Неваляшки
Александр Аит. Взгляд из Верхней Галилеи
В детстве неваляшку интересно было именно уронить. Положишь её набок, уберёшь руку, а она снова сидит и смотрит на тебя теми же весёлыми глазами. Можно повторить хоть десять раз. Ей ничего не делается.
Я хотел написать о стойкости российских солдат и назвал статью «Неваляшки». А потом подумал: ведь самое главное в этом сравнении как раз не сходится. Игрушке ничего не стоит подняться. Человеку иногда стоит всё. Да и поднимается он не всегда сам. Бывает, что один человек встаёт только потому, что другой до него добрался и не ушёл.
Я выбрал три истории. Две произошли с российскими военными медиками в зоне боевых действий на Украине, третья связана с гибелью сотрудника Росгвардии при спасении мирных жителей в Курске. О некоторых обстоятельствах мы знаем из сообщений российских ведомств, о других рассказывали сами участницы. Я не был рядом с этими людьми. И не хочу для красоты дописывать, кто о чём подумал в ту секунду. Мне важно то, что они сделали.
Екатерина Иванова. Когда раненым становится тот, кто тебя спасает
В первые дни боевых действий в феврале 2022 года прапорщик Екатерина Иванова, военный фельдшер, вывозила раненых. Санитарная машина попала под обстрел. Иванова закрыла собой раненого военнослужащего и сама получила осколочные ранения. В опубликованном «Родиной» рассказе есть подробность, на которой я остановился: когда Екатерина потеряла сознание, из машины её вытащил оказавшийся рядом солдат. Позже Ивановой вручили медаль «За отвагу». Материал журнала «Родина», выступление Екатерины Ивановой.
В коротком пересказе обычно остаётся тот, кто получил медаль. Это понятно: человек совершил поступок, его имя хочется запомнить. Но я перечитываю эту историю и всякий раз возвращаюсь к тому солдату. Его имени в рассказе нет. Там есть только простая последовательность: Екатерина закрыла раненого, а потом кто-то вытащил Екатерину.
Вот что мне кажется важным. Одному и тому же человеку в течение нескольких минут может достаться обе роли. Только что от него зависела чужая жизнь, теперь его собственная зависит от того, кто рядом. И не надо делать из этого красивой притчи. Достаточно представить, как много меняет один человек, который не прошёл мимо.
Людмила Болилая. Что осталось за кадром вручения
31 января 2025 года ефрейтор медицинской службы Людмила Болилая оказывала помощь раненым после обстрела. Как сообщало российское военное ведомство, при повторном ударе она закрыла собой тяжелораненого сослуживца. Он выжил. Людмила получила множественные осколочные ранения. 22 мая в Кремле ей вручили «Золотую Звезду» Героя России. Беседа с Болилой в «Военно-медицинской газете», фотография с церемонии.
Снимок из Кремля рассказывает, как человеку вручили награду. А я прочитал ещё её разговор с корреспондентом во время лечения. Людмила говорила, что уже сама передвигается и ходит на процедуры. Просила поблагодарить врачей госпиталя имени Вишневского, которые помогли ей восстановиться. И даже обратила внимание на то, как точно они ведут медицинскую документацию. Сама медик, она увидела в их работе то, чему можно поучиться.
Мне запомнилась именно эта подробность. Вроде бы написано о подвиге, а посреди рассказа вдруг появляются выписки, назначения, фамилии врачей. И так лучше понимаешь, что происходило после того дня. Есть минуты, за которые вручают звезду. А потом есть месяцы, когда человек ходит на процедуры и радуется тому, что вчера ещё не получалось. В торжественную речь это почти никогда не помещается. В жизнь помещается всё.
Вячеслав Гаврилов. Зачем он вернулся
В ночь с 8 на 9 июля 2025 года в Курске экипаж вневедомственной охраны Росгвардии получил сообщение об атаке беспилотника у городского пляжа. По сообщению ведомства, сотрудники помогли эвакуировать людей. Прапорщик полиции Вячеслав Гаврилов вернулся к месту падения обломков, чтобы проверить, не осталось ли там пострадавших. При повторном взрыве он получил смертельное ранение. Ему было 27 лет. Гаврилова посмертно наградили орденом Мужества. Сообщение Росгвардии о происшествии, сообщение о награждении.
Курск, городской пляж. В таких местах люди договариваются встретиться, спорят, где оставить машину, звонят домой, если задержались. В ту ночь туда приехала скорая. Гаврилов уже помог вывести людей. Он вернулся проверить, все ли вышли.
Я не знаю, что он тогда думал. И не стану писать, что ему было не страшно. Откуда мне это знать? Даже если было страшно, это ничего не отнимает у его поступка. Мне, наоборот, легче понять мужество, когда я допускаю, что человеку было чего бояться.
Что остаётся нам
Я пишу о российских военных и о человеке, который спасал мирных жителей в Курске. Про войну можно спорить, и спор этот никуда не денется. Но в этих трёх историях мне хочется удержать в памяти конкретные вещи. Закрыла собой. Вытащил из машины. Вернулся проверить, не остался ли кто-то там. Без этих глаголов слово «героизм» слишком легко превращается в украшение речи.
И ещё есть вопрос к нам, тем, кто читает такие истории. Что мы делаем, когда торжественная часть закончилась? Сможем ли через полгода приехать к человеку, которому тяжело одному добраться до больницы? Спросить у семьи погибшего, какая помощь ей действительно нужна, и выслушать ответ? Не объяснять тому, кто вернулся с войны, как ему полагается себя чувствовать?
Я оставлю название «Неваляшки». Только теперь, когда произношу его, думаю не о том, как человек снова встал. Думаю о том, кто оказался рядом, когда он сам встать не мог. В этих историях люди делали это друг для друга. Нам бы этому у них и научиться.
Свидетельство о публикации №226111700578