6

Обратный путь до гостевого дома казался бесконечно долгим. Фонари по главной аллее горели ровно, но их свет будто не касался земли – он просто висел в воздухе, не разгоняя темноту, а делая её плотнее. Заметили, что трава на газонах лежала как будто «расчёсанной» – все травинки смотрели строго по направлению к водонапорной башне, будто тоже хотели вместе со всеми идти на зов.
Семён шёл, придерживая на ходу пояс семейников, и ворчал себе под нос:
– Если это какой-то розыгрыш, то я на пенсию уйду прямо сейчас. Мне такие шутки не нравятся. И пусть хоть кто-нибудь попробует сказать, что это «тренировка на стрессоустойчивость». Я не стрессоустойчивый, я больше по современным технологиям.
Лёнька едва заметно улыбнулся – и тут же улыбка погасла. Слишком быстро она пришла на смену страху. Павел Александрович, поправляя воротник своей «солидной стариковской пижамы», тихо заметил:
– Кто-нибудь, кроме меня слышал «пение» ?.. Оно не шло из одного места. Оно будто просачивалось сквозь кожу. Я чувствовал, как от него вибрируют зубы. Это не акустика. Это… воздействие.
– Инфразвук? – предположил Лёнька.
– Я думаю, не только. Надо замерить электромагнитный фон. У меня, как старого гипертоника, впечатление, что он пульсирует. На определенных частотах возможно воздействие на электроприборы и простые механизмы.
– Ладно электронные часы…, но механические часы – разве простой механизм? – Семён задумчиво посмотрел на эксперта.
– В какой-то степени, да. Лёня, как я заметил, Генерал показывал тебе свой хронометр….
– Вы правы, Павел Александрович. Хронометр показывал реальное время. Мои часы остановились.
– Так может и нет никакого «ведьминого проклятья». Кто-то хочет напугать…. Зачем?
– Страх – мощнейший инструмент. С помощью страха можно управлять целыми народами – история пестрит такими примерами, – эксперт неожиданно достал из кармана халата свой блокнот, – Мы уже пришли, сейчас заварим кофейку покрепче, и я вам расскажу одну занимательную историю.
В холле гостевого дома было тепло и тихо. Пахло кофе и выпечкой – Мартынов еще вчера попросил своих помощниц оставил всё это здесь, чтобы у гостей было ощущение дома. Они переоделись – сон всё равно уже как рукой сняло, молча налили себе по чашке, сели за круглый стол у окна. За окном фонари всё так же висели в воздухе, равнодушные и неподвижные.
– Итак, – тихо сказал Ипатов, опуская чашку, – давайте теперь без мистики. Что мы знаем? Знаем, что ровно в 3:33 начинается этот… транс. Знаем, что длится он ровно 33 минуты. Знаем, что люди идут к башне, будто их туда тянет. Знаем, что часы останавливаются. Знаем, что пение идёт с башни, но это не просто звук – это вибрация или, если хотите, давление.
– А ещё знаем, – добавил Павел Александрович, делая пометку в блокноте, – что хронометр Генерала не остановился. Возможно, это эффект электромагнитного импульса, который глушит механизмы, но не влияет на высокоточные приборы.
– То есть кто-то или что-то делает так, что наши часы «засыпают», а мы идём к башне, как на магнит, – подытожил Семён, – И если это не магия, то это техника. Чья-то техника.
– Не забываем, – тихо добавил Лёнька, – что башня стоит на месте дома ведьмы. Легенда про «забирание времени жизни» – это, возможно, искажённое воспоминание о чём-то реальном. О чём-то, что здесь уже делали раньше.
На минуту в комнате повисла тишина. Не та, что давила на улице, а обычная, домашняя тишина, когда все просто пытаются уложить в голове то, что видели.
– Павел Александрович, что вы хотели нам рассказать на улице?
Павел Александрович поправил очки, глянул в окно на тусклые огни фонарей, хмыкнул и будто сам себе кивнул:
– Леонид, ты спрашивал про инфразвук….  Мне при упоминании этого слова всегда вспоминается Роберт Вуд. Тот самый, которого коллеги звали «чародеем лаборатории». Человек, который не просто ставил опыты, а делал их зрелищем. И вот один такой «номер» чуть не сорвал театральный сезон.
Семён покосился на него:
– Это который лампочки крушил?
– Не крушил, – Павел Александрович улыбнулся уголком рта, – а заставлял чувствовать. В начале двадцатого века Вуд помогал одному инженеру собирать инфразвуковой излучатель. Огромная штука, похожая на гигантский орган, только вместо нот – волны, которые ухо не слышит, а тело чувствует. И он решил проверить её… в театре, прямо во время спектакля.
Лёнька нахмурился:
– Прямо на зрителях?
– Именно. Не ради жестокости, а из любопытства. Вуд стоял за кулисами и потихоньку включал установку. Сначала ничего: зрители смотрят, актёры играют. А потом он реостатом увеличил мощность – по рядам пошла волна. Не шум, не крик, а… напряжение. Люди начали ёрзать, будто им стало тесно в собственных креслах. Потом кто-то встал и вышел, не понимая зачем. Потом ещё. А в финале, когда Вуд дал чуть более сильный импульс, в зале началась тихая паника: люди не кричали, не бежали, но все одновременно захотели оказаться как можно дальше оттуда. Кто-то видел «тени» в углу сцены, кто-то клялся, что слышал шаги за спиной, хотя там никого не было.
– Галлюцинации от звука? – Семён недоверчиво покрутил головой.
– От вибрации, – спокойно поправил Павел Александрович, – Инфразвук не столько «звучит», сколько вибрирует внутри. Он заставляет резонировать грудную клетку, барабанные перепонки, даже глазные яблоки. Мозг, сбитый с толку этими внутренними колебаниями, начинает достраивать картинку. Отсюда и «призраки», и чувство, что за тобой следят. Вуд потом честно признавался: сам, зная, что это его установка, всё равно чувствовал, как по спине ползёт холодок.
– То есть даже если ты в курсе, это не спасает.
– Вот именно, – кивнул Павел Александрович, – И самое интересное – он пробовал защищаться. Беруши, вата, наушники – всё бесполезно. Потому что звук приходит не через ухо, а через кости, через грудь, через пол под ногами. В итоге он понял простую вещь: лучшая защита – не затыкать уши, а уходить из зоны. Держать дистанцию. И ещё – искать источник. Потому что инфразвук всегда оставляет след: сломанные резонаторы, странные вибрации в стенах, даже пыль, которая ложится не так, как обычно.
Лёнька помолчал, глядя, как дорога ныряет в тёмный коридор из елей, и произнёс:
– Значит в «Малахитовом рубеже», кто-то снова решил поиграть с низкими частотами, и мы найдём кто. Есть предположения, зачем кому-то держать посёлок в страхе?
– Есть, – Павел Александрович, снова погрузился в свой блокнот, – Я тут набросал несколько версий…. Первая – самая очевидная: конкурентная борьба. Стоит выяснить, не затрагивает ли строительство второго посёлка чьи-то шкурные интересы. Может кто-то ещё хотел строиться на этом месте, и наш Генерал перекупил эту возможность.
– Семён, посмотришь?
– Лёня, я уже, – Казарин углубился в ноутбук.
– Вторая версия – тоже экономическая, – пунктуальность эксперта было тем качеством, за которое ценил коллегу Лёнька. Кроме начитанности, разумеется, – Если вспомните одну из версий, возникшую в «деле с улитками», вы какое-то время думали, что кто-то, запугав соседей, хочет скупить надвижимость по дешёвке. Учитывая высокую ликвидность местных участков, вполне возможно, что кто-то на волне паники захочет выкупить их по низкой цене и затем, когда всё уляжется, продаст втридорога.
– Семён, посмотри объявления о купле-продаже в «Малахитовом рубеже» ….
– Наконец третья версия: Кривоватенькая немного, но нам и с такими приходится работать. Что если, кто-то из живших в деревне, на месте которой построен посёлок, остался недоволен условиями переселения, и таким образом мстит за гибель деревни. Понимаю, что адекватному человеку вряд ли такой план мести придёт в голову. Но адекватных с каждым днём всё меньше….
– Поговорю с Генералом – сам проверю эту версию.
– Можно свои пять копеек добавлю, – Семён на время оторвался от ноутбука, – Не стоит скидывать со счетов версию «сошедшего с ума» оборудования. На небольшой в общем то площади крыши башни просто дикое количество приёмно-передающего оборудования. Что если входя в резонанс оно способно генерировать инфразвук?
– Не принимается! – Ипатов похоже уже разложил в своей голове модель дальнейшего расследования, – Резонанс не может наступать точно в определенное время и длиться каждый день ровное количество минут.
Некоторое время провели в молчании. Семён, сёрфил просторы интернета в поисках информации о посёлке. Павел Александрович листал блокнот, периодически делая пометки. Ипатов молча пил кофе вглядываясь в первые лучики рассвета.
– Значит, план такой, – наконец сказал Лёнька, глядя на своих напарников, – Утром идём к башне. Будем искать источник этого звука и импульса. Павел Александрович, ты берёшь замеры. Семён, ты смотришь, что там с коммуникациями, щитовыми, кабелями. Я осмотрю башню изнутри – надо попросить Мартынова обеспечить доступ. И ещё – Семён, если наше предположение о том, что это сочетанная работа инфразвука и электромагнитного излучения верно, значит можно рассчитать зону, на которую не будет направлено действие этих факторов, куда можно установить камеру с ночным видением. Если следующей ночью мы опять окажемся около башни, хочется знать – кого рядом с нами не окажется.
Семён хмыкнул:
– Сделаем. Только если в следующий раз я проснусь в одних трусах посреди толпы, я официально подаю рапорт. На пенсию.
– Мечтай! Давай сперва разберёмся.


Рецензии