратится во внимательного и заботливого кавалера, принадлежащего только ей одной. Но сейчас вид счастливой соперницы причинял ей сильные душевные муки. Кучерявая рыжуля, закусив задрожавшие в преддверии подступающих рыданий губы, порывисто встала и решительно зашагала вдоль берега — подальше от этих воркующих голубков.
Девушка шла довольно долго, пока не устала. «Вот поймут, что я пропала, и не будет им так весело, — наивно рассуждала юная страдалица. — Даня станет беспокоиться и поймёт, что я ему всё же дорога!»
Но тут, за очередным поворотом реки, Кристина вдруг заметила Старца, стоящего по пояс в тихо журчащем потоке. Наклонившись и зачерпнув прохладную влагу в ладони, он умывал лицо. Болтающийся на длинном шнурке круглый тёмный амулет, оторвавшись от смуглой груди мужчины, почти касался поверхности воды и блестел в лучах солнца, как драгоценность.
Внезапная догадка озарила девушку. Она ненадолго замерла в нерешительности, а затем развернулась и бросилась бежать обратно.
Даня и Марго, уже вдоволь нарезвившиеся в воде, загорали, лёжа рядышком друг с другом на мягкой, изумрудной травке. Казалось, они даже не заметили отсутствия Кристины. Тем временем златовласка, безуспешно пытавшаяся спровоцировать у любимого тревогу своим длительным отсутствием, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, во всю прыть неслась по берегу.
— Даня! Да-а-ань! — кричала Кристина, на бегу размахивая руками. — Он у него, я видела!
Услышав её вопли, художник и певица испуганно вскочили на ноги.
— Не ори! — осадил Даня подбежавшую к ним девушку. — Решила всему миру сообщить, где мы?
Парень уже забыл, что совсем недавно громкий, переливчатый смех Марго разносился далеко по берегу, без усилий перекрывая и разноголосый гомон лесных птиц, и неспешное журчание реки. Но теперь, когда его романтическое настроение слегка остыло, он вновь был настороже.
— Он там, я видела! — торопясь, взволнованно и сбивчиво стала объяснять Кристина. — У него амулет, у Старца! А он не сказал!
— Ты уверена? — нахмурилась Марго.
Кристина в ответ утвердительно кивнула головой, пытаясь наконец отдышаться после быстрого бега.
Даня задумчиво взъерошил свою ещё мокрую после купания патлатую шевелюру.
— Просто так не отдаст, — медленно протянул парень. — Раз почему-то скрывал, что он у него, значит, просить бесполезно. А я один с ним не справлюсь…
Внезапно Даня бросился собирать разбросанные по траве вещи, приведя девушек в замешательство своей стремительностью.
— Чего застыли? Идём в хижину! — скомандовал парень, торопливо одеваясь. — Он сейчас по любому туда пойдёт, как помоется. Застанем его врасплох. Давайте быстрее!
Троица заговорщиков довольно быстро добралась до хижины, приведённой в порядок после недавнего побоища Катей и Шамилем, и принялась готовить засаду для Старца. Их план был предельно прост: оглушить, связать, забрать амулет. Кристина и Марго нашли в доме обрывки верёвки и спрятались за печью. А Даня, притащив с улицы здоровенную дубину, притаился с ней за дверью.
Ожидание было недолгим. Очень скоро дверь со скрипом отворилась, и в хижину шагнул ничего не подозревающий Шамиль.
В этот раз реакция и сноровка не подвели молодого бойца. Уловив едва заметное движение сбоку, он успел увернуться от сокрушительного удара. Дубина рассекла воздух всего в паре сантиметров от его плеча. Щуплого Даню же, потерявшего равновесие во время неудачного выпада, тяжёлая деревяшка утянула вслед за собой, и тот бесформенным мешком рухнул в ноги Керимову.
— Обалдел, что ли? — спросил Шамиль, слегка пнув ногой незадачливого художника.
— Блин, извини! Я думал, это старик, — оправдывался Даня, неуклюже поднимаясь с пола.
Из своего укрытия показались Кристина и Марго.
— И чего вы тут удумали? — удивлённо поинтересовался спортсмен, увидев в руках девушек верёвки.
— Кристина амулет у старика видела, — стал объяснять Даня. — Ну, мы и решили его забрать. А остальные где?
В дверях появилась взволнованная Катя.
— С утра всех ходим ищем, — ответила она вместо Шамиля. — Слава Богу, хоть вы объявились!
— Тихо! — насторожился вдруг атлет, беспокойно глядя в окно. — Вроде, хозяин пожаловал…
Едва перешагнув порог своего дома, Старец на мгновение замер, а потом рухнул без сознания на пол. Висевший у него на плече холщовый мешок, доверху набитый целебными травами, шлёпнулся рядом. Шамиль, в отличие от малахольного Дани, хорошо знал своё дело. Он вышел из-за двери, поигрывая массивной дубиной словно лёгкой детской игрушкой.
Даня бросился к обездвиженному мужчине и, отпихнув мешающуюся под ногами сумку, стал его обыскивать. Он торопливо распахнул рубаху на груди Старца, но амулета там не было. Парень растерянно посмотрел на Шамиля, но тот даже не удосужился прокомментировать произошедшую осечку. Он раздражённо покачал головой и, швырнув в угол уже ненужную дубинку, вышел из хижины. Раздосадованный Даня и девушки молча вышли за ним.
Катя, покидающая хижину последней, немного замешкалась, случайно споткнувшись о сумку Старца. Услышав странный глухой стук, девушка опустилась на колени и стала шарить рукой в битком набитом травой мешке. Внимательность Катерины была вознаграждена сполна: она нащупала плоский и почему-то очень горячий кругляш.
— Катя! — поторопил любимую приглушённый голос Шамиля, обеспокоенного её непонятной задержкой.
Девушка быстро убрала драгоценную находку в свой рюкзак и, крепко прижимая его к груди, поспешно вышла из хижины.
Отойдя на безопасное расстояние, компания расположилась у реки на уже знакомом им небольшом пляже — здесь они останавливались, когда сбежали из лесного поселения. Правда, в тот раз состав команды был несколько иным. Ребята были крайне разочарованы неудачной попыткой добычи амулета. Призрачная надежда на успех растаяла так же стремительно, как и появилась, и настроение у всех было отвратительным.
Марго раздражённо ходила взад-вперёд по узкой полоске песка у самой воды, оставляя за собой бесконечную вереницу петляющих следов. Остальные расположились в тени большого раскидистого дерева, не желая добавлять к плохому настроению ещё и мучения от жарящего светила.
— Может, хватит уже мельтешить? — обратился к Марго Шамиль. — Самой не надоело?
— Да эта малолетка выдумала всё! — тут же взорвалась Марго. — Чтобы внимание на себя обратить. Ни хрена она не видела!
— Я не вру! — обиженно ответила Кристина. — На нём был амулет.
Певица, уперев руки в бока, хотела было излить на златовласку каскад возмущения, приправленного подозрениями и ревностью, но плавно опустившаяся на её изящное плечико рука художника мгновенно погасила гневный пожар. Марго лишь шумно выдохнула, выпуская пар.
— Кать, он правда был, — чуть не плача пробормотала Кристина, жалобно заглядывая в глаза старшей подруги.
Катерина мягко обняла расстроенного подростка:
— Успокойся, я тебе верю.
Девушка не торопилась объявлять о своей находке. Это было бессмысленно, пока вся команда не собралась вместе. Сначала надо дождаться Бакса и Софью. И хотя никто из присутствующих не знал, куда они пропали, Катя всё же надеялась, что с ними не произошло ничего плохого, и скоро они объявятся.
— Да какая теперь разница, был он или не был, — включился в разговор Шамиль. — Сейчас надо придумать, что нам дальше делать.
Парень обвёл приунывшую компанию вопросительным взглядом:
— Есть идеи?
— Может, обратно в хижину? — осторожно и неуверенно предложил Даня. — Там хоть поесть можно. Уже стемнеет скоро… Мне и одной ночи в овраге во, как хватило, — сказал парень, проведя ребром ладони по горлу. — Старик наверняка не врубился, кто его по башке шандарахнул, тут желающих, как выяснилось, предостаточно… — продолжил он, пытаясь убедить спутников.
— А ты, художник, голова! — вдруг встрепенулся Шамиль. — А ведь и правда, мы ничего не теряем, он же никого из нас не видел.
Когда невезучие искатели приключений добрели от крохотного пляжа до хижины знахаря, оказалось, что Старец не только пришёл в себя за это время, но и успел приготовить что-то очень аппетитно пахнущее, стоящее в горячих недрах печки. Ни дубины, ни кусков верёвки не было видно, а сумка с травой аккуратно лежала на скамье. Сам Старец сидел за столом и, как ни в чём не бывало, при свете зажжённых свечей, тонкими тесёмками связывал какие-то веточки в небольшие пучки.
— Это наши друзья. Нашлись, наконец-то, — сказала Катя, представляя хозяину хижины своих спутников. — Вы так много для нас сделали, даже неудобно ещё о чём-то просить… — замялась девушка. — Можно мы до утра здесь останемся?
— Конечно, милая, конечно. Я гостям завсегда рад, — ответил Старец.
Он пристально посмотрел на могучего Шамиля. От его внимательного взгляда не укрылись ссадины на костяшках пальцев парня, которые он повредил в недавних стычках с местными. Продолжая исподтишка оценивать новоприбывших, Старец сгрёб со стола оставшиеся ветки и убирал их обратно в сумку.
— Давай-ка, Катенька, на стол соберём, поди голодные, друзья-то ваши, — заботливо предложил хозяин хижины.
Катя с готовностью откликнулась на предложение Старца, проворно запихнув рюкзак с амулетом под ворох одеял на печи, когда знахарь на пару мгновений повернулся к ней спиной. Пока мужчина доставал из пышущего жаром печного горнила большой чугунок с чарующим ароматом томлёного мяса и овощей, расторопная девушка расставила на столе миски и кружки для их большой проголодавшейся компании.
После сытного и вкусного позднего ужина непривычно тихая и молчаливая Кристина вышла подышать свежим воздухом. Девушке было неприятно находиться в одном помещении со своим неверным возлюбленным и его новой музой. Прислонившись к стене хижины, она печально рассматривала яркие, мерцающие на тёмном небе звёзды, водившие хороводы вокруг серебристого диска Луны, и размышляла о своём разбитом сердце.
— А вы что, опять уходите? — спросила Кристина вышедшего из хижины Старца.
— Вам, дочка, и без меня тут тесно будет. Я к завтраку овощей да молока из деревни принесу. Прибыло народу-то, не гоже мне гостей голодными держать, а запасы малы…
Привычным движением поправив на плече свою неизменную холщовую сумку, Старец направился в сторону зловеще темнеющего леса.
Кристина долго смотрела ему вслед, а затем, когда мужчина уже почти скрылся за деревьями, вдруг резко подалась вперёд и, стараясь не шуметь, направилась за ним.
***
В ярком свете звёзд из леса на берег реки вышел злой и уставший Бакс. Раздевшись, он зашёл в тихо журчащий поток и долго смывал с себя вонючую болотную грязь. Выходя снова на берег, он внимательно осмотрел узкую полоску песка у самой воды. На ней довольно отчётливо виднелись квадратные следы каблучков Марго, ещё совсем недавно раздражённо выписывающей здесь круги.
Парень уныло посмотрел в сторону мрачно темнеющей чащи, оделся и медленно направился к деревьям.
— Ну, что, лес чудес, снова я весь твой, — недовольно пробормотал себе под нос Бакс. — Встречай, засранец. Чтоб тебе сгореть!
Едва вступив в уже порядком опостылевшую глубину леса, Бакс заметил два силуэта. В свете Луны хорошо различалась фигура высокого мужчины, уверенно двигающегося между деревьями. А на некотором отдалении от него — неуклюже крадущаяся Кристина.
Бакс сразу узнал новую знакомую. Даже ночью, при довольно скромном освещении, было сложно не разглядеть её кудрявую огненную шевелюру, мелькающую среди тёмных стволов. Девушка едва поспевала за объектом своего наблюдения, двигаясь короткими перебежками и периодически замирая за очередным широким деревом. Яркая грива рыжули и её белая футболка совсем не способствовали незаметности юной шпионки, и стоило мужчине обернуться, она была бы сразу раскрыта. Но тот, по всей видимости, очень спешил.
Парень нахмурился в недобром предчувствии. Он немного выждал, давая обоим слегка удалиться, и, забыв об усталости, нутром почувствовав надвигающуюся опасность, осторожно пошёл за ними следом.
Дойдя до едва заметного входа в небольшую пещеру, расположенную в непонятно как затерявшемся в этом густом лесу куске скалистой породы, Старец воровато оглянулся по сторонам и зашёл внутрь. За ним, в раскрытый тёмный зев поросшей лесом крохотной горы, отправилась и его бесстрашная юная преследовательница.
— А вот и схрон Кощеев нашёлся, — прошептал Бакс, внимательно наблюдающий за ними из-за дерева. Он прислонился к широкому шершавому стволу и стал ждать.
В кромешной тьме, мелкими шажочками, боясь споткнуться и создать ненужный шум, через узкий, петляющий каменный коридор пробиралась отважная рыжеволосая лазутчица. Она осторожно выглянула из-за очередного крутого поворота и с любопытством стала рассматривать открывшуюся взору небольшую круглую пещеру, слабо освещённую почти потухшим очагом в середине.
У дальней стены пещеры Кристина увидела рядом со Старцем девушку в странной широкой одежде. Она не сразу признала в ней свою новую знакомую. Но когда поняла, что зрение её не обманывает, уже хотела было выйти из своего укрытия. Но тут Старец поднял руку и наотмашь, с нескрываемым удовольствием садиста, ударил Софью по лицу. От чудовищной силы пощёчины она упала, не устояв на ногах. Противный лязг металлической цепи, удерживающей пленницу, многократно отразился от стен пещеры.
Мужчина склонился над поверженной жертвой и стал остервенело осыпать её ударами. Лишившись вместе с амулетом всех своих сил, в том числе и мужских, Верховный жрец был не способен совершить очередной акт насилия и подло вымещал свою злость на беззащитной и ни в чём не повинной девушке.
Звуки хлёстких пощёчин и тихие всхлипы Софии заставили Кристину в ужасе прижать ладонь ко рту. Едва сдерживая рвавшийся наружу крик, она бросилась вон из пещеры. Перепуганная златовласка не заметила устремившегося к ней из темноты Бакса и, громко рыдая, стремительно скрылась за деревьями.
Парень, чертыхаясь и спотыкаясь в темноте, побежал за ней.
Через некоторое время шокированная увиденным в пещере, запыхавшаяся и изрядно поцарапанная о колючие кусты беглянка вышла на небольшую лесную поляну. В центре располагалось квадратное каменное ложе с четырьмя столбами по углам. По всей поляне были хаотично разбросаны несколько костров. Возле них небольшими группами сидели люди в широких серых балахонах. Все они молча и сосредоточенно что-то ели, и эту странную ритуальную трапезу не прервало даже появление на капище рыжей взъерошенной незнакомки. В тишине ночи был слышен лишь треск горящих веток и непонятный, скоблящий хруст.
Кристина, устало пошатываясь, подошла к одной из групп, намереваясь попросить о помощи. В пляшущем свете костра она увидела ужасную картину: все присутствующие были как будто в каком-то гипнотическом трансе. В руках они держали мослы со свисающими клочьями сырого мяса, в которые с наслаждением вгрызались. Некоторые из них что-то жадно пили из резных металлических чаш, и по их подбородкам струилась красная, вязкая жидкость. Балахоны собравшихся были испачканы безобразными бурыми пятнами. А над поляной витал едва уловимый сладковатый запах сырого мяса и крови, смешанный с запахом палёных волос или шерсти.
Златовласка громко закричала от ужаса и, что было сил, ринулась прочь от кошмарной столовой. Никто из присутствующих даже не повернулся на её пронзительный крик: они были слишком увлечены своим занятием. Добежав до края поляны, у самой границы с лесом, до смерти напуганная девушка споткнулась и кубарем покатилась в овраг. Темноту ночи пронзил её короткий истошный вопль, затем вновь установилась тишина, нарушаемая лишь редким мерзким чавканьем.
Под большим кустом, совсем недалеко от злополучного оврага, на прохладной ночной земле лежал Бакс. Он хорошо видел сектантов, сбившихся в кучки возле костров, видел эпичное падение несчастной девушки.
Парень в бессильной злобе ударил рукой по земле, сгребая в ладонь влажную почву и сжимая её в кулак:
— С-сука! Будь они прокляты!
Лицо Бакса пылало от ненависти к участникам пиршества и чувства собственной вины. Уткнувшись лбом в траву и презирая себя за никчёмность и беспомощность в этот момент, Арсен решил во что бы то ни стало достать кудрявую непоседу из смертельной ловушки. Он до сих пор не мог себя простить за то, что смалодушничал тогда, в лесу. Ему было стыдно и горько от того, что он оставил мёртвого Жука гнить в той проклятой яме.
— Прости, мелкая, не уберёг… Но тебя я там не оставлю. Вытащу. Как только рассветёт — обязательно вытащу! — пообещал Григорян.
В предрассветной тишине, по опустевшей поляне, между едва тлеющими кое-где кострами, неторопливо бродила одинокая сгорбленная старуха. Изредка она наклонялась, поднимала с земли обглоданные мослы и с остервенением начинала обсасывать их своим беззубым ртом. Затем складывала остатки в помятое ведро, которое крепко держала крючковатой иссохшей рукой.
Подойдя к краю поляны, она вытряхнула содержимое ведра в небольшой овраг и хотела было продолжить импровизированную уборку после ритуального ужина, но в её планы бесцеремонно вмешался Бакс. Неожиданно выскочив из-за куста, он набросился на неё, ударив кулаком по седой всклокоченной голове. Старуха упала, и парень стал исступлённо пинать её сухое, скрюченное тело:
— На, мразь! Нравится игра? Нравится?! Насладись процессом, сука!
Наконец устав молотить ногами, Бакс в последний раз пихнул бездыханное тело старой хрычовки и осмотрелся. В тусклом свете наступающего нового дня это место казалось ещё более ужасным: по всей поляне были разбросаны изгрызенные останки, трава была покрыта тёмными пятнами запёкшейся крови, а в воздухе стоял сладковатый, тошнотворный запах.
Парень заметил валявшуюся недалеко от его ног полуобглоданную человеческую ступню и с отвращением поморщился. На каменном алтаре лежала обгоревшая человеческая голова с остатками длинных светлых волос. Фанатики всё же нашли замену Софье и принесли своему безумному богу его очередную кровавую жертву.
— Да кто же вы такие? Что же вы за твари-то? — задал Арсен вопрос в пустоту.
Он медленно направился к краю оврага, куда безобразная старуха совсем недавно скинула свою жуткую ношу. Баксу было страшно, его била мелкая, противная дрожь, с которой он никак не мог справиться. На несколько секунд он замер на самом краю, собираясь с духом, и лишь потом решился посмотреть вниз.
Овраг оказался неглубоким и, вопреки самым страшным ожиданиям Григоряна, не был смертельной ловушкой, подобной той, в какой он оставил Жука. Дно оврага было завалено гниющими останками, костями, полуистлевшими обрывками одежды. Над всем этим месивом жужжал огромный рой мух, деловито сновавший кругами над своим отвратительно пахнущим сокровищем.
Сверху на куче сидела Кристина. Она держала в руках крохотные детские башмачки из искусно выделанной кожи. Девушка укачивала их, словно младенца, прижав к груди и тихо мурлыкая незамысловатую мелодию. При этом златовласка странно, с каким-то поистине жутким спокойствием, улыбалась.
Бакс на мгновение, с неимоверным облегчением, закрыл глаза и шумно выдохнул. Затем осторожно спустился в яму, прикрыв нос и рот рукавом в попытке хоть как-то отгородиться от невыносимой вони, стоявшей внизу. Он несильно похлопал Кристину ладонью по щеке, но та никак не отреагировала на попытку Бакса привести её в чувства и вернуть в реальность.
— Давай, малая, я тебя заберу отсюда, — негромко, успокаивающе сказал Арсен.
Девушка проигнорировала протянутую к ней руку. Она лишь крепче прижала к груди малюсенькие ботиночки, словно боясь, что их отберут.
Григорян, вздохнув, максимально бережно закинул пассивную и ничего не понимающую златовласку себе на плечо и вместе со своей драгоценной ношей стал выбираться из превратившегося в братскую могилу оврага.
Глава 14. Поединок
Бакс решил возвращаться в хижину Старца той же дорогой, что и пришёл сюда — через пещеру и пляж. Он понимал, что это опасно, так как помнил о диком охраннике тайного схрона знахаря, оставившем уродливые отметины на теле Жнеца. Арсен осознавал, что ему крупно повезло не столкнуться со зверем нос к носу, пока он караулил Кристину у входа в пещеру. Но идти наугад по лесу с невменяемым подростком казалось парню ещё худшей альтернативой. К тому же вокруг, как он теперь знал, есть болотные топи, и ему совсем не хотелось оказаться в них ещё раз.
Дойдя до пещеры, Бакс бережно усадил Кристину у дерева, а сам расположился рядом. Ему был необходим отдых, хотя бы совсем короткий. Пытаясь расслабить натянутое, как струна, тело, парень прислонился спиной к дереву и вытянул ноги. Ему очень хотелось хотя бы на пару минут прикрыть глаза, но это было непозволительной роскошью. Нужно было скорее уходить от этого опасного места, пока не объявился его мохнатый хранитель, и не стоило испытывать свою удачу на прочность.
Уже совсем рассвело, и лес потихоньку начал просыпаться, наполняясь звуками. К тихому шуршанию листвы стали примешиваться трели неугомонных птиц, где-то далеко начал свой утренний концерт хор лягушек.
Бакс внимательно приглядывался и прислушивался ко всему вокруг. Он уже давно переложил небольшой изогнутый нож, который умудрился спереть в своё время в доме Жнеца, из кармана за широкий кушак, чтобы при необходимости быстрее успеть выхватить. Слабая защита, но хоть что-то.
Арсен в очередной раз посмотрел в сторону входа в пещеру.
«Не лезь! Сейчас тебе и так забот хватает!» — убеждал парень сам себя. Но, чертыхнувшись, всё же встал, злясь на собственную страсть к риску и неуёмное любопытство. Он склонился над Кристиной, пытаясь поймать её блуждающий взгляд.
— Ну же, мелкая, не подведи меня, — тихо и ласково произнёс Бакс. — Не уходи никуда, ладно? Я быстро. Только гляну, от чего ты так вчера ломанулась. Подожди немного, лады?
Бакс быстро направился в пещеру, оставив девушку в одиночестве сидеть на траве возле дерева и безучастно смотреть перед собой ничего не выражающими глазами, всё так же комкая в руках крохотные башмачки.
Зажав нож в ладони, парень стал медленно продвигаться в темноте. Он неотрывно вёл свободной рукой по шероховатой каменной стене, пытаясь держаться одной стороны и запоминая, сколько поворотов сделал скальный коридор. Однажды Арсен уже плутал один в горном лабиринте и не хотел повторения аналогичного опыта. Но его опасения были напрасны. Уже за вторым поворотом узкий тоннель заметно расширился и вывел непрошеного визитёра в округлый грот.
Мрак небольшой пещеры разгонял очаг посередине, растворяя кромешную темноту вокруг редкими огненными всполохами почти прогоревших дров. Глаза Григоряна быстро адаптировались к скудному освещению, и он стал с любопытством осматривать сокровищницу Старца.
Вдоль неровных стен пещеры стояли многочисленные сундуки разных размеров. Открыв один из них, Бакс обнаружил внутри кучу разного барахла, на которой сверху лежали две статуэтки, сплошь покрытые мелкими шипами. В темноте Григоряну не удалось определить, что это за фигуры. Не особо веря в сказки Жнеца про магов и волшебников, Бакс всё же не стал дотрагиваться до идолов. Его рациональный ум не допускал мыслей о проклятии, но странные колючки статуэток могли быть пропитаны отравляющим веществом, чтобы наказать нечистых на руку гостей. В этом безумном мире прошлого могло быть всё, что угодно, и действовать стоило с предельной осторожностью.
В другом сундуке оказались несколько старинных свитков и украшенная камнями металлическая чаша. Драгоценным кристаллам хватило даже скудного освещения парой угольков, чтобы блеснуть цветными гранями.
«Вот уж правда, пещера Али-Бабы», — усмехнулся про себя парень, осторожно поднимая чашу на уровень глаз и рассматривая сокровище. Даже неискушённому в археологии и кладоискательстве Баксу было понятно, что эта вещица стоит баснословных денег.
С разгоревшимся ещё больше любопытством Арсен откинул крышку следующего сундука. Там лежали странные железные штуковины с зазубринами и колёсиками. Было понятно, что это детали какого-то механизма, но что это могло быть за устройство и для чего оно предназначено, Бакс даже приблизительно не представлял.
Внезапно у дальней стены пещеры послышался тихий шорох, странное металлическое бряцание, и во тьме зашевелился смутный силуэт.
Зверь! Бакс крепче сжал рукоять короткого кинжала, развернулся лицом к источнику шума и приготовился отбить возможную атаку. Существо тихо застонало. Причём вполне по-человечески.
Наконец, рассмотрев в полутьме знакомые девичьи очертания с тёмной шевелюрой, Бакс бросился к Софье. Внимательно осмотрев цепь, которой была прикована девушка, Арсен нашёл непрочное звено. Оно находилось почти у самого крепления, утопленного в стене. Разогнув звено ножом, который, на удачу, оказался довольно прочным, он освободил несчастную пленницу.
Софья намотала остаток цепи как верёвку через локоть, чтобы та не мешалась. Окинув взглядом пещеру, ставшую ей тюрьмой и вернувшую её в кошмарный ад юности, из которого она с таким трудом выбралась и который, как она думала, навсегда остался в прошлом, истерзанная узница безудержно разрыдалась.
Бакс никогда не видел и тени слабости в этой девушке, она всегда казалась ему холодной и непробиваемой, и её бурная реакция привела его в замешательство. Парень понял, что той пришлось совсем несладко, и молча, сочувствующе, сжал ладонью её плечо. Софья, с трудом взяв себя в руки, вытерла слёзы, выбрала из многочисленной женской обуви, стоящей в ряд вдоль сундуков лёгкие, короткие сапожки, надела их на свои босые ноги и вместе с Баксом направилась к выходу.
Едва выйдя из пещеры, беглянка и её спаситель увидели, что к сидевшей на траве Кристине подходит, оскалившись, колоссальных размеров волк. Рыжеволосая глупышка совершенно не осознавала грозившей ей опасности и, радостно улыбаясь, тянула к мохнатому чудовищу раскрытые ладошки, в которых по-прежнему находились её обожаемые крохотные башмачки.
Бакс, глядя на мощного, клыкастого зверя, пришёл в отчаяние. Он никак не ожидал, что тот окажется настолько огромным. Парень думал, что Жнец в своих рассказах сильно преувеличивал, описывая животное, надеясь повысить свою крутость в глазах собеседника. А он, по ходу, даже не договаривал…
Размеры монстра действительно потрясали. И это был даже не совсем волк, а какая-то чудовищная карикатура на лесного хищника. Страшная, будто вывернутая наружу челюсть животного была усеяна крупными, изогнутыми зубами, значительно превышающими нормальное количество. Среди них особенно выделялись три пары огромных клыков. Две пары были обычные, как у всех псовых, смотрящие вниз и вверх, а клыки третьей пары, самые большие, были загнуты и направлены в стороны, как бивни у кабана. Тёмная густая шерсть на загривке стояла дыбом. Массивные лапы оканчивались острыми длинными когтями и больше походили на медвежьи. Глухое рычание, доносящееся из оскаленной пасти, напоминало раскат грома и навевало ужас. Жёлтые глаза кошмарной твари имели узкие зрачки, больше подходящие кошке или змее.
Бакс взглянул на изогнутый нож, лежащий у него на ладони, и тот показался ему просто бесполезной детской игрушкой. Подобное исчадие ада только из танка расстреливать, и то результат был бы не предрешён.
Внезапно в глазах Арсена заплясали искорки безумия. Он крепко зажал в руке нож и закричал, что было мочи. Это был вопль раненого зверя, загнанного в угол. Волк, отреагировав на громкий звук и потеряв интерес к златовласке, медленно повернул свою огромную морду в сторону Бакса и, угрожающе рыча, направился к нему.
Стоящая рядом Софья, осознав, что им ни за что не одолеть это чудовище, обречённо и обессиленно опустилась на землю.
— Прости, Ром, я проиграла… — прошептала девушка и закрыла глаза.
От первой атаки хищника Баксу чудом удалось увернуться. Огромные клыки противно щёлкнули у самого лица парня, а удар массивной лапы пришёлся по касательной, отозвавшись резкой болью в плече. Пара загнутых когтей вскользь чиркнула по рубахе, распоров тонкую ткань и оставила на теле Григоряна окровавленные борозды. Бакс успел нанести волку удар ножом, но лезвие было слишком маленькое и короткое, чтобы причинить существенный вред такому монстру.
Со второго раза зверюге удалось свалить парня. От сомкнувшихся на уже повреждённом плече огромных зубов у Бакса потемнело в глазах, и он громко застонал. «Чёрт, столько пройти, чтобы быть сожранным вонючей псиной», — лишь с сожалением подумал Арсен, абсолютно не испытывая страха смерти и ослабевающими руками пытаясь отпихнуть от себя мохнатую морду, кровожадно лязгающую зубами в сантиметре от его головы.
В этот момент шею волка обвила металлическая цепь, и его огромная, смердящая падалью мясорубка медленно отодвинулась от Григоряна. Софья наконец пришла в себя. Мучительный стон раненного Бакса вывел её из оцепенения, и теперь эта хрупкая, но невероятно смелая и волевая девушка стояла перед чудовищной исполинской тварью, широко расставив ноги, и изо всех сил тянула на себя цепь, стараясь дать Баксу хоть один шанс выбраться из объятий смерти.
Зверь бросился на храбрую девушку. Нависая над распростёртой на земле Софьей, он рычал и клацал зубами, заливая ей лицо вязкой вонючей слюной. Но тронуть не смел. От неё пахло Старцем. Преданный питомец не мог причинить вреда самке, выбранной хозяином.
Пока монстр боролся с соблазном полакомиться поверженной жертвой и раздражённо тряс головой, пытаясь сбросить с себя надоедливый поводок, на его кудлатую спину обрушился град ударов.
Собрав последние силы, Бакс старался нанести мутанту максимальный урон, целясь коротким лезвием клинка между рёбер. Зверь попытался сбросить Григоряна со спины, но тот словно клещ вцепился в пропитанную кровью, дико воняющую псиной шерсть. Тогда волк завалился на бок и стал кататься по земле, угрожая раздавить нападавшего, и Баксу пришлось разжать руки. Кровь, вытекающая из разорванного клыками плеча, смешалась с кровью монстра и уже полностью пропитала рукав его рубахи. Левая рука парня повисла безвольной плетью, отказываясь дальше служить своему обладателю.
Софья снова натянула цепь. Она не верила в благоприятный исход битвы, но сдаваться было не в её правилах. Зверь, почувствовав натяжение железного поводка, странно качнулся. В долю секунды Бакс понял, что один из его остервенелых ударов всё-таки достиг цели, и ему каким-то чудом удалось зацепить сердце чудовища.
Упрямо стиснув зубы, парень уцелевшей рукой ухватился за другой конец цепи. Софья продолжала отчаянно тянуть на себя. Смертельный ошейник всё туже и туже затягивался на шее монстра. Раны, нанесённые Баксом, медленно, но верно забирали у него силы. Отчаянная борьба его жертв и их неистовое желание жить оказались значительно сильнее жажды крови хищника.
Вскоре волк перестал сопротивляться, предсмертные конвульсии его огромной туши постепенно затихли. Сердце мутанта в последний раз вытолкнуло порцию тёмной крови и окончательно остановилось.
Бакс и Софья ещё долго тянули в разные стороны концы цепи, в безумной судороге страха продолжая душить уже бездыханный труп огромной жуткой твари. А совсем рядом, буквально в паре метров от них, сидящая у большого дерева кудрявая златовласка ласково баюкала крохотные детские ботиночки из искусно выделанной кожи, тихо мурлыкая себе под нос незатейливую колыбельную.
Глава 15. Второй дубль
Пока Бакс и Софья отвоёвывали своё право на жизнь у огромного зверя, постояльцы хижины знахаря плотно позавтракали после спокойной и вполне комфортной ночёвки. Затем парни отправились мониторить окрестности, а девушки принялись наводить порядок в доме.
— Подумать только, что со мной сделали эти несколько дней! — аккуратно сложив покрывало, сказала Марго. — Спала на лавке под драным одеялом. И ведь выспалась же!
— Ну хоть в этом организаторы не обманули, — буркнула в ответ Катя, не разделяя позитивный утренний настрой подруги. — Впечатлений и правда у каждого выше крыши, фиг забудешь…
— Ой, не занудствуй! Всё не так уж и ужасно.
Легкомысленная Марго была в своём репертуаре. Она лукаво посмотрела на Катерину:
— А что, подружка, Шамиль тебе тоже незабываемые впечатления подарил, пока нас рядом не было? Вон как зыркаете друг на друга. Думаешь, не заметно? Уж я-то такие взгляды на раз вычисляю.
Певица рассмеялась.
— Отстань, — Катя не была расположена обсуждать с кем-то свою личную жизнь, но заметно засмущалась, услышав сделанные Марго выводы.
— Да ладно тебе, дай парню шанс! — не унималась лишённая такта и скромности красотка. — Он же только с виду такой злой и страшный. Не помню, чтобы он на кого-то быковал. Хотя… По башке любому надавать может, на то и боксёр. Ну, или кто он там…
«Да, он может, — подумала Катя, волевым усилием отгоняя от себя страшную картинку с распростёртыми у родника телами. — Но это не злость, это защита…»
Марго внезапно сникла и, скомкав в руках очередное покрывало, присела на край лавочки.
— А знаешь, на меня больше страха нагоняет Арсен с его гадкой улыбочкой, чем твой угрюмый Шамиль, — задумчиво произнесла девушка.
Немного помолчав и печально поджав свои красивые пухлые губы, она продолжила:
— Мне кажется, он способен на любую жестокость. Нет, конечно, он меня и пальцем ни разу не тронул. Но взгляд иногда такой, что аж жутко становится. Даня совсем другой, он добрый, ласковый.
В хижине воцарилась тишина, каждая из девушек думала о своём избраннике.
Тем временем объекты их размышлений, не спеша, шли по лесу в направлении хижины. Шамиль и Даня не стали ждать, когда Старец вновь принесёт им еды, они даже не были уверены в том, что он снова появится, и отправились в лес, чтобы найти что-нибудь к обеду.
Утренняя прохлада уже отступила, и вечно мёрзнущий тощий Даня, сняв спортивную куртку, повязал её на талии. Рядом с болтающимися рукавами куртки, на обрывке верёвки покачивалась тушка зайца. Вылазка парней оказалась довольно удачной, и теперь они гордо несли свою добычу любимым женщинам, ведя неспешную беседу.
— А здорово ты его, — восхищался художник сноровкой спортсмена. — Прям, как будто специально зайцев ловить учился!
— Почти так, — находясь в хорошем расположении духа и приподнятом настроении после удачной охоты, Шамиль был не прочь поболтать. — Мы как-то раз с Баксом на месяц вдвоём в лес ушли. Пустые. Решили вызов матушке-природе бросить. Тогда многому пришлось научиться.
— Вдвоём не так страшно. Вот одному, наверное, вообще жёстко, — тут же начал философствовать Даня. — С кем-то на пару проще: и в плане практической помощи, да и просто моральная поддержка многое значит.
— Да, поддержка — штука, конечно, мощная, — усмехнулся Шамиль. — Трижды за тот месяц друг другу морды били! В одиночку разве ж так…
Договорить он не успел. Лишь на несколько мгновений богатырь потерял бдительность и расслабился, и расплата за эту оплошность не заставила себя ждать. Его нога скользнула вниз по краю тщательно замаскированной ямы.
Проваливаясь в смертельную ловушку, Керимов инстинктивно выбросил в сторону руку, пытаясь ухватиться за Даню и удержаться от дальнейшего падения. Но тщедушный художник от испуга шарахнулся от него в сторону, и Шамиль, не сумев зацепиться, рухнул вниз. До замершего в ступоре Дани донёсся его глухой, наполненный болью стон.
Взвизгнув и совсем по-девичьи закрыв рот ладонью, художник осторожно подошел к краю ловушки и посмотрел вниз. Всё дно скрытой от посторонних глаз могилы было утыкано остро заточенными кольями. В небольшом просвете между несущими смерть пиками и отвесной стеной ямы стоял, зажатый со всех сторон, Шамиль. Ему, в отличие от Жука, повезло больше: он соскользнул по самому краю, и хотя и получил серьёзные травмы, всё же остался жив.
Даня встревоженно и бестолково заметался по краю провала:
— Живой?! Я вытащу, Шамиль, вытащу… Щас, погоди. Блин! Я чё-нибудь придумаю!
Из ямы донеслись приглушённые ругательства.
— У тебя сил не хватит. Во мне больше сотни, скорее сам сюда нырнёшь, чем меня вытащишь, — предостерёг его Шамиль и снова застонал.
— Ты что, ранен?! — испуганно и по-женски истерично выкрикнул Даня.
— Ногу распорол. Сильно. Рану не могу зажать, не дотянуться. Кровища хлещет… И плечо, кажется, выбил.
Неожиданно для него самого, в молодом художнике включился какой-то внутренний резерв, о наличии которого он никогда и не подозревал. Паника, как по щелчку, отступила, и он стал судорожно осматриваться по сторонам, пытаясь сообразить, что может ему помочь вытащить приятеля из западни.
Заметив рядом поваленное деревце с небольшим в обхвате прямым стволиком, юноша ногами обломал на нём ветки и аккуратно спустил в яму, стараясь случайно не зацепить Шамиля и не навредить ему ещё больше.
Худосочный живописец старался изо всех сил, пытаясь стволиком дерева хоть немного отклонить острые колья, зажавшие Шамиля. Спустя некоторое время ему всё же удалось осуществить задуманное, и несколько смертоносных пик послушно склонились в сторону, значительно увеличив просвет, в котором стоял раненый атлет.
Затем воодушевлённый успехом Даня попытался разорвать на полосы свою спортивную куртку, но сил, чтобы справиться с прочной тканью, у него не хватило. Скрытый резерв и тут пришёл к нему на помощь. Соображалка художника работала на всю катушку: с помощью острых обломков веток ему удалось, хотя и не сразу, разорвать куртку. Взяв обрывок верёвки, которым был привязан заяц, и остатки одежды, он осторожно, по самому краю, спустился в яму.
С помощью тряпок, в которые превратился его модный бомбер, и клочка верёвки Даня туго, как только смог, перетянул ногу Шамиля немного выше раны, остановив кровотечение. Закончив перевязку, позеленевший художник стремительно отвернулся, и его стошнило.
— Извини, — слабым, дрожащим голосом произнёс юноша, вытирая рот. — Не выношу вида крови. Она ещё пахнет так… странно, — попытался он оправдать свою минутную слабость.
Даня первым выкарабкался из ямы по спущенному стволу и помог Шамилю выбраться из смертельной ловушки. Последнему это далось с большим трудом. Он был слаб и очень бледен, так как потерял много крови, а выбитое плечо ужасно болело.
Парень сильно корил себя за беспечность, которая привела его к таким серьёзным травмам. Он понимал, что стал не просто бесполезным, но и обузой для их команды. Теперь он не сможет защитить любимую Катю, как обещал, если той будет грозить опасность. А это страшило богатыря больше всего.
Керимов лежал, откинувшись на спину на краю ямы, едва не ставшей для него могилой, тяжело дыша и тщетно пытаясь восстановить силы. И не мог понять, что ему теперь делать. Рядом с ним, после пережитого волнения и невероятной физической нагрузки, мужественно боролся с крупной дрожью, сотрясающей всё его хилое тело молодой художник.
***
Катя и Марго, закончив наводить порядок в хижине, отдыхали на свежем воздухе, ожидая возвращения своих мужчин. Катерина сидела, спрятавшись от солнца в тени постройки, а певица загорала, блаженно откинувшись назад и подставив тёплым лучам своё кукольное личико и оголённые плечи.
Из леса вышли Бакс, Кристина и Софья и направились к хижине. Парень еле волочил ноги, а обряженная в странный балахон Софья то и дело мягко подгоняла постоянно на что-то отвлекающуюся рыжулю.
Катя, едва завидев причудливую троицу, бросилась к ним навстречу и в порыве радости попыталась обнять Кристину, но та на эту приветливую инициативу Катерины никак не отреагировала. Обычно эмоциональная и очень активная в проявлениях своих чувств и эмоций златовласка лишь странно улыбалась в ответ, не говоря ни слова и не делая попытки ответить на объятия.
— Кристин, ты чего? — растерявшаяся Катя с недоумением посмотрела на младшую подругу.
Марго же не изъявила никакого желания бросаться встречать вновь обретённых товарищей. Она лишь на мгновение повернула голову в сторону подошедших и продолжила лениво нежиться на солнышке.
— Что случилось? Что с ней? — уже не на шутку обеспокоилась Катя.
Измотанный, израненный Бакс с залёгшими вокруг глаз тёмными кругами от чрезмерной усталости в ответ безнадёжно махнул рукой и молча, неуклюже переваливаясь, ушёл в хижину.
— Психика не выдержала. Двинулась, — сухо ответила Софья на Катин вопрос.
— А с тобой что произошло? Что это за лохмотья? — Катерина только сейчас обратила внимание на одежду подруги. — И это… — уставилась она на обрывок цепи, болтающийся на руке девушки.
Софья ничего не ответила. Она молча опустилась на землю, обняла руками собственные колени и тихо заплакала. Катя присела рядом с ней и, в слабой попытке хоть как-то успокоить, погладила девушку по её угольно-чёрным, спутанным волосам. Этот сочувственный жест снял все блоки, которые так тщательно возводила Софья, убеждая себя и окружающих, что она сильная и бесстрашная. Громкие рыдания вырвались из груди девушки, освобождая её душу от накопившихся в ней боли, страха и отчаяния.
По-прежнему ни во что не вникающая и равнодушная ко всему происходящему Марго, услышав громкий плач Софьи, даже не повернулась в сторону девушки.
— Да не переживай ты так, Соф! Нашла из-за чего рыдать. Это всего лишь шмотки, — лениво протянула красотка, щурясь от яркого солнца, неверно истолковав реакцию Софьи. — У Катьки запасная футболка есть, а я тебе шорты свои отдам — должны подойти…
Кристина уселась рядом с Катей и Софьей, жутко и не к месту улыбаясь. Она стала с гордостью демонстрировать девушкам крохотную детскую обувь, которую бережно держала в ладошках, словно великую драгоценность. Одновременно с этим златовласка с восхищением и трепетом поглядывала на украшенные разноцветной вышивкой короткие войлочные сапожки на ногах Софьи, в которых она сбежала из пещеры кошмаров и истязаний.
Катерина перевела взгляд с счастливого безумного лица рыжеволосой непоседы на тёмный затылок содрогающейся от рыданий сломленной альпинистки. И внутри неё поднялась волна неистовой паники. Несколько последних дней вдруг показались ей целой жизнью. Жизнью, наполненной страхами и страданиями. К своему ужасу девушка вдруг подумала, что это теперь навсегда. Что им не суждено выбраться из этой жуткой игры и вернуться в обычный, нормальный мир.
«Пожалуйста, Шамиль, возвращайся скорее. Мне страшно», — мысленно попросила Катя, зажмурившись и крепко сжав свои маленькие ладошки в кулаки.
Несколько минут спустя, немного успокоившись и решив не обращать внимания на глупую Марго, по-прежнему не желающую вникать в происходящее вокруг, и не ждать от гламурной красотки какого-либо участия или помощи, Катя сама отвела обеих девушек в хижину. Там она взялась исполнять уже привычную для себя роль хозяйки: выложила на стол оставшиеся от завтрака овощи и хлеб, разлила по кружкам сладкий ягодный компот.
Бакс жадно набросился на скудную еду, грубо отвергнув Катино предложение для начала умыться и привести себя в порядок. Он был слишком вымотан для таких мелочей и мечтал лишь о еде и сне. Впрочем, грязную, окровавленную и смердящую псиной рубаху он всё же снял и, скомкав, зашвырнул в дальний угол хижины.
От замечания Кати, что нужно промыть и обработать рваную рану на плече, он тоже попытался отмахнуться, буркнув:
— Позже. Девчонками пока займись.
Но это веление строптивого Бакса Катя решительно проигнорировала. Пока он здоровой рукой закидывал себе в рот еду, она прямо за столом шустро ополоснула из кружки его плечо и наложила подобие повязки из чистой тряпочки и обрывка бечёвки, которой Старец перевязывал пучки растений. А потом бесцеремонно залезла в принадлежащий знахарю резной сундук и вытащила оттуда для Григоряна чистую рубаху.
Софья же, в отличие от Бакса, напротив, долго мылась холодной водой в импровизированной душевой, которую наспех соорудила заботливая Катерина, занавесив большим покрывалом угол между стеной и печью и притащив туда большую лохань. Несчастная узница безумного маньяка надеялась вместе с пещерной грязью стереть хотя бы часть жутких воспоминаний, с трудом сдерживая вновь и вновь подкатывающие рыдания.
Наконец, как следует помывшись и сменив ненавистный балахон на привычные шорты и футболку, которыми с ней поделились подруги, Софья расположилась вместе со всеми за столом. Но к еде девушка не притронулась, лишь молча сидела, сложив сцепленные руки перед собой и безучастно глядя в одну точку.
Катя кормила Кристину с ложки, как малое, несмышлёное дитя, тихо хвалила и подбадривала её время от времени. Та же постоянно отвлекалась на своё сокровище. Она тыкала крохотные ботиночки в лицо всем сидящим за столом и не унималась, пока не получала от каждого одобрительную реакцию.
До Марго наконец-то стала доходить серьёзность случившегося, и она испуганно поглядывала то на изрядно помятого, с перевязанным плечом Арсена, то на неестественную улыбку Кристины, то на отрешённое лицо заплаканной Софьи.
Внезапно донёсшийся с улицы громкий крик заставил всех замереть.
— Это Даня! — воскликнула Марго и стремительно выбежала из хижины.
За ней следом, раздражённо выдохнув и с досадой отшвырнув в сторону миску с недоеденными овощами, направился Бакс. Выходя, он прихватил с собой на всякий случай большую дубину, которая была предусмотрительно оставлена Шамилем возле самой двери.
Из леса к хижине шагали Даня и опирающийся на него раненый Шамиль. Спортсмен сильно хромал, одна его штанина была насквозь пропитана кровью. Бакс отбросил дубину и, обеспокоенный плачевным состоянием Керимова, забыв об усталости и собственных травмах, побежал навстречу.
Даня передал искалеченного атлета в руки его преданного друга, а сам тут же без сил опустился на землю. Руки и ноги тщедушного художника дрожали от невероятной для его щуплого тела нагрузки, а лицо было покрыто крупными каплями пота. Марго заботливо засуетилась вокруг любимого.
В дверях хижины тревожно замерла хрупкая фигурка Катерины. Девушка с ужасом посмотрела на окровавленного Шамиля, трясущегося Даню, затем оглянулась на всё также сидевших за столом оцепеневшую Софью и улыбающуюся во весь рот сумасшедшую Кристину.
— Господи, помоги нам всем… — тихо произнесла Катя.
Она чувствовала, что сама уже находится на грани сумасшествия. Её губы стали шептать молитву, а рука автоматически потянулась к маленькому золотому крестику, который девушка носила на шее с самого детства. Но ощутив пальцами пустоту, Катя вспомнила, что её оберег остался в большой волосатой лапе неприветливого охранника, и осеклась на полуслове, так и не закончив молитву.
Глава 16. Возвращение домой
Когда немало взбудораженные последними событиями и рассказом Бакса о том, что он узнал от Жнеца, участники квеста немного успокоились и в очередной раз расположились внутри хижины, в помещении некоторое время висела гнетущая тишина. У каждого в голове роились свои собственные невесёлые мысли.
Смущённый и раздосадованный своим беспомощным состоянием, Керимов полулежал на полу, вытянув повреждённую ногу, пока Катя делала ему перевязку. Ради ноги Шамиля девушка, не раздумывая, пустила на бинты нарядно вышитое большое полотенце, принадлежащее Старцу. А выбитое плечо атлета одним точным резким движением поставил на место его друг детства.
— Сейчас, наконец-то все в сборе, — нарушил тишину Бакс. — Кроме Жука…
Парень на мгновение замолчал, собираясь с мыслями.
— Разделяться нам больше, однозначно, нельзя. Если верить тому, что наплёл мне Жнец, то скоро, буквально сегодня вечером или завтра утром, нас начнут возвращать. У конторы свой лимит времени.
— А что с амулетом делать? Я так понимаю, они нас сюда за ним прислали? Вдруг без железяки мы им не интересны, — заметил Шамиль. — Наверняка они его перемещение тоже как-то мониторят.
— Ты прав, — кивнул головой Бакс. — Эта игрушка в разы увеличит нам шансы успешно закончить этот дебильный эксперимент. Кать, когда обычно старик появляется?
— Всегда до обеда приходил, — тут же отозвалась девушка. — Он нам еду на день приносит. Но уже скоро вечер, не знаю, появится ли…
— Да какая разница, когда он придёт? — раздражённо буркнул Даня. — Нам же не он сам, а железка его нужна. Мы уже пытались… А если он опять без неё будет, то вряд ли расскажет, где спрятал.
— Как появится, я из него душу выжму! — злобно заскрежетал зубами Бакс. — Пытать буду, но узнаю, где этот чёртов амулет! — парень с силой ударил по столу крепко сжатым кулаком.
Закончив хлопотать над ранами атлета, Катя аккуратно свернула остатки разорванного на полосы полотна, сложила их в свой рюкзак, попутно доставая из него тёмный горячий кругляшок. Затем подошла к столу и положила амулет перед не на шутку разбушевавшимся Баксом.
— Нашла, когда дома прибиралась.
Сидевшая напротив Софья с бесконечным отвращением посмотрела на ненавистный предмет. Её плечи напряглись, а руки сами собой сжались в кулаки. Через мгновение глаза девушки стали наполняться слезами, и она отвела взгляд в сторону, боясь снова потерять над собой контроль и впасть в истерику.
Сразу изменившийся, резко повеселевший Бакс вскочил из-за стола. Развернувшись к стоящей у него за спиной Кате, он взял её лицо в свои ладони и звонко поцеловал девушку прямо в губы.
Шамиль заметно занервничал, испытав внезапно сильный приступ ревности. Он недовольно нахмурился, настороженно приподнявшись на локте, несмотря на боль, готовый в любую секунду встать на защиту своей любимой. Но Бакс сразу же отпустил смущённую Катю и отошёл от неё, поигрывая амулетом. Он совершенно не заметил бурной реакции лучшего друга.
Катя с недовольной гримасой демонстративно тщательно вытерла губы после поцелуя Бакса. Керимов понял, что нет никакой угрозы. Успокоившись и расслабившись, он снова опустился на пол, устраиваясь поудобнее.
— Кто помнит, где эта проклятая поляна, на которую нас выбросили? — бодро спросил Бакс. — Жнец говорил, что желательно быть максимально близко к точке высадки, чтобы возвращение гладко прошло.
— Я помню, — отозвался с пола Керимов.
— И я, — присоединилась Марго. — Она недалеко совсем. Мы её видели, когда недавно из оврага к реке шли.
— Сейчас пойдём? — спросил Даня.
— А ты ночи хочешь дождаться, чтобы какие-нибудь твари в гости пожаловали? — резко, в своей привычной манере, отреагировал на глупый вопрос художника Бакс. — Мы сейчас лакомая добыча: все в одной кучке, бери не хочу…
***
Смеркалось. На лесной поляне, не особо гостеприимно принявшей три дня назад незадачливых искателей острых ощущений, горел небольшой костёр. Вокруг него и расположились участники злополучного квеста.
Софья сидела в уже привычной для себя позе, обняв руками колени и молча смотрела на пляшущие языки пламени, думая о чём-то своём и не обращая внимания на присутствующих. Рядом с ней деловито возилась златокудрая Кристина, укладывая спать свои ненаглядные драгоценные башмачки.
Нескладный художник нежно обнимал свою новую музу. Голова Марго лежала на его щуплой груди. Размеренное потрескивание костра действовало на девушку умиротворяюще, и она спокойно дремала, прижавшись к любимому.
Немного в стороне от остальных сидели Катя и Шамиль. Парень время от времени морщился от пульсирующей боли в ноге. Не обработанная медикаментами и перевязанная далеко не стерильными бинтами рана успела сильно воспалиться и теперь причиняла атлету значительные страдания. Обильная потеря крови и поднявшаяся из-за воспаления температура придавали его лицу землистый оттенок. Лоб Керимова покрывали крупные капли пота, а дыхание было тяжёлым и прерывистым.
Плачевное состояние Шамиля сильно тревожило сидевшую рядом с ним Катю. Девушка то и дело обеспокоенно прикладывала к его лицу смоченную в холодной воде тряпку, в тщетной попытке хоть немного сбить жар, и переживала из-за того, что больше ничем не может облегчить его мучения.
Бакс нервно нарезал круги по поляне.
— Ё-моё! — раздражение парня достигло апогея. — Да что не так-то?
Он окинул вопросительным взглядом унылую компанию:
— Поляна точно эта?
— Точно, — отозвалась Софья.
Девушка кивнула в сторону поваленного дерева, у которого её тошнило, когда установка их выбросила в эту бредовую реальность:
— Если сомневаешься, вон за то бревно глянь, я там метку оставила…
— Не понимаю, — продолжил возмущаться Бакс. — Мы все тут, амулет у нас. Что ещё надо, чего ждут?
Он запрокинул голову вверх и помахал руками:
— Эй, черти! Крутите в обратку свою шарманку!
Внезапно открыла глаза Марго, которая до этого момента никак не реагировала на поднятый Баксом шум и, казалось, мирно дремала на плече Дани. Она некоторое время задумчиво смотрела на Кристину, играющую с так полюбившейся ей детской обувью.
— Кати с Кристиной тогда с нами здесь не было, — медленно произнесла Марго.
— Катюх, вы где тогда очнулись? — спросил Бакс мгновенно напрягшуюся Катю.
— На поле, недалеко от хижины, — растерянно пробормотала девушка.
Она испуганно посмотрела на Шамиля.
— Н-нет… Нет! — Катя нервно замотала головой, заикаясь от накатившей на неё паники.
Она поняла, куда клонит Бакс, и перспектива вернуться на середину поля в компании безумной Кристины привела её в ужас.
— Нет! — сорвалась на крик напуганная девушка.
Шамиль в упор посмотрел на подошедшего к ним Бакса, сел, выпрямившись настолько, насколько это позволяла изувеченная нога, и сжал ладони в кулаки.
— Она никуда не пойдёт, — твёрдо и спокойно, но с явно сквозившей угрозой в голосе сказал атлет.
Бакс понял, что Шамиль, несмотря на своё ужасное самочувствие, настроен весьма решительно. Арсен всплеснул руками и опустился на траву рядом с Керимовым. Ему не хотелось идти против друга, которому и так здорово досталось и не хотелось принимать никаких решений. Ему хотелось крепко выпить.
— Может, у кого в рюкзаке чего-нибудь пожрать осталось? — резко сменил тему разговора Бакс, прекрасно зная ответ на свой вопрос.
Шамиль взял взволнованную Катю за руку и притянул к себе. Девушка доверчиво прижалась к могучей груди своего защитника.
— Арсен что-нибудь придумает, — тихо сказал парень, успокаивая любимую. — Я тебя никуда не отпущу и никому не отдам.
Откуда-то из глубины леса подала голос одинокая кукушка.
— Ха-ха-ха! — тут же разразилась громким смехом Марго. — Кукушка, кукушка! Ну и сколько нам, по-твоему, жить осталось? Ха-ха!
— Заткнись! — грубо оборвал её нездоровое веселье Бакс. — Издашь ещё один звук — всеку!
Марго, несмотря на близкое к истерике состояние, всё же не решилась испытывать терпение своего бывшего парня. Она умолкла и лишь тихо всхлипнула, обиженно закрыв кукольное личико ладошками.
Этот звук мгновенно активировал её нового ухажёра. Даня тут же бросился утешать свою пассию. Он стал нежно гладить плечи девушки, бросая полные ненависти и бессильной злобы взгляды в сторону Бакса. Тому, впрочем, было абсолютно всё равно на чувства художника и певицы. Он улёгся на траву и закрыл глаза.
В абсолютной тишине компания просидела до самой темноты. Вести беседы никому не хотелось, каждый предавался своим собственным мрачным размышлениям. Лишь юная Кристина, не обременённая никакими переживаниями, сладко спала, свернувшись калачиком и подложив под щёку детские башмачки.
Бакс задумчиво крутил в руках злосчастный амулет и смотрел, как костёр жадно лижет огненным языком сухой хворост, периодически взрываясь от наслаждения пучками искр и довольно потрескивая.
Где-то совсем рядом завыл волк. Его ночную песнь подхватили ещё несколько собратьев.
— Да ладно! Серьёзно? — Арсен насмешливо вскинул голову и осторожно ощупал своё плечо, покусанное огромной уродливой тварью.
Лесные псы снова завыли.
Нервы Марго не выдержали тоскливого протяжного звука. Она вскочила на ноги и выхватила из рук Бакса амулет. В приступе истерики девушка принялась метаться по поляне, размахивая артефактом.
— Вот он, уроды! Вот он!!! Чего вы ещё от нас хотите?! — кричала Марго, запрокинув голову вверх и срываясь на рыдания.
Её громкие вопли разбудили Кристину. Златовласка, по-своему истолковав беспорядочную беготню певицы, стала радостно хохотать и хлопать в ладоши. Катя, наблюдая за всем этим безумием, в ужасе прижалась к Шамилю, плотно закрыв уши руками. Она и сама была уже на грани сумасшествия.
Бакс в бешенстве вскочил и ринулся к Марго, намереваясь исполнить свою недавнюю угрозу. Ему наперерез рванул щуплый Даня.
И тут поляну озарила яркая вспышка, заставившая всех крепко зажмуриться. Через мгновение на опушке уже никого не было, лишь оставшийся в гордом одиночестве костёр слабо потрескивал, продолжая пожирать вложенное в него угощение.
За всем, что происходило на поляне, внимательно наблюдала высокая худощавая фигура в балахоне, прячущаяся за деревьями. Лица человека не было видно, лишь короткая бородка проявлялась светлым пятном в тёмном провале капюшона.
Когда все участники квеста внезапным образом испарились, Старец вышел на поляну и тщательно осмотрел место их исчезновения. Затем уселся у костра и крепко задумался.
Утратив амулет, он утратил и свои сверхъестественные силы, и теперь чувствовал себя дряхлым стариком. Не могло идти и речи о том, чтобы продолжать играть роль Верховного жреца. Увидев его немощность, несложно догадаться, что предпримут «преданные» последователи культа. Кроме того, он лишился зверя, и некому больше держать в страхе и повиновении этот дикий народец.
Ему во что бы то ни стало нужно вернуть амулет. И Софью. Старец свято верил в то, что именно эта женщина способна одарить его долгожданным наследником.
Из услышанного и увиденного мужчина понял, что и амулет, и девушка перешли в какое-то иное измерение. В его сокровищнице хранились рукописи, содержащие инструкции по разного рода перемещениям. Но они были чрезвычайно сложными и запутанными, и ему не хватало навыков. Что ж, пришло время в них разобраться…
Старец уже не в первый раз подвергался преследованиям странных пришельцев, возникающих буквально ниоткуда и обладающих знаниями и навыками, значительно превосходящими те, которыми владело местное население. Он уже понял, что приходят они из одного из параллельных миров, о которых он читал в свитках. И был уверен: на той стороне прекрасно осведомлены о его способностях и коллекции артефактов. Это подтверждалось точечными, чётко организованными атаками пришельцев.
А раз они охотники, то и у них должна быть своя коллекция. И он жаждал её заполучить.
Много раз Старец довольно легко уходил от налётчиков, просто обдурив их и скрывшись, не вступая в открытый конфликт. Если это не удавалось, он без особых усилий истреблял врагов. Амулет придавал ему необычайную силу и делал практически неуязвимым тело. Верный щеночек отвечал за сохранность реликвий, не подпуская посторонних к пещере. А почитание со стороны жителей лесных поселений, которых он обратил в сектантов-каннибалов, обеспечивало Старцу высокий статус и умасливало его чрезмерное самолюбие.
Пока не появился проклятый Жнец. Противостояние с этим типом длилось почти два года, изрядно нервируя Старца. Ненавистный враг был очень хитёр и силён. Ему удалось не только выжить после нападения питомца Верховного жреца, но и переманить на свою сторону некоторых его почитателей. Изворотливый мерзавец даже умудрился стащить у Старца несколько ценных артефактов.
А теперь его удобный и привычный мир и вовсе разрушен. Но Верховный жрец не собирался сдаваться. За свою долгую жизнь он преодолел многое, справится и сейчас — в этом у Старца сомнений не было. У него есть невероятные ресурсы, они покорно ждут своего часа в пещере.
Он видел, как Бакс позволил утонуть Жнецу в болоте и был очень этим доволен. Он слышал, как парни обсуждали возможность партнёрства, и сам впервые задумался о помощнике, помимо зверя. Ему нужен был умный, расчётливый и жестокий соратник, с чьей помощью он бы приумножил коллекцию и укрепил своё могущество. Единомышленник, боевой товарищ, который помог бы ему взрастить настоящего Мага.
Обнаружив в хижине рубаху, пропитанную кровью и запахом любимого питомца, Старец понял, кто сумел одолеть его ручного монстра. Из этого паренька вышел бы отменный помощник: силён, бесстрашен, беспринципен. Его он тоже заберёт себе вместе с девушкой и амулетом. Если парень не согласится служить добровольно, то рецептов одурманивающих зелий у Старца было предостаточно. Да и заклинаниями, зомбирующими жертву и превращающими её в послушного раба, он владел в совершенстве.
В глубоких раздумьях мужчина просидел почти до рассвета, даже не заметив, когда погас костёр. И лишь когда предрассветный туман невесомым покрывалом опустился на поляну, Старец встал и решительно зашагал в чащу.
***
Гул работающей установки постепенно затих, и наступила тишина. В помещении лаборатории, терпеливо ожидая окончания процесса перемещения, находились Коротаев, Седышев, Артём и четверо вооружённых охранников: двое из них стояли непосредственно у дверей машины времени, а ещё двое — возле выхода из лаборатории.
Седышев молча кивнул, и один из охранников, повинуясь его беззвучному приказу, открыл дверь экспериментальной машины. Первым из неё, пошатываясь, вышел Бакс, бросив на встречающих полный презрения взгляд. Следом за ним, опираясь на Катю, появился бледный Шамиль. Затем вышли и остальные.
Марго, размазывая текущие по красивому личику слёзы, швырнула ненавистный амулет в ноги Седышеву. Седой профессор благоговейно склонился перед бесценной реликвией и осторожно поднял уникальный предмет с грязного пола.
Взявшись за руки, певица и художник направились к выходу из лаборатории. Один из охранников, дежуривших у дверей, предупреждающе поднял оружие и угрожающе сделал шаг им навстречу. Но, заметив едва уловимый жест полковника, он опустил автомат и отступил в сторону, давая молодой парочке пройти.
Чувства отца, наконец, взяли верх над холодной выдержкой сурового воина, и Коротаев подошёл к Кристине. Он крепко обнял девушку и дрожащей рукой провёл по её огненно-рыжим, растрёпанным кудряшкам.
— Кристина… Кристина! Девочка, ты меня слышишь? — тихо обратился он к дочери.
В ответ Кристина лишь странно улыбнулась и, гордо вскинув голову, покрутила перед его лицом детскими башмачками, которые крепко сжимала в руках.
Софья, равнодушно взглянув на странное воссоединение пожилого мужчины и юной девушки, медленно побрела к дверям, за которыми минуту назад скрылись Даня и Марго. Опустив голову и не обращая внимания на стоящих по обе стороны охранников, она покинула помещение с чудовищной зеркальной установкой, забравшей её любимого, изуродовавшей ей жизнь и уничтожившей душу.
Пара Шамиля и Кати тоже не спеша направились к выходу. Парень, несмотря на жар, слабость и сильную, не прекращающую пульсировать боль в ноге, изо всех сил старался не давить на хрупкие плечи девушки. Хотя каждый шаг давался ему с большим трудом, атлет, упрямо стиснув зубы, всё же переносил вес на повреждённую ногу.
Вразрез с единодушным порывом остальных быстрее удалиться от этой проклятой карусели, Бакс совсем не торопился покидать лабораторию. Он рассеянно скользил взглядом по помещению и, казалось, чего-то ждал.
— Валерий Павлович, как долго им по коридорам-то бродить? — спросил Артём у руководителя проекта. — Всё равно ведь не выйдут…
— Пусть успокоятся малость, — отозвался Седышев. — Как нагуляются — датчики извлечь и подробно опросить. Там явно случилось что-то неординарное… Виктору скажи, с мозгами пусть хорошенько поработает. На этот раз внушение придётся посерьёзнее сделать. Дальше по обычной схеме: в автобус и по домам. Амулет зарегистрируй и готовь к отправке.
Прежде чем продолжить раздавать указания, профессор посмотрел на свои наручные часы:
— К восьми утра полный отчёт мне на стол.
Исполнительный лаборант, кивнув головой, сделал пометки в своём блокноте и замер в ожидании следующих распоряжений.
— Кристину отведи в комнату ожидания и без присмотра не оставляй, — сказал профессор, озабоченно глядя на дочь Коротаева. — Елену Анатольевну вызови…
Артём подошёл к Кристине, ласково взял её за плечи, отрывая от отца, и повёл к выходу.
После того, как они скрылись из вида, Седышев и Коротаев, наконец, переключили своё внимание на удивительно спокойного для создавшейся форсмажорной ситуации Бакса. Тот стоял и молча переводил взгляд с одного на другого.
— Говори, — сухо скомандовал Коротаев.
— Ну, теперь понятно, кто здесь настоящий дирижёр, — усмехнулся Бакс.
Уперев руки в бока, он важно, издевательски-поучительным тоном произнёс:
— Правил, что ли, не знаете? Добра молодца сначала накормите-напоите, а потом уже вопросы задавайте. А сказать мне вам до хрена чего есть…
Очень скоро Арсен с беззаботным видом поглощал бутерброды, наспех сооружённые услужливым ассистентом. Рядом красовалась пузатая бутылка с крепким напитком, безропотно перекочевавшая из шкафчика руководства на низкий журнальный столик, чтобы порадовать своим пряным янтарным содержимым измученного путешественника во времени.
Коротаев напряжённо о чём-то размышлял, сосредоточенно глядя прямо перед собой и не обращая внимания на специально чавкающего, чтобы немного побесить присутствующих, Бакса.
Седышев же, в совершенно не свойственной для себя манере, возбуждённо ходил по комнате. Всегда невозмутимый и сдержанный в проявлении эмоций мужчина буквально пылал. Рассказ Григоряна шёл настолько вразрез с непоколебимой верой профессора в свою разработку, которой он посвятил многие годы, что он отказывался верить в сказанное дерзким сопляком, случайно попавшим в его эксперимент.
— Алексей Петрович, но это же невозможно! — почти кричал седой профессор. — Гаврилов погиб почти сразу после заброса. Датчики зафиксировали отсутствие жизненных показателей. Система не ошибается, алгоритм работы безупречен!
— Могу подробно описать его широкую рожу и гадкий прищур, — вытирая рот и руки салфеткой, сказал Бакс.
— По описанию подходит, — задумчиво произнёс Коротаев. — Говоришь, за Уралом тоже со временем работают? — продолжил уточнять полученную информацию полковник.
— Алексей Петрович, это моя разработка, лично моя! Не могли они! — чуть не плача, всплеснул руками Седышев. — Голову даю на отсечение — не было утечки, не могло быть…
Коротаев положил руку на плечо до предела взволнованного профессора и мягко надавил, вынуждая последнего опуститься на диван. Тот послушно сел и принялся нервно теребить край лабораторного халата, тщетно пытаясь взять себя в руки.
— Успокойтесь, Валерий Павлович, с этим мы позже разберёмся, — ровным голосом произнёс полковник. — Что с рукописью? — обратился он уже к Григоряну. — Своими глазами её видел?
— При нём её тогда точно не было, — отрицательно мотнул головой Бакс. — Когда пожрать останавливались, он из сумки всё вытряхивал. Скорее всего, она в доме спрятана. Ну, либо где-то в деревне… Ни про какие свои тайные схроны он не говорил. Да и из поселения редко отлучался, только когда за амулетом охотился.
Григорян выдал пожилому полковнику далеко не всю информацию, которой обладал. Он намеренно не стал рассказывать о многочисленных сундуках, которые видел в тайной пещере Старца, сказав, что не знает, куда конкретно тащил его Гаврилов. И про смерть Жнеца тоже не упомянул, отметил лишь, что до места они так и не добрались — в лесу заплутали. И что бывший капитан разведки в деталях поведал ему о тонкостях работы в лаборатории тоже умолчал. Доверять воякам, ставящим над глупой молодёжью сомнительные эксперименты и в корыстных целях отправляющим наивных искателей приключений на адское развлекалово, он не собирался. У него были свои соображения на этот счёт.
— Цена твоей информации? — перешёл к делу Коротаев. — Я так понимаю, это только верхушка того, что ты знаешь?
Многолетний опыт работы в разведке подсказал полковнику, что у этого борзого паренька есть ещё несколько козырей в рукаве и какой-то личный бубновый интерес. Не просто же так он держится настолько уверенно.
— Прикольно тут у вас. Весёлые игрища вы и впрямь умеете организовывать, — насмешливо протянул Бакс, поглаживая плечо, изуродованное клыками жуткого мутанта.
Парень понял, что важная рыбка в погонах проглотила его наживку. Он лениво откинулся на спинку дивана и довольно улыбнулся. Но мгновение спустя его лицо стало серьёзным, тяжёлый взгляд тёмных глаз упёрся в Коротаева, и в голосе парня появилась стальная решимость, не допускающая никаких альтернатив:
— Я здесь остаюсь. Ещё хочу за артефактами поохотиться, по душе пришлось…
Глава 17. Призы за участие
Из кабинета врача обычной городской поликлиники вышла невысокая темноволосая девушка. Она прислонилась к выкрашенной противной зелёной краской стене и растерянно посмотрела на листок у себя в руках: «Беременность: девять недель».
Они с Ромой станут родителями. Это было совершенной неожиданностью для Софьи. Они не планировали рождение детей, даже о свадьбе речи никогда не было.
Своё плохое самочувствие на протяжении нескольких последних недель девушка списывала на сильные переживания из-за пропажи Лисицкого. Два месяца назад он предпринял одиночное восхождение на Эльбрус. С тех пор связи с ним не было. Была организована спасательная операция, но она не принесла результатов: оказалось, что Жук не согласовывал свой маршрут, и никто толком не знал, где конкретно его нужно искать.
Коварный Эльбрус ежегодно собирал дань человеческими жизнями. Не каждый смельчак, отважившийся покорить эту вершину, возвращался домой. Сложные погодные условия, очень быстро сменяющие друг друга, требовали недюжинной выносливости и хорошей физической подготовки. Карусель из сильного ветра, снега, тумана и дождя, кружащая среди ледовых полей и многочисленных трещин в породе, не предполагала лёгкого восхождения. Кавказский стратовулкан вполне заслуживал звания одной из самых капризных и своенравных вершин мира.
У Жука была соответствующая подготовка и очень богатый опыт в покорении каменных великанов, поэтому Софья отказывалась верить, что он мог сгинуть в горах. Кто угодно, но только не он.
Мимо стоящей у стены девушки, пытающейся переварить свалившуюся на неё неожиданную новость, стремительно пронёсся мальчуган лет трёх. Тут же вдогонку за проворным сорванцом припустилась мать. Настигнув озорника, она подхватила хохочущее и извивающееся чадо на руки и вернулась со своей дрыгающейся ношей к дверям врачебного кабинета.
Софья, глядя на эту милую сценку, машинально прижала ладонь к животу и улыбнулась.
— Дети-демоны, — вдруг прошептала она, и её взгляд затуманился.
Девушка медленно оторвалась от стены и задумчиво побрела по коридору.
— Дети-демоны… Слепые… Почему они демоны-то? — спрашивала Софья сама себя.
Выйдя на крыльцо больницы, девушка сбросила с себя непонятное оцепенение и с нежностью погладила ещё совсем плоский живот.
— Папа к нам обязательно вернётся, вот увидишь, — пообещала она малышу.
***
Небольшая одноместная палата психиатрической лечебницы была украшена множеством ярких картинок, аккуратно наклеенных прямо на стены. Под потолком реяли разноцветные воздушные шары, привязанные длинными лентами к изголовью кровати. Повсюду: на столе, подоконнике, даже на полу, расположились игрушки самых разных видов и размеров. Комната больше напоминала детскую, чем больничную палату. Лишь уродливые решётки на внешней стороне окна и натянутая изнутри тонкая сеточка, ограничивающая доступ к стеклу, указывали на принадлежность к специфическому учреждению.
На кровати, под большим цветным облаком шаров, сидела молодая девушка. Её медного цвета волосы, закрученные в упругие пружинки, были в беспорядке рассыпаны по плечам. Усеянное солнечными веснушками личико с широко распахнутыми глазами сияло восторженной улыбкой.
Рядом с ней сидел пожилой мужчина с посеребрёнными временем висками и уставшим, исчерченным глубокими морщинами лицом. Он протянул девушке большую нарядную куклу. Златовласка радостно захлопала в ладоши, принимая подарок. Затем резко перевернула свою новую пластмассовую подругу вниз головой, отчего у той слетела её красивая, украшенная пушистым пёрышком шляпка. Продолжая довольно улыбаться, девушка поднесла к лицу мужчины ноги куклы, обутые в яркие парчовые башмачки.
— Да, родная, очень красивые, — улыбнулся дочери Коротаев. — И ты у меня красавица, — добавил мужчина, ласково гладя девушку по непослушным рыжим завиткам.
Несмотря на неутешительные прогнозы врачей, полковник всё же надеялся, что дочь придёт в себя. Мужчина задействовал все свои служебные связи. С Кристиной работали лучшие психиатры и психотерапевты, были привлечены опытные гипнологи. И хотя пока никаких сдвигов в сторону выздоровления у юной пациентки не было, Алексей Петрович не собирался сдаваться.
В поисках помощи он активно общался с зарубежными специалистами, прощупывая возможность сотрудничества. И хотя ему, как полковнику ГРУ, было строго запрещено такое взаимодействие, ради дочери он был готов рискнуть. И положением, и карьерой, и свободой, и даже жизнью, если до этого дойдёт.
Ему уже намекнули, что цена лечения Кристины за границей может оказаться для него очень высокой, и речь шла совсем не о деньгах. Но ради своего единственного ребёнка мужчина был готов идти до конца, чего бы это ему ни стоило.
— У тебя всё будет хорошо. Обещаю, — прошептал полковник, продолжая гладить дочь по голове и глядя в огромные, по-детски счастливые в своём безумии глаза златовласки.
***
На игровой площадке во дворе детского сада неугомонная малышня штурмовала горку. Строгая пожилая воспитательница внимательно следила за своими подопечными через толстое стекло больших очков, терпеливо ожидая, когда припозднившиеся с работы родители наконец разберут своих галдящих отпрысков по домам.
От стайки резвящихся на свежем воздухе сорванцов отделился шустрый паренёк и с разбега ворвался в объятия матери, присевшей на корточки и широко раскинувшей руки. Молодая женщина улыбнулась и крепко прижала сына к груди. Малец попрощался с друзьями и воспитательницей и за руку с мамой важно зашагал к воротам садика.
У выхода их встретил высокий, крепкий мужчина. Он протянул огромную ладонь мальчику, приветствуя карапуза. Тот уверенно, совсем по-взрослому, пожал её своей ручонкой, сумев обхватить лишь указательный палец богатыря. Мужчина улыбнулся, потрепал мальца по взъерошенной шевелюре, и троица медленно зашагала по тротуару.
Богатырь заметно хромал, припадая на левую ногу.
— Что в комитете сказали? — обеспокоенно спросила молодая женщина.
— Да всё хорошо, Кать. Обидно, конечно, что с боями завязать придётся… Ну да ладно, переживу. Буду детишек тренировать.
Он перевёл взгляд на важно вышагивающего рядом мальчугана с серыми, как у матери, глазами.
— Что, Мишань, пойдёшь ко мне заниматься? Научу тебя хулиганов гонять. Будешь сильный, как супергерой!
— Пойду, дядя Шам! — бойко ответил малец. – Только я уже всё сам умею. Смотри!
Ребёнок старательно задрал ногу как можно выше и замахал руками в попытке сымитировать приём карате. Керимов принял вызов и стал подыгрывать юному чудо-воину.
Счастливая Катя с нежной улыбкой на губах смотрела, как дурачатся по пути домой два её любимых мужчины.
***
Костюмированная вечеринка в загородном доме была в самом разгаре. Калейдоскоп из ярких образов всевозможных персонажей постоянно менял свой узор. Молодёжь непрерывно перетекала от изобилующего разнообразными напитками бара в середину большого зала, чтобы немного потанцевать, а затем горохом рассыпалась по всему дому в поисках укромных уголков. Громкая музыка, реки алкоголя и вещества на любой вкус создавали весьма свободную и раскрепощённую атмосферу.
В одной из комнат верхнего этажа на круглой кровати с вульгарным ярко-розовым балдахином страстно обнималась беззаботная парочка. Прекрасная светловолосая нимфа с умопомрачительно глубоким декольте обольстительно изгибалась в объятиях вампира.
Маскарадный костюм графа Дракулы действительно очень шёл молодому человеку. Чёрная одежда с алой оторочкой по воротнику эффектно оттеняла его худое бледное лицо с длинным носом, обрамлённое жидкими сосульками тёмных волос. Рот парня был испачкан алой помадой, перекочевавшей на него с пухлых губ его очаровательной спутницы. Кроваво-красный оттенок женской косметики весьма органично придавал образу бессмертного кровососа законченный вид.
Вампир на мгновение оторвался от своей прелестной жертвы, протянул руку к изысканному прикроватному столику и взял с маленького хрустального блюдца две голубоватые таблетки. Одну он тут же отправил себе в рот, а другую поднёс к приоткрытым в нетерпении губам девушки. Та, глупо хихикнув, приняла угощение и притянула своего избранника тонкими изящными руками с ярким маникюром к изнывающей в ожидании ласк пышной груди.
— Богиня, — благоговейно прошептал парень, покорно накрывая своим нескладным, тощим туловищем прекрасное, лишённое изъянов тело нимфы. — Моя Богиня. Моя Марго…
Ответом ему был томный, сладострастный вздох.
***
Офицер СС сидел на табурете со связанными за спиной руками и наполненным ненавистью взглядом сверлил трёх мужчин, вероломно ворвавшихся в его кабинет.
Один из них, высокий черноглазый брюнет, по-хозяйски рылся в ящиках офицерского стола, бесцеремонно вышвыривая оттуда пачки документов. Затем он занялся вмонтированным в стену сейфом. За доли секунды сложный замок был побеждён и непреступное хранилище гостеприимно распахнуло свои створки.
Немец в бессильной злобе заскрипел зубами.
Наглый незнакомец вытащил из сейфа странный металлический цилиндр со сложным механизмом внутри, видневшимся сквозь небольшие узкие прорези, и пару раз подкинул его в руке, как бы взвешивая. Удовлетворённо кивнув, он передал предмет одному из напарников.
Затем черноглазый выудил на свет из тёмной утробы железного ящика потёртый кожаный футляр. Изучив его содержимое, мужчина хищно прищурился и медленно подошёл к пленнику.
— Где кристаллы? — спросил он.
— Я не понимайт, — эсэсовец гордо вскинул голову.
Черноглазый ухмыльнулся и вывернул футляр. На колени немцу попадали инкрустированные золотом инструменты для пыток. Взяв один из крюков, незнакомец стал с интересом его рассматривать.
— Заюзанное оборудование-то, — с иронией произнёс мужчина. — Ты им часто пользовался, да?
— Я не понимайт! — громко повторил пленник.
— Врёшь, падлюга, — спокойно возразил брюнет. — В досье сказано, что ты владеешь русским, французским и немного японским.
Он склонился над офицером, заглядывая в светлые, бездушные глаза жестокого арийца и медленно провёл крюком по его подбородку, вспарывая ухоженную, гладко выбритую кожу.
— Ну что, Барон фон Кранкеншвайн, помочь тебе вспомнить русский язык?
Немец нервно сглотнул. Кровавый ручеёк, ниспадая с подбородка эсэсовца, уже успел заляпать потёками многочисленные наградные кресты на груди мужчины. Черноглазый подцепил пальцем один из них и побренчал орденом как погремушкой. Затем криво улыбнулся и приступил к дальнейшей экзекуции: фашистов он крошил с истинным наслаждением.
Двое других незваных визитёров расположились у двери и окна и, вскинув оружие наизготовку, равнодушно смотрели на алое пятно, медленно растущее под стулом принимающего заслуженное наказание изувера. Лишь когда злобное скрежетание зубами и рычание пленника постепенно перешли в стоны и жалобные всхлипы, на лицах мужчин отразилась пренебрежительная, брезгливая ухмылка.
И русский язык, и местоположение сакральных кристаллов, и ещё много чего интересного вспомнил офицер вермахта под искусными руками Григоряна.
Отчаянная смелость и навыки бесшабашного экстремала, великолепные физические данные, сообразительность и незашоренный правилами и инструкциями ум сделали из Бакса непревзойдённого охотника за реликвиями. Забросы под его командованием всегда заканчивались успешно: все намеченные артефакты добывались, а люди возвращались невредимыми.
Его группа была единственной, сформированной из солдат спецназа. Они брались за самые сложные случаи. И всегда выходили победителями.
Арсен, наконец-то, обрёл своё место в жизни. Нашёл любимое дело и своё призвание.
Свидетельство о публикации №226111702046