Респаун. Глава 2

Я сидела в кресле и разглядывала свой распорядок дня на ближайшую неделю.

Завтра утром мне предстояло посетить групповую терапию. Затем индивидуальную сессию с психологом. А после — «комнату релаксации». Что бы это ни значило. Я представляла себе тесную каморку с ароматическими палочками и бубнящим голосом из колонок.
Всякие медитативные мантры, или нечто подобное.
Я пробежалась глазами по расписанию на другие дни. Почти то же самое, только с вариациями. Помимо групповой терапии, через день стояла «Гармонизация (музыкальная терапия)». Затем литературные чтения. Затем снова сессия. И так каждый день. По кругу.

Звучало отвратительно. Я терпеть не могла все эти «мозгокопания». Никогда не ходила к психологам, не читала подобных книжек, которые мне периодически настойчиво подсовывала мачеха, чтобы я "разобралась в себе и перестала ей грубить".
 Как проходят подобные сеансы - я видела лишь в фильмах: садишься в кресло, а человек напротив тебя нудным голосом спрашивает, что ты чувствуешь. И ты должен отвечать. Копаться в себе, в своем детстве и вытаскивать наружу то, что давно протухло. Чтобы тебе стало еще в сто раз хуже и ты ушла в слезах.

Ничего привлекательного.

Идти совершенно не хотелось. Не так я планировала провести летние каникулы. 

*Спасибо тебе, папа*, — в сотый раз яростно повторяла я про себя.

«А что, если вообще ни на одно занятие не ходить?» — подумала я, откидываясь на спинку кресла.

Тогда меня, возможно, выпустят отсюда. Поймут, что я не поддаюсь «гармонизации», и отправят обратно. Не потащат же силой. Хотя кто их знает. В брошюре было написано что-то про «индивидуальный подход» и «гибкую систему мотивации». Что бы это ни значило.

Но стоило проверить.

Единственное, что в расписании было ещё более-менее терпимо, — бассейн раз в неделю и кинотеатр по вечерам. Хотя я уже заранее представляла, какую муть в нём крутят. Что-нибудь документальное про природу. Вряд ли голливудские блокбастеры.

Я отложила листок на стол и решила разобрать вещи из чемодана.

Шкаф стоял у стены — белый, гладкий, без единой царапины. Я открыла его — и внутри, на вешалке, уже висела форма. Чёрная юбка до колена, белая рубашка, чёрный пиджак с логотипом центра на нагрудном кармане. И на нижней полке — уродливые туфли-лодочки, матовые, с тупыми носами.

Я скептически хмыкнула, представив себя в этом одеянии.
Затем открыла чемодан и переложила свой скудный запас сменной одежды на полки.  Чемодан собирала мачеха. И я была уверена — она назло выбрала мои самые нелюбимые вещи. Те, которые я почти не носила. Которые лежали на дальних полках и которые я собиралась отдать в благотворительный фонд.

Несколько мрачных чёрных платьев. Бадлоны с высоким горлом, в которых летом задохнёшься. Тёмно-синий брючный костюм, который мне велик на размер. И босоножки, которые жали. К тому же мачеха не положила никакой косметики. Ни туши, ни подводки. Лишь расчёска и пудреница.
Похоже, мачеха готовила эту пытку заранее. Тщательно планировала. И сейчас наверняка  сидит и пьет своё любимое марочное вино, закусывая виноградом и ухмыляясь , отмечая победу.

Я мысленно поклялась, что отомщу ей. Когда-нибудь. Обязательно. Не знаю как — но отомщу. Эта мысль была единственным, что сейчас грело.

Захлопнув шкаф, я решила остаться в том, в чём приехала: джинсовый сарафан поверх футболки и кроссовки. А эту убогую форму я надену, только если заставят силой.

Я подошла к панели на стене и рассмотрела кнопки. Красная была подписана: «Экстренный вызов». Синяя — «Вызов куратора». Остальные были со стёртыми надписями — буквы почти не читались, будто кто-то до меня уже нажимал их тысячи раз. Я не знала, для чего они. Решила проверить позже. Понажимать. Посмотреть, что будет.

Дождь за окном стих. Стекло всё ещё было мокрым, но серая пелена разошлась, и в просвете блеснуло что-то, отдалённо похожее на солнце. Я бросила взгляд на часы на стене — круглые, белые, с едва заметным циферблатом. До вводного занятия оставалось полчаса.

Идти на него я, конечно, не собиралась. Что мне грозило за прогул — я не знала. И мне было плевать.

Но и сидеть в этом душном домике тоже не хотелось. Я решила побродить по округе. Осмотреться. Познакомиться с местом моего трёхмесячного заточения поближе. А может, и найти здесь нормальных ребят. Которых тоже сюда приволокли силком. Которые не собираются сидеть в кружке и рассказывать о своих чувствах.

---

Я вышла из домика и огляделась.

Воздух стал влажным и свежим, пахло мокрой листвой и ещё чем-то сладковатым, приторным — может, те самые розы, которые я видела из окна. Сад после дождя выглядел почти красиво. Листья блестели, капли висели на ветках, как бусины. Дорожки, вымощенные серой плиткой, потемнели от воды.

 Но всё равно как на картинке. Слишком аккуратно. Слишком тихо. Ни птиц, ни ветра. Только далёкий гул чего-то, похожего на генератор.

Дорожка от моего домика вела к большому зданию из стекла и бетона — главному корпусу. Он возвышался над садом, серый и угловатый, как надгробие. На табличке у входа, выгравированной на металлической пластине, значилось:

**«Центр гармонизации личности "Респаун"»**

Я скривилась. Гармонизация. Звучит как программа по отбеливанию мозгов.

Постояв немного у порога, я зашла внутрь.

Внутри оказалось просторно и стерильно. Белые стены, серый пол, никаких плакатов, картин, цветов в горшках. Все одинаково  безликое. Только указатели на стенах, напечатанные ровным шрифтом: «Столовая», «Медицинский блок», «Кабинет психолога», «Зал гармонизации».

Было тихо, как в склепе. Как в больнице ночью, когда все спят и только лампы гудят.

По коридорам ходили парни и девушки. Все в той же чёрно-белой форме. Все с одинаковым выражением лица — не грустным, не весёлым. Никаким. Они не улыбались. Лишь изредка едва слышно переговаривались друг с другом — коротко, вполголоса, и снова замолкали. Словно послушные тени. Словно кто-то выкрутил у них громкость на минимум.

Меня слегка замутило от этого зрелища. По спине прошёл холод.

*И в такое меня здесь превратят?* — ужаснулась я. — *Они словно запуганные все. Может, их тут бьют. Или обкалывают транквилизаторами...*


*Ну спасибо, папа,* - вновь пронеслось в голове.

Я вся кипела от возмущения. Хотелось кричать. Встряхнуть кого-нибудь за плечи. Спросить: «Эй, вы живые вообще? Вы помните, как вас зовут?»

Вместо этого я развернулась и вылетела на улицу.

Свежий воздух ударил в лицо. Я остановилась у входа, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось как бешеное.

Я бросила взгляд на забор вдалеке. Слишком высокий. Серый бетон, а сверху — колючая проволока. И камеры.

Точно тюрьма. Только без вышек.

Я постояла ещё немного, пока пульс не унялся, и решила пройти чуть вглубь двора. Обогнула главный корпус, свернула за угол — и вдруг увидела у стены одиноко стоящего парня.

На вид лет семнадцать. Симпатичный, но слегка простоватый. Чуть старомодная причёска, аккуратно уложенная. Одет в эту дурацкую чёрно-белую форму, застёгнутую на все пуговицы.

Он стоял, прислонившись спиной к стене, и задумчиво смотрел куда-то вверх, на окна главного корпуса. Услышав мои шаги, повернул голову.

— Привет, — вдруг обратился он ко мне и тепло улыбнулся. — Ты случаем не знаешь, где проходит вводная сессия?

Я остановилась.

— Привет. Понятия не имею. Где-то в этом корпусе. Но я туда идти не планирую.

— А почему? — спросил он удивлённо.

— Потому что мне пофиг, — резко ответила я. Скрестила руки на груди. — Я не выбирала быть здесь. И не собираюсь ходить ни на какие чёртовы сессии. Пусть засунут свою «гармонизацию» себе в...

Я не договорила. Но он понял.

Парень замер, явно растерявшись и не зная, что ответить на мой выпад. Просто смотрел на меня со смесью удивления и легкой печали.

— Ты тоже, значит, новенький тут? — спросила я уже мягче.

Он кивнул.

— Сегодня приехал. Я Никита. — Он чуть неловко улыбнулся. Протянул руку, потом, кажется, понял, что это слишком формально, и убрал её обратно.

Я невольно поморщилась. В списке моих нелюбимых имён это имя лидировало. Но вслух я, конечно, ничего не сказала.

— Аня, — представилась я.

— Рад знакомству! — сказал он, снова улыбаясь. И вдруг посмотрел на наручные часы. Лёгким, нервным движением.

— Что, так боишься опоздать на эту сессию? — вырвалось у меня. — Смотрю, ты и форму надел.

Он бросил взгляд на свой пиджак и пожал плечами.

— Ну а что в этом плохого? — спросил Никита совершенно без иронии.

— Да ничего, — хмыкнула я, вздохнув. — Просто я думала, все отсюда стремятся сбежать. А ты вот наоборот — следуешь их правилам. Как те зомби в коридорах. Но я думала, они чем-то накачаны. А ты-то вроде новенький... Или ты так боишься ослушаться родителей?

Он на короткое мгновение слегка нахмурился. Но тут же вернул приветливое выражение лица.

— Меня не родители сюда отправили, — сказал он тихо. — Я сам.

— Что? — Я моргнула. — Сам? Шутишь?

— Нет. — Он отвёл взгляд. Посмотрел куда-то в сторону сада, на мокрые кусты. — Понимаешь... Я проиграл в казино много денег. Много. Не мог остановиться. Думал, отыграюсь. А становилось только хуже. И... ну. Я понял, что сам не справлюсь.

Голос его был ровным, но тихим.

— Так ты лудоман? — удивилась я, разглядывая его. — Ого. По тебе и не скажешь.

Он был похож скорее на прилежного ученика с первой парты. А не на заядлого игрока, который просаживает деньги пачками.

— Знаю, — вздохнул он. — Я сам от себя не ожидал. Но там такая история вышла... Долгая. Ладно, мне пора. Потом при встрече расскажу.

Он вновь посмотрел на часы. Попрощался — до тошноты вежливо, спасибо хоть не отвесил поклон, — и поспешил к центральной двери, где уже толпились новички.

Я смотрела ему вслед. На его прямую спину. На то, как он аккуратно одёрнул пиджак перед тем, как войти. На то, как он шагнул в дверь — ровно, уверенно, без тени сомнения.

*Сам пришёл*, — подумала я. — *Сам. По своей воле.*

Это было странно. Неправильно. Как будто кто-то добровольно зашёл в клетку и сам за собой закрыл дверь.

Я подумала, что вряд ли мне интересно будет услышать продолжение его истории про казино.

Я развернулась и пошла дальше, углубляясь в сад. Туда, где дорожка сворачивала за высокую живую изгородь и где, казалось, не было ни камер, ни указателей.


---


Рецензии