Фабрика графомании на потоке

  В былые времена, которые сегодня принято вспоминать с легким налетом светлой ностальгии, писательский труд обставлялся сложной, почти священной романтической атрибутикой. Полагалось годами вынашивать замысел, часами тереть виски в прокуренном кабинете, в порыве творческого отчаяния скомкать и выбросить в урну сотню черновиков и, наконец, в муках выдать миру нетленку, над которой потомки будут тихо рыдать и писать на эту тему школьные сочинения.
   Но сейчас даже самые плодовитые классики мирового беллетризма вроде Александра Дюма, державшие целую армию безымянных «литературных негров», кажутся на фоне современной цифры жалкими, кустарными ремесленниками. Дюма-отец за всю свою бурную жизнь умудрился выдать свыше трехсот томов — результат, безусловно, поражающий воображение для XIX века, но вызывающий лишь снисходительную, жалостливую улыбку у любого современного американского пенсионера с подпиской на ChatGPT.
   Встречайте нового абсолютного чемпиона планеты по писательскому ремеслу — семидесятилетнего Билла Джонса из штата Мэриленд.
   В прошлой жизни Билл был вполне солидным человеком: он трудился консультантом по кибербезопасности и атомной энергетике. Однако, выйдя на заслуженный отдых в 2024 году, мистер Джонс столкнулся с классической, чистой как слеза проблемой всех пенсионеров развитого мира. Свободного времени образовался океан, а девать его было совершенно некуда.
   Но вместо того чтобы выращивать гигантские тыквы на заднем дворе, удить форель в местном пруду или выпиливать лобзиком скворечники для внуков, Билл открыл для себя возможности генеративных нейросетей. И в тот же миг превратился в самый продуктивный, беспощадный и высокопроизводительный издательский комбинат за всю историю человеческой цивилизации.
   За неполные пару лет пенсионного досуга Билл Джонс «написал», упаковал и успешно вывалил на торговую платформу Amazon Kindle больше 445 книг.
   Методология и производственная культура мистера Джонса поражают своей заводской, сугубо конвейерной строгостью. В ней чувствуется крепкая хватка человека, всю жизнь проработавшего в атомной отрасли, где инструкции пишутся кровью, а регламент соблюдается до секунды.
   Билл трудится в своей домашней «писательской» лаборатории от восьми до двенадцати часов в сутки, без выходных, праздников и обеденных перерывов. В его творческом процессе нет ни микрограмма места для муз, вдохновения, кризиса чистого листа или мучительных поисков нужного эпитета. Есть лишь четкая, как работа доменной печи или фасовочного цеха, технологическая цепочка.
   Процесс выстроен с максимальной инженерной эффективностью. Мистер Джонс формулирует тему, скармливает языковой модели набор базовых «якорей» и сносок для снижения уровня галлюцинаций, нажимает заветную кнопку «Сгенерировать» и легкими, привычными движениями пальцев пролистывает поток получаемого текста.
   На обложку каждой из четырех с лишним сотен опубликованных книг Билл без тени смущения и сомнения помещает один и тот же сгенерированный нейросетью портрет какого-то безупречного, вымышленного мужчины в строгом деловом костюме. Это его фирменный товарный знак, своеобразное «клеймо качества» текстопрокатного стана.
   Ассортимент этого одноличного цифрового комбината посрамил бы всю Александрийскую библиотеку вместе с книжными палатами нескольких суверенных государств.
   Билл Джонс с легкостью выдает монументальную тринадцатитомную серию по кибербезопасности (причем первая же книга «Ghosts in the Machine» тянет на честные, тяжеловесные 651 страницу текста). Затем он без малейшей паузы перескакивает на исторические монографии про самые знаменитые мосты мира, выдает фундаментальные исследования по истории Второй мировой войны, публикует подробные гиды по джазу, элитному шотландскому виски и японскому саке, а в перерывах между делом балуется глубокомысленными философскими трактатами о природе бытия.
   Когда изумленные журналисты с легким священным трепетом спросили семидесятилетнего мэтра, читает ли он сам то, что подписывает своим именем и продает людям за реальные деньги, Билл с искренней, чарующей пролетарской прямотой ответил: он просматривал текст по диагонали во время генерации — и этого, по его скромному мнению, вполне достаточно.
   В самом деле, зачем тратить время на чтение, когда нужно производить? Время — это деньги, а серверы не должны простаивать.
  
   Парадокс ситуации заключается в том, что Билл Джонс сдерживает свои литературные порывы исключительно из-за административного произвола компании Amazon. IT-гигант, судорожно пытаясь спасти собственные серверные мощности от тотального затопления бесконечным потоком ИИ-рукописей, установил жесткий административный лимит — не более десяти опубликованных книг в день на одного автора (раньше, в эпоху полного хаоса, разрешалось загружать до двадцати произведений в сутки).
   Билл честно уперся в этот искусственный бюрократический потолок. Если бы не костыли торговой площадки, его библиография уже давно перевалила бы за пару тысяч томов, а сам он с легкостью заткнул бы за пояс весь союз писателей любого среднего европейского государства.
   Однако история Билла Джонса — это не просто курьезный анекдот о гиперактивном пенсионере, которому нечем занять долгие осенние вечера. Это лишь верхушка гигантского, айсберга, скрывающего фундаментальную, беспощадную трансформацию всей человеческой культуры и индустрии смыслов.
   Метод Билла давно стал новой технологической нормой для сотен тысяч так называемых «предпринимателей цифрового контента». На Amazon, Apple Books, Kobo и десятках других торговых площадок развернулась тихая, но абсолютно беспощадная война авторов-ботов.
   Алгоритмы продвижения современных маркетплейсов заточены под одну главную метрику — регулярность обновлений. Чтобы оставаться в алгоритмической выдаче, получать показы и привлекать внимание покупателей, ты обязан выдавать контент непрерывно. Если настоящий писатель пишет книгу год или два, алгоритм о нем забывает. Но если ты выкатываешь по десять книг в неделю, система начинает считать тебя гигантским, сверхпопулярным издательством и поднимает твой аккаунт на самые видные места.
   В результате миллионы электронных полок заполнились тем, что в индустрии уже официально и без стеснения называют «ИИ-мусором» (AI slop).
   Это бесконечные, написанные штампованным языком руководства по саморазвитию, фиктивные детские сказки с искаженными пальцами на сгенерированных иллюстрациях, кулинарные книги с опасными для здоровья рецептами и пособия по грибоводству, где сгенерированный ИИ текст с ослепительной уверенностью советует приготовить на ужин смертельно опасную бледную поганку.
  
   Уже построен идеальный, замкнутый и абсолютно стерильный цикл цифрового бессмыслия:
  
   1. Искусственный интеллект генерирует гигабайты текста, не понимая ни единого слова, ни одной эмоции и ни одного факта из того, что он только что написал.
   2. Человек-промптер вроде Билла Джонса, не читая и не перепроверяя, упаковывает эти гигабайты в электронные файлы, приклеивает сгенерированную обложку и заливает их на маркетплейс.
   3. Алгоритм поисковой выдачи, управляемый другим искусственным интеллектом, продвигает эти книги вверх, потому что они идеально соответствуют правилам сео-оптимизации и регулярно обновляются.
   4. Ничего не подозревающий покупатель, привлеченный яркой картинкой и солидным заголовком, покупает эту «книгу» за три-пять долларов.
   5. Третий ИИ-бот, нанятый для накрутки рейтинга, пишет на эту книгу хвалебный отзыв в пять звезд, отмечая «невероятную глубину мысли и академическую точность автора».
  
   В этой филигранно выстроенной цепочке человек как думающее, сопереживающее и читающее существо стал совершенно лишним, мешающим элементом. Он нужен лишь на самом начальном и самом конечном этапе: чтобы вовремя привязать номер банковской карты, оплатить подписку на облачный сервис и отдать свои деньги за фасованный синтаксический шум.
   Самая глубокая, горькая и ядовитая сатира происходящего заключается в том, к какому именно «светлому будущему» мы пришли в результате этой так называемой «интеллектуальной революции».
   Нам на протяжении целых десятилетий с трибун международных IT-конференций рассказывали красивую сказку. Нам говорили, что автоматизация, робототехника и искусственный интеллект наконец-то освободят человека от рутинного, тяжелого, изнурительного физического труда.
   Футурологи и венчурные капиталисты с горящими глазами утверждали: роботы будут вкалывать на опасных шахтах, убирать улицы, мыть посуду в ресторанах и стоять у станочных конвейеров. А человек — высшее творение природы — наконец-то сможет сбросить с себя кандалы бытовухи и полностью посвятить себя чистому, высокому творчеству: живописи, философии, поэзии и написанию великих романов.
   В реальности XXI века все вышло с точностью до наоборот. Это выглядит как грандиозный розыгрыш вселенского масштаба.
   Человек по-прежнему в поте лица работает на складе Amazon, вкалывает на стройке, убирает мусор и водит тяжелые грузовики. А вот «чистое творчество» — написание книг, рисование картин, сочинение музыки и создание иллюстраций — мгновенно отжали, автоматизировали и поставили на промышленный конвейер алгоритмы.
  
   Билл Джонс не пишет книги. Он не писатель, не мыслитель и не просветитель. Он работает оператором текстопрокатного стана. Он превратил литературу в производство одноразовой пластиковой посуды.
   Вы покупаете такую «книгу», пролистываете три страницы, с ужасом осознаете, что вам продали аккуратно нарезанную, бессмысленную нейросетевую жвачку, и с брезгливостью выбрасываете ее в мусорную корзину. А конвейер Билла в этот самый момент с тихим шипением отливает уже следующий тринадцатитомник про кибербезопасность или историю японского саке.
   При этом сам Билл прекрасно себя чувствует и ничуть не стыдится своего бизнеса. За один только праздничный сезон он заработал около шести тысяч долларов чистой прибыли на продаже восьмисот экземпляров своих нейросетевых опусов.
   И ведь люди покупают! Кто-то — по ошибке, кто-то — случайно кликнув на баннер, кто-то — ради шутки, а кто-то действительно на полном серьезе пытался прочитать гид по элитному алкоголю, даже не подозревая, что его составил математический алгоритм, который никогда в своей виртуальной жизни не сделал ни одного реального глотка воды, не говоря уже о пятнадцатилетнем виски.
   Билл Джонс — это не разрушитель мировой литературы и не злой гений. Он просто естественный, идеальный симптом новой цифровой эпохи. Ему много лет обещали, что технологии могут легко заменить человеческий разум и создать «экономику изобилия», и он просто принял это коммерческое предложение буквально.
   И пока настоящие, живые писатели годами сидят над своими рукописями, вычеркивая слова, впадая в депрессию и шлифуя каждую фразу в поисках истины, мистер Джонс спокойно пьет утренний кофе, нажимает комбинацию клавиш Ctrl+C / Ctrl+V и с легким чувством выполненного долга отправляет на Amazon свой 446-й фундаментальный труд.
   Потому что конвейер не должен простаивать ни минуты. А читатель… ну, что читатель? Он легко это схавает. Ему к этой новой цифровой реальности не привыкать.


Рецензии
Почему в вашем анализе нет упоминания того, что ИИ пишет много лучше чем большинство современных литераторов? Жалеете свой цех? Или производить литературный хлам - это привилегия людей? Крупное машинное производство выкинуло на экономическую обочину миллионы кустарей, а ИИ выкинет на обочину миллионы людей из мелкоинтеллигенции и это хорошо для человека в целом!

Константин Баранов   17.11.2026 08:36   •   Заявить о нарушении