Родиться под несчастливой звездой

   Жизнь Лиды началась с трагических событий. Еще до ее рождения умер отец, а затем мать перенесла первый инфаркт. Но роковая ошибка была совершена во время родов, и, возможно, это повлияло на дальнейшую судьбу Лидии.
   Поздним вечером 1 марта 1949 года у Татьяны Яковлевны начались схватки. Она рожала уже четвертого ребенка, и роды обещали быть быстрыми. Врача в поселке не оказалось, поэтому Татьяна рожала дома, а помогала ей семидесятилетняя соседка-повитуха. Старшие дети, спавшие на печи, были закрыты занавесками, но сквозь тонкую ткань они слышали сдавленные стоны матери. Женщина старалась не напугать их, но иногда, как бы она ни сжимала губы, крик вырывался наружу. В комнате горела лишь одна керосиновая лампа, и в ее мерцающем свете повитуха, плохо видя, объявила: «Мальчик!». Так младенца нарекли Николаем. Утром, когда бабка пришла навестить роженицу и искупать ребенка, правда открылась.
   — Ой, да у вас же девочка, — удивилась повитуха.
   Так Коля стал Лидой.
   После смерти мужа Татьяна Яковлевна была раздавлена горем и отчаянием, и роды лишь усугубили ее состояние. Всего через месяц после появления дочери на свет у женщины случился первый инфаркт. В тот роковой день она успела сходить в пекарню за хлебом, а когда вернулась, только и успела сказать: «Дети, что-то мне плохо». Татьяна Яковлевна не успела даже снять старенькую фуфайку, как тут же рухнула посреди комнаты. Целую неделю она находилась в крайне тяжелом состоянии и боролась за жизнь. Но Виктор и Елена, несмотря на юный возраст, взяли на себя заботу о матери: они ухаживали за ней и крошечной сестренкой, таскали воду и уголь, проявляя невероятную стойкость.
   Жизнь Татьяны Яковлевны была невыносимо тяжела: в одиночку ей приходилось поднимать четверых детей. Вскоре к ней обратилась более зажиточная семья с предложением взять Лиду на воспитание. Глава этой семьи работал заведующим на молочной ферме, и совхоз выделил им деревянный дом в Софинке. Его супруга не работала.
   Соседи, услышав о предложении, решили помочь Татьяне принять, как они считали, верное решение:
   — Таня, тебе же будет легче, а Лиде там будет хорошо.
   Татьяна Писарева, осознавая всю безысходность своего положения, была готова отдать новорожденную в другую семью. Лена, услышав этот разговор и видя растерянность в глазах матери, вдруг поняла, что она может лишиться младшей сестренки, которую уже успела полюбить. Она не могла допустить этого.
   — Мам, ты что, хочешь Лиду отдать? — спросила она, глядя на мать широко раскрытыми, полными слез глазами.
   — Доча, мне так тяжело. Я боюсь, что не смогу ее воспитать, у нас ведь совсем ничего нет, — с болью в голосе произнесла мать.
   В этом она видела единственный выход из отчаянного положения. После инфаркта молоко пропало, и новорожденную приходилось кормить пережеванным черным хлебом с сахаром, который давали сосать через марлю. Сахар был настоящей роскошью для семьи Писаревых, а девятилетняя Лена, конечно, тоже хотела есть, и особенно ей хотелось сладкого. Поэтому марлю с питательной смесью делили пополам: с одной стороны сосала крошечная Лида, а с другой — старшая Лена.
   Девочка с самого рождения всей душой полюбила свою новорожденную сестренку. Мысль о том, чтобы отдать Лиду чужим людям, пусть даже зажиточным, ради ее лучшей доли, была для Лены невыносима.
   — Мама, я Лиду не отдам. Я убегу вместе с ней, — твердо, без тени сомнения произнесла девочка, и мать, видя ее решимость, поверила ее угрозам.
   — Ладно. Где трое, там и четверо. Как-нибудь да вырастим, — сказала она, с облегчением обняв Лену.
   Так Лида и осталась в семье, но ее жизнь, увы, будет полна испытаний.
   Лена по-прежнему заботилась о сестренке, но пеленать Лиду мать ей запрещала.
   — У нее еще слабые косточки, пусть так лежит, — говорила она.
   Рядом с кроватью матери висела деревянная зыбка, где обычно спала Лида. Лена, сама еще совсем ребенок, чтобы хоть как-то себя развлечь, наваливалась животом на зыбку и раскачивалась вместе с сестренкой. До сих пор это развлечение заканчивалось благополучно, но однажды все пошло иначе.
   Под кроватью матери располагался погреб, который в этот день проветривали, оставив его открытым. Лена, как всегда, убаюкивала сестренку в зыбке, напевая тихую мелодию. Сама же она, навалившись сверху, качалась вместе с Лидой. Внезапно веревка не выдержала и оборвалась, а Лена вместе с сестренкой рухнула в зияющую темноту погреба. Татьяна Яковлевна, занятая хлопотами во дворе, услышала плач дочерей и в панике бросилась в дом. Крики доносились из погреба, и женщина, осознавая всю опасность, почувствовала, как страх охватил ее пуще прежнего. Вытащив детей из ямы, она первым делом принялась осматривать Лиду, тщательно проверяя ее ручки и ножки. К счастью, переломов не оказалось, и это принесло ей огромное облегчение. Чтобы успокоить малышку, Татьяна Яковлевна дала ей «жёвку». Осмотр Лены тоже дал положительные результаты, на ней было всего несколько царапин и синяков.
   Когда Лида подросла, она так и ходила за Леной, как хвостик — она доверяла только ей. В их отношениях было что-то трогательное и искреннее, что помогало Лиде чувствовать себя защищенной и нужной. Валентину она, наоборот, невзлюбила, так как та делала все, чтобы не нянчиться с маленькой сестренкой. Валя, казалось, видела в Лиде лишь обузу, которая отвлекала ее от собственных, по ее мнению, куда более важных дел. Эта неприязнь росла вместе с девочками, превращаясь в невидимую, но ощутимую стену между ними.
   Лидия училась хорошо и после школы поступила в строительный техникум. Окончив его, она вернулась в родной поселок и стала работать штукатуром-маляром. В 1969 году в совхоз «Приморский» для помощи в уборке урожая были направлены военнослужащие из области. Командиром взвода был Кравченко Николай — статный, красивый украинский парень. На первых же танцах в клубе он заметил улыбчивую и скромную Лиду Писареву. Воспитанная в строгих традициях, Лида была сдержанна и не допускала вольностей в общении с мужчинами. Однако даже ее скромность не могла устоять перед обаянием статного красавца в военной форме.
   На протяжении трех месяцев пара встречалась тайком от всех. Лида стеснялась признаться матери о своей симпатии к Николаю, так как сама не верила в его искренние чувства. Она понимала, что как только закончится уборочная, возлюбленный бросит ее и, скорее всего, тут же забудет о ней. Но даже понимая это, она ничего не могла поделать со своими чувствами — она искренне полюбила этого человека. Но Лида ошибалась. Командир взвода тоже полюбит девушку с милой улыбкой и, спустя три месяца, предложил ей пожениться.
   Три дня гудела свадьба на весь поселок, но семейное счастье Лиды и Николая продлилось всего три дня. Воинскую часть, где служил Николай, перевели в другой колхоз. Провожая мужа, Лида села рядом с ним в кабину грузовика. Весь путь до границы с Адамовским районом она прижималась к нему, словно прощалась навсегда.
   После последнего, прощального поцелуя Лида пересела на мотоцикл, за рулем которого был Юрий, муж ее сестры Валентины. Мужчина специально держался в хвосте колонны, чтобы Лиде не пришлось возвращаться пешком. Юра прекрасно управлял транспортом, но в какой-то момент он резко направил свой мотоцикл прямо в лоб последнему грузовику. Что или кто помутил его рассудок, так и осталось тайной, сделав эту аварию загадкой.
   Столкновение было настолько сильным, что Юрий, ударившись подбородком о номерной знак грузовика, получил глубокую резаную рану. Если бы удар пришелся чуть ниже, то горло было бы перерезано. Но Лида пострадала гораздо тяжелее зятя: три перелома, один из которых был открытым. Девушке не повезло — во время удара ее выбросило из мотоцикла, и она с силой ударилась о кабину грузовика. «Мама», — едва слышно прошептала Лида, и тут же потеряла сознание. Голова ее была в крови, правая нога неестественно вывернута, а под коленом торчала кость.
   По военной колонне тут же сообщили об аварии, а по рации вызвали скорую. Как только весть о трагедии достигла головного грузовика, Николай бросился к концу колонны. Увиденное шокировало: на земле лежала его молодая жена. Он рванулся к ней, чтобы обнять и убедиться, что она жива, но сослуживцы остановили его. Они опасались, что необдуманные и опрометчивые действия могут причинить ей еще больший вред. Рядом с Лидой до приезда помощи лежал и Юрий. Прибывшая скорая увезла пострадавших в Адамовку.
   Татьяна Яковлевна ждала возвращения дочери и зятя, но необъяснимое волнение не отпускало ее.
   — Они попали в аварию, — задыхаясь, сообщил сосед трагическую новость матери. Женщина готова была бежать на место трагедии, но силы покинули ее — она как скошенный колосок рухнула на месте. Сосед с заботой уложил женщину в постель и отправился за местным фельдшером.
   Полгода Лида провела в больнице. Ей несколько раз ломали ногу, пытаясь правильно совместить кости, и мать, Татьяна Яковлевна, жила в постоянном страхе, что дочь останется калекой. Переживания любящей матери были настолько сильны, что ее сердце не выдержало — случился третий инфаркт. Врач, пришедший на вызов, лишь констатировал смерть. Татьяне Яковлевне было всего пятьдесят девять лет. Она умерла, так и не дождавшись выписки младшей дочери, так и не узнав, каким будет ее будущее.
   Сначала Николай несколько раз приезжал к супруге в больницу, но вскоре его визиты сменились письмами. В одном из них он писал: «Здравствуй, милая Лида! Как твое самочувствие? Тебе, наверное, одиноко и тоскливо, но я в ближайшее время не смогу приехать и навестить тебя. Я даже не знаю, когда появится такая возможность. Что говорят врачи? Ты встанешь на ноги или нет? Извини, но надо заканчивать, служба зовет. Целую тебя, моя дорогая!» Между строк, вроде бы добрых и ласковых, читался страх мужчины и его глубокая тревога, что жена останется инвалидом. Лида читала их, сжимая в руке тонкие листки бумаги, и чувствовала, как холод проникает в самое сердце. Она по-настоящему любила супруга и ради его счастливого будущего приняла мучительное для себя решение. Она прервала отношения, написав ему: «Ты мне больше не пиши. Я тебя понимаю».
   Брак Лиды был недолгим, ведь мужчина не был готов жертвовать карьерой и личной жизнью ради жены-инвалида. Николай с облегчением воспринял слова Лиды, так как с него сняли груз ответственности за разрыв и с облегчением на сердце вовсе перестал ей писать. Лида осталась одна со своим горем. Любящей матери, той, кто могла бы поддержать и утешить ее, уже не было рядом.
   Казалось, бедам Лидии Аркадьевны не было конца. Ей пришлось пережить еще одну аварию. Спустя несколько лет она попала под колеса легкового автомобиля. Тот же перелом, та же нога, но теперь уже выше металлического штыря, который был ей вставлен после первой аварии. И снова бесконечные операции, и снова костыли… Но в этот раз рядом с ней была ее любимая сестра. Лена, словно ангел-хранитель, взяла все заботы на себя. Ее присутствие стало для Лиды настоящим спасением, лучиком света в темной полосе ее жизни. Каждый день, проведенный рядом с Леной, был наполнен не только болью и страданиями, но и тихой надеждой на выздоровление.
(Отрывок из книги "Дорога длиною в жизнь" https://ridero.ru/books/doroga_dlinoyu_v_zhizn_5/ )


Рецензии