Глава 93. Живая рыба

Нам сообщили важную новость – нашу часть будут расформировывать в последнюю очередь. Поэтому мы с женой сочли, что она может с Олечкой приехать ко мне. Теща не решилась отпустить ее одну с месячным ребенком на руках и прилетела вместе с ней. Также вместе с ними прилетела младшая сестра Изольды.
На следующий день после приезда их приезда мне предстояло заступить в наряд дежурным по части. Особой радости это не вызывало, но служба есть служба.
К тому же дежурство обещало быть относительно спокойным: никаких учений, проверок и внеплановых мероприятий не предвиделось. Можно было надеяться, что ночь пройдет без происшествий.
Однако у меня имелись кое-какие планы, не совсем предусмотренные уставом. После отбоя, когда в казармах постепенно стихли разговоры, погасли огни и солдаты наконец угомонились, я вызвал к себе четырех сержантов.
Ребята эти были проверенные, сообразительные, а главное – знали местные места для рыбалки гораздо лучше меня.
– Значит, так, – негромко объяснил я. – Берете дежурную машину и отправляетесь на рыбалку.
Сержанты переглянулись. Судя по выражению их лиц, предложение им понравилось.
– Товарищ лейтенант, а если нас спросят, куда мы поехали?
– Скажете, что выполняете мое поручение.
– А какое именно поручение?
– Пока не знаю. Придумаете по дороге. Главное, чтобы оно выглядело убедительно.
Ребята улыбнулись.
– Рацию не отключайте, – продолжил я уже серьезнее. – Вдруг дежурная машина потребуется. Услышите вызов – немедленно возвращайтесь. И еще: глядите там, чтобы не попались. Лучше без рыбы вернуться, чем попасться. Все поняли?
– Так точно! Не беспокойтесь, товарищ лейтенант! И не попадемся, и с рыбой будем!
– Вот и хорошо. Только не забывайте, что вы не на прогулку отправляетесь, а на ответственное мероприятие. И машину берегите.
Сержанты ушли довольные. Я же вернулся к своим обязанностям, время от времени поглядывая на часы и прислушиваясь к рации. Ночь прошла спокойно. Никто не вызывал дежурную машину, никаких чрезвычайных происшествий не случилось.
Оставалось надеяться, что рыбаки тоже не подвели. Слово сержанты сдержали.
Под утро, когда небо над горами только начинало светлеть, они вернулись. Причем не с пустыми руками. В машине находились два увесистых мешка, содержимое которых при каждом движении подозрительно шевелилось.
– Ну что, – спросил я, стараясь не слишком явно проявлять любопытство, – как успехи?
– Отлично, товарищ лейтенант!
– Машину не утопили?
– Ха-ха! Никак нет!
– На постах не засветились?
– Никак нет!
– Рацию слышали?
– Так точно!
– Тогда показывайте добычу.
Мешки развязали. Рыбы оказалось действительно много. Лещи, караси, судаки – попадались экземпляры на любой вкус. Сержанты наперебой рассказывали, где ловили, кто какую рыбу вытащил и кому достался самый крупный улов.
Я отобрал тридцать рыбин, которые показались мне наиболее подходящими для домашнего стола. Остальное оставил ребятам. Они и без того заслужили свою долю.
– Спасибо, мужики. Хорошо поработали.
– Всегда рады помочь, товарищ лейтенант!
Я доставил рыбу домой. Было еще рано, поэтому в квартире все спали. Изольда с матерью после приезда, похоже, решили отоспаться как следует. Не желая никого будить, я осторожно прошел в ванную, напустил холодной воды и выпустил туда рыбу.
Лещи и караси оживились, начали плавать, временами ударяя хвостами по воде. Один судак попытался устроить небольшое представление, несколько раз резко метнувшись от бортика к бортику.
Я остался доволен. Рыба была живая, свежая, а значит, вечером нас ждал прекрасный ужин. Представив себе большую сковородку полную рыбы с золотистой корочкой, ароматную уху и довольные лица домашних, я отправился обратно на службу.
В течение дня о рыбе почти не вспоминал. Разве что несколько раз мысленно возвращался к предстоящему ужину. После бессонной ночи и очередного рабочего дня мысль о домашней еде казалась особенно привлекательной.
Когда вечером я наконец сменился с наряда, усталость давала о себе знать. Хотелось поскорее добраться домой, умыться, переодеться и сесть за стол. По дороге я даже прикидывал, какую рыбу лучше пожарить, а какую оставить для ухи.
Войдя в прихожую, я сразу услышал подозрительные звуки. Из ванной доносилось энергичное плескание. Причём такое, словно там не несколько рыб, а целая стая решила устроить соревнование по плаванию.
Я улыбнулся. Значит, рыба чувствует себя прекрасно. Но стоило открыть дверь ванной, как улыбка исчезла. На полу стояли лужи. Вода была повсюду: на кафеле, возле стиральной машины, на стенах и даже на дверном косяке.
Полотенце, которое обычно висело рядом, валялось в углу. А в самой ванне, словно ничего особенного не произошло, спокойно плавали мои лещи, караси и судаки.
– Это еще что такое? – удивился я.
В дверях появилась Изольда. По ее лицу было понятно, что объяснений она ждала давно и терпение у нее уже закончилось.
– Сделай уже с ней что-нибудь! – набросилась она на меня. – Приволок он тут! Мы весь день только и делали, что пол вытирали!
– А что случилось?
– Что случилось?! – переспросила она. – Ты посмотри вокруг!
Я посмотрел. Действительно, зрелище было впечатляющим.
– Рыба, наверное, выпрыгивала, – предположил я.
– Конечно, выпрыгивала! А ты думал, она будет сидеть смирно и ждать, пока ты ее приготовишь?
Из комнаты вышла теща. Вид у нее был не менее возмущенный.
– И помыться нельзя, – поддержала она дочь. – Вся ванна занята! А мы тут должны подстраиваться под твою рыбалку!
Я посмотрел на рыб. Они продолжали плавать, словно происходящее их совершенно не касалось.
– Ну, так нужно было ее почистить и ванну помыть. Всего и делов.
Изольда посмотрела на меня так, будто я предложил ей совершить что-то совершенно недопустимое.
– Ты сам-то понимаешь, что говоришь?
– Вполне. Рыбу нужно приготовить. Я для этого ее и привез.
– Мы не режем живое, – отчеканила она. – Пора уже тебе запомнить, что для нас это неприемлемо.
Я не сразу нашелся с ответом.
– То есть как это не режете?
– А вот так. Мы не можем убивать живых существ.
Я перевел взгляд на тещу. Та решительно кивнула, подтверждая сказанное.
– Понятно, – произнес я. – Значит, рыбу нужно было оставить плавать в ванной до конца ее естественной жизни?
– Не передергивай! – возмутилась Изольда.
– Я и не передергиваю. Просто пытаюсь понять, что мне теперь с ней делать.
– Вот и придумай!
На этом разговор закончился. Вернее, закончился для них. Для меня же он только начинался, поскольку тридцать больших живых рыб сами собой никуда исчезать не собирались. Пришлось брать ситуацию в собственные руки.
Я принялся вылавливать рыбу, переносить ее в таз и заниматься приготовлением ужина. Работа оказалась не самой приятной, особенно после суток на службе. Но другого выхода не было. Оставлять улов в ванной я не собирался, а выпускать его в ближайший водоем было уже поздно.
На кухне постепенно распространялся знакомый запах свежей рыбы. Я приготовил уху, пожарил несколько лещей и карасей. Судака решил оставить на следующий день. К тому времени, когда все было готово, я уже чувствовал себя не столько поваром, сколько участником очередного армейского хозяйственного мероприятия.
Зато результат получился превосходный. На столе стояла кастрюля с наваристой ухой, рядом лежала большая тарелка жареной рыбы с румяной корочкой. Я даже позволил себе немного гордости за собственную предусмотрительность: продукты достались практически бесплатно, да еще и свежайшие.
– Ну что, – позвал я домашних, – ужинать будем?
Из комнаты никто не вышел. Я повторил приглашение.
– Уха готова! Рыба жареная! Идите, пока горячая!
Наконец появилась Изольда. За ней вышла теща. Обе остановились возле стола, но садиться не спешили.
– Мы не будем, – объявила теща за всех.
– Не голодны, что ли? – удивился я.
Изольда вздохнула.
– Иванов, ну ты даешь! Ты что, издеваешься?
– В каком смысле?
– Мы же тебе объяснили! Мы не едим то, что было живым!
Я посмотрел на стол, потом на домашних.
– Вы серьезно?
– Абсолютно, – ответила теща.
– Но вы же не вегетарианцы! Думаете, та рыба и мясо, которые вы покупаете в магазине, не были живыми? Может, они изначально дохлыми были? Или больными? Вы же не можете этого знать!
– Мы этого не видели, – спокойно ответила Изольда.
Я замолчал. Вот это аргумент, против него у меня не нашлось подходящего возражения. Получалось, что если животное уже лежало на прилавке, упакованное и подготовленное к продаже, то никаких нравственных вопросов не возникало. А если оно плавало в ванной и могло посмотреть на тебя живыми глазами, то ситуация становилась совершенно иной.
– Значит, дело не в том, что рыба была живой, а в том, что вы ее видели живой? – уточнил я.
– Не надо нас передразнивать, – попросила Изольда.
– Я не передразниваю. Я пытаюсь разобраться.
– Разбираться тут не в чем.
Я понял, что продолжать дискуссию бесполезно. У каждого из нас имелось собственное представление о правильном питании, и переубедить друг друга мы сегодня явно не собирались.
Пришлось мне самому есть свой улов. Скажу честно: обижаться на жареную рыбу было бы глупо. Она получилась замечательная. Уха тоже удалась на славу. Я ел, вспоминая ночную рыбалку, довольных сержантов и их обещание вернуться не только без неприятностей, но и с добычей. Обещание они выполнили на все сто процентов.
Жаль только, что дома их старания оценили не все. На следующий день оставшаяся рыба стала для меня небольшой проблемой. В одиночку столько не съесть, а хранить ее бесконечно невозможно.
Я уже начал подумывать, кому можно передать часть улова, когда узнал, что мои родители собираются приехать. Они планировали погостить у нас два дня. Их приезд оказался как нельзя кстати.
Мама, увидев рыбу, сразу оценила ее качество и количество. Папа тоже не стал задавать лишних вопросов. В отличие от Изольды и тещи, они не испытывали никаких затруднений с тем, чтобы отличить свежую рыбу от несвежей, а приготовленную – от живой.
– Откуда столько? – спросила мама.
– С рыбалки, – ответил я.
– Сам ловил?
– Не совсем. Помогли ребята.
– Ну, значит, не пропадет добро.
И действительно, за два дня родители помогли мне справиться с уловом. Мама приготовила несколько блюд, папа с удовольствием ел жареную рыбу, а я наконец почувствовал, что ночная вылазка сержантов была организована не зря.
Изольда с матерью и младшей сестрой к рыбе так и не притронулись. Я не стал настаивать. У каждого человека свои взгляды, привычки и убеждения.
Но с тех пор усвоил одну простую вещь: прежде чем привозить домой большой улов, стоит поинтересоваться, собираются ли домашние его есть. А еще лучше – заранее выяснить, как они относятся к живой рыбе.
В армии все гораздо проще. Там, если сержанты привозили два мешка рыбы, вопрос о том, кто будет ее есть, даже не возникал. А вот дома, как выяснилось, иногда гораздо труднее накормить тридцатью рыбами трех человек, чем организовать ночную рыбалку силами целого отделения.


Рецензии