В следующий раз точно
Расплачиваясь на кассе, я изо всех сил старалась не смотреть на лицо кассирши и одновременно держала своё.
Бедная женщина не виновата, убеждала я себя. Она не выбирала родиться с таким лицом.
А лицо у неё было и правда презабавное. Абсолютно круглые, выпуклые, бесцветные глаза, казалось, изо всех сил старались разбежаться от переносицы и поселиться на висках. Капиллярные прожилки на щеках образовывали четкие круги румян, пухлые губы бантиком, слегка отливающие синевой, довершали образ, окончательно делая её похожей на огромную рыбу.
Я поджала губы плотнее, чтобы не засмеяться. Набрала пин-код. Терминал, радостно пискнув, отобрал последние кровные.
- Пакет нужен? - запоздало булькнула кассирша.
- Нет, спасибо, - выдавила я, прилагая все силы, дабы свалить достойно и не обидеть человека.
Она моргнула. Я торопливо распихала пакетики со снеками по карманам, сунула бутылку портвейна в необъятный рукав толстовки и пошла к выходу, превозмогая желание обернуться.
В дверях столкнулась с зеленокожим мужиком.
Что?
Я подняла взгляд. Нет. Это свет так упал. Мужик извинился и придержал передо мной дверь.
Оказавшись на улице, я первым делом нашла где присесть. Несмотря на то, что я жила в этом захудалом районе без малого три года, мне всё ещё попадались незнакомые переулки, дворы или подворотни, откуда с трудом находилась дорога до дома. Меня это устраивало. Дом был не тем местом, куда хотелось бежать во весь опор.
Я бухнулась на лавку, достала с кармана пачку сигарет. Подождала, пока женщина с коляской пройдёт мимо. Похвалила себя - молодец я всё-таки. Не до дна опустилась, раз способна уважать других.
Боковым зрением уловила движение - из коляски потянулось щупальце с присосками. Я посмотрела прямо. Да нет же, показалось. Нужно завязывать с выпивкой.
Бутылка в рукаве вкусно булькнула. Рот наполнился слюной.
В следующий раз, пообещала я себе. В следующий раз я куплю молоко. Или сок. Или ту бесполезную несладкую шипучую воду, или сладкую. Если будет следующий раз.
Я затянулась и задумалась, почему может не быть следующего раза. Потому что практически безработная? Подработки не в счёт. Потому что долг за квартиру перевалил за сто тысяч, а я способна оплачивать только электричество? И то через раз. Или потому что вместо нормальной еды у меня на ужин дешёвое пойло и сухарики? Люди и хуже живут.
Так откуда это чувство, что каждый день - последний?
Мимо прошла группа людей - человек восемь, может десять. Я вздрогнула. И как не услышала приближения такой оравы?
Шли они ровно, будто не касаясь земли - шаг не сбивался даже на многочисленных выбоинах. И никто из них не издавал ни звука. Зато все как один смотрели куда-то выше моей головы. Я обернулась, но увидела только белёсое небо над крышами серых панелек.
Я проводила процессию взглядом. Мужчина в сером спортивном костюме, идущий позади остальных, замедлил шаг, приложил к уху пустую ладонь и сказал:
- Алло.
Я подалась вперёд, ловя каждый звук, но компания скрылась за углом, лишив меня удовольствия посмотреть хоть на кого-то, кто безумнее меня.
В кармане зазвонил телефон. Я вздрогнула снова - мобильную связь в этом месяце я тоже не оплатила, но, видимо, оператор сжалился и оставил входящие. Номер был незнакомый, но я была не в том положении, чтобы не брать трубку. Это мог быть очередной заказ, или кредитор, или куратор с биржи труда. Короче, я приняла вызов.
- Здорово, коза. Ты как там, ещё жива? - прохрипел Женька.
На секунду я опешила. Попыталась вспомнить, почему меньше всего ожидала услышать именно его. Потому что он живёт ещё хуже? А может, уже нет. Потому что в другом городе? Вообще чушь. А может, потому что...
- Ну ты чего, язык проглотила? - вернул меня в реальность донельзя прокуренный голос лучшего друга.
Я отлепила язык от нёба.
- Женька! - крикнула, ещё не веря.
- Эмм? - флегматично отозвалась трубка.
Ну точно он. В груди что-то лопнуло, и напряжение последних лет рассыпалось без следа.
- Женька! - проорала я ещё громче, вскочила с лавки и запрыгала, хохоча. - Женька, Женька, Женька!
Глава 2. Женька.
Я нажала отбой, засекла время и опрометью бросилась в ту сторону, где, по моему скромному мнению, должен был находиться мой дом.
- Проездом он, блин, - процедила я сквозь зубы, обнаружив в узком переулке очередной тупик. У стены сидел облезлый кот с двумя хвостами. Я пригляделась.
Да нет, это тень просто. Я повернулась и пошла назад.
- Жениться он едет. Женька - и жениться! Это ж надо...
Я даже притормозила на углу, переваривая эту новость.
Женька всю жизнь был абсолютным нищебродом и маргинальным хамом с замашками аристократа и наклонностями диктатора. Невероятно, но этот безумный коктейль притягивал к нему людей так же мощно, как и отталкивал.
Я покружила по безлюдному двору, ища хоть какое-то направление. Моё внимание привлекли бешено раскачивающиеся пустые детские качели. Может, ветер? Нет ветра. Неважно, вот же он, выход. В проёме между домами я увидела ярко-жёлтый баннер. Реклама фермерского магазина. Она одна на весь район, и прицеплена на фасад моего дома. Я выдохнула, обошла сдуревшие качели по широкой дуге, миновала проулок и влетела наконец в свой подъезд.
В нос ударил запах мочи пополам с дустом, под ногой противно чавкнуло. Я выматерилась во весь голос, эхо подхватило. В пролёте между этажами прямо на полу сидела старуха, бормоча что-то неразборчивое. Я с удивлением отметила, что на ней моя одежда. Такая же, как моя, поправила я сама себя. Бывает.
Ключ нашла с третьей попытки, дверь открыла с четвёртой. Ввалилась в квартиру, на ходу стягивая толстовку. Извлекла из рукава портвейн. На секунду задумалась - не накатить ли?
Настенные часы с треснувшим стеклом показывали два. Женька сказал, автобус у него в шесть.
Я чертыхнулась, поставила бутылку к стене рядом с десятком таких же, но пустых, и направилась в ванную, двумя пальцами держа перед собой запачканные ботинки.
Вот всегда он так. Всегда врывается без спроса, создаёт вокруг себя суету, а потом исчезает. Сколько можно на это попадаться? Мне что, шестнадцать лет? Может, ну его, Женьку этого?
Телефон зазвонил, когда я копалась в шкафу в поисках чего-то приличного.
- Ты готова, коза? Я подхожу.
- Готова, - соврала я, прижимая трубку плечом и вытряхивая на пол содержимое полок.
- Я у подъезда подожду, - усмехнулся он, словно прочитав мои мысли, и отключился.
Конечно, подожди, сюда тебе точно не надо. Новый спортивный костюм оказался в нижнем ящике комода. Я вскрыла упаковку, оторвала бирки, с удовольствием вдохнула заводской запах. Надела те кроссовки, у которых не отваливалась подошва, стянула волосы в тугой узел на макушке. Глянула в пыльное зеркало, покосилась на тюбик помады.
Нет, это перебор.
Вышла из квартиры, прихватив с вешалки тряпочный рюкзак, последние годы служивший мне дамской сумочкой, и, на этот раз осторожно обходя многочисленные лужи и кучки, спустилась на первый этаж.
Ну ничего, зло подумала я, толкнув подъездную дверь ногой. В следующий раз я буду готова. В следующий раз буду готова точно.
Глава 3. Червоточины.
Обнять Женьку - Особый вид удовольствия. Это тело создано для пыток, а не для любви, подумала я, как только руки нащупали хребет, обтянутый кожей там, где должна быть талия, а он сам сомкнулся вокруг, как большой костяной капкан. Женька был выше на голову и моё лицо прижалось к его рёбрам, как к стиральной доске, пока он твёрдыми длиннющими пальцами бесцеремонно разлохмачивал так старательно собранные минуту назад волосы.
Вырываться было бесполезно, поэтому я позволила уничтожить свой причесон и терпеливо дождалась, когда этот набор конечностей отодвинется сам.
Он не изменился ни на грамм.
Чёрная кожаная куртка, застёгнутая до горла, несмотря на приличный плюс на термометре. Чёрные же джинсы, растянутые на коленях. Тяжёлые берцы на тонких ногах как пудовые гири. Спина прямая, а колени согнуты - как же меня смешил этот момент. Светлые кудри до плеч, невесомые, как пух, бледная кожа, побитая оспинами, и голубые глаза без малейшего намёка на совесть.
Воздух слева от него дрожал. Я моргнула несколько раз, но рябь только усилилась.
- Чего косишь? - спросил Женька, выбивая сигарету из пачки.
- Ничего, - соврала я, глядя, как рябь разрастается и обретает очертания.
- Тогда пошли, - кивнул он и с присущей ему галантностью двинул вниз по улице, не дожидаясь, догоню ли я.
Я закатила глаза и бросилась следом. Наши прогулки всегда так и выглядели - на один его шаг мне приходилось делать три да сверх того добавлять прыжок в длину. Вот и сейчас я едва поспевала, а он и не думал тормозить.
Взяв нужный темп, я пристроилась справа, взглянула на друга ещё раз и увидела то, чего быть не могло. У Женьки - этого самодовольного мерзавца, пафосно и без единого основания мнящего себя истинным арийцем и не раз заявлявшего, что евгеника - это наука исключительно о его персоне, - в ухе болталась серьга. И не просто серьга, а огромный круглый диск на подвеске.
Я сбилась с шага и едва не упала, споткнувшись о бордюр.
- Женька, что это за фигня? - спросила я, снова догоняя его и тыча пальцем в керамический ужас, оттягивающий ему мочку.
Он пожал плечами, глядя перед собой, и ускорил шаг.
- Нет, погоди! - возмутилась я, бросаясь следом. - Ты чего это нацепил?
Он остановился, и я с разбегу влетела в его спину, нисколько не пошатнув.
Женька склонился и с невиданным терпением объяснил:
- Положено так у нас. Делать нечего - приходится носить.
Серьга качнулась в такт, когда он выпрямился, и я узрела то, что она прикрывала. На шее, под ухом, извилистые шрамы. Свежие и не очень. Они были похожи на что-то, но я не успела вспомнить, потому что рябь слева от Женьки дрогнула, потревожив воздух, потеряла прозрачность и превратилась в Викторыча.
Я прикрыла рот рукой. Выкторыч умер от рака чего-то там лет десять назад. Но ни это знание, ни вцепившийся в глотку ужас не помешали мне порадоваться его появлению.
- Ба! - вырвалось у меня сквозь пальцы со смешком.
И я полезла обниматься.
Викторыч что-то проскрипел мне в ухо. Я отстранилась, удерживая его за плечи и, краем глаза уловив неодобрительный Женькин взгляд, переспросила:
- Что?
Он снова что-то скрипнул, но звук никак не хотел оформляться в слово.
Я захохотала, хлопнув его по спине.
- Ладно ты, не напрягайся. Скажешь в следующий раз. В следующий раз скажешь точно.
Я кивнула на Женьку и продолжила уже спокойнее.
- Пошли, проводим человека. Автобус у него в шесть.
Глава 4. Невеста.
До вокзала оставались считаные метры, когда Викторыч вдруг забеспокоился. Он забежал вперёд, заскрипел, замычал и ткнул пальцем над моей головой. Женька схватил меня за локоть в попытке удержать, но я уже обернулась.
За домами на той стороне дороги возвышался холм с крутыми склонами. Покрытый мхом и хвойными деревьями, он вздымался над крышами, и по склону его вверх и в стороны расходились щербатые бетонные лестницы. Каждая из них вела к площадке с деревянными истуканами - по одному на ответвление причудливо запутанного лабиринта. Замшелые, тёмные от древности, они взирали на город с молчаливым величием. Тени от деревьев ложились так плотно, что казалось - там, наверху, всегда царила ночь.
- Ох ты ж, выдохнула я, подобрав отвисшую челюсть. - Женька, смотри. Смотри, какая красота.
Женька всё ещё держал меня за локоть и теперь потянул.
- Пошли. Опоздаем.
Я воззрилась умоляюще.
- Ну есть же ещё время, ну мы же уже дошли, ну Жень, мы быстро.
Выпроставшись из его клешни я прыгала вокруг.
Женька перевёл взгляд с холма на вокзал, с вокзала на меня, потом на Викторыча - и снова на вокзал. Вздохнул.
- Ладно, протянул он неуверенно. - Так, наверное, даже проще. Пошли.
Я восторженно взвизгнула и рванула через дорогу. Дома высились сплошной стеной, и я замешкалась. Забегала туда-сюда, задирая голову, но холм из виду потеряла.
- Да как же...
- Сюда, коза, - двойным эхом донеслось из подворотни. Я нырнула на звук.
Прямо посреди обычного двора стояла белая башня - какая-то нелепая помесь маяка с часовней. Круглая, побеленная, с узкими окнами-бойницами, увенчанная золотым куполом без креста. Будто архитектор не мог определиться, кого ему спасать - моряков или заблудшие души. Башня примыкала к холму.
Женька уже стоял там, привалившись плечом к косяку распахнутой двери. я миновала двор и замерла на пороге.
- Наверх, - скомандовал Женька. - И никуда не сворачивай.
Да куда тут можно свернуть, подумала я и шагнула в тёмный провал.
Пыльный бетон отозвался под ногами тихим гулом. Рукой я повела по стене.
Женька умер, вспомнила я на первой ступеньке.
Счёт за ритуальные услуги пришлось оплачивать в рассрочку. Это был мой первый в жизни долг, и пока я его гасила, он оброс новыми.
Противный тонкий звон в голове заглушил звуки шагов и дыхания.
Поднявшись еще немного я краем глаза поймала светлое пятно. Одновременно ладонь, скользящая по бетону, провалилась в пустоту. Короткое узкое углубление в стене оканчивалось полукруглой дощатой дверью с массивной медной ручкой.
Я оглянулась. Женькино лицо маячило в темноте на десяток ступеней ниже, Викторыча видно не было.
Я шагнула в проём.
Длинные пальцы вцепились в лодыжку и потянули назад. Я плашмя рухнула на пол, ударившись всем корпусом и лязгнув зубами. Воздух вышибло из лёгких.
Женька выволок меня обратно на лестницу, перевернул на спину и навис сверху.
- Далеко собралась, невеста?
Я рыкнула, попыталась вывернуться, но он перехватил за руки и придавил ноги. Рёбра ступеней больно впились в лопатки и бёдра. Я взвыла выгнувшись всем телом.
- Какая я тебе невеста?
- Самая настоящая. Ты обещала. Забыла?
Я замерла. Эхо трижды повторило его вопрос.
Глава 5. Обещание.
Женька звал меня замуж каждый раз, когда мы напивались, а напивались мы часто.
Иногда звал в шутку, иногда с притворной слезой, иногда с какой-то отчаянной злобой.
- Я ничего не обещала! - орала я ему в лицо, извиваясь всем телом и пытаясь пнуть. - Я отказывала! Я отказывала тысячу раз!
- А тысячу первый? - спросил он спокойно, сдавив мне запястья ещё крепче.
- Я сказала... я сказала - в следующий раз. А потом...
- А потом я умер, - перебил Женька деловито. - Так вот. Считай, что "следующий раз" наступил.
Он перемахнул через меня и поволок вверх по ступеням.
Я согнула ноги и зацепилась пятками за подъём. Выгнулась мостом, превозмогая боль от ушибов. Это сработало - Женька рванул, и его руки соскользнули. Я позволила себе прокатиться вниз, набивая новые синяки. Забралась в нишу и вцепилась в ручку двери.
Женька настиг и схватил меня за обе ноги. Я резко согнула колени и подтянулась, снова освободившись - кроссовки остались у него в руках, а я толкнула дверь. Она тяжело поддалась, издав ржавый скрежет. Женька отшвырнул кроссовки, зарычал и рванул за рюкзак. Мои пальцы соскочили. Дверь с грохотом захлопнулась, а я заскользила по бетону. мы снова вывалились на лестницу, я упала на него.
Внезапно разобрал смех. Я откинула голову на костлявое плечо и заржала в голос. Этот почти непристойный звук заметался в бетонной трубе, вернулся и ударил по ушам, спровоцировав новый приступ хохота.
Я выпросталась из лямок рюкзака, увернулась от его рук. Снова навалилась на дверь.
Если в следующей попытке удержать он стянет с меня штаны, уйду в трусах, просвистела мысль и я захихикала.
- Зачем ты так держишься за это? - устало спросил Женька из темноты. Я замерла у приоткрытой двери, тяжело дыша.
- Что там у тебя такого ценного? - добавил он и, отправив рюкзак вслед за кроссовками, поднялся.
Я не нашлась с ответом. Действительно, куда это я?
- Я всё вижу, коза, - продолжал Женька уже почти шёпотом. - Ты устала. Смертельно устала. Тебе там надоело до тошноты.
Он протянул руку.
- Пошли. Тут интереснее, коза. И проще. Ты же сама не раз об этом думала.
Викторыч беззвучно появился за спиной Женьки и отрицательно затряс головой.
Глаза зажгло, лицо свело судорогой. Я зажмурилась и из-под век потекли слёзы. Женька шагнул ещё, но не прикоснулся - только ближе поднёс ладонь.
Я осела на пол, привалившись к двери. Она отошла ещё немного, впустив сквозняк и звуки города.
- Женька, - просипела я и замялась, покосившись на викторыча. - Я... я пойду с тобой. Вот только...
- Вот только - что? - оживился Женька.
- В следующий раз, - я нагло улыбнулась.
Маска участия слетела с его лица в тот же миг, уступив место гримасе ярости. Он кинулся ко мне, но Викторыч вцепился в него и потянул на себя, а я, оттолкнувшись ногами от пола, выкатилась за дверь.
Она захлопнулась секунду спустя.
Этого времени мне хватило, чтобы хорошенько разглядеть, как два моих лучших друга, окончательно потеряв человеческий облик, раздирают друг друга на части.
Эпилог.
Соседка открыла дверь почти сразу.
Оглядела меня с головы до ног. Я улыбнулась. Она брезгливо сморщилась.
- Чего тебе?
- Здрасте. Можно позвонить?
- Что случилось?
- Я ключи потеряла. И телефон. И паспорт. Слесарь без полиции замок ломать не хочет.
Она посторонилась, я зашла.
- Ты чего это босиком?
- Ну, - я улыбнулась ещё шире и пожала плечами.
- Завязывала бы ты бухать, деточка. Только посмотри на себя. Позорище, прости господи.
- Да я трезвая.
- Надолго ли? - съязвила она, протягивая телефон.
- Не знаю, - честно призналась я, набирая номер.
- Участковый Ковалёв, слушаю.
- Здравствуйте, Олег Палыч, узнали?
- А, дом тридцать, квартира тридцать? - обрадовался участковый. - Жива ещё?
- Да, только ключи потеряла.
- И что требуется?
- Поучаствовать во взломе. Без вас не начинаем.
Он заржал. Я ждала.
- Слушай, Ельцова, - сказал он, отсмеявшись. - Мне нравится, как ты создаёшь проблемы. Может, мне на тебе жениться?
- Так что слесарю сказать? Он ждёт.
- Скажи, чтоб ещё подождал. Я скоро буду, коза. Ты ведь никуда не уйдёшь?
Я вздрогнула.
В трубке зашипело, заскрежетало, щёлкнуло - и раздались короткие гудки.
От автора.
Эта короткая повесть - Гимн тем, кто устал. Не сдавайтесь, слышите? Не смейте сдаваться.
Встаньте. Идите. Пытайтесь.
Мы ещё поживём эту жизнь.
А они... они пусть подождут. Им на это дана целая вечность.
Свидетельство о публикации №226111700236
Сергей Евдокимов 4 17.11.2026 06:34 Заявить о нарушении