Экземпляр

Джон любил бабочек.
Почти в каждой книге между страницами, словно между строками, замерли их крылья. Их усики, напыление их тел - всё это стало неотъемлемой частью чернил и бумаги. Проникая в их химическую структуру, они оставляли там невыводимый след своего присутствия. Точно так же, как навязчивый образ проникает в сознание, постепенно пропитывая его собой, обрастая воображаемыми крыльями и навсегда поселяясь в нём.
Джон оставил свою коллекцию книг и всё, что в них хранилось, и уехал из города.
Его должность обязывала его часто бывать в командировках, откуда он нередко привозил свои экспонаты.
Но этот раз всё было иначе.
Выйдя из поезда, Джон увидел бабочку, которая кружилась в том месте, где они обычно никогда не кружились. Джон это хорошо знал. И всё равно она была там. Порхала над заснеженным перроном
Он прищурился, потеряв её из виду. На секунду ему показалось, что это всего лишь обман зрения. Но только на секунду.
Бабочка снова появилась среди людей. Она пролетала между ними, опускалась на чемоданы и тут же взмывала вверх, едва кто-нибудь протягивал к ним руку. Она скользила между цилиндрами и дамскими головными уборами, словно не замечая ни людей, ни холода, и двигалась по какой-то только ей известной траектории. Прямо на него.
Джон не верил своим глазам. Невозможно, чтобы это существо в таком месте, в такую ненастную для него погоду, было здесь. Да ещё и летело прямо на него.
Постепенно, словно мороз, пробирающийся сквозь крошечную щель в оконной раме, в Джона проникал страх. Он ещё не мог понять, чем именно было вызвано это чувство. В бабочке ли было дело, в её неожиданном появлении или в чём-то другом, пока не поддававшемся осмыслению.
Он сжал перчатку. Резкий голос вывел его из этого состояния.
- Мистер Уитмор! Сюда, пожалуйста.
Человек, встречавший Джона на вокзале, узнал его. Он встречал его здесь уже не в первый раз.
- Всё хорошо, мистер Уитмор?
- Да. Да… - Джон кивнул.
- Там… Скажите, вы не обратили внимания, там…
- Что, простите?
- Эм… В отель?
Джон поднял свой непомерно большой чемодан, сменив тему разговора.
- Как обычно, сэр.
- Ну да, ну да. Тогда поедемте.

Вокзал жил в беспорядочном движении. Люди сидели в ожидании, кто-то читал газету, другие стояли у касс и телефонных аппаратов. Кто-то спал, кто-то ел. Вокзал терпел каждого гостя.
Внимание Джона привлёк детский смех.
Он повернулся и увидел ребёнка, смеющегося над собачкой, которая прыгала за чем-то невидимым для Джона.
- Мистер Уитмор.
Джон вздрогнул.
- Не отставайте, сэр. Тут легко потеряться в таком потоке.
- Простите, я задумался.
Джон снова посмотрел в ту сторону, но собака с хозяином уже спешили к выходу, направляясь в другую сторону. Ребёнок просто сидел, болтая ногами.
Они вышли с вокзала и прошли на парковку.
Водитель открыл дверь, и Джон сел внутрь. В салоне было прохладно. Водитель завёл двигатель и дал ему прогреться.
- Вы ничего не забыли, сэр?
- Что?
- Вы выглядите так, словно что-то забыли.
- Я? Нет. Не совсем. Я просто…
Джон посмотрел в окно. Снег кружился в воздухе, и на мгновение ему показалось, что весь город пришёл в движение.
- Странно… Я почему-то ожидал совсем другого.
Да, сэр, погода - непредсказуемая штука.
Водитель переключил передачу, и автомобиль медленно покатился по заснеженной парковке, оставляя за собой две тёмные полосы на белом снегу.
Когда Джон приехал в ресторан, мистер Блэквуд уже ждал его.
- Джон. Дорогой Джон!
- Мистер Блэквуд!
- Прошу, Джон.
Он жестом указал на свободный стул и, дождавшись, когда тот сядет, расположился напротив.
- Официант, пожалуйста!
- Чего желаете?
Джон совершенно не хотел есть. Но так полагалось. Перед официальной частью встречи они обедали в ресторане, затем обменивались документами, проходили необходимые бюрократические формальности, и через пару дней, а может, и раньше, Джон снова возвращался обратно.
- Мне, пожалуйста, салат. Любой, пожалуйста.
Официант улыбнулся.
- У нас как раз появилось кое-что интересное.
Он принял заказ и удалился.
Некоторое время спустя официант вернулся с вином. Разливая его по бокалам, он то и дело поправлял свою чёрную бабочку. Она почему-то раздражала Джона. Официант постоянно улыбался, каждый раз, когда ловил на себе его взгляд.
- Ещё вина, сэр?
Джон криво улыбнулся и отрицательно покачал головой. Неожиданно для самого себя он сделал это как-то нервно, почти резко.
К ним присоединились ещё двое мужчин и женщина.
Разговор постепенно оживился. Обсуждали новости, погоду, театр, предстоящие праздники, моду и работу. Темы сменяли одна другую, переплетаясь в непринуждённой беседе. Казалось, каждый хотел сказать что-нибудь своё, не особенно заботясь о том, слушают ли его остальные.
Разговор всё ещё не умолкал, когда официант вернулся с заказом.

Салат оказался удивительно воздушным. Тонкие светлые лепестки, мягкие слои и едва заметная белая крошка сверху создавали впечатление лёгкости и хрупкости, словно блюдо было припорошено первым снегом.
Джон решил поинтересоваться его названием.
Официант поправил чёрную бабочку, широко улыбнулся и произнёс:
- Snow Butterfly, сэр.
Джон ещё раз посмотрел на салат, затем перевёл взгляд на официанта. Ему показалось, что за столом стало холоднее, хотя вино, свечи и негромкие разговоры вокруг продолжали создавать атмосферу уютного вечера.
Официант снова улыбнулся.
В животе возникло странное ощущение. Словно внутри что-то медленно шевельнулось, отозвавшись глухим, едва различимым спазмом. Джон невольно напрягся. Голова слегка закружилась, к горлу подкатила тошнота.
Он медленно поднялся.
Извините, мне нужно ненадолго отойти.
Конечно, Джон.
Люди продолжили беседу, словно ничего не произошло.
- Я провожу вас, сэр.
Официант с улыбкой указал рукой направление.
- Сюда, пожалуйста.
Джон сдерживался. Его одновременно раздражала эта чрезмерная любезность и что-то ещё, чему он пока не мог подобрать названия.
Молодой официант с чёрными волосами и такими же чёрными глазами. И эта чёрная…
Джон поспешил в туалет. Едва оказавшись внутри, он почти влетел в кабинку, опёрся руками о стену и склонился над унитазом.
Желудок свело судорогой. Его несколько раз вырвало. Во рту остался неприятный привкус, а на лбу выступил холодный пот.
Он медленно выпрямился, тяжело дыша, и посмотрел на себя в зеркало.
Snow Butterfly, - вспомнил он.
- Всё хорошо, Джон? - спросил он себя, глядя на отражение.
Нужно заканчивать всё это и срочно ехать домой.
Он умыл лицо, вытер руки полотенцем и вышел в зал.
Выглядел он, однако, неважно. Лицо побледнело, под глазами обозначились тени.
- Всё хорошо, Джон? - поинтересовался мистер Блэквуд, когда тот вернулся к столу.
- Да, всё в порядке. Просто, кажется, немного приболел.
- Может быть, вам стоит обратиться к доктору?
- Возможно. После. Сейчас мне бы хотелось поскорее закончить наши дела.
- Что ж, господа, тогда не будем долго задерживать нашего больного коллегу и перейдём непосредственно к делу.
Мистер Блэквуд открыл лежавшую перед ним папку и достал несколько документов.
Остальные участники встречи последовали его примеру. Разговор перешёл к рабочим вопросам. Обсудили сроки поставки, уточнили некоторые позиции, сверили данные и внесли несколько небольших поправок в документы.
Джон старался внимательно следить за разговором. Несколько раз он перечитывал одну и ту же страницу, прежде чем поставить необходимые пометки.
Когда с основными вопросами разобрались, участники встречи закрыли свои папки.
- Думаю, на сегодня достаточно, - произнёс мистер Блэквуд. - Завтра утром встретимся у нас в офисе. Юристы подготовят окончательные версии договоров, мы ещё раз всё проверим, согласуем последние формулировки и подпишем документы.
- Во сколько вам будет удобно? - спросила женщина, сидевшая напротив.
- Предлагаю к десяти. Думаю, часа нам вполне хватит.
Остальные согласились.
- Тогда договорились. Завтра в десять.
Они ещё некоторое время обсуждали организационные вопросы, уточнили адрес офиса и порядок оформления документов. После этого договорились встретиться утром и завершить сделку.
Джон собрал бумаги, убрал их в портфель и поднялся из-за стола.
- Благодарю вас, господа.
- Выздоравливайте, Джон, - улыбнулся мистер Блэквуд.
- Спасибо. До завтра.
Официант, всё это время находившийся неподалёку, появился у стола и предложил проводить Джона.
Тот отрицательно покачал головой.
- Не стоит. Я сам найду выход.

На улице Джона встретил тот же водитель и отвёз его в отель.
Отель встретил его просторным холлом, приглушённым светом хрустальных люстр и тёплым блеском полированного мрамора. В интерьере чувствовалась основательность и некоторая старомодная роскошь.
Лифт оказался занят, и Джон решил пройтись по лестнице.
Поднимаясь, он краем глаза уловил движение за окном, но не остановился.
Преодолев ещё несколько этажей, он снова посмотрел в окно и увидел, как что-то взмыло вверх.
«Не может быть», - подумал он.
Джон бросился на следующий этаж, но не успел.
Преодолев ещё один пролёт, он снова заметил, как нечто ускользнуло за окном.
Он продолжал бежать вверх по лестнице, пока у самого выхода на крышу не почувствовал, что силы почти покинули его.
Отдышавшись, он открыл дверь и вышел на заснеженную крышу.
Из вентиляционной шахты поднимался пар.
Во все стороны уходили небоскрёбы. Их окна горели ярким светом. Внизу, далеко, гудели улицы.
Он подошёл к краю здания, к той стороне, где располагались окна.
Опустил чемодан, сделал пару шагов и, затаив дыхание, посмотрел вниз.
Внизу, на здании напротив, горела вывеска. Снежные хлопья медленно падали в пропасть.
Джон почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Колени начали дрожать. Сквозь подошвы ботинок он ощущал слегка скользкую и влажную поверхность крыши.
- Что я делаю? - с ужасом подумал он.
Он отступил назад и резко обернулся.
От вентиляционной шахты по-прежнему исходил пар. Джон всматривался в него, пытаясь различить хоть что-нибудь. Дверь, трубы, вентиляционные короба. Ничего.
Он почувствовал сильную усталость. Ноги больше не держали его. Джон опустился на холодный бетон. Рядом лежал чемодан.
Затем он лёг на спину. Он больше не мог идти. Организм словно отказывался ему подчиняться.
Его одежда промокла, лицо и тело постепенно покрывал тонкий слой снега, словно тонкая сырная стружка.
Snow Butterfly, - снова вспомнил он.
Джон медленно развёл руки в стороны, затем поднял их над головой. Ноги тоже пришли в движение. Он сводил и разводил их, повторяя движения руками и ногами.
Сначала движения были неловкими и едва заметными. Потом стали увереннее. Он двигал руками и ногами вверх и вниз, оставляя на снегу широкие следы.
Затем, словно ничего не произошло, Джон поднялся, взял свой увесистый чемодан и поплёлся обратно ко входу в здание.
Он прошёл тот же путь по лестнице, только теперь вниз. Чемодан глухо стучал о ступени при каждом спуске.

Зайдя в номер, он опустил чемодан на пол. Разулся, снял шляпу и положил её сверху.
Скинул с себя всю одежду, бросил её прямо на пол и вошёл в душ.
Его тут же окутало тепло.
Он стоял под струями воды, впитывая тепло всем телом. Если сознание находилось в полудрёме, то тело, напротив, оставалось вполне пробуждённым. Оно словно существовало отдельно от него, повинуясь собственным инстинктам и привычным движениям.
Джон вышел из душа, обтёрся мягким полотенцем, надел тёплые тапочки и накинул приятный к телу махровый халат.
Войдя в комнату, он включил телевизор.
Возрастной, но дорого одетый ведущий новостей рассказывал о предстоящих праздниках.
Джон набрал номер службы обслуживания.
- Пожалуйста, чай в номер. И пришлите кого-нибудь за одеждой. Её нужно привести в порядок к завтрашнему утру.
В ответ послышалось что-то невнятное.
- Спасибо.
Он положил трубку.
- С наступающим Рождеством! - раздалось из динамиков.
На экране показывали хор, готовившийся к выступлению и репетировавший праздничную песню. Затем появились кадры, на которых огромную рождественскую ёлку везли по украшенным улицам. Торговые центры сияли огнями, витрины украшали гирлянды и праздничные композиции.
Джону показалось, что не прошло и минуты, как в дверь постучали.
На стол поставили чай и печенье, а его мокрую и грязную одежду забрали.
Джон закрыл дверь и снова уселся в кресло.
Он пил чай и смотрел в окно. По телевизору начался какой-то старый, семейный фильм.
Джон повернулся к чемодану.
Огромный, чёрный, посреди белого, прибранного номера, он казался незваным гостем. Тёмным камнем посреди тёплого, мягкого одеяла.
Этот камень мешал. Не давал укрыться, словно прижимал к себе, утягивая за собой одеяло.
Он заполнял собой комнату, вытесняя из неё свет. Белые стены, мебель, мягкие очертания предметов постепенно исчезали во тьме.
Темно, как в беззвёздную ночь.
Джон услышал шелест.
Он повернул голову.
Его взгляд упал на каменную плиту. На ней что-то было написано. Несколько строк, похожих на отрывок из книги.
На плите сидела бабочка.
Едва слышно затрепетали крылья.
Джон огляделся.
Повсюду из земли выступали такие же небольшие каменные плиты. На каждой были надписи, и на каждой сидела бабочка.
Джон замер, переводя взгляд с одной плиты на другую.
Он почувствовал холод. Что-то холодное словно дышало ему в спину.
Он резко обернулся и увидел, как прямо на него летит бабочка. Белоснежная. Из-под каждого взмаха её крыльев срывалась пыльца, медленно оседая вокруг снежными хлопьями.
Джон присел, и бабочка пролетела прямо над ним.
Он медленно выпрямился.
Бабочка улетела вдаль и опустилась на пустую плиту. Несколько раз взмахнула крыльями, и поверхность камня постепенно покрылась белым налётом.
Джон силился разобрать надпись.
Что там написано?
Снег продолжал ложиться на плиту, скрывая буквы.
Наконец ему удалось различить несколько слов:
«Джон любил бабочек.
Сам он никогда не летал».
Внезапно бабочка резко сорвалась с плиты.
На мгновение её крылья распахнулись, и она рванула прямо на Джона. С каждым взмахом она становилась всё больше. Ещё мгновение - и её крылья уже заслоняли собой всё вокруг. Она стремительно надвигалась, заполняя собой пространство.
Он закричал - и тут же проснулся в том же кресле.
Телевизор показывал утреннюю программу. За окном уже было светло.
Джон посмотрел на часы.
8:47.
Он резко вспомнил о встрече.

Джон поспешно привёл себя в порядок. Умылся, почистил зубы, пригладил волосы и наспех оделся.
Он глотнул остывшего чая, съел пару печений и, взглянув на часы, поспешил к выходу.
Миновав фойе, Джон вышел на улицу. У входа его уже ждала машина.
Водитель вышел навстречу и помог погрузить чемодан в багажник. Затем они оба сели в автомобиль.
- С наступающими праздниками, сэр!
Джон промолчал, глядя в окно.
- К мистеру Блэквуду, как обычно?
- Да. Пожалуйста.
Всю дорогу Джон молчал, погружённый в свои мысли.
На встрече он не мог сосредоточиться. Его мысли постоянно возвращались к пережитому сну. Его всё сильнее тянуло домой. С каждым часом это желание становилось почти невыносимым.
После нескольких обычных формальностей Джон поспешно собрал документы, сложил их в чемодан и захлопнул крышку.
- Благодарю вас, господа. До свидания.
Не дожидаясь ответа, Джон выбежал из офиса.
Он почти запрыгнул в автомобиль, предварительно забросив на заднее сиденье свой огромный чемодан. Водитель с нескрываемым недоумением посмотрел на него.
- На вокзал! - потребовал Джон.
Он произнёс это так, словно опаздывал на поезд, который должен был увезти его куда-то очень далеко.
Машина остановилась.
Джон выскочил из неё и, не без труда, вытащил свой чемодан из салона.
- Спасибо, Пит. Извини за спешку.
Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился к вокзалу.
Джон почти бегом пересёк вокзал и вышел на перрон. Отыскав нужный поезд, он показал билет проводнику и вошёл в вагон.
Пройдя по длинному узкому коридору, он добрался до своего места и опустился на сиденье.
Поезд тронулся.
Джон то и дело поглядывал в окно, затем на часы. Его нога беспокойно раскачивалась, колено ходило вверх-вниз, словно даже тело не желало мириться с медлительностью поезда.
Он несколько раз менял положение, пытался устроиться поудобнее, но вскоре снова начинал ёрзать. За окном проплывали станции, дома, заснеженные поля и редкие деревья. Время тянулось мучительно медленно.
Когда поезд наконец прибыл в родной город, Джон одним из первых поднялся с места.
Он быстро прошёл по вагону, вышел на перрон и, не задерживаясь, направился к выходу. Протиснувшись через толпу пассажиров, он оказался на привокзальной площади и поспешил дальше, к знакомой улице.

На высокой башне городские часы безжалостно отмеряли время. Стрелки двигались с неизменной точностью.
По улице бежал человек. Казалось, он куда-то сильно опаздывал.
Он выронил чемодан, пробежал ещё пару метров, развернулся и попытался его поднять. Взявшись за ручку, дёрнул её, и чемодан раскрылся.
Из него вылетели документы. Ветер подхватил листы, и они разлетелись в разные стороны, уносясь через проезжую часть на соседнюю улицу. Чемодан словно смеялся: из его раскрытого рта вылетали бумаги, документы и всё то, что ещё мгновение назад хранилось внутри.
Человек на секунду замер, глядя на разлетающиеся листы. Затем оставил чемодан на тротуаре и побежал дальше.
Часы продолжали отсчитывать секунды. Листы кружились в воздухе, подхваченные ветром. Одни взмывали вверх, другие опускались почти к самой земле, прежде чем снова устремиться ввысь.
Машины гудели. Люди оборачивались на странного мужчину, который пробирался сквозь поток прохожих, среди летящих бумаг и снежных хлопьев. Он то ускорялся, то резко менял направление, останавливался у светофоров, перебегал дорогу при первой возможности и снова бросался вперёд.
Бумаги кружились вокруг него, подхваченные ветром, словно крылья вспугнутой бабочки.
Джон добежал до дома.
Он вошёл в комнату, остановился посреди неё и несколько мгновений смотрел на книжные полки. Затем подошёл к ближайшей, снял одну из книг и раскрыл её.
Между страницами что-то шевельнулось.
Сначала показались усики, затем медленно расправились крылья. Бабочка выбралась наружу, взмахнула ими и поднялась в воздух.
Джон раскрыл следующую книгу.
Потом ещё одну.
Бабочки появлялись одна за другой. Словно страницы книг были коконами, из которых появлялась новая жизнь. Они освобождались от бумаги, расправляли крылья и поднимались в воздух.
Вскоре комната наполнилась движением.
Бабочки появлялись одна за другой, десятками, сотнями. Они вылетали из книг, поднимались к потолку, кружились под люстрой, касались стен и снова взмывали вверх. Их становилось всё больше. Казалось, сама комната превратилась в огромный улей, наполненный движением и шелестом крыльев.
Они кружились вокруг Джона, поднимались над ним, опускались к самым плечам. На мгновение он оказался в самом центре этого живого потока.
Он открыл окно.
Поток воздуха подхватил бабочек. Они устремились наружу, одна за другой, целыми облаками, заполняя собой пространство за окном.
Ещё мгновение - и они уже кружились над улицей, поднимались выше крыш, смешивались с падающим снегом.
Бабочки постепенно превращались в снежинки. Крылья исчезали, уступая место маленьким белым хлопьям. Они кружились в воздухе, смешивались с падающим снегом и медленно опускались на землю.
Джон ещё некоторое время стоял у открытого окна.
Он смотрел, как белые хлопья медленно опускаются на город. Впервые ему не хотелось ни одной из них поймать, рассмотреть поближе или сохранить.
Джон любил бабочек. Сам он никогда не летал… По крайней мере, ему так казалось.
Он улыбнулся.
Он просто стоял и смотрел.
Затем закрыл окно и подошёл к дивану. Лёг, подтянул к себе ноги, сложил руки у груди и закрыл глаза.
На его лице всё ещё оставалась улыбка.
Он заснул.

Человек шёл по улице, погружённый в свои мысли. Внезапно он заметил что-то у самых ног. Остановился, поставил чемодан и посмотрел вниз.
На земле лежала книга, припорошенная снегом.
Он наклонился, чтобы поднять её, но вдруг заметил едва заметное движение. Что-то мелькнуло возле самой земли и тут же исчезло.
- Хм, - негромко произнёс человек.
Он поднял книгу, стряхнул с обложки снег, сунул её под мышку, взял чемодан и пошёл дальше, негромко насвистывая что-то себе под нос.


Рецензии