Орден Золотого Гуся

(фельетон)

Аннотация: Сатирический фельетон Джахангира Абдуллаева о ярмарке фальшивых литературных регалий, где тщеславие измеряется в оргвзносах, а бессмертие штампуют из жести. Бывший экономист завода ЖБИ отдает семейную заначку на холодильник за право войти в шорт-лист «главной премии года» и получить награду из рук таинственного графа. История о том, как легко перепутать признание живых классиков с конвейерной раздачей сувенирных значков в доме культуры на окраине.
Теги: сатира, фельетон, юмор, писательство, литературные премии, самиздат, современная проза.

Иннокентий Борисович, бывший начальник планово-экономического отдела завода железобетонных изделий, стоял перед трюмо и репетировал гордую, чуть усталую улыбку гения, утомленного бременем славы. На лацкане его выходного пиджака поблескивала тяжелая восьмиконечная звезда на муаровой ленте — «Орден Золотого Гуся Первой Степени за вклад в укрепление духовных скреп словесности».
Если приглядеться, звезда подозрительно напоминала крышку от лимонада, покрытую автомобильной краской, а с обратной стороны на ней мелкими буквами значилось Made in China. Но Иннокентий Борисович не приглядывался. Он только что вернулся из Москвы с торжественной церемонии вручения премии «Национальное Достояние Парнаса — 2025».
Всё началось месяц назад с письма на бланке с двуглавым орлом (правда, у орла почему-то была одна голова и та в пенсне). Оргкомитет сообщал, что беспристрастное жюри из академиков изящной словесности единогласно включило эпическую поэму Иннокентия Борисовича «Трактор в степи поет о любви» в шорт-лист главной премии года!
«Ваш слог сочетает мощь Маяковского и нежность Есенина, — писал председатель жюри, некто граф Ростислав де ля Круа (в миру — индивидуальный предприниматель Сидоров). — Ждем вас в столице на гала-вечере. Поскольку премия независимая, для покрытия расходов на чеканку именной медали, печать вашего шедевра в подарочном альманахе для Кремля и фуршет просим перечислить организационный взнос в размере шестидесяти пяти тысяч рублей».
Иннокентий Борисович не раздумывал ни секунды. Забрал у жены деньги, отложенные на новый холодильник, купил билет в плацкарт и помчался навстречу бессмертию.
В закрытом чате «Лауреаты Парнаса» уже гудел улей.
— Друзья, я оплатила пакет «Императорский лавр»! Мне вручат не только орден, но и диплом в багете с позолотой! — рапортовала бывшая заведующая овощной базой Клавдия Петровна, автор сборника акростихов про кабачки и репу.
— А я взял место в первом ряду на банкете за пятнадцать тысяч! — хвастался полковник в отставке Спиридон, написавший мемуары «Как я трижды победил НАТО в шахматы». — Буду сидеть рядом с живыми классиками!
На деле «гала-вечер» проходил в арендованном актовом зале при доме культуры завода «Красный обувщик» на окраине Бирюлево. Вместо живых классиков в президиуме сидел сам граф де ля Круа в потертом смокинге и две скучающие студентки с подносами.
Никакого жюри не было. Зал на триста человек был битком набит такими же «номинантами» с горящими глазами и пачками купленных за свой счет альманахов. Весь вечер граф монотонно зачитывал фамилии по списку — строго в том порядке, в каком поступали платежи на карту. На каждого лауреата уходило сорок секунд: «Поздравляем! Вручаем! Следующий!».
На фуршете дали по полстакана теплого «Советского шампанского» и бутерброду с плавленым сырком, после чего охрана вежливо попросила великих писателей освободить помещение, так как в восемь вечера начиналась дискотека для тех, кому за сорок.
Но Иннокентий Борисович всё равно чувствовал себя на вершине Олимпа.
Вернувшись домой, он первым делом вызвал в гости зятя — Артёма, циничного редактора крупного книжного портала, который вечно посмеивался над поэтическими опытами тестя.
Иннокентий Борисович торжественно водрузил на стол диплом в багете, выпятил грудь с «Золотым Гусем» и скрестил руки.
— Ну что, скептик? — произнес он голосом Левитана. — Признали! Высший совет! Академики! А ты говорил — в стол пишешь!
Артём молча надел очки, взял со стола тяжелый подарочный альманах «Номинанты Парнаса», открыл оглавление и присвистнул. В книге было восемьсот страниц и ровно четыреста авторов. Напротив каждой фамилии стоял скромный значок звездочки.
— Тесть, а ты знаешь, что это за контора? — Артём достал телефон, вбил название премии в поиск и повернул экран к Иннокентию Борисовичу. — Смотри: ИП Сидоров Р. В., основной вид деятельности — «торговля сувенирной продукцией и организация праздников». Твоя «академия словесности» зарегистрирована три месяца назад в гаражном кооперативе.
— Вранье! — побагровел Иннокентий Борисович. — Там были серьезные люди! Полковник! Заведующая! Нам сам граф де ля Круа руки жал!
— Этот «граф» на прошлой неделе проводил конкурс «Лучший грумер Подмосковья» с точно такими же медалями, только вместо гуся там был пудель, — спокойно ответил Артём. — Пойми ты простую вещь, Борисович. Настоящие литературные премии — «Большая книга», «Ясная Поляна», «Нацбест» — сами платят лауреатам миллионы рублей. Туда нельзя попасть за оргвзнос. А там, где с тебя берут деньги за медаль, диплом и банкет в ДК обувщиков — это не награда. Это магазин сувениров для тщеславных граждан. Ты просто купил себе значок за шестьдесят пять тысяч. По цене двух холодильников.
Иннокентий Борисович побледнел. Он машинально потрогал звезду на пиджаке. Краска на одном луче уже успела облупиться, обнажив дешевую жесть.
— Но ведь диплом... — прошептал он. — С печатью...
— В любом настоящем издательстве, если ты принесешь рукопись и похвастаешься этим дипломом, редактор даже читать не станет — сразу отправит в корзину, — отрезал Артём. — Потому что для профессионалов такие «ордена» — это черная метка. Знак того, что автор не умеет писать, но готов платить за лесть.
Артём ушел. В прихожей хлопнула дверь.
Иннокентий Борисович долго стоял перед трюмо. Потом зашел в свой телефон, открыл чат «Лауреаты Парнаса», где Клавдия Петровна уже вовсю агитировала скинуться по сто тысяч на «выдвижение всех лауреатов в Союз Писателей Галактики», написал туда одно короткое, но очень емкое слово, которое обычно употребляют на заводе железобетонных изделий при падении плиты на ногу, и удалил группу.
Затем он аккуратно отцепил «Орден Золотого Гуся» от пиджака, подошел к мусорному ведру, прицелился — и с чувством глубокого, почти поэтического удовлетворения отправил жестяную звезду в полет.


Рецензии