Мальчик на качелях. Глава 4

ГЛАВА 4. ПРОБУЖДЕНИЕ

Просыпался я медленно, то и дело снова проваливаясь в царство Морфея. Я смотрел на мир сквозь сомкнувшиеся ресницы, не желающие разлипаться, чувствовал, как легкий ветерок ерошит мои волосы, и не мог понять, где я нахожусь. Наконец, приложив некоторое усилие, я открыл глаза и увидел огромную, довольно просторную комнату, буквально всю пронизанную светом, который лился из распахнутого окна в полстены. Кисейная занавеска взлетала от порывов ветра, врывающегося в помещение, будто знамя, взмывала под самый потолок, на котором я видел шевелящиеся расплывчатые тени, и снова падала вниз, словно осознав бесплодность своих попыток обрести свободу.   

– Папа. – Окликнул я человека в проеме окна, чей темный силуэт затмевал свет, наполнявший комнату волшебным сиянием. – Я знал, что ты меня отыщешь, – обрадованно сказал я, приподнимаясь над подушкой. Но это, вопреки моим ожиданиям оказался вовсе не отец, это был Фредрик. Едва услышав мой голос, он тут же вплотную приблизился ко мне.

– Ты уже проснулся, Алекс? – Спросил он. – Как ты себя чувствуешь? – Фред с тревогой вглядывался в мою разочарованную физиономию, не желающую мириться с суровой действительностью. – Прости, Алекс, но я не твой отец, – поспешил он сообщить мне, как будто я и сам не видел. – Ты перепутал спросонья. Как твоя нога?

– Не твое дело, – буркнул я, вставая с постели. Никакой раны на ноге не было, лишь небольшой розовый шрам напоминал, что еще недавно мне было очень больно.

– Я понимаю, что поступил эгоистично, забрав тебя у твоих приемных родителей. – Начал Фред. – Но я не мог поступить по-другому. Это был мой единственный шанс узнать правду.

– Ну и какую правду ты узнал? – Не преминул я спросить этого весьма наивного типа. – Зачем ты в больнице предлагал доктору сделать ДНК анализ? Тебе хотелось навлечь на нас неприятности? – Теперь я допрашивал его. Он уселся на стул, стоявший у изголовья топчанчика, на котором я очнулся, и посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.   

– Знаешь, Алекс, я ничем не рисковал, предлагая проверить нашу кровь, потому что мы действительно родные. – Я совсем не удивился его признанию. То, что он мне не чужой, я почувствовал с первых мгновений нашей встречи. Может именно поэтому я пошел с ним, не отдавая себе отчета, почему я делаю это. Мне было любопытно, кто же он, в конце концов, такой, и что ему от меня понадобилось. – Наши цепочки ДНК почти совпадают. – Поставил он меня в известность. – Можно сказать, мы родные братья. В твоих генах тот же генетический сбой, что и в моих. Наверное, генетики перемудрили, но именно по этому сбою я и нашел тебя.

Я не стал бросаться ему на шею и обнимать новообретенного брата.

– Ты даже не знаешь, Рики, в какие неприятности ты влип, – зловеще проговорил я, скорчив весьма озабоченную физиономию. – Тебе не следовало меня даже искать, не то, что забирать из-под носа Конторы. Теперь мой отец скажет, что это была моя идея, и закатает меня в асфальт.

– Постой. – Остановил меня Фред. – Откуда ты знаешь, как меня называли в детстве? – Наверное, Рики его уже давно не называли, раз он сейчас выглядел таким удивленным. – И что тебе известно о Конторе? – Поймал он меня на случайно вырвавшемся слове.

– Я всегда знал, что моего брата зовут Рики. – Не стал я скрывать своей информированности. – Если тебя зовут Фредрик, логично предположить, что Рики – это ты. Я понятно излагаю?

– Да. – Кивнул Фред. – Только я ничего не знал о тебе. Откуда ты обо мне знаешь?

– От верблюда! – грубо протянул я. А потом серьезно добавил, глядя прямо в темные глаза, так похожие на глаза моего отца. – Увидел во сне. – И пояснил в ответ на его недоверчивый взгляд. – Если Машина, моделирующая сны, вытягивает из моего подсознания образ брата по имени Рики, значит я когда-то это знал, но откуда я это знаю, я не помню. Такой ответ тебя устроит?

– Вполне.

– А про организацию, которую кличут Конторой, не знает разве что глухой. Или тот, кто заткнул собственные уши, чтобы не слышать. – С готовностью проинформировал я Фреда. – Контора у всех на слуху. Если где-то случается заварушка – виновата Контора или ее люди. И если какая-то машина без опознавательных знаков целую неделю таскается за тобой, строго соблюдая дистанцию, не приближаясь, но и не отставая, значит пресловутая Контора в чем-то тебя подозревает. Может ей не нравится, когда взламывают ее сервер? – предположил я, задумчиво почесав затылок.

– Ты что, Алекс? Влез на секретный сервер? – Поразился Фред такому непостижимому факту. Я не стал его разубеждать. Но и подтверждать тоже не стал. Я решил переключить его внимание.

– Ты лучше скажи мне вот что, Рики, как ты вышел на меня? – задал я новый вопрос, чтобы увести разговор от неудобной для меня темы. – Только не говори мне, что сверял генные карты миллионов детей, родившихся за последние два десятка лет. Ввек не поверю.

– Почему два десятка? – Слегка удивился Фред. Я сразу же прикусил язык. Просвещать его насчет проекта «Данлинг» явно не стоило, если он не в курсе.

– Не об этом речь, Рики. – Увел я его в сторону. Он был податлив, как ребенок. – Просто скажи, кто подсказал тебе, где меня искать?

– Никто, – абсолютно честно заявил Фред. – Я регулярно мониторил «Глобал-сеть». Ввел часть своей ДНК в поисковую директорию и тупо ждал ответа. И вот пару недель назад промелькнуло сообщение, что ищут родителей мальчика, задержанного полицией. Ищут по биометрическим данным и ДНК, потому что такого человека нет в базе. Потом эта информация из «сети» исчезла, скорее всего, постарались люди Конторы, но я успел скопировать данные, – рассказывал мне похититель. – Привлек для поисков своих друзей, задействовал систему распознавания лиц. Дальнейшее было делом техники. Тебя увидела камера на трибунах Вертстоунского гравиборд-шоу. Мои ребята быстро подъехали, подключились к городским камерам в режиме реального времени и в течение пары часов вычислили тебя.

«Легко и просто. – Подумал я невесело, проанализировав вскрывшиеся факты. – Любой, кто не знает моего отца, списал бы все это на элементарное стечение обстоятельств. Парень, узнавший, что вырос в приемной семье, ищет своих настоящих родственников, в надежде узнать правду. Натыкается на мою ДНК, выложенную в поисковую директорию мистером Холлидеем – моим воспитателем из исправительного лагеря, желающим во что бы то ни стало установить мою личность. Контора быстро спохватывается, и ее агенты подтирают данные, но дело сделано, мой брат Рики успевает перехватить сообщение. Вопрос в том: не слишком ли мешкали сотрудники организации, которой нет? Ведь они должны были отреагировать моментально. Они же профессионалы и вряд ли допустили бы такой ляпсус. Это первое. Второй вопрос в том, сколь велика вероятность моего появления перед следящими за порядком камерами? В Экстоне, где находится наш дом, видеокамерами ведает всемогущая Контора, поскольку большинство ее сотрудников проживает именно в этом городе. Негласное наблюдение ведется круглосуточно, но в «сеть» результаты мониторинга попасть не могут. Остается только выманить меня в Вертон, где так легко вычислить, имея мое даже очень плохонькое фото. На Гравиборд-шоу я отправился с подачи отца. Он буквально выставил меня из дома. Понятно теперь, зачем ему это понадобилось. Ловля Рики на живца. Моему папаше надо было вынудить Фредрика совершить глупость. А человеком, имеющим за собой такой весомый проступок, как похищение малолетнего, гораздо легче манипулировать, чем законопослушным гражданином. Держу пари, что с самого начала Фред не планировал меня похищать, он вполне мог удовлетвориться обыкновенным разговором со мной. Выходит, тот, кто надоумил его поступить подобным образом, выполнял указание моего отца и, по сути, являлся его агентом. Рассказать об этом Фредрику? Чтобы он не доверял собственным друзьям? И поломать игру моему папаше? Тогда мой старик точно меня живьем закопает. За то, что влез не в свое дело. Но с другой стороны, он сам в него меня втянул. Так что, результат был вполне закономерен, поскольку от меня можно ожидать чего угодно. И ему давно следовало это понять».

– Зачем ты увез меня? – продолжил я допрос. – Какая в этом была необходимость?

– Я хотел познакомиться с тобой и не мог придумать другого способа, который дал бы нам возможность в спокойной обстановке поговорить по душам, – пояснил Фред. – Я должен был остановить тебя на шоу и пытаться перекричать грохот динамиков? – Не понимал он сути моих претензий.

– Если бы ты подошел ко мне сам вместо двух твоих «клоунов», все обернулось бы иначе. – Заявил я с видом человека твердо убежденного в своей правоте. – Ты, Рики, избежал бы множества проблем, – заметил я. – И, по крайней мере, не угодил бы в ловушку, в которую тебя всеми силами затягивали.

– Я не понимаю, о чем ты толкуешь, Алекс? – Фредрик выглядел совершенно сбитым с толка. – О какой ловушке идет речь?
– Тобой манипулировали с самого начала. – Я был безжалостен. И не мог позволить Фреду и дальше пребывать в спасительном неведении. – Тебе подкидывали кусочки мозаики, чтобы ты сам сложил нужную им картину. Пойми, ничего другого из этих разрозненных фактов сложить не получится при всем желании. Объясни, зачем тебе понадобилось искать свою настоящую семью? У тебя же были нормальные родители, которые тебя любили. Тебе этого было мало?

– Мои родители погибли в экспедиции в лесах Валькирии три года назад, – с величайшей болью в голосе произнес Фредрик.

– Ха! – сказал я, казалось бы, совершенно не к месту. И глядя прямо в глаза моему собеседнику, с загадочной улыбкой, полной сарказма, добавил. – Ты, наверное, был слишком привязан к своей приемной семье, и твоему куратору пришлось принять столь жесткое решение: избавить тебя от этой зависимости. Ты, наверное, не захотел продолжить учебу вдали от дома? – предположил я. – И закатил родителям истерику? Типа, в гробу я видел эту профессию, не желаю покидать родной дом…

– Они сказали, что такой шанс выпадает раз в жизни, – задумчиво проговорил Фред. – И мне надо продолжить учебу, если некий благотворительный Фонд собирается ее полностью оплатить. Мне было пятнадцать, и я не был готов расстаться с родителями и уехать на другой континент, чтобы видеться с ними лишь на каникулах. Но откуда ты, Алекс, узнал это? – Фредрик был порядком озадачен моей невообразимой проницательностью.

– Это так типично для Конторы. – Пожал я плечами, недоумевая, как Рики сам до этого не додумался. Видать, те несколько процентов моих генов, что не совпадали с его, отвечали за логическое мышление, раз мой братец был не в состоянии оценить беспристрастно те события, которые происходили в его жизни. – Я более чем уверен, что твоя приемная семья по-прежнему жива и здорова, – заявил я Фреду, так как чувствовал себя обязанным просветить его на этот счет. – Контора не станет разбрасываться людьми, столь ревностно исполняющими свои обязанности. Наверняка у них теперь другая работа. Новый приемный сын, а может быть и дочь.

– Ты думаешь, Алекс, что гибель моих родителей – мистификация? – Фред даже не стал выяснять, почему я столь информирован о методах работы Конторы, и что мне известно о тенденциях ее кадровой политики. Вся его жизнь – не более чем мистификация. Он выглядел пораженным в самое сердце. Вероятно, в его голове никак не желал укладываться этот факт. Да, я заставил его усомниться в правдивости той лжи, которой его пичкали с детства. Приятно было осознавать, что это моя заслуга.

– Попробуй рассуждать логично, Рики, – призвал я. – Как бы действовал ты сам, если бы парень, чья судьба тебя волнует, отказался бы вдруг от уготованной для него роли и решил навеки остаться со своими родителями в их старом, но таком привычном для него доме? Чтобы кардинально изменить его жизнь, его следовало выбить из колеи, сказав, например, что он им не родной ребенок. – Начал разжевывать я. – В качестве доказательств, мне бы пришлось предъявить удостоверяющие это документы. Возможно даже сравнительные данные генных карт. Если бы раскрывшаяся правда не возымела действия, я бы отправил его родителей в длительную командировку, убрав их с глаз долой. А затем бы просто «убил» их, чтобы приемыш остался наедине с этим враждебным миром и начал самостоятельно бороться за свое место под солнцем, не оглядываясь на тень приемных родителей, только бы мешавших ему делать карьеру.

Все это я выпалил, глядя прямо в расширяющиеся по мере рассказа глаза моего брата. В моих планах не было смягчать правду или подслащивать ее карамелью. Я говорил то, о чем догадался, лишь получив вводные данные по его делу. Каким же образом он сам оказался до такой степени слеп, что не заметил игры спецслужб, понять такого я просто не мог. Сам он молчал, пытаясь переварить сказанное мною. А потом, прервав затянувшуюся паузу, вероятно справившись с эмоциями, спросил, как ни в чем не бывало:

– На что ориентируют твое обучение, Алекс? – Ничто в его голосе не напоминало о полученном только что «ударе». Поверил он мне или нет – понять было трудно.

– Отец забрал меня из последней школы, – весьма обтекаемо выразился я. – Иначе меня наверняка исключили бы за плохое поведение. А куда он подумывает потом меня впихнуть, я не знаю. Грозится запереть в закрытой военной академии, или просто прикончить, чтобы не заморачиваться новыми проблемами, а раз и навсегда от них избавиться.

– Как получилось, что ты попал в полицию, Алекс? – Захотелось узнать Фреду. – Почему они не могли установить твою личность?

– Я уже, кажется, говорил, что мой папаша проворачивает темные делишки? – осведомился я тоном весьма развязным, такой был бы больше свойственен пирату, стащившему сокровища Гефейры, чем украденному на Гравиборд-шоу пацану. – Так вот, – продолжил я, – этот старый прощелыга попросил своего компаньона приглядеть за мной, пока он сам прохлаждается на курорте с очередной богатенькой красоткой, пытаясь раскрутить ее на кучку шуршащей наличности. Мужик отвлекся на какие-то свои заморочки, а меня загребли стражи порядка и отправили в спецприемник. – Навешал я отборнейшей лапши на его уши и тут же спросил совершенно другим, абсолютно серьезным голосом. – Ты, правда, веришь всей той чуши, которую я тебе наговорил?

– Я не думаю, что Контора отдала бы тебя в руки какого-то проходимца, – выразил резонное сомнение Фред. – Ты просто мастерски играешь какую-то роль. Из тебя пытаются сделать секретного агента? – Заинтересовался мой братец. Не думаю, что он попал в точку. Я мог быть кем угодно, кем бы только захотел. И мой отец не посмел бы настаивать на своем.

– Я пытаюсь быть самим собой, – признался я, обезоруживающе улыбнувшись. – А вот на что нацеливают тебя и насколько в этом преуспели, я понять не могу. Ты командир диверсионной группы? – Бросил я пробный камень и посмотрел, как отреагирует на мое предположение Фредрик. – Твой приятель Брэн – компьютерщик, Вайлет превосходно дерется, а значит, осуществляет силовую поддержку, Дитер – по всей видимости, аналитик. Он, по крайней мере, единственный способен критически мыслить. И меня удивляет, что твой темноволосый друг посоветовал тебе провернуть целую операцию по моему похищению. А-а, понял! – Внезапно пришло в мою голову, едва Фред вздумал мне возразить. – Дитер пытался тебя от этого, наоборот, отговорить, но делал это не слишком настойчиво, поэтому не сумел переубедить. А это само по себе внушает вполне резонные подозрения. Хотя, может статься, он просто плохо старался. – Предположил я язвительным тоном, словно имея в виду нечто совершенно другое.

– Ты хочешь в чем-то обвинить Дитера? – Прекрасно уловил оттенки моей пламенной речи Фред.

– Нет. – Без всяких подковырок честно признался я. – Твоего друга можно обвинить лишь в том, что он четко выполняет возложенные на него обязанности. – Четко и ясно произнес я, но вторую половину фразы, так и вертевшейся на языке, озвучивать не стал. А звучала бы она так: «Кто и когда возложил на твоего приятеля эти самые обязанности – тот еще вопрос. Вполне возможно, что действовал Дитер в интересах третьих лиц, не поставив в известность собственных друзей».

– Что ты имеешь в виду? – Озадаченно посмотрел на меня Фредрик, пытаясь прочитать на моей физиономии ответ на этот вопрос.

– А что я, собственно, имею в виду? – Слегка удивился я. – Ничего особенного, о чем бы ты и сам не догадался, если бы хорошенько подумал. – Озадачил я его еще больше.

– Хочешь сказать, что Дитеру выгодно подставить меня? – Предположил он. – Думаешь, он спит и видит, как бы возглавить нашу группу?

– Ты сам это сказал, Рики. – Мне оставалось только вложить в эту фразу совсем крохотную каплю уместного здесь удивления и удовлетворения от того факта, что он додумался до такой простой мысли сам.

– Ты что, не видишь, Фредрик? Этот парень пытается нас просто поссорить. – Это в комнату стремительно вошел Дитер собственной персоной. Его всегда гладкие прямые волосы варварски разметал ветер. Шутовскую куртку с яркими вставками и пестрыми нашивками он сменил на вполне удобоваримый повседневный костюм, вполне пригодный, как для посещения офиса, так и для пешей прогулки по побережью. Наверное, этот ушлый тип давно уже подслушивал у двери, но не решался прервать разговор своего приятеля с вновь обретенным братом.
– Он говорит вполне разумные вещи. – Попытался защитить меня Фред. – А твоя позиция меня и самого порою порядком напрягала. – Поспешил высказать претензии мой братец. – Скажешь, Алекс не прав? Он довольно умело разложил все по полочкам, совсем, как ты, когда садишься на своего верного «конька». Вот скажи, какой смысл Алексу нас ссорить?

– А может оказаться так, что он ни на йоту не поверил в ваше родство и элементарно пытается вбить клин между своими, как он думает, похитителями, чтобы заставить их плясать под свою дудку? – Высказался Дитер. – Алекс знает, что делает. Он очень последователен. Сказал тебе часть правды. Еще больше выведал у тебя. Построил предположение, озвучив выводы, буквально лежащие на поверхности. И теперь, считая, что завоевал, наконец, твое доверие, сказал нечто, способное перевернуть твое видение ситуации. Он тобою манипулирует, это ясно даже ребенку. Дальше он скажет, что поможет тебе избежать репрессий Конторы и попросит, чтобы ты его отпустил к родителям. И ты не сможешь противиться его воле. Он давит на тебя. Кто знает, что генетики вложили в него? Может это способность убеждать или лидерские качества, позволяющие управлять людьми. Ты не знаешь, к чему его готовят. Он весьма опытен по части вранья и запудривания мозгов. Я слышал только часть вашего разговора, но мне хватило и этого, чтобы понять – играть по правилам он не любит.

– Он еще ребенок, Дитер, – напомнил ему Фред. – Думаешь, он способен на коварство?

– В общем, решай сам, Фредрик. – Заявил его слишком умный приятель, делая вид, что умывает руки. – Ты мой друг и командир, поэтому мы сделаем так, как ты захочешь. Ты просмотрел его школьные документы, видел медицинскую карточку. Решай сам, стоит ему остаться с тобой, или предпочтительнее будет вернуть его родителям.

– Ты конечно во всем как всегда прав, Дитер. – Не стал спорить Фред. – То, что я прочитал в его документах, меня не вдохновляют. Мало того, все это внушает серьезные опасения. Его учеба идет из рук вон плохо. Посредственные оценки, отвратительное поведение. Кажется, его генетика дала сбой. Судя по записям в медкарте ты, Алекс, заговорил лишь в шестилетнем возрасте, а до этого упорно хранил молчание. К семи годам, однако, благодаря продвинутым развивающим методикам, догнал сверстников. И тут тебя отправляют в математический интернат для вундеркиндов, учебу в котором ты не тянешь. У тебя настолько плохие оценки, что вообще не понятно, что ты там, собственно говоря, делаешь. Тебя переводят из одного учебного заведения в другое, но даже более простая программа вызывает у тебя массу трудностей. Мне не понятно, как такое могло произойти, Алекс, у меня учеба никогда не вызывала проблем. Может твой отец совсем тобой не занимался? Зачем в таком случае тебе оставаться с ним? – Плавно подвел он к тому, зачем, собственно, и затеял весь этот разговор. – Мне в этом году исполнилось двадцать два. Я уже год, как совершеннолетний. И если хорошенько прижать Контору, можно добиться опеки над тобой. По распределению мы с ребятами летим на Данлинг. Если все получится, как я хочу, я возьму тебя с собой. Я узнавал, там есть школы для детей сотрудников. Мне нужно лишь твое согласие, Алекс. – Я предпочел промолчать, пристально глядя на Фреда, воодушевленно расписывающего перспективы нашей с ним жизнью на планете, где его археологическая, а вовсе не ударная, как можно было бы подумать, группа будет вести исследования. – В твоей медкарте такое огромное количество травм, что я поневоле готов предположить, что это твой приемный отец поколачивает тебя, пытаясь добиться послушания.

– Он не трогает меня и пальцем. – Поспешил я развеять его опасения. – Просто я очень часто попадаю в разные переделки. Такие, например, как сейчас… Может, вы все же свяжетесь с моим отцом и сообщите, что со мной все в порядке?

– У нас еще две недели до вылета к месту будущей работы, – поставил меня в известность Фредрик, проигнорировав мою пламенную просьбу. – И это время я хочу потратить на тебя, Алекс.

«Хотел бы я услышать эти слова от моего собственного отца». – Пронеслось в моей голове.


Как оказалось, пока я был без сознания, «отходя» от анестезии, эта дружная команда сотрудников научного отдела Конторы решила на свой страх и риск провернуть никем не санкционированную операцию: привезла меня на остров, находящийся, по всей видимости, где-то в тропиках. Территория, которую занимал этот клочок земли, окруженный со всех сторон голубым океаном, была невелика. За несколько часов я исходил бы это пристанище моих похитителей вдоль и поперек и даже не почувствовал бы усталости.

Местечко было довольно цивилизованное, обустроенное. Средних размеров домик, стиль которого мне так и не удалось определить, затерялся среди пальмовых зарослей. Для этого скрытого от посторонних взглядов строения были характерны: огромные в полстены окна с видом на побережье, витые металлические лестницы, которые вели на второй этаж, плоская стеклянная крыша, тонированная от солнечных лучей, максимум стекла и минимум других конструктивных материалов.

Крупные птицы с ярким оперением бесцеремонно усаживались на кованые перила лестницы, поднимающейся по фасаду, подобно вьющемуся растению. Залетали в дом, спускались к фонтану, устроенному посреди просторного холла, садились на скользкий бортик, чтобы помочить свои загнутые клювы в холодной чистой воде, и тут же уносились прочь, стоило мне лишь потянуться к пестрым длинным хвостам.

Раздвижные стеклянные двери холла были гостеприимно раздвинуты, чтобы вечерняя морская прохлада беспрепятственно проникала в дом. Сонные пальмы, скрестив свои широкие резные листья, мерно покачивались в такт дуновению ветерка, теснились вокруг строения, создавая зеленую защиту, чтобы ни один пролетающий мимо рейдер не заметил следов присутствия человека в этом тропическом раю, затерянном где-то на острове в Тихом океане.

– Сколько прошло времени? – спросил я у Фреда, наблюдая в огромное панорамное окно, как огненно-красное солнце величественно спускается к горизонту, собираясь окунуться в окрасившийся розовым океан. Небо на западе светилось оранжевыми, желтыми и розовыми тонами, еще недавно белые облака приобрели кровавый оттенок и уплывали за горизонт, словно старинные корабли с алыми парусами. Они не собирались ждать отставшего пассажира, спешили, подгоняемые ветром, чтобы догнать ленивое светило, мечтающее ото всех улизнуть. Я мечтал о том же. – Сколько прошло времени, с тех пор, как вы меня схватили? – Конкретизировал я и обернулся посмотреть на своего брата.

– Семь часов. – Подсчитал в уме Фред.

– Значит в Экстоне почти полночь. – Пришел я к неутешительному выводу. – А я до сих пор не вернулся домой. Отец меня убьёт. – Скорбным тоном известил я и затравленно огляделся. Мне срочно нужен был коммуникатор. Давно пора позвонить моему папаше и задать парочку интересующих меня вопросов. Если за всей этой историей стоит вовсе не он, он подумает, что это моя затея, а значит, чем быстрей я себя реабилитирую, тем лучше. Это было ясно, как дважды два. – Может, вы отдадите мне мой коммуникатор? – спросил я Фреда и Дитера, устроившихся на диване, чтобы посмотреть вечерние новости. Надеялись, что промелькнет сообщение о похищении ребенка? Или, наоборот, боялись этого?

Весь день они развлекали меня: сначала игрой в мяч на пляже, где я носился босиком по песку вслед за ярким надувным мячом, стараясь перехватить его у Фреда и его приятелей, потом мы строили песочный замок из мокрого песка, который я приносил оттуда, где волны прибоя лизали берег. Затем я бродил по колено в воде и пытался разглядеть подводных жителей – пестрых шустрых рыбок, мгновенно разбегающихся в разные стороны, стоило мне протянуть к ним руку.

Фред и Дитер гоняли на досках, взмывая на гребень очередной большой волны, и скатывались вниз, как по горке. Но мне не давали провернуть нечто подобное, как я ни просил.

Океанские волны накатывали на берег, норовя сбить меня с ног, но я не боялся промочить одежду, на мне были лишь разрисованные пальмами шорты чуть ниже колена и больше ничего. Фред разрешил мне снять рубашку, чтобы солнце пригрело мою совершенно белую кожу.

– Ты что, Алекс, никогда не загорал? – спрашивал мой брат. – Тебя никогда не возили на побережье?

– А тебя это удивляет, Рики? Ты же тоже рос в большом городе, которому вполне хватало солярия и бассейна.

– Мои приемные родители каждые каникулы отправляли меня отдыхать в летние спортивные лагеря на морском побережье. – Рассказал мне Фред. – А если им удавалось выкроить свободное время, всегда проводили его со мной. Мы ходили в походы с палаткой, сплавлялись в резиновой лодке по горным рекам, разводили костры, ловили рыбу. Да, – вздохнул мой брат, – веселое было времечко. Есть, что вспомнить.

Ничем подобным похвастаться я не мог. Из всего своего детства я помнил лишь пару поездок в Европу к бабушке, да светящийся экран монитора, от которого никак не желал оторваться мой отец, когда появлялся, наконец, дома.

Приятно, наверное, наслаждаться морем и солнцем в тропическом раю, бегать по горячему песку и чувствовать, как солнце золотит твою кожу, бродить в полосе прибоя, чтобы волны вползали на берег, дотрагиваясь холодными пальцами до твоих ног, или обрушивались на тебя, обдавая с ног до головы ледяными брызгами. Красивая природа, яркий наряд местных обитателей, и неважно, где они: играют, суетятся, деловито снуют в морской глубине или парят, растопырив пестрые многоцветные крылья где-то в вышине. Все это ново для меня и непривычно. Но жить в таком беззаботном месте изо дня в день, лицезрея бескрайний морской простор от горизонта до горизонта и унылые, опустившие листья пальмы, – это уже явный перебор. Под силу ли вынести такое городскому цивилизованному человеку?

– Обрати внимание, Фред, – окликнул моего брата Брэндон, который валялся под цветастым зонтиком, нацелив на меня фотоаппарат. – Посмотри на волосы Алекса. Мне кажется, или они действительно заметно посветлели?

Фредрик заинтересовался, подошел ко мне, провел рукой по моей голове, касаясь волос.

– Действительно что-то странное произошло, – удивленно произнес он. – Такое ощущение, что его волосы стали больше отражать свет.

– Да они за этот час, что мальчик провел под солнцем, из темно-серых превратились в песочные. – высказался Брэндон.

– Почему они приобрели цвет песка? – задался вопросом Фред.

– Может потому что я стою на песке? – высказал я предположение и посмотрел на свои руки, слегка подзагоревшие, приобретя золотистый оттенок. – Кожа у меня тоже цвета песка. – Сообщил я немного удивленно. – А что, собственно говоря, вы имеете против мимикрии? – Озадачил я их. Они тут же изумленно переглянулись и затащили меня в тень. Через полчаса все пришло в норму. Кожа стала белой, а волосы – цвета пепла миров. Я конечно не знаю, какой это цвет, я никогда не видел пепел ни одного мира, но мой отец утверждает, что оттенок моих волос очень ему его напоминает. Может он просто пудрит мне мозги?

– Какой смысл генетикам так мудрить? – пораженно заметил Фред, рассматривая чуть ли не под микроскопом пряди моих волос. – Зачем человеку мимикрия? Даже военным это не нужно, им достаточно маскирующих халатов с эффектом хамелеона. И не нужно никаких заморочек с генами.

– Может, Алекс только с виду обычный ребенок? – высказал опасение Брэн. – А на самом деле – опытный образец человека, способного мгновенно приспосабливаться к любым условиям существования? – Предположил приятель моего брата. – Может Контора готовится к звездной экспансии? И, создавая Алекса, она выполняет заказ Звездного десанта.

Фред с интересом рассматривал меня, словно я был не человеком, а экспонатом музея, выставленным на всеобщее обозрение. Он касался моего лица, заглядывал в глаза, трогал волосы.

– Что ты пытаешься разглядеть, Фредрик? – спросил Брэн, выводя на галоэкран своего блоккома сделанные им фотографии. – Даже я вижу, что Алекс ни капли на тебя не похож. Тот парнишка, которого мы могли притащить вместо Алекса, и то похож больше. Копия ты в детстве. А у твоего брата – и форма лица, и цвет глаз, даже разрез глаз другой, не говоря уже о цвете волос. У тебя тонкие, ломкие волосы, у него – мягкие и более густые. Черные у него только ресницы, таких пушистых, длинных ресниц даже у тебя не было. Из твоего у него только улыбка. Вот посмотри. – Приятель моего брата повернул в его сторону экран с моей улыбающейся физиономией. Когда он только успел так подловить меня? Поймать мою улыбку довольно сложно. Выражения на моем лице меняются достаточно быстро, значительно быстрее, чем целится и фокусируется фотоаппарат. Выходит, Брэн – профи.

– Хороший снимок. – Похвалил я его. – Я даже не заметил, когда ты меня фотографировал. Не вздумай выкладывать в «сеть». – По-дружески предупредил я его. – Контора этого не оценит.

Не знаю, впечатлился ли он. Но Фредрик задумался. Не знаю, думал ли он, за что отвечают те двадцать процентов генов, что присутствовали в моей ДНК, и насколько они делают нас различными, или размышлял о превратностях судьбы, которая развела нас по разным семьям, не позволив даже узнать друг о друге. Как бы то ни было, Фред потрепал мои волосы цвета пепла и сказал, что главное для него, что он меня нашел. И пусть весь мир горит синем пламенем или катится в тартарары, я его единственная родная душа, и меня он Конторе не отдаст, даже если вдруг «воскреснут» его родители.

В общем, время я провел довольно весело с друзьями моего брата. Потом мы зашли в дом, и я подумал, что Фред не станет отказывать мне и даст позвонить отцу. Ведь мы с братом почти подружились. Я ошибался, коммуникатор мне возвращать никто не собирался. Это неприятно царапнуло мою душу. Солнце клонилось к закату, время неумолимо истекало, и тогда я решил действовать…


Рецензии