Дитя Иного Мира. 7 Глава. Прозрачная нить обмана

Действие первое. Интерлюдия: «Три дня перерождения»

Ветка первая: Мари. Забвение

Звон в ушах появился внезапно, предвещая нечто ужасное.
Сначала пришла резкая, пронизывающая боль. Острая, словно лезвие, пронзившее шею. Затем она растеклась по всему телу, превратив кровь в жидкий огонь, а кости — в хрупкое стекло. Агония сковала тело. Мари почувствовала, как ее душа натянулась, словно струна, и с оглушительным треском лопнула.
А затем пришла темнота. Тихая, успокаивающая, спасительная. Боль отступила, утягивая разум в глубокий сон.

Три дня ее тело лежало на шелковых простынях, пока мозг отчаянно пытался защитить свою хозяйку. Он стирал, выжигал ту невыносимую боль, которую она испытала от укуса Чистокровного, чтобы она не сошла с ума, когда проснется. Ее плоть перестраивалась, принимая чужую суть и чужую метку. Ее душа, навсегда оторванная от Кодекса Жнеца, срасталась заново, намертво привязываясь к душе вампира.

Мари забыла всё: и событие на крыше, и его укус, и то, как он нес ее через портал. Ее мозг решил скрыть эти воспоминания, оставив лишь тупую, ноющую боль на шее и во всем теле.

Ветка вторая: Эрик. Внезапное безумие

Эрик шагнул на землю своего поместья, и портал за его спиной захлопнулся. Он крепко прижимал девушку к груди. Тело мелко подрагивало, а в горле застрял непонятный ком.

Вампир бросил взгляд на девушку, на темнеющую метку укуса. А затем его резко накрыло.
Это не было похоже на жажду крови, которую он испытывал раньше. Это было так, словно в его венах разлили кислоту. Мышцы начали ныть и разрастаться изнутри, разрывая волокна, чтобы стать еще больше, еще сильнее. Эрик зарычал, прижимая бессознательную Мари к груди.

— Мой господин? — Лили заметила его из окна замка и выбежала навстречу, но замерла, увидев его искаженное от боли лицо.

— ЗАБЕРИ ЕЕ! — взревел Эрик, выбивая дверь плечом. — НЕМЕДЛЕННО!

Лили, не задавая лишних вопросов, подхватила Мари на руки и помчалась наверх. Украдкой взглянув на шею девушки, она крепче прижала ее к себе. Эрик остался стоять в холле, хватаясь за голову. Его клыки удлинялись, прорезая губы. Глаза налились такой лютой кровью, что, казалось, из них вот-вот брызнет огонь.

— Эрик? — Ричард выскочил из соседней комнаты. — Какого черта здесь проис...

Он осекся.

Эрик упал на колени. Когти вырвались из его пальцев, раздирая дорогой паркет из красного дерева Иного мира в щепки. Он хрипел, выгибаясь, по его подбородку текла слюна вперемешку с кровью.

— НЕТ! СТОЙ... КХМММ... ГДЕ СТОИШЬ! НЕ ПОДХОДИ! — прорычал Эрик, когда Ричард попытался помочь.

— Эрик, скажи, что мне сделать! — Ричард в ужасе смотрел, как его лучший друг превращается в дикого, неконтролируемого зверя.

Эрик с треском разодрал на себе рубашку. Мышцы бугрились, кожа горела. Он начал бить кулаками по полу, разбивая костяшки в кровь.

— Я... хаха... — зрачки сузились до тонкого звериного взгляда. — ХОЧУ ЕЕ КРОВИ! БОЛЬШЕ! ВСЮ БЕЗ ОСТАТКА! — взвыл он так, что задрожали стены.

Инстинкты взяли верх. Чистокровный зверь, почувствовав свой истинный сосуд, требовал утоления голода. Эрик сорвался с места, намереваясь бежать наверх, но Ричард бросился ему наперерез, поняв, что пахнет жареным. Он схватил друга за талию и с силой повалил на пол.

— УГОМОНИСЬ! — орал Ричард, удерживая обезумевшего вампира. Эрик вырывался, его когти царапали паркет, оставляя глубокие борозды, как у бешеного животного. Он жаждал не просто крови. Он жаждал ее плоти. — ЭРИК! ОБРАЗУМЬСЯ! ПОТОМ САМ МНЕ НЫТЬ БУДЕШЬ! ЧТО СОЖРАЛ ЕЕ! ВСПОМНИ, КТО ТЫ! КТО ОНА ДЛЯ ТЕБЯ!

Слюна капала с клыков. Внутри все горело от обжигающей потребности быть с ней. Чистокровный не стал долго сопротивляться — он вырвался и набросился на Ричарда. Тот чудом успел защититься от удара когтей. Прыгнув со спины, Ричард попытался сковать движения друга, но Эрик откинул его, словно котенка. Оттолкнувшись от пола, вампир на бешеной скорости рванул наверх, в комнату Мари.

Лили как раз заканчивала поправлять одеяло на кровати, когда двери с грохотом слетели с петель. Эрик влетел в комнату. Он был ужасен: истекающий кровью из разодранных губ, тяжело дышащий, с безумными глазами и трясущимися от голода руками.

— Мой господин! — Лили встала на его пути. — Прошу, остановитесь! Придите в себя!

Эрик не узнавал ее. Он просто видел препятствие. Завязалась короткая, жестокая схватка. Лили была отлично обучена, она блокировала его удары, пытаясь выиграть время. Но обезумевший Чистокровный был сильнее. Он схватил ее за плечо и отшвырнул в книжную полку. Лили с грохотом рухнула на пол, хватаясь за ушибленный бок.

Эрик медленно подошел к кровати. Мари лежала там. Спокойная, свежая, желанная. Он навис над ней, тяжело дыша, и его когти впились в деревянную спинку кровати. Он хотел вонзить клыки в ее бледную шею. Хотел разорвать ее на куски и поглотить целиком.

— СТОЙТЕ! Кхе... Мой... господин... — слабо простонала Лили с пола, приподнимаясь на локте. — Прошу вас... очнитесь... Одумайтесь... Я знаю, ее кровь сводит вас с ума! Но прошу, ради нее... ради нашей цели... вспомните, кто вы! Сдержите свой первобытный голод!

Эрик замер.

Его зрачки сузились. Сквозь пелену безумия пробился знакомый образ. Он медленно, очень осторожно, словно боясь обжечься, протянул руку. Тыльной стороной ладони он нежно провел по ее щеке.

— П-прости... Мал-лышка... — прохрипел он, и изо рта снова хлынула кровь. — Любимая... КХММММ!!!!!

Резкая, невыносимая боль пронзила тело. Это была расплата за нарушенный инстинкт. Эрик с грохотом упал на пол. Его спину выгнуло дугой, мышцы свело судорогой. Когти вырвались наружу, снова царапая паркет.

— КХА! ГГГХХХ!! — провопил он от боли.

Перед мысленным взором вспыхнула картинка. Не видение. Воспоминание. Прошлая жизнь. Он, в старинных одеждах, стоит в поле. В глазах стоят слезы. Он гладит по щеке девушку с темными волнистыми волосами и клянется: «Лишь ты всегда будешь моей вечностью. Моим смыслом. Моей частью души».
Эти слова, выжженные в самой ткани его мироздания, закрепились за их душами навсегда.

В комнате повисла тишина. Эрик обмяк, глаза закрылись. Он провалился в абсолютную тьму, отключаясь.

Ричард и Лили стояли над бессознательным телом Чистокровного вампира, тяжело дыша. Лили прижимала руку к ушибленному боку, ее очки съехали на нос, а из разбитой губы и виска сочилась кровь. Ричард выглядел не лучше: рубашка порвана, на скуле наливался синяк.

— И что нам с ним теперь делать? — тихо спросила Лили, глядя на Эрика, который лежал на полу в луже собственной крови, слюны и щепок от разодранного паркета.

Ричард тяжело выдохнул, вытирая разбитую губу тыльной стороной ладони.

— Для начала — дотащить эту тушу до спальни, пока он не пришел в себя и не решил, что мы тоже вкусные. Бери его за ноги, Лили.

Лили скептически посмотрела на бездыханное тело господина, а затем на Ричарда.

— Мистер Фитцрод, вы уверены? Он же сейчас в бессознательном состоянии.

— Лили, солнышко, — Ричард наклонился и подхватил Эрика под мышки, — этот «бессознательный» только что отшвырнул тебя в книжный шкаф, как мешок с мукой. Так что бери за ноги. И если он снова начнет скалиться, бей его чем-нибудь тяжелым.

— Не называйте меня «солнышком», — отрезала Лили, послушно беря Эрика за лодыжки. — И я предпочту швабру. Эта китайская ваза в углу, конечно, уже треснула, когда он врезался в стену, но она стоит больше, чем ваша годовая зарплата. Я не собираюсь портить имущество.

— Ты как всегда очаровательна, — Ричард обворожительно улыбнулся, несмотря на разбитую губу. — Может, после того как мы сдадим босса в дурдом, сходим куда-нибудь? Вспомним старое? Выпьем чаю.

— Вспоминать там нечего, — Лили с абсолютно каменным лицом посмотрела на него поверх очков. — Вы завалили тест на благонадежность еще двести лет назад, Ричард. Так что берите выше и не отлынивайте.

— Я исправлюсь, — проникновенно сказал Ричард, поднимая Эрика. — Я стану лучше. Я буду носить тебе чай по утрам!

— Вы даже не помните, что я по утрам пью.

— Кофе? Может, какао? Горячее молоко? — гордо заявил Ричард.

— Я пью заячью кровь, — холодно парировала Лили. — Вы безнадежны.

— Оу... Так все очевидно, мы ведь вампиры... БУДУ ЛОВИТЬ ДЛЯ ТЕБЯ ЗАЙЦЕВ.

— Нет уж, спасибо.

Они вдвоем потащили Эрика к лестнице.

— Раз... два... взяли! — скомандовал Ричард, и они начали затаскивать его по ступенькам.

— Тяжелый, зараза... — прошипела Лили, у которой очки сползли на кончик носа.

— Это всё его новоприобретенная чистокровная мощь, — прохрипел Ричард. — И его невероятная любовь к Жнецам. Особенно к новой женщине.

— А вы, я смотрю, просто мастер романтических комплиментов, — фыркнула Лили.

— Я стараюсь для тебя, детка.

В этот момент Эрик, который всё ещё находился в отключке, вдруг замычал и попытался поднять руку.

— Малыш... — пробормотал он, пуская кровавый пузырь. — Кровь... моя...

— Да-да, братец, мы знаем, ты без ума от нее, — закатил глаза Ричард, перехватывая его руку. — Вот видишь, Лили? Даже господин Лоуренс умеет любить! Я тоже умею любить!

— Вы умеете только создавать проблемы, — Лили сильнее дернула Эрика за ногу. — Мой господин, если вы сейчас снова начнете буянить, я вам клянусь, я всыплю вам в чай слабительное.

— Слушай ее, Эрик, — фыркнул Ричард, поднимаясь на очередную ступеньку. — Она шутить не будет. Видишь, Лили, какая ты жестокая? А ведь я помню, какой ты можешь быть нежной...

— Еще одно слово, Ричард, и я спущу вас с этой лестницы вместе с господином.

— Молчу, молчу, — Ричард поднял руки в примирительном жесте (насколько это было возможно, удерживая Эрика). — Но я все равно тебя верну, — прошипел он себе под нос, улыбаясь.

Они с трудом затащили Эрика на третий этаж и свалили на кровать.

— Всё, — выдохнул Ричард, хватаясь за поясницу. — Теперь пусть спит. А мы с тобой, Лили, пойдем и найдем что-нибудь покрепче чая, согласна?

— Я пойду за заячьей кровью сама, — отрезала Лили, направляясь к двери. — А вы останетесь сторожить господина. И не вздумайте идти за мной.

— Но...

— Никаких «но», Ричард.

Она вышла и закрыла за собой дверь. Ричард смотрел на закрытую дверь с таким видом, будто она его только что приласкала.

Как только Ричард и Лили вышли, Эрик остался один в спальне. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как тело медленно затягивает раны. Костяшки пальцев покрывались коркой, кожа на разодранных губах срасталась. Вампирская регенерация — штука мощная, но в этот раз всё иначе: тело восстанавливалось быстрее обычного.

Он пролежал так несколько часов, проваливаясь в тяжелый, липкий бред. Перед глазами вспыхивали картины: её шея, её кровь на его клыках, её бездыханное тело на его руках. Он просыпался в холодном поту, с рычанием, и снова проваливался в забытье.

Прошло около двух часов. Эрик начал приходить в себя. Сначала он почувствовал дикую, сверлящую боль в висках. Затем — ломоту во всем теле, словно его пропустили через мясорубку. Он медленно разлепил глаза. Потолок кружился. Во рту был омерзительный привкус железа и собственной крови.

Он попытался пошевелить рукой и зашипел. Костяшки болели. Эрик посмотрел на свои руки, на засохшую кровь под ногтями, затем перевел взгляд на разгромленную комнату и на сидящего в кресле Ричарда.

— Какого черта... — хрипло прошептал Эрик, пытаясь сесть.

Ричард открыл уцелевший глаз и посмотрел на друга с невыразимой смесью усталости, злости и облегчения.

— О, очнулся, спящая красавица, — язвительно протянул Ричард. — А мы уж думали, ты решил остаться диким зверем навсегда и добить замок.

Эрик нахмурился, потирая висок. В памяти вспыхивали обрывки: крики, боль, желание разорвать кого-то на куски, вкус... вкус ее кожи.

— Мари, — выдохнул он, резко дернувшись, чтобы встать. — Где она?! Мф...

— Лежит наверху, в своей комнате, дышит, спит и выглядит куда лучше, чем мы с тобой, — Ричард даже не попытался его остановить. — Лили обработала ей шею и переодела. С ней все в порядке. А вот насчет тебя я бы так не сказал.

Эрик замер, прислушиваясь к себе. Жажда крови больше не разрывала его изнутри. Осталась лишь тупая, ноющая пустота и странное, теплое чувство в груди, тянущееся к ее комнате.

— Что... что я сделал? — глухо спросил Эрик, глядя на свои окровавленные руки.

— Что ты сделал? — Ричард горько усмехнулся. — О, давай посчитаем, старина. Для начала ты чуть не убил меня, когда я попытался тебя удержать. Потом ты порвал в клочья антикварный паркет из красного дерева. Ты орал, что хочешь сожрать свою Жницу. Без остатка. — Ричард сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. — А потом ты отшвырнул Лили, как мешок с картошкой, потому что она пыталась защитить твою же женщину от тебя самого. Кстати, я пытался ее успокоить, но она теперь хочет скормить тебе слабительное.

Эрик зажмурился, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

— Я... я не помню этого, — прошептал он. — Я помню только боль. И голод. И... — он замолчал, вспоминая тот момент, когда Лили закричала, умоляя его вспомнить, кто он. — Я вспомнил что-то. Девушку из прошлого. Ту, которую я... — он осекся.

— Ту, которую ты любил в прошлой жизни? — Ричард внимательно посмотрел на друга. — Какое-то воспоминание пробудилось? Я видел, как ты смотрел на нее. И как ты отключился. Это была не просто жажда, Эрик. Ты связал себя с ней. По-настоящему. Так, как связывают себя только Чистокровные со своими Сосудами. Похоже, легенды не врали.

Эрик тяжело откинулся на подушки, уставившись в потолок.

— Это безумие, — прошептал он. — Я чуть не убил ее.

— Ты не убил ее, — твердо сказал Ричард, поднимаясь с кресла. — Ты остановился. Она нужна тебе, Эрик. Девушка-жнец — твой якорь. И если ты снова сойдешь с ума, я не смогу тебя удержать. Только она сможет.

Ричард подошел к двери и, прежде чем выйти, обернулся.

— Я рад, что с тобой все в порядке... И да, я пойду извиняться перед Лили. Может, хоть заячья кровь смягчит ее гнев.

Он вышел, оставив Эрика наедине с его мыслями и разодранным паркетом.

К утру второго дня Эрик смог встать. Тело всё ещё ломило, но внешне он уже был почти в порядке. Он доковылял до ванной, смыл с себя кровь и грязь, переоделся в чистую рубашку и брюки и поменял бинты. Затем спустился вниз, посмотрел на разодранный паркет и тихо выругался.

Лили, появившаяся на пороге с подносом (на котором был чай и какие-то мази), молча поставила всё на стол и, не сказав ни слова, начала убирать щепки. Она даже не посмотрела на него. Эрик понимал, что заслужил это молчание.

К вечеру второго дня он уже мог нормально ходить.

На третий день, рано утром, Эрик стоял под дверью комнаты Мари. Он не спал всю ночь, слушая её дыхание через стену. Он знал, что она скоро проснется.

Эрик приоткрыл дверь и тихо вошел. Мари спала на кровати, укрытая легким одеялом. Её лицо было спокойным, но на шее, чуть выше ключицы, темнела метка — аккуратный, идеальный след от его клыков.

Эрик сел в кресло у кровати, сцепив руки в замок. Он смотрел на неё и не мог налюбоваться. Внутри боролись любопытство и тревога за нее. Ведь теперь их связывала его сила и его потребность в насыщении.

Действие второе. «Беспокойство в замке»

Голова раскалывалась. Казалось, кто-то залил в череп расплавленный свинец, а сверху еще и ударил молотом. Мари застонала, перекатываясь на мягких, невероятно пахнущих лавандой простынях.

Она резко открыла глаза.

Первое, что бросилось в глаза, — балдахин из тяжелого бархата бордового цвета. Потолок был высоким, сводчатым. Это была не её квартира в Париже. И не её постель.

Мари резко села, и мир вокруг качнулся. На ней была длинная, белоснежная ночная рубашка из шелка, которая струилась по телу, как вода.

— Что за черт… — прошептала она.

Паника накрыла её холодной волной, по телу побежали мурашки. Она попыталась вспомнить, что произошло. Суд. Коридор. Эрик. Четыре месяца бессонницы, работа в Департаменте и... пустота. Как будто кто-то вырезал кусок из её памяти тупыми ножницами. Она помнила, как уходила из Департамента, помнила свою злость и обиду, но дальше — только черная дыра.

Мари спрыгнула на пол. Босые ноги коснулись гладкого, отполированного до блеска пола из прочного красного дерева Иного мира. Дерево было прохладным, но не ледяным, и от него исходил едва уловимый, терпкий запах. Она заметалась по комнате. Её вещей не было. И самое главное — не было телефона. Девушка напряглась, но сосредоточилась.

Она выскользнула в коридор. Это была длинная галерея. Под ногами пружинил пушистый ковер цвета крови, скрывающий под собой всё то же темное красное дерево. На стенах висели портреты. Бледные лица с алыми глазами. Чистокровки. Величественная женщина — Аманда Лоуренс. Суровый мужчина с короной — Леон Амадей. Маленький мальчик с темными волосами — Эрик со своим дедом. И... портрет мужчины, похожего на Эрика, только с бородой. Рядом с ним — женщина с огненными волосами, скрывающая лицо под веером, и маленький ребенок. Эрик с родителями. Лицо короля было яростно исполосовано острыми когтями, обнажающими холст.

Мари сглотнула. Она пошла дальше и вышла к огромной лестнице, ведущей вниз.

В холле, у камина, в кресле сидел Эрик. На нем была свободная белая рубашка, рукава закатаны до локтей. В одной руке он держал чашку с зеленым чаем, в другой — газету.

— Доброе утро, — раздался его бархатный голос. Он даже не обернулся. — Как спалось?

— Где я? — её голос дрогнул. — Что произошло, Эрик? Почему я здесь?

Эрик медленно сложил газету, отложил её и повернулся. На его губах играла наглая ухмылка.

— Ты находишься в моем замке, малыш. А что произошло... — он подошел к ней, возвышаясь, как скала. Его взгляд скользнул по её шее, где виднелась темная метка от укуса. — Ты не помнишь?

Мари коснулась шеи. Пальцы нащупали шероховатость на коже.

— Что это... — прошептала она. — Что ты со мной сделал?

— Я сделал то, что должен был сделать еще в Париже, — он наклонился к ней, его дыхание обожгло её висок. — Я забрал то, что принадлежит мне. Ты — мой Сосуд. Моя... неизбежность. И теперь, когда я попробовал твою кровь, я не смогу отпустить тебя. И не собираюсь.

Мари вытаращила глаза.

— Какой, к чёрту, сосуд? В смысле, кровь попробовал??? — она даже перестала вырываться. — Ты совсем с ума сошел? О чем ты вообще говоришь?

Эрик замер. Его ухмылка медленно сползла с лица. Он внимательно посмотрел в ее глаза — растерянные, злые, но абсолютно ничего не понимающие.

— Ты... — он нахмурился. — Ты правда не помнишь? Крыша? Сообщение?

— Какое сообщение? — Мари смотрела на него как на сумасшедшего. — Я помню суд, помню, как ты вел себя как мразь в коридоре, четыре месяца тебя не было, я работала, а потом... а потом я проснулась здесь!

Эрик молчал. В его глазах промелькнуло что-то опасное, но потом он вдруг начал улыбаться. Это была улыбка Чеширского кота, которому досталось нечто очень интересное.

— Ну надо же. Потеря памяти. Как... любопытно.

Мари чувствовала, как закипает.

«Какой же ты напыщенный мудила, Эрик», — с ненавистью подумала она.

И вдруг Эрик моргнул. Он посмотрел на нее с таким видом, будто она только что сказала это вслух.

— Что? — ощетинилась Мари.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент взгляд девушки упал на нечто другое, и голова забилась другими мыслями. Она невольно скользнула взглядом ниже. По его широким плечам, по белой рубашке, обтягивающей рельефную грудь...

«И почему он стал таким огромным? Раньше был широким, а теперь вообще... И, чёрт возьми, у него что, всегда была такая классная задница?» — пронеслось у нее в голове.

Эрик застыл. На его бледных щеках проступил румянец. Его губы растянулись в такой наглой ухмылке, что Мари захотелось провалиться сквозь землю.

— Ты... — начал он, смакуя каждое слово, — сейчас подумала, что у меня классная задница? И что мое тело... очень сексуальное?

— Что?! — возмутилась она. — Я ничего такого не думала! Ты больной!

— Думала, — Эрик сделал шаг вперед. — Я слышал.

— Как ты мог слышать, если я не говорила вслух?!

— А вот это, — Эрик вдруг стал очень серьезным, — отличный вопрос, Дикорал. Я слышал твои мысли. Судя по всему, мы можем общаться мысленно. И, по тому, что я только что услышал, ты не просто так смотришь на мою задницу.

— Это была случайная мысль! — Мари вспыхнула. — Я просто отвлеклась!

— Ага. Конечно.

Эрик поставил чашку на столик, и его взгляд снова стал темным, хищным. Он направился к ней, заставляя ее пятиться.

— Знаешь, что мне нравится в этой нашей ментальной связи? — тихо спросил он. — То, что ты больше не можешь скрывать от меня свои грязные мыслишки, малыш. Тогда... спроси меня, о чем я думаю прямо сейчас.

Мари замерла.

«Это ловушка. Это явно какая-то извращенская ловушка», — подумала она.

«Ну и о чем ты думаешь, извращенец?» — мысленно спросила она.

Эрик закрыл глаза. И в тот же миг Мари почувствовала, как в ее голове разворачивается картинка. Она увидела себя со стороны. Почувствовала, как его большие, горячие руки медленно скользят по ее ногам, поднимаясь выше, сминая тонкую ткань.

«Я думаю о том, какие у тебя невероятные ноги, малыш...» — его бархатный голос прозвучал прямо у нее в голове. — «И о том, как сильно я хочу опуститься перед тобой на колени, раздвинуть их пошире и зарыться лицом в твои бедра. Узнать, какая ты на вкус...»

Мари ахнула, чувствуя, как от этой мысленной картинки у нее подкашиваются ноги, а внизу живота разливается предательское, горячее тепло.

— Эрик! — она вспыхнула так ярко, что, казалось, осветила весь холл. — Ты не имеешь права думать такое!

— Это моя голова, малыш. И я буду думать о твоих ляжках столько, сколько захочу.

«Это нечестно!» — мысленно взвыла Мари.

Сердце колотилось где-то в горле.
«Беги», — пронеслось у нее в голове.

И она побежала. Развернувшись, Мари рванула вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

— Ой! — раздался удивленный голос Эрика. — А ты хочешь, чтобы мы поиграли, да? Ну давай поиграем! Дудли-дули-ду! Я тебя сейчас найду!!! Хе-хе-хе!

Мари взвизгнула и, сверкая пятками, припустила еще быстрее. Она влетела в свою комнату, с грохотом захлопнула дверь и прижалась к ней спиной.

— Попался, малыш, — раздался его шепот прямо у нее над ухом.

Она даже не успела обернуться. Эрик подхватил ее на руки и с силой повалил на кровать, нависая сверху.

Он наклонился к ней, желая поцеловать. Мари зажмурилась от паники.

— НЕ НАДО! Я ЩАС ОБАСУСЬ!

Эрик замер.

— В смысле? — спросил он, растеряв весь свой хищный запал.

— В прямом! — Мари начала судорожно выбираться из-под него. — Я в туалет хочу! Срочно! Прямо сейчас!

В этот момент дверь отворилась. На пороге стояла Лили с аккуратной стопкой одежды. Ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела господина, нависающего над полураздетой девушкой.

В комнате повисла звенящая тишина.

— Э-э-э... Господин, вы бы постеснялись для приличия. Что за непристойности средь бела дня, — протянула Лили. — Ох... Я принесла вещи, госпожа Дикорал... Платье. И... белье. Мне подождать в коридоре?

Мари столкнула Эрика с себя и пулей вскочила с кровати.

— Позже! Где здесь туалет?!

Лили указала пальцем на дверь в конце коридора. Мари вылетела из комнаты. Эрик медленно сел на кровати и провел рукой по волосам, глядя на ошарашенную Лили.

— Оставь вещи, Лили, — вздохнул он. — И... Извини за такую картину.

— Не передо мной вы должны извиняться.

Лили вышла из комнаты.

Спустя пару минут Эрик подошел к двери туалета и постучал.

— Малыш, ты там как? Не провалилась в другое измерение? Может, тебе нужна помощь?

— НЕТ! — заорала Мари из-за двери. — СПАСИБО! Я СРУ!

За дверью повисла тишина. А затем раздался такой громкий, искренний смех, что Эрик, кажется, сполз по стене.

— Боже, Дикорал... Ты не перестаешь меня удивлять!

Спустя пятнадцать минут дверь ванной открылась. Мари вышла, умытая, с мокрыми волосами, собранными в небрежный пучок. На ней было то самое платье, которое принесла Лили — простое, но явно сшитое на заказ.

Лили стояла в коридоре, прижимая к груди пустой поднос. Увидев Мари, она вздрогнула и отвела взгляд, делая вид, что ничего не видела.

— Госпожа Дикорал, — Лили кашлянула в кулак, пытаясь вернуть себе невозмутимый вид. — Прошу прощения за... непредвиденную ситуацию. Я не знала, что господин...

— Это ты меня прости, — перебила ее Мари, чувствуя, как краска снова приливает к лицу. — Я не должна была так орать.

— Я ничего не слышала, — с абсолютно каменным лицом соврала Лили. — Я принесла вам чай. И... успокоительное.

Она протянула Мари маленькую склянку.

— Что это?

— Валерьянка, — ответила Лили, и в ее глазах на секунду промелькнула искра понимания. — Поверьте, госпожа, после общения с господином Лоуренсом она вам понадобится. И... возможно, вам стоит знать. Господин не всегда был таким. Он просто... потерял себя на время. Я думаю, вам стоит поговорить с ним. По-настоящему.

Мари слабо улыбнулась.

Снизу донесся невозмутимый голос Эрика:

— Я все слышу, Лили.

— Я знаю, мой господин, — не моргнув глазом, ответила она. — Поэтому и говорю.

Мари фыркнула, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Она спустилась вниз, держа в руках склянку с валерьянкой, и остановилась перед Эриком, который снова сидел в кресле с чашкой чая.

— Ну что, — он поднял на нее глаза, и в его взгляде снова плясали черти. — Полегчало?

— Еще одно слово, Эрик, — Мари прищурилась, — и я засуну эту валерьянку тебе в...

— В горло? — услужливо подсказал он.

— В задницу! — отрезала она.

Эрик тихо рассмеялся, откидываясь на спинку кресла.

А тем временем в Департаменте Жнецов развязывалась скандальная и возмутимая сцена.

Кабинет Уильяма был погружен в полумрак. Огромный дубовый стол был завален древними фолиантами и свитками. Уильям сидел, сжимая в руках пустой лист зачарованного им пергамента (который стал просто бесполезной бумажкой). На его лбу выступила испарина.

Кодекс Мари. Он просто... исчез. Словно кто-то стер его из самой ткани мироздания, обошел его силу. Для Уильяма, который лично создавал Кодексы Чести для истинных Жнецов и контракты для таких, как Виктор, это было равносильно концу света.

Дверь скрипнула. На пороге стоял Виктор. Он опирался на трость, но элегантно стоял, и его серые глаза лучились едва скрываемым ехидством.

— Вызывали, ваше сиятельство? — Виктор слегка поклонился, но в этом поклоне было столько сарказма, что Уильям поморщился. — А то я уж думал, вы забыли про своего старого верного друга!

— Что с ней произошло?! — заорал Уильям, швыряя пергамент на стол. — Я чувствую, как ее Кодекс разорван! Она больше не подчиняется Департаменту! Это ты! Ты что-то сделал! ЧТО ТЫ СКРЫЛ ОТ МЕНЯ, АМАЛЬДИ!!!

Виктор не дрогнул. Он медленно, с достоинством подошел к столу и опустился в кресло напротив, предварительно смахнув с него невидимую пылинку.

— Ну, во-первых, тише-тише и здравствуй, — усмехнулся Виктор, доставая из кармана маленькую фляжку и делая глоток. — А во-вторых, не кричи, Уилли! Крик, конечно, отличный способ выплеснуть энергию, но Кодекс он не вернет.

— Ты знал?! — Уильям вскочил, опираясь руками на стол. — Ты знал, что Мари выходит из-под контроля, и молчал?!

— Знал, — Виктор пожал плечами, ничуть не смутившись. — И, как видите, до сих пор жив. Что уже само по себе чудо. Ха-ха... А жаль...

— Почему ты мне не сказал?! — прошипел Уильям.

— О, — Виктор поднял палец вверх, словно вспоминая что-то важное. — Потому что, когда приказывает высшее существо, ослушаться невозможно. Вы же сами составляли мой контракт, Уильям. Неужели забыли? Склероз — страшная штука в вашем возрасте.

Уильям замер, тяжело дыша. Его лицо пошло красными пятнами. Он швырнул стул в Виктора, но тот успел увернуться, зная, что так будет.

— О чем ты говоришь, Виктор? — злобно смотрел на него Уил.

— О том, что она стала Сосудом, — Виктор произнес это медленно, словно объясняя ребенку азбучную истину, а затем откинулся в кресле. — Она связала себя с Чистокровным. С Эриком Лоуренсом. Из-за этого ее Кодекс и сгорел. Законы Жнецов, все наши запреты — теперь для нее пустой звук. Она вне системы.

— Вне системы... — эхом повторил Уильям, опускаясь в кресло. На его лице читалось абсолютное неверие. — Но как? Что за бредни…!?

— Потому что они созданы друг для друга, и это неизбежная судьба. — Виктор улыбнулся, и в этой улыбке была не только ирония, но и странная теплота. — Это не просто связь. Это любовь, Уильям. Такая, которую мы с тобой не видели уже сотни лет. Та самая, из-за которой отдают души и сжигают миры.

Уильям смотрел на него, и его лицо искажалось от злости. Он хотел закричать, приказать, чтобы Виктор силой вернул ее...

— Она теперь в лапах вампира... Как же так! — взревел Уильям, ударяя кулаком по столу. — Я не позволю какому-то кровососущему ублюдку забрать ее!

— Ну, во-первых, не «какому-то», а Чистокровному принцу, — Виктор поднялся, опираясь на трость. — А во-вторых, вы уже ничего не можете сделать. Это выше нашей воли. Я видел их вместе, Уильям... У них общее пророчество, а ты сам знаешь, все, что я вижу, сбывается.

Уильям отдышался и, сжимая пустой пергамент, где когда-то был Кодекс Чести Мари, пытался прийти в рассудок от услышанного.

— Вот как... располагается с нами судьба... Хорошо, но вот тебе теперь мой приказ. Виктор Амальди, как твой истинный хозяин, повелеваю тебе держать меня в курсе всего, что связано с Мари и Чистокровкой.

— Да... Мой Господин... — Виктор ему поклонился. — Прошу откланяться, мне нужно доделать начатую работу.

— Да, ступай... Дай мне это все переварить.

Он развернулся и направился к выходу, оставив Уильяма в полном одиночестве и ярости.

Тем же вечером Виктор появился в замке Эрика. Но Мари уже была в своей комнате, прихода дяди она не видела.

Мари, измученная дневными откровениями и ментальными играми Эрика, сослалась на головную боль и ушла в свою комнату. Но она не спала. Она лежала на кровати, глядя в потолок, когда услышала знакомый стук трости в коридоре.

Она тихо выскользнула из комнаты и подошла к кабинету Эрика. Дверь была приоткрыта.

— ...Я видел сон, Эрик, — раздался голос Виктора. — Ты и Мари. Вы стоите на поле битвы. Вы сражаетесь с Королем вампиров. Вы одерживаете победу. Но цена... цена будет высокой. Но есть один момент, который меня смутил. Сон не показал мне всего... Я видел, что нечто иное стоит за спиной твоего отца... Как будто им управляют...

Эрик сидел за столом, сцепив руки в замок.

— Интересно, что может стоять за спиной моего отца. Он и без того коварный правитель. Мы знали, на что идем, Старик. Назад дороги нет... Я видел все... И готов к любому исходу.

— Документы, что вы собирали, это того стоило, все труды, мы идем к верной цели... Эрик, — Виктор усмехнулся, но переживание его слегка накрыло, — Я подставил Департамент, чтобы выиграть вам время. Уильям, конечно, уже знает, что ее Кодекс разрушен. И, боги, как же он орал! Я думал, у него лопнет капилляр.

— Плевать на Уильяма, — отрезал Эрик. — Она в безопасности здесь, со мной.

— В безопасности? Ох, я на это надеюсь, — Виктор сложил руки в замок и положил их на стол, выпрямив спину. — Эрик, я видел, что в твоем замке в главном холле был недавно погром, и я искренне надеюсь, что у тебя все под контролем...

— Это было временное помешательство, — процедил Эрик, сверкнув алыми глазами.

— О чем ты? — Виктор удивился.

— Не о чем. Все под контролем.

— Я вообще удивлен, что ты не начал выть на луну и грызть мебель. Чистокровные — они такие. Сначала любовь, потом безумие, потом снова любовь. Забавный цикл. Как в книжке прошлой Королевы.

— Давайте не будем об этом... Что касается Мари, за нее не переживайте.

— Я переживаю, как бы она не догадалась о нашем плане...

Мари слушала это, прижавшись к стене. Сердце колотилось где-то в горле. План? Документы в Испании?

Она вспомнила, как Эрик говорил ей в суде о доказательствах. Вспомнила, как он появился на крыше. Вспомнила, как Виктор давал ей задание.
Ее охватило ледяное чувство предательства.

Она толкнула дверь.

Эрик и Виктор резко обернулись.

— Мари... — выдохнул Эрик, поднимаясь. — Я думал, ты спишь.

Мари смотрела на них. В ее глазах не было ярости. Только глубокая, пронзительная боль.

— Дядя... — прошептала она, глядя на Виктора. — Как же так... Я от вас такого не ожидала.

Виктор побледнел. Улыбка сползла с его лица.
— Моя девочка, все не так... Прошу, душа моя...

— НЕТ, ВИКТОР!

Виктор осекся.

— А ты... Ты говорил, что не выносишь ложь, а сам! — ее голос дрожал. — А сам с самого начала знал о плане. Ты использовал меня. Опять.

— Мари, послушай, — Эрик сделал шаг к ней, его лицо исказилось от отчаяния. — Это не так. Мы пытались тебя защитить!

— Хватит! — закричала она.

Она развернулась и выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.

Эрик рванул было за ней, но Виктор тяжело вздохнул, глядя на закрытую дверь.

— Боже... Что же делать... Как все тяжело... — Виктор вздохнул и посмотрел на трость, сжав ее. — Как мне поступить... Друг мой... Что делать...?

Виктор остался в пустой комнате.

Мари вылетела из кабинета, не разбирая дороги. Слезы обиды душили её, а в ушах звенели слова Виктора. Она неслась по длинному коридору, желая только одного — оказаться как можно дальше от этого места.

Эрик вылетел следом.

В ту же секунду все свечи в коридоре разом погасли. Погрузившись в абсолютную, вязкую темноту, Мари вскрикнула от неожиданности и потеряла ориентацию. Она сделала еще пару шагов, но сильная рука схватила её за запястье, дернула назад и с силой впечатала спиной в холодную стену.

Мари задохнулась от удара.

В полумраке, который разбавлял лишь тусклый лунный свет из окна в конце коридора, она увидела его. Эрик нависал над ней, и его темные волосы упали на лицо. Сквозь эту завесу на нее смотрели два пылающих, пульсирующих алых глаза. В них не было привычной насмешки — только смятение, страх и какая-то отчаянная, обнаженная уязвимость.

Он тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки.

— Тебе не стоит убегать, не дослушав до конца, — его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемых эмоций. — Тебя разве не учили, что подслушивать некрасиво? А раз взялась — дослушай до конца.

— Отпусти меня! — прошипела Мари, пытаясь вырваться. — Ты воспользовался мной! И обстоятельствами! Все это время вы с моим дядей просто вили из меня веревки!

— Документы, проделанная работа, все правда! Клянусь! — рявкнул Эрик, и его глаза вспыхнули ярче. — Это всё правда! Каждое слово, каждый документ — это правда!

— Ты думаешь, я так сразу поверю?! — закричала Мари, чувствуя, как злость перекрывает страх. — Твои действия? Вся эта клоунада, что вы придумали с Виктором?! Да как так можно?! Неужели я для тебя и вправду просто инструмент?! И интимная услуга, чтобы ты мог утолить свой голод?!

Эрик замер.

На секунду показалось, что время остановилось. А затем его лицо исказила такая ярость, что Мари показалось, будто стены сейчас рухнут.

— ДА ЧТО ЗА ЧУШЬ ТЫ НЕСЕШЬ?! — взревел он. — Ничего подобного! Это всё лишь стечение обстоятельств! И всё то, что происходит сейчас, — неизбежно. Ты уже...

Он не договорил. Вместо этого он прижал её к стене еще сильнее. Его левая рука сжала её талию, а правое колено грубо вклинилось между её ног, придавливая её бедро к стене, чтобы она не могла сдвинуться с места.

Мари ахнула, чувствуя себя в ловушке.

Правой рукой Эрик резко схватил её за лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ты моя... — выдохнул он, и в его голосе смешались рык и мольба. — Мой сосуд и моя женщина... И все, что произошло, должно было случиться. Ты бы все равно стала моей. Ммм... — его взгляд изменился.

Его большой палец скользнул по её губам, а затем бесцеремонно проник в рот, обмакивая в её язык. Мари попыталась оттолкнуть его, но он прижал её сильнее. Он делал это медленно, с явным, извращенным удовольствием.

Затем его указательный и средний пальцы скользнули по её языку. От неожиданности и отвращения Мари издала сдавленный стон.

Эрик вытащил пальцы и поднес их к её лицу. В полумраке между его пальцами натянулась тонкая, прозрачная и блестящая ниточка её слюны.

— Вот это, — тихо, с наслаждением произнес он, — прозрачная и блестящая ниточка. Твой вкус.

И он нагло, смакуя каждое мгновение, облизнул свои пальцы.

— Моя... Без остатка. Как телом, так и душой.

Мари застыла. Дикий, животный страх сковал её тело. Этот мужчина был не просто опасен. Он был безумен. Он терял контроль над собой.

И в этот момент, когда он наслаждался её вкусом, она ударила.

Резко, со всей силы, которую смогла собрать в этом узком пространстве, она подняла колено и врезала ему прямо между ног.

Эрик даже не успел издать звук. Его глаза расширились, лицо побледнело, и он медленно, словно в замедленной съемке, осел на пол, схватившись за пах.

Мари отскочила от стены, тяжело дыша. Она смотрела на него сверху вниз.

Эрик стоял на коленях, согнувшись пополам. Его лицо исказилось от боли, а в глазах, которые всего минуту назад горели страстью, теперь плескалась дикая, обиженная злоба. Он поднял на неё взгляд, в котором читалось: «Какого черта ты только что сделала?»

Мари сглотнула. Ей было страшно, но она не собиралась отступать.

— Не смей больше никогда меня трогать, — её голос дрожал. — И не смей больше никогда так со мной играть.

Она развернулась и бросилась прочь по коридору, оставив Эрика корчиться на полу.

Но Эрик не стал её догонять. Он понял, что зашел слишком далеко. Удар отрезвил вампира и привел в чувства.

Эрик хотел просто напугать её, показать свою власть, но перегнул палку. Он напугал её так сильно, что она была готова защищаться любой ценой.

Он медленно поднялся, опираясь на стену. Его лицо было мрачнее тучи. Он посмотрел в коридор, куда скрылась Мари, и в его глазах застыла горечь осознания того, что он только что сделал.

— Черт... — прошептал он в тишину.

Он понимал, что сейчас лучше не лезть к ней. Ей нужно время. Ему тоже.

Эрик развернулся и, прихрамывая, направился в противоположную сторону — в свой кабинет. Каждый шаг отдавался тупой, ноющей болью. Ему нужно было подумать, а еще лучше — приложить к больному месту что-нибудь холодное.

Он почти дошел до двери, когда из-за угла, словно чертик из табакерки, вынырнул Ричард.

Ричард прислонился плечом к стене, скрестил руки на груди и с абсолютно невозмутимым видом уставился на то, как его грозный господин, сгорбившись, ковыляет по коридору.

Эрик замер, продолжая инстинктивно держаться рукой за пах.

— Эрик… — начал Ричард, и на его лице медленно расцвела самая издевательская ухмылка, какую только можно было представить. — У тебя что-то с писюном? Ты так за него держишься.

Эрик медленно повернул голову. Если бы взглядом можно было убивать, Ричард уже превратился бы в пепел. В алых глазах Чистокровного полыхала такая лютая, смертоносная ярость, что даже стены, казалось, задрожали.

— ОЙ, ЗАТКНИСЬ ТЫ! — взревел Эрик. — СВАЛИ ОТСЮДА! С ГЛАЗ МОИХ!

Ричард даже не пошевелился. Наоборот, он сложил губы трубочкой и издал тихое, издевательское «тю-тю-тю», словно успокаивая капризного ребенка.

— Судя по твоей походке, наша дорогая Жница решила, что с нее хватит твоих игр, — Ричард покачал головой, наслаждаясь моментом. — И, судя по тому, как ты согнулся, целилась она очень точно. Даже жаль тебя.

— Ричард... — прорычал Эрик, опираясь рукой на стену. — Еще одно слово, и я засуну тебе твой глаз туда же, куда только что получил сам!

— Ой, я бы на твоем месте не делал резких движений, — Ричард поднял руки в примирительном жесте, но продолжал ухмыляться. — А то ведь и до больнички недалеко. Кстати, Лили как раз готовит заячью кровь на кухне. Хочешь, принесу тебе чашечку? Или... пакетик со льдом?

Эрик издал звук, отдаленно напоминающий рычание раненого медведя, и, резко развернувшись (от чего тут же скривился от боли), скрылся за дверью своего кабинета.

— Идиот... — пробормотал он себе под нос.

Ричард остался стоять в коридоре. Он проводил взглядом закрывшуюся дверь, а затем тихо, но очень искренне рассмеялся.

— Ох, Эрик... — выдохнул он, вытирая выступившую от смеха слезу. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда с Эриком разберется женщина!

Он развернулся и направился на кухню.

— Лили! — крикнул он, заходя в холл. — Готовь лед! У нашего босса сегодня... тяжелая ночь…

Тем временем Мари не помнила, как оказалась в саду. Она просто бежала, пока холодный ночной воздух не ударил ей в лицо, отрезвляя и смывая остатки того удушающего ужаса, который она испытала в коридоре.

Она бросилась к стеклянному куполу. Внутри было тепло, пахло сырой землей и экзотическими цветами. Не разбирая дороги, девушка забилась в самый темный угол, под густые, раскидистые кусты папоротника, и, сползая по каменной стенке, села на землю.

Она обхватила колени руками, уткнулась в них лицом и наконец позволила себе сломаться.

Слезы шли беззвучно, но от этого казались еще горше. Ее плечи мелко тряслись. В голове до сих пор звучал его голос, его слова, его наглый, пугающий смех. Как он посмел? Как он посмел играть с ней так жестоко, а потом делать вид, что это какая-то высшая неизбежность?

«Ты моя... мой сосуд и моя женщина...»

Она ненавидела его. И, что было хуже всего, где-то глубоко внутри, под слоем злости и страха, она все еще чувствовала этот проклятый магнетизм.

Шорох шагов по гравию заставил ее вздрогнуть. Мари вжалась в кусты, надеясь, что ее не заметят.

Но шаги были мягкими, неторопливыми.

Лили подошла ближе. Она не стала кричать или звать ее. Просто аккуратно раздвинула ветки папоротника и, увидев заплаканную девушку, тихо опустилась на колени прямо на холодный камень.

Мари подняла на нее красные, опухшие глаза.

— Уходи, — прошептала она, шмыгая носом. — Пожалуйста.

Лили не сдвинулась с места. Она лишь аккуратно наклонилась к кусту.

— Знаете, моя госпожа, — тихо начала Лили, и в ее обычно бесстрастном голосе появилась странная, теплая нотка. — Я работаю на господина Лоуренса уже очень давно. И за это время я поняла одну простую истину: все мужчины — придурки.

Мари всхлипнула и удивленно посмотрела на нее.

— И Чистокровный всесильный вампир, которому под триста с лишним лет, — не исключение, — продолжила Лили, поправляя очки. — На самом деле, он даже хуже. У него нет оправдания. Он просто... не умеет иначе.

— Он напугал меня, — прошептала Мари, вытирая слезы рукавом. — Он вел себя как... как...

— Господин Эрик — это ходячий клубок комплексов и вековых травм, — Лили вздохнула. — Он привык брать силой, привык запугивать, потому что это единственный язык, который он знает. Но я видела, как он смотрит на вас. Поверьте мне, этот мужчина, каким бы мудилой он ни был, души в вас не чает. Просто его понятие «заботы» очень... специфическое. Он не умеет любить тихо и нежно. Он умеет только сжигать все дотла. Хотя, судя по вашим отношениям, ради вас он даже готов что-то в себе поменять. Он же не погнался за вами сломя голову. И когда укусил вас, тоже сдержался, не навредив...

Мари молчала, переваривая ее слова.

— Пойдемте в замок, — Лили протянула ей руку. — Здесь холодно. Я заварю вам вкусный чай. Он не такой, как у господина, — с мятой и медом. И обещаю, никаких вампиров сегодня больше не будет. Ну, то есть, неадекватов, — она улыбнулась Мари.

Мари колебалась всего секунду, а затем вложила свою холодную ладонь в руку Лили.

Они вышли из-под купола. Ночной воздух все еще был прохладным, но теперь он казался бодрящим, а не пугающим.

— Спасибо, Лили, — тихо сказала Мари. — За то, что нашла меня, и прости...

— Это моя работа, Госпожа, не извиняйтесь, — привычно ответила Лили.

Мари остановилась. Она посмотрела на служанку, которая спасла ее от надвигающейся истерики.

— Лили, — мягко сказала она. — Пожалуйста, не называй меня Госпожой. Я... я не хочу быть твоей госпожой. Мне неловко...

Лили замерла. На ее обычно невозмутимом лице промелькнуло искреннее замешательство.

— Но... вы женщина господина Лоуренса. Мой долг...

— Твой долг — присматривать за мной, чтобы я не разрушила замок, ну, а Эрика оставь мне, — Мари слабо улыбнулась. — Но когда мы одни... мне бы хотелось, чтобы мы были просто... на «ты». Я не так давно потеряла всех, кого знала. Точнее, их доверие. И мне сейчас очень нужен друг.

Лили смотрела на нее несколько секунд. В ее алых глазах боролись профессиональный долг и что-то человеческое, искреннее.

Наконец, ее плечи едва заметно расслабились. Она поправила очки и, впервые за все время их знакомства, позволила себе легкую, искреннюю улыбку.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Тогда... просто Лили.

— А я — просто Мари, — ответила девушка.

— Договорились... Мари.

Мари вприпрыжку обняла Лили за шею и прижалась к девушке.

— Да! Так мне нравится! Будем подружками! Урааа!

Лили нежно улыбнулась и погладила Мари по голове.

Они пошли в замок рядом, и в этот момент Мари впервые за долгое время почувствовала, что она не одна.


Рецензии