Великий человек велик умом, велик и ростом

Сказ про то, как американский санкт-петербуржец со смоленскими корнями завладел российским паспортом

Очень часто история закручивает такие кульбиты, что не сочинить и в романе. А российская история особенно горазда на такие замысловатые зигзаги, ведь в нашей летописи событий постоянно случались переломы -  изломы, повороты - перевороты и разные другие окаянные гнусности.
В революционно-легендарном 1917 году у людей «белой косточки» начался массовый отток на восток и на запад ввиду полной невозможности сосуществования совместно с рьяными красноармейскими и большевистскими вожаками восставших масс. Некий белогвардеец Калагеорги со своей семьей также благополучно убыл сначала в Харбин (Китай), а потом в Америку, в Калифорнию.
И всё бы ничего, но кровное родство его оказалось с самыми высшими лицами Российской империи – со Светлейшим князем Потёмкиным-Таврическим и с императрицей Екатериной Великой (за секунд-майора кирасирского полка Ивана Христофоровича Калагеорги выдали замуж их дочь Елизавету). Несколько поколений старались не вспоминать об этом противоречивом факте, так как это могло обернуться как хорошей стороной, так и вполне мрачной.
Как продвинутые носители русского языка и, в целом, русской культуры, семейство Калагеорги сеяло и то, и другое в Калифорнии среди эмигрантов русской колонии и передавало своим потомкам из поколения в поколение. И донесли, наконец, с большим успехом до представителя династии в пятом поколении по имени Андрей Лео (Андрей Львович Калагеорги).
Этот человек воплотил давнюю сокровенную мечту своего рода вернуться туда, откуда вышли все его предки – в Россию. И не просто в Россию, а на родину генерал-фельдмаршала, главнокомандующего Черноморским флотом Григория Александровича Потёмкина, в «малое сельцо» Чижево Смоленской губернии.
Сам Светлейший князь по свидетельству Льва Энгельгардта, его дальнего родственника, «был прекрасный мущина; имел привлекательную наружность, приятную и острую физиономию, был пылок и в обществе любезен». Александр Суворов, служивший под началом Потёмкина, дал ему ёмкую характеристику: «Великий человек – велик умом, велик и ростом». «Великолепный и дикий», мудрый и безумный, противоречивый мечтатель и «созидатель хаоса» – таким он был по воспоминаниям сподвижников.
Прямой потомок государственного и военного деятеля Российской империи Потёмкина и Екатерины Второй Андрей Калагеорги унаследовал наиважнейшие фамильные черты своего прародителя – величественную царственную осанку и очень высокий рост, благородный облик и приязненное расположение к окружающим, государственно-финансовый ум и резвость в принятии решений. А также, то же пылкое вольнодумие в беседах и редкостное благорасположение женского пола, ту же порывистость и жажду целостности и созвучности. Рождённый в Сан-Франциско, много живший в Европе и на Ближнем Востоке, он четыре года решительно и непреклонно шёл к российскому гражданству, не замечая препятствий. И получил-таки паспорт гражданина Российской Федерации из рук первого лица страны – Президента, и прописку в Северной столице.
Откуда же взялась «у парня российская грусть»? Вельможный барин, капиталист-банкир, покрытый европейско-американским лоском снаружи, был снабжён податливой, изливающейся нежностью русскою душою. Однако бунтарский дух с самого рождения поселился в его высокородных фибрах. В своё время ещё в школе он неоднократно отстаивал в местных сражениях  свою «русскость», длинноволосым лохматым подростком «бился в конвульсиях» альтернативного рока на сценах стотысячных залов, «засветился» и в Голливуде. Затем преодолел все круги «большого обмана» в финансово-консультативном инвестировании.
Но подсознание или родовая память монотонно искушали его вдохнуть густой «дым отечества», припасть всем сердцем и другими органами своего существа к генеалогическим истокам. На земле предков, где люди всё ещё прямодушны и чистосердечны, теперь он черпает силу: «Здесь безопасно и честно». Тем более что русский язык у него «в крови», практически без акцента, а словарный запас – многие наши просвещённые соотечественники могут позавидовать.
В конечном счёте, Андрей Калагеорги испытал полное преображение, воскрешая свои корни и обнаруживая новый национальный, фактически советский менталитет, где человек человеку – друг, брат и соратник, где можно быть самим собой и не врать в лицо ради выгоды.
А всё потому, что наша диковинная славянская рубаха-душа, распахнутая всему миру, так и тянет прильнуть к ней. Притянуться со всей доверчивой теплотой, и найти в ней защиту и покровительство и от ненастной мокропогодицы, и зловредного лиха!

Наталья Куликова, 17.11.2026 г.


Рецензии