Глава девятая
Уже через два дня после приезда дом ожил. Элен с тихой, неутомимой энергией навела порядок в просторных комнатах, развесила чистые льняные занавески, а на грубом дубовом столе в столовой появился кувшин с первыми весенними первоцветами. Старый Антуан Лоран устроил себе временный верстак в светлой кладовой у окна и с утра до вечера строгал выдержанную ель, прислушиваясь к мерному, басовитому рокоту прибоя. Фриц Штайнер подружился с местными рыбаками, каждое утро уходил с ними на баркасах за треской и возвращался пропахший солью, смолой и веселыми нормандскими прибаутками.
А для Лоренца эти недели стали временем глубокого, почти священного откровения.
Здесь, на краю земли, где белые отвесные скалы обрывались в серо-зеленую громаду Атлантического океана, музыка зазвучала для него по-новому. В Регенсбурге его звук был скован каменными сводами собора, в Гамбурге — сжат сырым туманом узких переулков, в Париже — заглушен суетой салонов. А здесь, перед лицом бесконечной воды и бескрайнего неба, скрипка обрела новое, свободное дыхание.
В конце марта, когда над Европой еще гремели последние сражения и союзные армии входили в Париж, Анри де Курсель повез Лоренца, Элен и отца Маттиаса вглубь нормандской долины, к излучине Сены, где высились руины древнего бенедиктинского аббатства Жюмьеж.
День выдался ясным и прохладным. Сквозь проломы в высоких готических арках, лишенных кровли еще в годы революции, сияло бледно-голубое весеннее небо. По серым камням вился молодой плющ, а в пустых оконных проемах, где когда-то переливались в лучах солнца цветные витражи, свободно гулял свежий речной ветер, принося запах цветущих яблонь.
Отец Маттиас медленно шел по заросшему травой главному нефу, запрокинув голову к пустым, открытым небу сводам. Его суровое лицо, на котором годы сомнений оставили глубокие морщины, вдруг разгладилось.
— Посмотри, Лоренц, — негромко произнес священник, останавливаясь у разрушенного каменного алтаря, сквозь плиты которого пробивалась ярко-зеленая весенняя трава. — Люди сорвали отсюда золото, разбили статуи, сожгли крышу… Они думали, что убили храм. А на самом деле они просто открыли его небу. Может быть, Бог никогда и не любил тесных каменных стен, которыми мы пытались Его огородить?
Анри де Курсель, стоявший чуть поодаль и опиравшийся на трость, тихо усмехнулся:
— Вы начинаете рассуждать как еретик, отец Маттиас. Мои прежние начальники в Париже немедленно записали бы вас в вольнодумцы.
— Я уже слишком стар, чтобы бояться ярлыков, шевалье, — спокойно ответил священник. — Всю жизнь я искал Бога в книгах и строгих правилах. А нашел Его только тогда, когда увидел, как вчерашний враг рискует головой ради спасения чужого юноши, а простая девушка лечит раны без громких молитв.
Пока старшие неспешно беседовали в тени старых башен, Лоренц и Элен поднялись по узкой каменной тропинке на высокий холм над долиной. Отсюда открывался великолепный вид на серебристую петлю Сены, зеленые нормандские луга и далекую полосу океана на горизонте.
Ветер трепал непослушные каштановые пряди у висков Элен, она придерживала рукой легкую шерстяную шаль и молча смотрела вдаль. Лоренц стоял рядом, чувствуя, как сердце бьется ровно, сильно и радостно — так, как оно не билось со времен далекого безмятежного детства.
— О чем вы думаете, Элен? — тихо спросил он.
Она повернулась к нему. В ее больших глазах отражалось высокое весеннее небо.
— О том, как странно устроена жизнь, Лоренц. Когда я была девочкой и мы с отцом прятались в подвале от якобинцев, мне казалось, что мир состоит только из страха и злобы. А потом пришли вы… со своей скрипкой, со своей тоской и этой удивительной верой в то, что гармония сильнее смерти. И я вдруг поняла, что все прежние беды были нужны только для того, чтобы привести нас на этот холм.
Лоренц осторожно взял ее за руку. Ладонь Элен была теплой, немного шершавой от работы, но удивительно надежной.
— Элен… — голос юноши дрогнул, в нем зазвучала та глубокая, трепетная нежность, которую он так долго хранил в глубине души. — Я прошел пол-Европы, спасаясь от войны, от нищеты, от чужой жестокости. Но только рядом с вами я впервые перестал быть беженцем. Вы стали моим домом, моим светом и моей самой чистой, прекрасной мелодией. Я не знаю, что ждет нас впереди, но я хочу пройти эту дорогу вместе с вами. Вы станете моей женой?
Элен не ответила сразу. На ее щеках выступил легкий, нежный румянец, а в глазах блеснули прозрачные, светлые слезы. Она подняла вторую руку и тихо коснулась его щеки.
— Да, Лоренц, — прошептала она так тихо, что слова едва не унес ветер, но он услышал каждый звук. — В радости и в беде, в тишине и в буре… я всегда буду рядом.
Когда они спустились с холма обратно к руинам аббатства, старый Антуан Лоран взглянул на сияющее лицо дочери, на счастливые, полные спокойной решимости глаза Лоренца — и все понял без слов. Старый мастер молча обнял обоих, а отец Маттиас поднял руку и впервые за много лет осенил их крестным знамением не по холодной привычке сана, а от полноты живого, оттаявшего сердца.
Через две недели в Этрета прискакал почтовый курьер из Руана с невероятной вестью: Наполеон отрекся от престола, война окончена, в Париж вернулись Бурбоны, и над Европой наконец воцарился мир.
Для шестерых изгнанников путь домой был открыт. Анри де Курсель получил от новых властей полную амнистию и даже предложение вернуться на государственную службу, но решительно отказался, предпочтя остаться свободным человеком и другом семьи Хартман.
В июне 1814 года они вернулись в обновленный, бурлящий Париж. В маленькой, залитой утренним солнцем церкви Сент-Этьен-дю-Мон в Латинском квартале, в присутствии лишь самых близких людей — старого мастера Антуана Лорана, верного Фрица, шевалье де Курселя и отца Маттиаса, который сам совершил обряд венчания — Лоренц Хартман и Элен Лоран стали мужем и женой.
Когда молодые вышли на паперть под звон утренних колоколов, Лоренцу показалось, что весь мир, еще недавно лежавший в руинах, воскрес вместе с его душой. Ему было двадцать шесть лет. Позади остались огонь Регенсбурга, туманы Гамбурга и скитания. Впереди лежала большая жизнь, полный расцвет его музыкального дара и счастливые, долгие годы рядом с женщиной, которая стала его судьбой.
Свидетельство о публикации №226111700432