Большая Никитская, историческая улица Москвы

Приближаются новогодние каникулы: если вы собрались посетить Москву, рекомендую вам пройтись и по этой улице.

Большая Никитская — одна из тех московских улиц, по которым можно читать историю города целиком: от средневековой дороги к боярским дворам, от университета и консерватории до театров и тихих усадебных флигелей. Она идёт параллельно Тверской — словно старшая сестра, которая не гонится за парадной шумихой, зато хранит несравнимо больше памяти на каждом аршине мостовой.

Родилась улица в XV веке как Волоцкая, или Новгородская, дорога — тракт, связывавший Москву с Волоколамском и богатым Новгородом. Первые упоминания о ней встречаются в летописях времён Дмитрия Донского, а при Иване III близ её начала разместился Ямской двор — первый центральный орган управления столицей. В XVI веке улица пережила драматическую географию: когда Иван Грозный учредил опричнину, левая её сторона отошла к опричнине с её грозным Опричным двором — каменным бастионом со стенами высотой около шести метров, — а правая, с Новгородской чёрной сотней, осталась земщиной. По опричной стороне тянулись Кисловская слобода, где готовили соленья для царского обихода, и обширная Поварская, населённая царскими поварами, хлебниками и блинниками, — их имена до сих пор живут в названиях окрестных переулков.

Своё имя улица получила в конце XVI века благодаря Никитскому женскому монастырю, основанному в 1582 году боярином Никитой Захарьиным-Юрьевым — дедом будущего царя Михаила Романова — при церкви великомученика Никиты Готского. Монастырь не пережил нового времени, но имя закрепилось. А через двести лет, когда параллельно сформировалась Малая Никитская, к названию прибавилось определение «Большая». С той поры улица стала аристократической: её застраивали усадьбами Долгорукие, Колычевы, Дашковы, Стрешневы, Ромодановские и Брюсы. На рубеже XVIII и XIX веков здесь была и усадьба княгини Екатерны Дашковой, сподвижницы Екатерины Великой, позже перешедшая к роду Воронцовых.

Переломным стал 1812 год: пожар выжег часть домов, а национальный подъём после Отечественной войны придал улице новый, уже вполне московский характер. К этому времени сердцем Никитской сделался Московский университет: земли между Моховой и Никитским переулком казна выкупила для него ещё в 1757 году, и главный корпус, выстроенный Матвеем Казаковым, после пожара восстановил Доменико Жилярди. При университете сложился и домовый храм святой мученицы Татианы — сейчас это первая, стартовая точка улицы. Здесь же, в усадьбе Долгоруковых, в начале 1830-х бывал на балах молодой Пушкин.

Вторая половина XIX века превратила Большую Никитскую в музыкальную и научную. В 1871 году старинная городская усадьба, где когда-то жила Дашкова, приняла Московскую консерваторию; здание с знаменитой колоннадой, пристроенной в 1901 году, носит имя Чайковского — перед ним стоит памятник работы Веры Мухиной, а ограда вокруг него выполнена в виде нотного стана, в котором знатоки читают мотивы из «Евгения Онегина» и «Лебединого озера». Напротив консерватории стоит белоснежный храм Вознесения Господня, «Малое Вознесение» XVI века — старейшее строение на улице, заложенное в честь венчания Ивана Грозного на царство его сына Фёдора. А на пересечении с Никитским переулком в 1902 году выросло здание Зоологического музея МГУ, построенное К. М. Быковским: его фасад — настоящий каменный «живой уголок», украшенный гирляндами с головами баранов, зайцев и медведей, летучими мышами на капителях и птицами в обрамлении окон; здесь работал художник-анималист Василий Ватагин, а среди гостей профессоров, живших до 1953 года в музейных стенах, бывали Михаил Булгаков, Василий Кандинский и Роберт Фальк.

Дальше по улице — непрерывная вереница литературных и театральных адресов. В доме Огарёва-Лобанова-Ростовского, сохранившемся с середины XVIII века, собирался кружок молодого Герцена, навещавшего своего друга и единомышленника Николая Огарёва. Усадьба Глебовых-Стрешневых в псевдорусском стиле, над фасадом которой работал Шехтель, с конца XIX века стала театральной: сначала здесь играл «Парадиз», где блистала Сара Бернар, затем — Театр Революции под началом Всеволода Мейерхольда, а ныне это две сцены — «Геликон-опера» и Театр имени Маяковского. На углу с Никитским переулком стояла «Лавка имажинистов», где в 1919–1921 годах работал Сергей Есенин. Наконец, в самом конце улицы, у Никитских ворот, возвышается храм Большого Вознесения — тот самый, где в 1831 году венчались Пушкин и Наталья Гончарова; к двухсотлетию поэта перед ним открыли фонтан-ротонду «Пушкин и Натали» со скульптурой влюблённых. За храмом прячется и домик полководца Суворова.

Советская эпоха наложила на улицу свой отпечаток. В 1920 году, к пятидесятилетию со дня смерти Герцена, её переименовали в улицу Герцена — так она прожила 74 года, до возвращения исторического имени в 1994 году. Сменился и облик начала: первым домом Никитской после расширения стал уже не Манеж, а университетский корпус. В XX веке улица знала и утраты — снос палат XVII века в 1996-м, гибель флигеля княгини Шаховской в 2011-м, — но и возвращения: с 1997 года её основная часть входит в заповедную территорию «Поварская — Большая Никитская».

Сегодня по Большой Никитской ходят автобусы, в том числе магистральный маршрут М6, а вдоль её кварталов всё ещё стоят три действующих храма — Татианы при университете, Малого Вознесения и Большого Вознесения у Никитских ворот. Она и поныне живёт в своём исконном ритме: утром студенты спешат к консерватории, вечером из её залов и театров высыпает публика, а между ними, в сливочных и терракотовых домиках, словно дремлют три с половиной столетия московской истории.


Рецензии