Глава 5. Мудрый учитель Вален
Прямой меч завертелся в воздухе и едва не улетел за борт летающей баржи. Сурэноха успела позвать оружие к себе, прежде чем оно оказалось слишком далеко — и рукоять вновь оказалась у неё в руке. Вот только к этому моменту остриё клинка Наттара уже касалось её шеи. Оставило бы порез, если б не появившийся в последний миг барьер воли. Девушка пыталась сохранять стоическое выражение лица. Именно что «пыталась». От этого её обиженная мина выглядела ещё забавнее. Видимо, когда ты сама ещё подросток, обиднее проигрывать кому-то, кто выглядит моложе тебя и макушкой едва до шеи достаёт.
Именно что «выглядит». В действительности Наттар был на пару лет её старше. И на целую стадию культивации выше. Пусть сейчас он ограничил себя двумя цветами — умения более высоких стадий не пропадают при понижении духовной энергии. Так что проигрыш был предсказуем заранее. Но вот то, как именно Сурэноха проигрывала…
Наттар отступил на пару шагов, вновь принимая боевую стойку и позволяя девушке сделать то же самое. Места на кормовой надстройке летающей баржи было не слишком много. Теоретически для Сурэнохи это скорее выгодно. Специалистка по стремительным, агрессивным атакам мечом имеет преимущество на малой дистанции — по крайней мере, пока та не станет настолько малой, что бой перейдёт в борьбу.
Вот и сейчас всё, казалось, должно было пойти по её сценарию. Пару секунд юноша и девушка стояли друг напротив друга с мечами наперевес. Затем Сурэноха попыталась начать движение. Настолько быстрое, что не каждый практик трёх цветов успел бы среагировать на таком расстоянии. Вот только едва её мускулы напряглись, как Наттар уже шагнул вперёд, нанося собственный удар. На этот раз Вален очень внимательно следил за движениями собственной ученицы. И увидел маленькую, но критическую заминку в тот момент, когда сработало её предвидение. Чуть большую заминку, когда Наттар отбил её меч в сторону, не давая начать атаку.
В следующую секунду Сурэноха едва не вылетела за борт, отступая от меча, что грозил воткнуться ей в грудь.
Наттар снова отступил, искоса глянул на Валена, словно спрашивая: понятно?
— Понятно, — кивнул Вален.
Поглядел на ученицу, выглядевшую так, словно собиралась расплакаться — впервые за всё время, которое он её знал. Признаться, он и сам чувствовал себя скверно. Да, он строил боевой стиль Сурэнохи вокруг использования одного-единственного приёма, стремительного выпада с Громовым Клинком. Ни на что другое не было времени. Но ему казалось, что он всё же заложил в ней прочные основы боевых искусств. Давал разнородные упражнения. А сейчас Наттар обращался с ней, почти как если бы она была заурядным практиком, знающим лишь, что меч следует запускать в противника острым концом.
Наттар словно прочитал мысли Валена:
— Старший, мы ведь и сами не фехтовали после встречи. Давай покажем младшей бой настоящих мастеров.
Валену показалось, что в золотых глазах гуая-аспида пляшет ехидная искорка… Нет, точно показалось. Пора лечиться от патологического недоверия. За столько времени, даже после того, как Наттар ради него пересёк целый континент, он всё ещё не мог избавиться от мысли, что лучший друг не так прост, как кажется.
— Хорошо. Сурэноха, смотри внимательно. Мы будем на трёх цветах, но постарайся заметить хотя бы главное.
Вален встал. Из его пространственного кольца появился заурядный длинный меч. Наттар принял атакующую стойку, высоко подняв свой собственный кривой меч с красной кистью. Хорошее сокровище, но чисто как оружие — тяжеловато. Вален почти не сомневался, что проиграет. Условия были для него слишком невыгодны. Разница в таланте и закалке тела слишком велика. Он уже достаточно понаблюдал за Наттаром, чтобы представить его боевые способности на трёх цветах.
Через несколько секунд он понял, что тут не было никаких «однако». Глядя на клинок Наттара, почти касающийся его лба. Да, он продержался не два-три приёма, как Сурэноха, а три дюжины. Но это был не такой поединок, в котором у него оставался один шанс из десяти, как прежде. Это был такой поединок, который повтори хоть сто тысяч раз — результат не изменится. А если изменится, то в худшую для него сторону. Вален потёр подбородок, облекая инстинктивное понимание в слова:
— Твои базовые движения, обычные приёмы владения мечом… они изменились больше, чем я подумал. Стали ещё точнее, чем сперва показалось. И благодаря этому выигрыш от твоего обнуления мыслей растёт.
— А тоооо, — улыбнулся до ушей Наттар. — Знаешь, простые удары можно отрабатывать и в летающей лодке. И даже стоя на мече.
Потом поглядел на Сурэноху:
— Старший брат обучил тебя хорошо. Но тебе не хватает опыта в бою. Понимаешь, против равных противников, а не когда ты или всех на две головы выше, или знаешь, что учитель может победить в любой момент, но поддаётся. Ты, мммм, ты немного теряешься, когда дела вдруг идут не по-твоему.
Вален покачал головой:
— Похоже, мне ещё самому учиться и учиться. А ты, Сурэноха, слушай внимательно. Думаю, мой брат прав.
Девушка закивала с таким видом, будто её вдруг постигло озарение. Насчёт озарения Вален сомневался. Но хорошо было уже то, что сравнение умений с Наттаром теперь не оставит ей травму…
Тут Вален заметил, что Наттар смотрит на него как-то слишком пристально. Он, конечно, был уже практиком внутреннего единства. Среднего этапа внутреннего единства. Прочитать его мысли по лицу было куда сложнее. Поэтому Вален просто спросил:
— Что-то хочешь сказать?
— Да нет.
Вален вдруг понял, что слишком привык общаться со смертными и слабыми практиками. Дурацкая вспышка подозрений минуту назад была вызвана просто тем, что Наттар для него непрозрачен.
— Ладно. Сурэноха, займись пока медитацией. Тщательно обдумай всё, что сейчас увидела. Завтра мы поговорим о том, что ты сумела усвоить. Ну а мы пойдём в капитанскую каюту. Размялись на свежем воздухе, пора и за дело.
*****
Конечно, Вален при первом же удобном случае рассказал невесте и названному брату о своём открытии, касающемся сути среднего этапа внутреннего единства. О теории, согласно которой меридианы практика — не столько протока, по которой циркулирует энергия извне, сколько второй сосуд для энергии, обретённой при прорыве. О том, какие блестящие результаты дало применение этой теории к практике.
Он, признаться, опасался их реакции на такое откровение. Особенно реакции Люме, которая уже оставила средний этап позади. Вдруг они просто не поверят? Вален заранее продумал эксперименты и демонстрации, показывающие его экстраординарную выносливость при управлении духовной энергией. Как выяснилось — зря он так опасался.
— Значит «духовная усталость», которую мы чувствуем, подобная одышке у смертных — это, по твоему мнению, результат постепенного измождения тканей там, где меридианы смыкаются с остальным организмом? Логично, ничего не скажешь.
А Наттар добавил:
— Узнали бы об этом после прорыва на внешнее единство — было б куда хуже.
Теоретически, практик мог возвращаться к пройденному на предыдущих стадиях культивации. Недостатки, возникшие при прорывах, из-за недостаточного понимания и освоения соответствующих стадий были неустранимы. Но само понимание можно было расширить и отполировать.
Проблема была в том, что каждая следующая стадия в определённом смысле стояла на фундаменте предыдущей. Закалка тела давала физическую стойкость, позволявшую выдержать всё, что будет потом. Формирование чувств позволяло чётко воспринимать духовную энергию вокруг — помимо прочего, это давало куда более наглядное представление о том, как твоё волшебство действует на окружающий мир. Формирование воли давало твёрдость ума, необходимую для сложных манипуляций с духовной энергией. И так далее. В исключительных случаях, изменения на уже законченной стадии могли вызвать непредсказуемые результаты, создать конфликты в понимании, подрывающие всё здание культивации практика. Гораздо чаще вес накопившегося за долгую жизнь опыта, въевшихся в самые кости практика предположений, делал такие изменения просто невозможными. Или сложными до полной непрактичности.
Если же стадия в целом ещё не завершена — всё было относительно просто. Относительно. Вален понятия не имел, сколько времени уйдёт не просто на мелкую коррекцию, а на завершение целого этапа заново, исходя из новых аксиом. Скорее всего — намного больше, чем на прохождение его с нуля. В культивации переделывать вообще сложнее, чем делать. Но, по счастью, Люме воспринимала его теорию быстро. А Наттар вообще ещё не завершил этот этап.
— Я, понимаешь, не торопился, — сказал он. — Посуди сам, разве смог бы я прорваться на четвёртый цвет посреди путешествия? А дальше будет очень важный этап. Начало «оставления тела». Начинать его без наставника, без советчика? Нееееет, лучше не надо.
С этим Вален мог согласиться.
Сам Вален обладал «сердцем воина». Способностью хладнокровно наблюдать, рассуждать и действовать даже в пылу сражения. Но это уже не было значимым преимуществом. Сердце воина было и у Люме, и вообще у большинства практиков, доживших до завершённости внутреннего единства. На более высоких цветах уже не его наличие, а отсутствие, будет исключением.
А вот Наттару повезло куда больше. Он обладал врождённой предрасположенностью к культивации «очищения разума». Умению действовать в бою не замедляя себя сознательной мыслью, не выдавая себя врагу осознанным намерением. Большое преимущество для бойца. Но, как признался сам Наттар, описывая свою схватку с Иншанем:
— Не то что б я ничего не понимал и не помнил. Проооосто… ну, скажу так, тело движется как бы само по себе. Ну, вот как змея кусает, если ей на хвост наступить, так и тут. Вся схватка так идёт. А попробуешь что-то делать, кроме как кусать, сразу разум загрязняется. Если б не это — я б атаку, что летела в твою, старший брат, ученицу, отбил бы. Вместо того, чтобы грудью ловить.
Однако, у этой проблемы было решение. Его описал ученикам ещё Кантос. Арама тоже посвятила ему часть советов по культивации на оставленной Валену табличке. За «очищением разума» следовало «оставление тела». Способность смотреть на самого себя — и на всё поле боя — извне, словно посторонний наблюдатель. Тело по-прежнему движется на вбитых в него рефлексах. Но разум способен спокойно оценивать ситуацию и отдавать телу приказы. Достоинства с обеих сторон — сердце воина и очищение разума одновременно, да ещё с улучшенным восприятием. И никаких недостатков
Естественно, то, что этим методом владели очень немногие, указывало, что его культивация чрезвычайно сложна. Помимо редкой врожденной склонности и необходимости вовремя развить эту склонность на уровне очищения разума, оставление тела требовало очень тонкой работы над собой. Начать которую надо было на завершённости внутреннего единства. А закончить уже на внешнем единстве. Вот потому-то Наттар и не торопился начинать.
Вален не испытывал никакой уверенности в своей способности проконтролировать эту работу. Он сам ещё юнец, а не мудрый, опытный учитель. А вот Наттар отчего-то испытывал уверенность в том, что Вален, гений культивации, чьи теории превосходят понимание великих наставников прошлого, ему поможет.
Для начала, конечно, надо было помочь Наттару, как и Люме, в переделке среднего этапа внутреннего единства. Потому-то значительную часть времени Вален сейчас проводил с ними в капитанской каюте. В роли того самого мудрого учителя, которым себя не считал. Утешался тем, что и невеста, и названный брат довольно быстро начали видеть путь, который он им показывал.
Пройти по этому пути им вряд ли удастся быстро. Но время теперь не слишком поджимало.
Во всяком случае, оно не будет слишком поджимать, если оправдаются предположения Валена. В свободное от обучения других время он читал, читал, читал, жадно поглощая информацию из библиотеки в своих пространственных кольцах. Книги о политике, повести о знаменитых практиках. Он готовился к очень серьёзному разговору, который предстоял по возвращении в Секту Добродетельного Демона.
*******
Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/596385). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению новых глав!
Свидетельство о публикации №226111700433