Дядя Аркадий - не Афоня. Авторское право...

Два сантехника Куравлёва

В 1975 году на «Мосфильме» вышел «Афоня» Георгия Данелии: слесарь-сантехник ЖЭКа Афанасий Борщов, которого все зовут Афоней, стал лидером проката — фильм посмотрели больше 60 миллионов человек.

В 1983 году на том же «Мосфильме» вышла детская комедия Геральда Бежанова «Витя Глушаков — друг апачей», где Куравлёв сыграл слесаря дядю Аркадия — случайного знакомого школьника, мечтающего об индейцах.

И вот зритель видит: тот же актёр, тот же типаж — обаятельный, непутёвый, любящий выпить слесарь. Кличет само собой: так это же Афоня! Но в титрах — «дядя Аркадий», и это не режиссёрская скупость, а закономерность.

Нетрудно догадаться, что если бы в фильме Бежанова этого героя звали дядей Афанасием, а не Аркадием, картина имела бы намного больший успех, так как привлекла бы внимание огромной взрослой аудитории. Как же - снова Афоня объявился!

Юридическая сторона: персонаж — это собственность

Советское кино казалось бесхозным, но юридически это не так. Права на персонажа существуют, и сегодня они прописаны прямо в Гражданском кодексе: авторские права распространяются на часть произведения, его название и персонаж, если тот является самостоятельным результатом творческого труда. Верховный суд разъяснял: персонаж охраняем, если он узнаваем сам по себе — по внешности, манерам, голосу, деталям, — и его можно использовать отдельно от фильма.

Скажем честно: строго по этим критериям Афоня был бы охраняемым персонажем с натяжкой — он «своё дело» сделал внутри одного фильма, у него не было франшизы. Но важно другое: даже уязвимую позицию никто не был обязан проверять. Сценарий «Афони» писали Данелия с Александром Бородянским, права на фильм принадлежали студии, а прецедент «одолжить чужого героя для другой ленты» просто не существовал. Чтобы назвать персонажа Афоней и снять продолжение его похождений в чужом фильме, пришлось бы согласовывать это с авторами и киностудией — а повода делать такой запрос у Бежанова не было.

Между прочим, это не «сценический образ» в юридическом смысле — такого термина для актёрской роли в авторском праве нет. Охраняется не игра Куравлёва и не «типаж пьющего сантехника», а конкретная форма выражения персонажа: имя, характер, узнаваемые детали, сцены. Отсюда важный нюанс: абстрактный архетип «весёлый алкоголик из ЖКХ» никому не принадлежит — он принадлежит жизни, где таких было много. Поэтому писать нового героя в этом архетипе было можно. А называть его Афанасием Борщовым — уже спорно.

Творческая сторона: вторых Афонь не бывает

Даже без юристов перенос не сработал бы художественно. «Афоня» — трагикомедия с одной историей: гуляка доводит свою жизнь до точки, где его спасает любовь. Дядя Аркадий — совершенно другая драматургия: он не герой фильма, а проводник между миром взрослого цинизма и детской мечтательностью Вити. Его сюжет — про возвращение к себе через дружбу с ребёнком, а не про спасение женщиной.

Плюс в советском кино репутация режиссёра стоила дороже любого спецэффекта: свой фильм, снятый «с глазом Данелии», прослыл бы эпигонством. Кстати, Куравлёва — а он вообще любил «сантехнический» типаж, вспомните Жоржа Милославского — ценили именно за то, что он в каждой новой роли находил новый оттенок, а не повторял удачный.

И ещё одна причина, которую часто упускают: в Советском Союзе киностудия — это конвейер сценариев, а не франшиз. Сиквели и кроссоверы были редкостью и требовали отдельного решения худсовета. Идея «давайте Афоню вставим в детский фильм» просто не пришла бы никому в голову как рабочая задача.

Почему «было бы прикольно» — но так и не стало

Сегодня перекочёвка персонажей между картинами стала нормальной индустриальной практикой — но ровно потому, что права на них выкупают или лицензируют. А классический пример того, как дорого обходится чужой персонаж, — судебная история Чебурашки: даже автор оригинальной книги и создатель образа в мультфильме оказались разными правообладателями разных объектов.

Так что если бы Бежанов в 1983-м позвонил Данелии и сказал: «Георгий Николаевич, а давайте в моём детском фильме дядю Аркадия назовём Афоней» — юридическая коллизия была бы решаема в рабочем порядке. Но концептуально это был бы уже другой фильм: не Витинская история про индейцев, а продолжение Афоньиной. А Бежанов снимал свою.

Так что коротко: не назвал Афоней не потому, что «нельзя», а потому, что не было нужды — юридический запрет здесь скорее гипотетическая страховка, а реальная причина — творческая самостоятельность сценария и режиссёрская этика. Хотя для юридической чистоты правильно будет сказать так: свободно «переносить» персонажей из фильма в фильм нельзя и сегодня — права на них по-прежнему охраняются.

КСТАТИ, ПРОВЕРЬТЕ СВОЮ ПОМЯТЬ: К КАКОМУ ИЗ ЭТИХ ДВУХ ФИЛЬМОВ ПРИНАДЛЕЖИТ КАДР НАД СТАТЬЁЙ?


Рецензии