История тени

Фрагменты из рукописи «КиД ночной»

Вера
Вера шла по улице одна. Солнце давно закатилось за горизонт — зимой темнеет рано.
Слёзы катились по щекам, душу будто тисками сдавило. Как он мог с ней так поступить? Он ведь обещал — весной свадьба. А сейчас — как сказать родителям, что не будет свадьбы, а ребёнок будет? Ничего не будет. Она так решила.
Воспоминания откуда-то издалека, из прошлого, а сердце болело так, будто всё случилось вчера. Она шла по той же самой тропинке, и опять была зима.
«Дура», — обругала она себя. Так хотя бы дочка была, а сейчас — ни детей, ни семьи.
Кто-то плачет? Девочка, худенькая, стояла, согнувшись, возле стены пятиэтажки и горько плакала. Капюшон куртки свалился и скрывал лицо ребёнка.
— Что случилось? — Вера бросилась к ней. — Тебя кто-то обидел?
Вера подняла девочку, заглянула ей в лицо и отшатнулась: ноги ослабли, и она осела на снег. Та, что скрывалась под капюшоном, метнулась к женщине и нанесла всего один удар в сердце. Вера завалилась набок; сквозь подступающую темноту она увидела, как мелькнула и исчезла тень в капюшоне.
«Никому нельзя верить» — и это была её последняя мысль.

Эрика проснулась в холодном поту. Медальон на груди ощутимо нагрелся и слабо вибрировал.
Эрика оделась и спустилась в бар. Алекс поставил перед ней стакан молока с мёдом.
— Второй раз молоко грею. Жду уже сколько времени.
— Алекс, не до шуток сейчас.
— Извини. Рассказывай.
Эрика начала рассказ. Алекс слушал молча, а когда девушка закончила, спросил:
— А эта тень тебе ничего не напоминает?
Эрика даже дышать перестала.
— Конечно, это же та тень из моих воспоминаний! Это она столкнула меня со скалы. Как я сразу не поняла…
Но лица опять не было видно. Она стояла и крутила в руках медальон, потом посмотрела на него.
— Вот эта Вера, — она показала медальон Алексу. На одной стороне был портрет женщины, на другой — имя Вера.
— Эта история из другой реальности, я ничего не вижу, — Алекс почесал подбородок. — Нужно идти к тем, у кого есть об этом знание.
— Ты прав. Нужно встретиться с Марией.
Эрика забралась на диван с ногами, прикрыла глаза — и сразу же оказалась в Данвегане.
Эрика очутилась в комнате Марии. Свеча на столе, камин потрескивает; в комнате тепло и уютно. Мария дремала в кресле возле камина. Эрика не стала её будить: тихонько забралась на кровать и укрыла ноги клетчатым пледом.
— Здравствуй, Эрика. Я ждала, что ты придёшь.
— Здравствуй, Мария. Мне нужен твой совет.
Эрика пересказала своё видение.
— Это началось ещё до твоего рождения, Эрика. Тень убивала дочерей клана. Но не с каждой у неё получается расправиться: жертва должна быть напугана или ослаблена. Если же противник силён и смел, она использует обман и подлость. Много лет мы не можем понять, кто это и чего оно хочет.
Мария задумалась.
— Мне кажется, что вся эта история связана с предназначением. А если кто и может знать всё о предназначениях, это кайлехан. Тебе нужно отправиться к ним и получить ответы. Я дам в сопровождение двух лучших воинов из своей личной охраны. Время не терпит: подкрепись и выступайте.
Через час Эрика в сопровождении двух огромных воинов двигалась в сторону горы, где обитали кайлех. Бен-на-Кайлих так называлась эта земля.
На границе владений кайлех воины остановились:
— Кейнн кинни запретила идти дальше. Мы будем ждать здесь.
Эрика кивнула и направила коня к дымку, который был заметен издалека. Прямо на снегу сидела старуха и помешивала какое-то варево в котле. То и дело в котле мелькали головы и хвосты каких-то животных: похоже, старуха варила их целиком и даже не снимала с них шкурки. Эрика дождалась, пока кайлех пригласит её к огню, и только после этого подошла. Старуха всё это время даже не смотрела на Эрику и только теперь подняла глаза. Эрика поёжилась: лицо старухи было синим, один глаз не видел — зато второй смотрел прямо в душу.
— Я знаю, зачем ты здесь, и я тебе помогу. Знание, которое я тебе дам, бесполезно для тех, кто живёт на Скае: они не могут ходить между мирами, ты можешь. То, что узнаешь, не будешь обсуждать ни с кем здесь. Если согласна — выпей это. — Старуха протянула Эрике глиняную кружку с варевом из котла.
Девушка даже не поморщилась: выпила всё до дна и вернула кружку.
— Теперь слушай. Это было очень давно. Мать кайлехан… Ты знаешь, кто такая кайлех? Кайлех значит «мудрая, покрытая шалью». Так вот, Мать, в то время возглавлявшая наш род, решила всех женщин, отступившихся от своего предназначения, приносить в жертву этому предназначению. Большинство из нас не поддержало её: клан только начал восстанавливаться, женщины нужны молодые и сильные — убивать их было глупо. Тогда Мать сбросила свою накидку и ушла с горы. А потом мы узнали, что она вершит своё правосудие. Только это уже не правосудие — это убийство. Ты сможешь с ней справиться. Держи. — Старуха подошла к Эрике и подала ей старый ржавый нож. — Это тебе понадобится. Ещё забери накидку той, кто стал тенью. А теперь ступай, я всё сказала.
Всю обратную дорогу Эрика ехала молча. В замке наскоро попрощалась с Марией и шагнула в бар.
Первой её встретила Алиска. Она сонно зевнула и даже не соизволила подойти.
— Эрика, от тебя разит какой-то гадостью. Что ты ела?
— Тебе лучше не знать. Не хочу убирать за тобой остаток ночи.
— Это точно. Судя по запаху, так будет лучше. Надеюсь, это оправдало себя?
— Я сейчас в душ, а потом спустимся в бар. Я не хочу пересказывать два раза.
Через час Эрика с Алиской на руках вошла в зал бара. Посетителей было мало, и все они собрались вокруг рояля: Миллер написал новую мелодию, и сейчас состоялась премьера. Эрика тоже замерла и ушла в свои мысли, почёсывая кошку за ухом. Сидела так, пока Алекс не окликнул. Девушка встряхнулась и подошла к стойке, где уже её ждали дед и Алекс.
— Мне удалось узнать, что тень — это бывшая Мать кайлех, ведьм, которые живут на Скае. Она приносит в жертву женщин клана, отступившихся от своего предназначения. Но ведь некоторые от него и не отступали — они о предназначении и не знают, как женщина из моего видения. У меня есть оружие против Тени — и ни малейшего понятия, как её найти. Давайте думать.
— Мы можем как-то узнать, кто следующая жертва? — Алекс включился сразу.
Дед думал.
— Слишком много вариантов. Мы будем действовать наугад, а Тень точно знает, где я нахожусь. Нужно заставить её напасть на меня — это единственный способ.
Дед возразил:
— Это очень опасно. Мы можем не успеть на помощь, и тогда неизвестно, чем всё закончится. Действовать нужно наверняка.
— Эрика права, другого способа нет. А то, что тень нападёт, — точно. Ждать и бояться всё время нельзя, и рисковать не хочется.
Алиска оказалась самой рациональной:
— Здесь, на Изнанке, Тень вряд ли нападёт — будет поджидать на выходе отсюда. Значит, здесь безопасно. Давайте пойдём все спать. Утро вечера мудренее — кажется, так говорят.

Надежда
Надежда готовила ужин: у соседки удалось занять немного масла и три картофелины, ей повезло — у соседей родня в деревне.
А в Питере сейчас голод — за хлебом очереди стоят такие, что весь квартал можно пройти, чтобы последнего отыскать. Вот и Павел где-то в очереди теперь стоит. То-то же он обрадуется, когда вернётся! Картошечка, жаренная на масле, — слюнки потекли. Жаль, сахара нет. Если бы ещё чайку с сахаром — это вообще пир!
— Убилииии! Убили!
Надя выглянула в коридор:
— Что случилось?
— Павлушку убили! — тётка Матрёна, рыдая, рассказывала сквозь слёзы: — Он уже к дому подходил, матросы пьяные его остановили. Интеллигентишка, говорят. Ну, он одному по роже и съездил — так второй его штыком прямо в сердце!
Надя медленно села на грязный пол; глаза закатились, и она потеряла сознание.
Когда пришла в себя, думала, что сон дурной приснился: вот сейчас войдёт в комнату Павел, рассмеётся… Но увидела тётку Матрёну, и надежда ушла, как дымка над рекой.
Надя тяжело встала — голова шла кругом — накинула на плечи шаль и вышла на улицу. Куда она шла, и сама не понимала: подальше от этих рыданий, незнакомых людей в комнате, от того ужаса, который наполнил их дом.
Она шла не разбирая дороги по раскисшему снегу, не замечая, что идёт в домашних туфлях.
Этого просто не могло быть. Павел, который со студенчества состоял в подпольных кружках, печатал и распространял листовки, сидел в тюрьме за свои убеждения — убит пьяным матросом? Его в армию не забирали потому что инженер, каких ещё поискать. Был.
Она не поняла, что произошло, когда прямо перед ней появилась фигура в плаще с капюшоном, надвинутым на глаза. Не заметила движения руки — и лишь укол в сердце сказал ей, что вот сейчас всё и закончится. Темнота забирала её. «Ну, да и к лучшему — какая теперь жизнь? Все надежды рухнули».
Тень в капюшоне постояла ещё какое-то время возле тела, а потом скрылась с глаз в ближайшей подворотне.

Любовь
Любовь Васильевна, урождённая Коробицына, смотрела в окно на горящую Москву. Под окнами люди бежали куда-то, везли скарб на телегах, спасая самое ценное. Телеги сталкивались, перепуганные огнём и суматохой кони ржали и не шли в огонь; улица моментально наполнилась, и создавшийся затор не давал возможности двигаться никому и никуда.
Любовь Васильевна перекрестилась, вздохнула и отошла от окна.
Чем всё закончится, было понятно и так. Флигель соседнего дома уже занимался огнём. Дышать было уже невозможно — жар и дым не давали дышать. Она подошла к лежащему на диване мужу. Николай Николаевич был без сознания. Три дня уже его била лихорадка, а она бессильно не могла ему помочь. Ранение было слишком серьёзным: бинты моментально промокали, кровь не останавливалась и сочилась через перевязку. Воспаление росло, жар уже не спадал.
Всю прислугу Любовь Васильевна ещё третьего дня отправила к матери в Коломну, а сама осталась с мужем. Перевозить его было нельзя — это бы убило его. Не долг, не молва держали её здесь: мужа она любила бесконечно и искренне. Женщина поменяла полотенце, которое лежало на лбу мужа, чтобы хоть как-то облегчить его состояние. Она погладила мужа по щеке:
— Потерпи, Коленька, скоро всё закончится.
Он будто услышал её голос: открыл глаза и улыбнулся, потом вздрогнул всем телом и обмяк.
— Ну вот и всё, — по щекам её текли слёзы, всё расплывалось в глазах. Любовь Васильевна встала, подошла к окну и увидела странную фигуру в длинном плаще с капюшоном, полностью закрывавшем лицо.
Человек не спеша пошёл к их парадной. Не успела она и моргнуть, а человек уже стоял в комнате прямо перед ней. Это женщина — отстранённо поняла Любовь Васильевна.
— Зачем вы здесь? — спросила она.
Ответом был удар в сердце — точный укол, как будто швея иглой пронзила грудь женщины. Чувствуя, как силы оставляют её, Любовь Васильевна сумела шагнуть к дивану, на котором лежало тело мужа. Она опустилась перед ним на колени и, положив голову на его грудь, выдохнула последний раз.
Тень исчезла так же незаметно, как и появилась.

Портреты
Эрика записывала всё до мелочей — даже ощущения, которые испытывала.
Изображение, которое показал медальон, было то самое лицо, что и первые два раза. «Неужели не работает? Но имена-то разные».
Алиска фыркнула — дымом пахнет — и обнюхала тетрадь.
— Следующее имя будет София, — сказала она буднично, как само собой разумеющийся факт.
Эрика застыла:
— С чего ты это взяла?
Кошка посмотрела своими изумрудными глазами в глаза Эрики:
— А ты посмотри на имена — и подумай.
Эрика выписала имена.
— Опа, теперь поняла. Осталось узнать, кто такая София.
Она встала и пошла в галерею.
Она прошла по галерее — и вот он, портрет девушки. То же самое лицо, что и на медальоне. «Так вот ты какая. София Фиоса Маклауд».
Медальон на груди не вибрировал — он словно хотел порвать цепь, на которой его носила Эрика. Девушка, изображённая на портрете, повернулась к Эрике, с облегчением улыбнулась:
— Наконец-то ты пришла.
Алиска сидела рядом, с интересом рассматривала портрет, а потом сказала:
— А раньше ты была симпатичнее.
Позже Эрика подошла к портрету Марии, и они долго о чём-то разговаривали.

Ступени
Эрика вспоминала.
Память возвращалась к ней неохотно. Она как будто по ступенькам спускалась по историям своих жизней к самому истоку. Вера, Надежда, Любовь. Это все её имена в разные времена и эпохи. И каждый раз тень настигала её. Каждый раз, когда она была слабой, растерянной, убитой горем, потерявшей смысл жить, тень находила её и убивала. Всех — кроме Эрики. Она не боялась, она боролась — и тень не осмеливалась подойти близко.
Об этом думала Эрика по дороге к горе Кайлехан на острове Скай.
Когда-то эта гора была её домом. Тогда её звали София Фиоса из клана Маклаудов. Она была одной из самых сильных кайлех, но, как часто бывает в жизни, во главе стоят не самые сильные, а самые хитрые. Потому на острове Скай Матерью стала не София, а Дейдра. Дейдра хитростью получила накидку и стала Матерью. Но как из гнилого дерева не сделаешь крепкую лодку, так из плохого человека не получится достойного предводителя. Дейдра ввела человеческие жертвоприношения, и без того немногочисленный клан стал терять молодых крепких женщин, которых Дейдра объявляла отступницами.
София хотела помешать ей, но Дейдра хитростью заманила Софию на скалу и подло ударила в спину.

Бен-на-Кайлих
Здесь всё началось — здесь всё закончится.
Ждать пришлось недолго.
Эрика подошла к самому краю пропасти. Смотреть вниз, когда за спиной двести лет чужих жизней, не страшно. Она сделала всего один шаг в сторону — и тень, промахнувшись, балансировала на краю. Эрика успела поймать её, но держала так, что тень висела над бездной и не могла шевелиться. Стоит только Эрике разжать пальцы — и она полетит вниз, как камень, скатываясь по склону.
Эрика сорвала с головы тени капюшон.
— За что, Дейдра?
— Ты всегда путалась под ногами, София. Ты была сильной и талантливой, тебе верили и за тобой шли. Я ненавижу тебя, это ты сделала меня такой. И знай: как только у меня появится возможность, я убью тебя ещё раз, как делала уже не однажды.
Эрика посмотрела в глаза безумной и прочитала в них приговор.
— Не в этой жизни, Дейдра. Ржавый нож знает своё дело.
Мелькнул чёрной птицей, алая кровь веером легла на камни Бен-на-Кайлих.


Ты заточен рукой
мастеров,
ты напоён
кровью
врагов.
Посмотри —
не осталось
людей,
рядом нет
ни врагов,
ни друзей.

Ты ещё не
остыл от боёв,
снова песню
клинков петь
готов.

Курган
Эрика устало шла к костру, горящему всегда. На одном и том же месте сидела старуха и помешивала в котле своё варево. Жизнь, смерть, любовь и ненависть — всего здесь было в достатке, варилось в этом котле.
На вершине горы Эрика завернула в накидку тело Дейдры, из камней сложила надгробие. Какой бы ни была она при жизни, теперь она уже другая. Даже поверженный враг достоин уважения в посмертии.
Она села к костру.
Старуха молча налила ей варево из котла. Так же молча Эрика выпила всё до дна, кивнула в знак благодарности и отправилась в Данвеган.
Старуха продолжала мешать в котле.
На секунду всплыло лицо Дейдры.
А может, просто показалось.
— Пророчество сбылось, — пробормотала старуха и закрыла оба глаза.


Рецензии