Роман Переплёт. Эпилог гл. 6

Как выяснилось, перед этим она дважды побывала замужем, да всё как-то неудачно. В первом случае муж оказался пьяницей, бабником, да ещё и в придачу игроманом. Брак их продержался всего три года. Второй брак продлился несколько дольше. Но и с этим мужем ей, в конце концов, пришлось расстаться. Во-первых, потому что он оказался невероятной тряпкой и мамсиком. Мамаша у него была типичной самодуркой, и он постоянно плясал под её дудку. И всё-таки, по признанию Даши, она  успела от него родить дочь, которой сейчас уже под двадцать.
- Правда, мы мало видимся, - вздохнула она. - Представляете, её угораздило выскочить замуж за чеха. Так что теперь они живут в Праге. Хотя раза два она меня навещала, но в основном мы с ней перезваниваемся.
О своём нынешнем муже она сообщила только то, что он у неё не то архитектор, не то какой-то эксперт-строитель. Он состоит в какой-то важной комиссии, и вместе с комиссией часто мотается по городам и весям, так что дома его почти не бывает.
- Да, может, это и к лучшему, - с задумчивой отрешённостью прибавила она, рассматривая дымящийся кончик сигареты. – По крайней мере, мы хоть бы не успеваем друг другу надоесть. Вы же помните, характер-то у меня не сахар. Впрочем, мне и некогда скучать, - сказала она, как бы стряхнув с себя невесёлые мысли. – Одной только писанины столько приходится перелопачивать, а тут ещё эти издатели… только знают, всё время торопят… прямо беда.
- Что, так много приходится писать? – бросив взгляд на табло, поинтересовался Тверской. 
«Чёрт возьми, - чертыхнулся он про себя, - да, что с этими часами не так! Они как будто остановились!»
- Ещё бы, - тряхнула волосами Даша. – Кстати, вот вы спрашивали, о чём я пишу, - продолжала она, видимо, снова усаживаясь на любимого конька. Тверской наклонился и зевнул незаметно в кулак. – Да вы, наверное, слышали, есть такой жанр, «иронический детектив», называется? Вот в этом жанре я, собственно, и работаю.
- В самом деле? – Ему пришлось крепко постараться, чтобы не выказать разочарование. Ему не хотелось бы её расстраивать, но подобную писанину он не просто презирал, он даже и не считал её литературой. Книженции же такого сорта она даже брезговал брать в руки.   
- В самом деле? – в замешательстве переспросил он. - Ты пишешь иронические детективы?
- Да, а что? – Дашу явно смутила его реакция.
- Да нет, ничего, - запнувшись, отвечал он и снова бросил взгляд на табло. На нём цифры, хоть и менялись, но как-то уж очень медленно.
- Ну, говорите же, говорите, - слега нахмурилась Даша. – Хотя я, кажется, знаю, что вы скажете. - И она устало улыбнулась. - Так что можете не стесняться. К тому же мне не привыкать. Ну, и что? – почти даже с вызовом выставилась она. – Я и сама знаю, что многие находят этот жанр несерьёзным. Считают это лубком. И, может быть даже, отчасти правы, но…
- Ну, а ты сама?
- А, что я?
- Ты сама, как считаешь? – спросил Тверской и твёрдо посмотрел ей в глаза. Потом не удержался и прибавил: - Что, и на это ты тратишь свою жизнь? Поверить не могу.
- Да, трачу, трачу, - отвечала она. – И что, вы презираете меня за это? Ну, скажите, презираете? Скажите, скажите, что же вы молчите? Скажите мне, какая я плохая и как бездарно растрачиваю свои силы и способности. Ну же, не стесняйтесь! Хотя мне уже всё равно, говорите, что хотите. Тем более, что всё равно уже поздно что-то менять. Одно вам скажу, и можете обвинять меня или как уж там хотите, я ничуточки об этом не жалею. Да, да, не жалею. Да, я, собственно, никогда в классики и не метила. Да и кому они теперь нужны, эти самые ваши классики? Правда, их всё ещё печатают, но это абсолютно ничего меняет. И вообще, кому нужно это старьё. А про классиков нынешний я что-то пока не слышу. Да их уже и нет, наверное.
- Может, и нет, - задумчиво улыбнулся Тверской, - а может, и есть. Просто им не дают пока выхода. Кроме Интернета, конечно…
- Да, бросьте, Сергей Петрович, ну, какие там ещё классики. Да и откуда им взяться? Или думаете, что все те, кому дают премии, кого показывают по телеку, что это классики и есть. Окститесь, какие там классики!.. Как-то я попробовала одного такого читать… лауреат премии «Большая книга», фу-ты, ну-ты… Ужас! В полном смысле ужас! Нет, правда, даже я, когда только-только начинала, писала в сто раз лучше. Бред какой-то! И вот таких они сейчас награждают. Так уж лучше я буду писать эти свои детективчики… Я по крайней мере, хотя бы ни на что и не претендую… чем стряпать всю эту галиматью. Да ещё и что-то из себя изображать. Хотя достаточно только посмотреть на их жирные рожи… - Она даже распалилась от возмущения. - А какими тиражами гонят всю эту чушь. Сказать, так вы не поверите…      
- Ну, почему же? – вздохнул Тверской. – Как раз поверю.
- Но вас, как я понимаю, это не радует? Вы так это сказали…
- А чему же радоваться? – усмехнулся он. – А скажи, ты действительно веришь?..
- Верю, во что?
- Ну, хотя бы в то, что твои детективы кто-то читает? А не просто пробегают по диагонали, чтобы поскорее узнать, кто там кого убил и кто, с кем переспал? Или, что хотя бы кто-то получает от их чтения эстетическое удовольствие?
- Какое, какое? Эстетическое? - усмехнулась Даша. Краска вдруг бросилась ей в лицо. – Верю я или нет… Да, какая разница. Ну, допустим, найдётся какая-нибудь кучка интеллигентов-любителей, которым мои книжки придутся не по вкусу. Но, сколько их таких? Раз-два и обчёлся. А сколько тех, кто буквально зачитывается моими детективами? Вот и прикиньте. А судить, знаете ли, всегда желающих много…
Продолжая говорить, она ещё больше распалилась. Так что, глянув на неё Тверской невольно ужаснулся, вдруг различив в ней точную копию её мамаши. Ну, прямо, как две капли воды. И выражение глаз, и манера выражаться – ни дать, ни взять Светлана Валентиновна. У него даже мороз пробежал по спине.
Потом она вдруг запнулась, и они почти минуту молчали, каждый думая о своём.
- И знаете, милый мой Сергей Петрович, - снова заговорила Даша, вертя на пальце массивный перстень, - я вам вот, что скажу. Да, если б я ориентировалась на этих ваших интеллигентов, на этих снобов от литературы, то я бы уже давно с голоду померла. Или устроилась бы работать куда-нибудь…. ну, я даже не знаю… И никто даже имени моего бы не вспомнил. А так я - писательница, можно сказать, у всех на слуху. И, между прочим, мои книги выходят многотысячными тиражами. И они, уж вы мне поверьте, не залёживаются на полках книжных магазинов. А в итоге, у меня есть шикарная квартира почти в самом центре Москвы, особняк в пригороде, причём тоже весьма приличный, ну, а про машины я уж и не говоря, их у меня три, а могло быть и больше. То есть на все, что называется, случаи жизни. И вообще, у меня достаточно средств, чтобы жить на широкую ноги и ни в чём себе не отказывать. При этом я могу путешествовать, посещать самые дорогие курорты… Кстати, насчёт классики. Я тут как-то взялась написать что-то такое, фундаментальное…. ну, хорошо, пускай, не фундаментальное… то есть что-то в духе, ну скажем, Достоевского. Да только скоро уже убедилась, что это совершенно не моё. Опять же, и в издательстве мне тут же легонько дали понять, чтобы я не валяла дурака и не портила себе имидж. И что такую писанину у меня всё равно никто не примет. Короче, подумала, я подумала… А потом решила, да какого чёрта! Нет, ну рассудите сами, а что мне ещё оставалось. Или, что вы предлагаете? Может, вы предлагаете мне годами писать одну единственную книгу, и при этом зубы положить на полку? Так, что ли?.. И прошу, бога ради, только не подумайте, что я жалуюсь. Да и с чего бы мне жалуются, когда мне столько народу завидует, многие бы с удовольствием поменялись со мной местами.. И что, по-вашему, это плохо? Плохо, да? – Уже не сдерживая себя, почти кричала она. Хотя и не в полный голос, а каким-то сухим сдавленным шёпотом. И всё же достаточно громко. Что из-за стойки даже высунулась буфетчица и с неодобрением уставилась в их сторону.
- Да, успокойся же ты, – снисходительно улыбнулся Тверской, оглянувшись на буфетчицу. – Ну, что ты разошлась? Сама же говоришь, что всё у тебя здорово?
- А зачем же вы тогда?..
- Что, зачем?
- А то! – снова выпалила Даша. Только теперь уже совсем как десятиклассница. По крайней мере, какой он помнил её с тех самых времён. – Я же вижу, вы всё время на меня так смотрите и так говорите… Или, что! Я что, по-вашему, у кого-то что-то украла или кого-то обманула? Между прочим, я все свои книги написала вот этими самыми руками. Да, да, не улыбайтесь. Или, думаете, мне кто-то помогал? 
- Вообще-то, я ничего подобного не говорил, - сдержанно возразил Тверской.
- Не говорили, так подумали. Я что, не вижу, что ли. Хотя я слышала все эти разговоры про «литературных негров». Так вот, чтоб вы знали, ко мне это не относится.
- Ну, не относится и ладно.
- Что, - вспыхнула она, - вы опять мне не верите!
- А разве для тебя это имеет значение?
- Имеет. Ну, скажите, вы, что действительно думаете, что я все эти свои сорок романов написала не одна?
- Ну, откуда же мне это знать, - уклонился он от прямого ответа. – Хотя, честно скажу, твоя производительность мне кажется уж очень фантастичной. Уж на что, казалось бы, Достоевский… ну, или хоть тот же Бальзак… а ведь они оба были до невероятности писучие,.. но даже им такое было бы не под силу. Поэтому лично я ничуть бы не удивился, если бы твоя столь невероятная плодовитость вызвала бы у кого-то кое-какие подозрения. Впрочем, сам я не стал бы забивать этим голову. Да и какая, в конце концов, разница, одна ты, или с бригадой помощников написала всю эту… - Тут он замешкался, подбирая наиболее дипломатическое выражение.
- Чушь, вы хотите сказать? – презрительно усмехнулась Даша, снова напомнив свою мамашу. – Кстати, вы, быть может, не знаете, но по моим романам уже вышло несколько сериалов.
- Вот, как! Извини, я действительно не знал, - кашлянув в кулак, отозвался он - Впрочем, я не большой любитель этих самых сериалов. Хотя, насколько я слышал, среди них попадаются и очень даже удачные. Просто у меня времени на это не хватает. - И тут он чуть было не сболтнул о своём писательстве. К счастью, вовремя одумался и, желая сменить тему, спросил: - А ты, как я понимаю, пишешь под псевдонимом? Что-то я ничего не слышал о писательнице по фамилии Майорова. Хотя их фамилиями буквально забиты все эфиры и боги.
- Ну, а почему же обязательно под псевдонимом? – выпятила нижнюю губу Даша. – Да мне никакой псевдоним и не требуется. Тем более, что я уже давно не Майорова.
- Нет?
- Нет.
- А тогда, кто же?
- Я, видите ли, решила остаться на фамилии своего второго мужа. Ну, а что, фамилия звучная. Можно даже сказать, княжеская. Так что я уже много лет, как Воронцова. Под этой фамилией и пишу. Кстати, её и в издательстве одобрили. Шикарная, говорят, фамилия. Мало того, мне даже придумали новую биографию. Ну, вы понимаете, исключительно для пиара… 
- Ещё бы не понять, - усмехнулся Тверской. Ему даже не пришлось вспоминать эту фамилию. Она ему была хорошо знакома. Он слышал её по нескольку раз на дню. Достаточно было включить телевизор. К слову сказать, он не раз видел её на экране, дающей интервью или участвующей в каком-нибудь шоу. Другое дело, что ему даже и в голову прийти не могло,  что Дарья Воронцова и Даша Майорова – это одно и то же лицо. Более того, её нынешняя фамилия в семье Тверских даже сделалась именем  нарицательным. То есть, когда требовалось дать оценку какой-нибудь очередной бездарной писанине, то никто не утруждал себя поиском подходящих эпитетов и выражений, а просто говорил, что она того же пошиба, что и у Воронцовой. И этого было вполне достаточно, чтобы понять, о чём идёт речь.
- Так что, Сергей Петрович, - лукаво усмехнулась Воронцова, - я для широкой публики получаюсь как бы круглая сирота. Разумеется, с трудным детством и роковой судьбой. Да ещё и, представляете, чуть не ставшая жертвой толпы озверевших уголовников. Ну, а что, - игриво подмигнула она, – раз уж без этого никак нельзя. Законы рынка, ничего не попишешь.    
- Ну да, ну да, - рассеянно отвечал Тверской, уже в открытую поглядывая на табло.
Между тем, до начала регистрации ещё оставалось целых полчаса. Он буквально изнывал, с отвращением слушая весь этот самодовольный вздор, до которого лично ему не было никакого дела.
Тогда как она, вместо того, чтобы угомониться, вошла в раж, оживившись настолько, что полноватое её лицо залоснилось, а глаза прямо-таки искрились в горделивом восторге. Здесь же - лукавые усмешки, и откуда ни возьмись появившийся тон снисходительности.
Тверской не верил своим глазам, насколько она слилась с образом спесивой её мамаши.
Его глаза недобро сверкнули.
- Так вот, значит, как, - холодно усмехнулся он, перебив ей на середине фразы. – Так ты, выходит, и есть та самая Дарья Воронцова?  Занятно, занятно. Тот я смотрю, мне твоё лицо как будто знакомо.
Вид у неё был такой, словно она налетела на невидимую стену. Глаза её округлились, брови полезли на лоб.
- А я ещё думаю, - задумчиво продолжал Тверской, - где же это я тебя видел. Ну, то есть в этом нынешнем твоём обличье. Так, так, теперь понятно. Воронцова, значит? – усмехнулся он. - М-да, чего только не бывает. Кстати, это не про тебя я слышал… ну, что ты будто бы заболела раком и даже была почти на самом краю смерти? И что ты потом каким-то чудесным образом выздоровела, и тогда-то на тебя вдруг сошло озарение? Вот, значит, как. И ты  бросилась писать… И до сих пор всё пишешь и пишешь… 
- Нет, - как-то сразу поскучнев, отозвалась она, - это писали про Скобцеву. Кстати, он тоже много пишет, и тоже примерно в том же жанре. Правда, она начала на пару лет раньше. – Она ещё что-то хотела сказать, но, видимо, передумала. Вместо этого она эффектно вскинула руку, как бы освобождая её от мехового рукава, и глянула на свои миниатюрные часики. – Ну, вот, - натянуто улыбнулась она, -  мне уже пора. Как быстро пролетело время, а мне ещё маму встречать.
- Маму? – удивился Тверской.
- Да, маму, - усмехнулась она. - Она прилетает из Омска. Я ведь ей купила в Москве квартиру. После того, как она развелась со своим последним. Тот ещё был проходимец. Так что живём с ней почти по соседству. Она летала в Омск представлять мою последнюю книгу… Что, что вы так смотрите? – слегка нахмурилась она. – Вы будто бы мне не верите.
- Да нет, ну почему, - сдержанно улыбнулся он. - Я просто снова подумал, надо же, чего только в жизни не бывает.
- Вы это, к чему? – ещё больше нахмурилась она.
- Ну вот, хоть взять вашу маму. Ведь, сколько мне помниться, вы были почти врагами. Я даже был уверен, что сразу после школы ты постараешься уехать от неё куда-нибудь подальше. И вдруг оказывается… Кстати, ты стала очень на неё похожа. Даже внешне.
- Вот, как? И что, это плохо? – ледяным тоном поинтересовалась она.
- Я не знаю, плохо это или хорошо, - нехотя отозвался Тверской. – Просто мне так показалось.
- Показалось, значит, - усмехнулась она и снова глянула на свои часики.
- Да, показалось, - подтвердил Тверской. - А в иные моменты, - прибавил он, слегка улыбнувшись, - ты и вовсе кажешься её точной копей. Просто поразительно! Вот никогда бы не подумал…
Они оба встали из-за стола и разговаривали уже, стоя.
- То есть, - с надменной усмешкой произнесла Воронцова, - как я понимаю, я вас, похоже, разочаровала. Вы ведь, сколько помню, были от мамы не в восторге.
- Так же, как и ты, между прочим. Ну, а насчёт того разочаровала ты меня или нет… - Тверской пожал плечами и на секунду задумался. – Знаешь, я так тебе скажу. В конце концов, не мне тебя судить. Да и неблагодарное это дело.  Хотя, конечно, то, чем ты сейчас занимаешься, это… как бы помягче выразиться?.. это, ну, скажем так, уж точно не восхищает. Извини меня, конечно, но я всё-таки думал, что из тебя выйдет что-то более значительное и настоящее. Наверное, и твой отец думал примерно то же самое, - прибавил он вдруг, и тут же пожалел.   
Эти слова вырвались у него случайно. По крайней мере, он вовсе не желал сделать ей больно. По крайней мере, не настолько. Да, он был раздосадован и действительно разочарован. Но причинять ей боль, да ещё и такую, он точно не собирался. Проклятый язык!
Увидев, как она вдруг переменилась, он тут же попытался смягчить и даже приготовился сказать что-нибудь нейтральное. Однако слова его так и застряли в горле. Она вдруг так изменилась, что даже стала на себя не похожа. И было видно даже сквозь косметику, как ужасно она побледнела.
 - Что ж, извините, - с трудом выдавила она из себя, глядя куда-то в пространство. Она нащупала рукой стул и осторожно присела. - Извините, Сергей Петрович, что… - Она не договорила, как вдруг лицо её ещё больше побледнело и напряглось, а глаза так и вовсе, словно остекленели. Зажмурившись, как от острой боли, она закусила нижнюю губу.
- Что! Что с тобой? – метнулся к ней Тверской. Он был в растерянности. – Даша, ты слышишь меня? Может, скорую?..
В ответ она лишь застонала, прижимая руку к груди. Тогда он выхватил из кармана телефон, и начал набирать номер. В это время Даша приоткрыла глаза и, поймав его руку, прижала её к себе.   
- Прошу вас, не надо, - умоляюще пролепетала она, - не надо никуда звонить. – Сказав это, она осторожно выдохнула. 
- Да, но послушай, - взволновался он, – а вдруг это сердце. А с сердцем, знаешь ли, шутки плохи…
Но Даша на это только отмахнулась. Она достала из сумочки какой-то тёмный пузырёк, вытряхнула из него маленькую таблетку и сунула её под язык. Минуты через три ей действительно стало полегче: дыхание выровнялось, да и бледность уже не так бросалась в глаза.
- Я и сама знаю, - отрешённо улыбнулась она, - я и сама знаю, что это сердце. Ничего, - попробовала она улыбнуться снова, - время от времени со мной такое случается. Стенокардия… Врачи говорят, что это у меня на нервной почве. Не беспокойтесь, сейчас пройдёт… Ну вот, - Она открыла глаза и облегчённо вздохнула. - Вот, кажется, и прошло. О, слышите? – тут же засуетилась она, выбираясь из-за стола. - Это же мамин самолёт… Слышите, объявили посадку? В общем, я должна идти…
- Да, куда ты так заторопилась? – попытался удержать её Тверской. - Ещё есть время…
- Нет, Сергей Петрович, - невесело усмехнулась она, отведя его руку, - времени уже почти не осталось.
Бог знает, что она имела в виду, но сказано это было явно с каким-то смыслом.
- Вы её не знаете, - желая, видимо, сгладить эффект, с улыбкой прибавила она, - она такая паникёрша. В общем, я должна бежать…
Словом, расставание получилось довольно скомканным. Впрочем, как несколько позднее подумал Тверской, может, это даже и к лучшему.
После этой встречи он в течении лет, примерно, трёх или четырёх временами о ней что-то слышал. А как-то раз даже видел её по телевизору. Она там участвовала на правах члена жюри в какой-то викторине. Выглядела она довольно эффектно. Правда, почему-то её всё время показывали лишь издалека и только в профиль  - крупных же планов не было. Ну, а в дальнейшем она как-то вдруг отовсюду исчезла. И только пять лет спустя в Интернете промелькнуло сообщение, что будто бы Дарья Воронцова, вместе со своей матерью (о муже писательницы не было сказано ни слова), перебралась на жительство в Соединённые Штаты. Это было последнее, что наш герой о ней слышал.   


Продолжение: http://proza.ru/2026/11/17/1099


Рецензии