Неповоротливый друг

Начать стоит с того, что сеет сомнения. Поэтому начну с того, без чего сложно представить нашу семью. Трельяж. Пока в чужих семьях хвастаются библиотекой или ремонтом, у нас был он. Старик встречал гостей со всей почтительностью. Легко выдерживал в своём возрасте тяжесть сумок и косые взгляды.

В детстве я называла его грильяж. Любила крутить зеркала и чувствовать себя на сцене. А потом с каждым годом он обрастал слоем пыли и важных бумажек, которые складировались под защитным стеклом на нём. Любой гость мог стать свидетелем множества старых паролей, квитанций, помятых фотографий и счастливых билетиков. Хотя ничего из этого не представляло ценности, и строго-настрого запрещалось что-либо выбрасывать.

Трельяж был той вещью, которая просто существовала. Пока строились и рушились семьи, пока усадьбы обменивались на квартиры, пока за окном менялись эпохи. Даже моя бабушка не помнит, когда он появился. Но его тяжёлая древесина была не робкого десятка, раз уж он так стойко встречал удары судьбы. В последний раз удар пришёлся от робота-пылесоса.

На него не обращали внимания, в нём хранили столетний хлам, передвигали из угла в угол, чтобы тот не мозолил глаза. Но он стоял. И никто будто не мог поверить, что однажды он перестанет стоять.

Иногда надо научиться говорить «я не знаю», чтобы пошёл прогресс. И, задавая правильные вопросы, он всё чаще обрастал этими «я не знаю». Не знаю зачем, не знаю куда, не знаю как. Его судьба каждый раз откладывалась во всё более дальний ящик. А у него их было много.

Пока одна женщина не увидела в нём прежнюю жемчужину. Ту, которой он был изначально. Когда встречал гостей в личной усадьбе, когда хранил письма возлюбленных, когда встречал технологичный век в свои 103 года.

Сложно сказать, сколько ещё продлится его век. Он может обрести новую наружность, а может снова стать обузой. Но моя семья всегда будет помнить неповоротливого друга, который неловко теснился на новом месте, которое он долго называл своим домом.

Oct 30.26


Рецензии