Захоронка
и тишиной наслаждаться. В гордом одиночестве. Жена не выдаржала, ушла.
«Псих ты, - говорит,- ненормальный. По ночам кричишь. Боюсь тебя»
Все верно, ненормальный. А там нормальность сразу пропадает.
Живешь, как дикий зверь, на одном инстинкте. Успеть и опередить.
Пока в этой русской рулетке мне везет. Но решил контракт не продлять.
Хватит испытывать терпние судьбы.
Лучше отведать лагмана в «Узбекской кухне». Хорошее блюдо.
И первое и второе сразу. С утолением голода приходит покой, и звучит
внутри заунывная мелодия чего-то струнного и азиатского..
-Васька? Ты? - прерывает приятную заунывность откровенно протокольный
вопрос.
Это Пашка. Одноклассник. Не то, чтобы друг, но приятель. Одчень давний.
Пошел неторопливый разговор. О бытоыухе повседневной.
- Я системным бизнесом занимаюсь, - доверительно сообщает приятель,-
Хакасские алмазы реализуем. Туго дело идет, в долги залез. С женой
развелся, она у меня археолог, не понимает, что любые трудности
временны, тольео успехи постоянны.
Сочувственно киваю головой, ничто так не сближает, как общее несчастье.
- Но есть дело, которое может все изменить, - таинственно произносит
Пашка.
От таинственности веет авнтюризмом и риском.
- Видел в находках жены берестяную грамоту, - делится секретом прятель, -
Прямо, карта, с указанием места.
- Клад? - подсказыаю я.
- Ну, да, - удивляется Пашка моей прозорливости, - В Архангельской
области. Я запомнил, срисовал, с современной карой светил. Место теперь
точно знаю. Нужно только взять.
- Поздравляю, бери! - искренне желаю успеха в этом сомнительном деле.
- Дело пыльное и хлопотное, - вхдыхает собеседник, - Одному боязно.
Кабы кто помог? Да такой, кому довериться можно.
- На меня намекаешь? - внезапно, доходит смысл разговора.
- Не намекаю, а предлагаю поучаствовать в прибыльном деле, -оживляется
Пашка, - Понимаешь, насколько археологические драгоценности потянут?
- Конечно. По десять каждому из нас за хищение государственного добра
в особо крупном размере, - в чем уверен, так уверен.
- Не каркай, - отмахивается приятель, - У жены есть знакомый оценщик
Армстарх Максимович, видел его как-то. Со связями. Умнейший человек.
План следующий. Берем захоронку.Я выхожу на бывшую жену и предлагаю
за определенную долю связать нас с оценщиком. Сколько бы он себе не взял,
все равно нам останется немало. Тебе пятая часть, а я с долгами рассчитаюсь. и углубились в
Интересное предложение, только многовато людей в этой комбинации.
А вид у Пашки такой просящий, как в школе, когда у него на булочку
денегне было. Пришлось поделиться.
И сейчас согласиться пришлось, хоть чуял нутром, авантюра еще та.
К тому же заверил, что материальное обеспечение поездки в северную тайгу
берет на себя. Не одному мне вскружил голову запах халявы.
Ехали поездом, трепалисьза жизнь, слегка попивали да закусывали.
Приятно проводили время.
Не доезжая до города, сошли на глухой станции и углубились в лес.
Пашка шел уверенно, хоть иногда не было трот и приходилось пробираться
через бурелом. К полудню вышли на небольшое озеро с чистой прозрачной
водой.
- Ключевая,- пояснил Пашка и начал высматривать место.
Лес завораживал лтишиной. Казался вечным, а мы, два искателя
приключений, копошащимися муравьями.
- Здесь,- уверенно стал Пашка на небольшой бугорок, метрах в двадцати
от кромки воды.
И пошла трудовая вахта. Сперва наши лопаты вспороли дерн, потом
наверх пошел лесной подзольник. Земля была хорошей, приятно было ее
ворошить. Мне в жизни часто приходилось иметь дело с почвой похуже.
Эта хорошо шла. Мы углублялись.
- Стой1 - крикнул Пашка,- Кажись, есть!
Его лопата во что – то уперлась. Это оказался полуистлевший обрывок
холста-мешковины.
- Тихо, шарим! - началась тонкая работа.
Приятель расстегнул застежку кожаного мешка, и мы стали аккуратно
складывать туда, извлекаемые из земли предметы. Это были вещи самой
разной формы. Почерневший от старости металл сложно было разобрать,
но внутри изделий, несомненно, были камни. Кожаный мешок постепенно
наполнялся.
- Хватит! - смахнул Пашка пот с лица, когда я помог ему вылезти
из ямы и подал мешок, весьма увесистый, - Приеду в следующий раз, заберу
остальное.
- Сам так сам,- пожал я плечами и уже собирался выбраться, как
увидел наведенный прямо в глаза зрачок пистолета.
- Извини, - виновато произнес Пашка, - Здесь, действительно, очень много.
И отнимать хоть что-то от такого болаголепия будет кощунством.
Голос его дрожал, видно, убивать в жизни еще не приходилось.
- Дешевые китайские подделки под ТТ часто дают осечку, - мой голос
стал привычно спокоен, - А моя лопата сейчас влетит тебе промеж глаз.
Я не хотел губить школьного приятеля и давал шанс одуматься. Ну кокой
он боец. Лицо от волнения вспотело, руки дрожат. К тому же я щелчка
снятия с предохранителя не слышал. В этом поединке, если что, шансы у
меня хорошие.
- Что не поделили, братишки? - вот так сюрприз. Трое со стволами
наперевес, на уровне пояса. Бывшая женушка-археолог оказалась не так
проста. Помимо связей, у не есть еще и «крыша».
- Брось игрушку, мальчик,- в интонации явно угадывается бывший страж
порядка. - И ты,землекоп, вылазь. Потолкуем маленько.
- Мне, - яростно шепчу Пашке, а тот и рад избавиться.
На лету передергиваю затвор и как из позиции в окопе для стрельбы стоя
разряжаю обойму в сторону непрошенных гостей. Лежат. По два выстрела
на каждого пришлось. Как-то по жизни, подобное толкование я привык
разрешать только таким способом.
- Влипли мы с тобой, Пашка! –оборачиваюсь назад.
А он лежит, руки в стороны раскинул. Видно, в ступор впал, даже припасть
к земле, как стрельба пошла, ума не хватило.
- Руки! - взгляд мой встречает два зрачка двустволки в руках пухлой
амазонки. - Ствол бросай!
Что за голос! Песня! Такая шмальнет, не задумываясь.
- Лопату тоже! - оценила по заслугам. Боевая жена у Пашки.
- Хороший ты человек, - вздыхает, - Честный, боевой, отчаянный. Жаль только,
что балбеса моего послушал. Не могу теперь тебя отпустить.
- Неужели из-за этого,- киваю на мешок,- с людьми вот так можно? –
надо виграть время и тихо приблизиться, чтобы перехватить ружейный ствол.
- Можно и так и эдак,- рассудительно поясняет она, направляясь к мешку,-
Смотри, создатели этих цацек давно мертвы, а вещи,созданные ими вечны.
- Верно излагаете, Виктория Николаевна,- откуда взялся этт чеховский
интеллигент в штормовке? –Ружье на землю положите, пожалуйста.
- Аристарх Максимович, вот удивили, - пашкина бывшая стояла прямо надо
мной, - Сегодня пистолет в любом ларьке купить можно? - выполнять
распоряение оценщика она не собиралась.
- Не кощунствуйте ! - возмутился тот,- Это мне по наследству досталось.
Ружье на землю, мешок мне, не шучу.
- Дай, - шепнул тихо, но до нее дошло.
Рука разжалась, ружье полетело в яму, я перехватил и влепил с двух
стволов стайку дроби в направлении головы.
Вот женщина, вроде, умная, а на дело пошла с патронами, заряженными
«птичьей дробью».
Но из лица оценщика брызнула кровь, он взывыл от боли, утопил лицо
в ладонях и стал кататься валиком по траве. Сквозь пальцы текла кровь
вперемешку со слизью, отчегостало ясно, что глазницы пусты и их
содержимое вытекло, как куриное яйцо.
Дела Виктории Николаевны тоже оставляли желатьлучшего. С дыркой
во лбу она свалилась ко мне в яму. Успел-таки Аристарх Максимович
пальнуть из трфейного «Вальтера», доставшегося по наследству.
Я вздохнул с горестью, разочарованием, но некоторым облегчением.
Пора было заканчивать этот шекспировский сюжет.
Вначале, я аккуратно вытащилиз ямы тело Виктории Николаевны, поскольку
все должны соответствовать иерархии.
Первым на дно ямы пошел мешок с древними цацками. Главный виновник
всех бед.
Далее я сгреб в охапку ноющего, ставшего слепым оценщика и отправил
к сокровищам, обладать которыми он так стремился. В женщин стрелять
нехорошо, этому и в армии учат. Следом лег Пашка, втравивший меня
в эту авантюру.
Потом дождалась своего Виктория Николаевна. Вместе навсегда.
И трем болванчикам тоже нашлось место. Хорошо мы с Пашкой все же
потрудились.
Закапыать долго не пришлось. Оставшуюся землю раскидал. Пришлось
сегодня поработать лопатой. Дело для меня привычное.
Наступил вечер, но дорогу я помнил хорошо. Шел и думал о том,
что же такое творится вокруг и насколько подешевела человеческая жизнь.
Все чаше рискуют именно ей, а не свободой, и конечно, не материальным
благополучием.
«Нет, - думал, под мерный стук колес поезда, возвращаясь в город, -
Нало возвращаться в армию. Там, хоть, знаешь, в кого стрелять»
Свидетельство о публикации №226111702210